Глава первая. Зерно

Сумерки опустились на Кэр-Паравел. Воздух был густ от запаха моря, и волны катились на берег тяжёлые, как дыхание великана. С высокого балкона открывался вид на весь залив, и в золотом отблеске заката каменные стены казались живыми. Четверо сидели молча. Люси облокотилась на перила, глядя в воду, и в её глазах отражалось море — бескрайнее, как сама Нарния. Сьюзен держала руки сложенными, словно в молитве, но не произносила ни слова. Питер, высокий и собранный, сидел прямо, будто даже в тишине охранял границу. И только Эдмунд вертел в руках странный камень, найденный на берегу утром: гладкий, почти чёрный, но внутри него пробивались редкие искры света. — Всё это так похоже на сон, — первой нарушила молчание Люси. — Как будто стоит моргнуть — и мы снова окажемся на перроне. — Но сон не может длиться так долго, — ответила Сьюзен. Её голос был мягок, но в нём сквозила тревога. — Аслан возвращает нас сюда каждый раз не зря. Питер кивнул. — Да. И в этот раз мы не только свидетели. Чувствую, что нам поручено больше, чем просто ждать новой битвы. Эдмунд усмехнулся, не поднимая глаз от камня: — Ты всегда ждёшь битв, брат. Но не все сражения решаются мечом. Питер хотел было возразить, но замер, уловив в словах брата непривычную глубину. Эдмунд поднял камень, и он засветился ярче. — Посмотрите. Даже камни здесь полны силы. Всё в Нарнии дышит магией. Но ведь мы знаем — такие искры есть и в Англии. Спрятанные. Неразвитые. Люди там просто не умеют их видеть. Люси нахмурилась. — Ты хочешь сказать… что и в нашем мире есть магия? — Я думаю, — Эдмунд говорил медленно, будто собирал мысли, — что есть. И что однажды люди там научатся пользоваться ею. Но если они будут открывать силу сами… — он замолчал, и на лице его промелькнула тень прежнего Эдмунда, того, что знал цену ошибкам. — …они могут погубить себя. Сьюзен тихо выдохнула. — И что же мы можем сделать? Мы — лишь гости. Даже здесь мы не останемся навсегда. Эдмунд впервые поднял взгляд. Его глаза, обычно ироничные, теперь были серьёзными. — Мы можем оставить нечто, что будет жить дольше нас. Место, где те, кто рождены со способностью видеть и владеть чудесами, смогут учиться. Чтобы сила не стала проклятием. Чтобы она служила. Слова повисли в воздухе. Питер, который всегда стремился действовать, замер, словно его окатили холодной водой. Люси засияла, как если бы услышала музыку, которую никто больше не слышал. Даже Сьюзен — осторожная, недоверчивая — не смогла отвести глаз от брата. — Школа, — произнесла она почти шёпотом. — Ты предлагаешь… школу? — Да, — твёрдо ответил Эдмунд. — Не крепость, не трон. Место учёбы. Там, где они будут расти. Там, где они будут учиться выбирать. И тогда ветер поднялся со стороны моря. Он ворвался на балкон, распахнув тяжёлые занавеси, и в этом ветре слышался рык — величественный и всепроникающий. Аслан. Они не увидели Его, но знали: Он здесь. — Дети мои, — прогремело над ними. — Вы поняли. Нарния — не конец, но начало. Пусть ваши дни здесь будут недолги. Но то, что вы оставите, переживёт века. Учите тех, кто придёт после вас. Пусть они будут свободны, но не безрассудны. Сильны, но не жестоки. Мудры, но не лишены сердца. Голос стих, и остался только шум волн. Люси тихо прижала ладони к груди. — Это… это значит, что школа станет мостом. Между Нарнией и Англией. Питер положил руку на плечо брата. — Значит, мы начнём с тебя, Эд. Это была твоя мысль. Эдмунд покраснел, но не отвёл взгляда. — Нет. Это мысль, которая принадлежит всем нам. Но пусть начнётся здесь. И в тот вечер, на террасе Кэр-Паравела, было посеяно зерно. Оно ещё не имело имени, но когда-нибудь вырастет в легенду, которую назовут величайшей школой чародейства и волшебства.