Глава вторая. Возвращение

Поезд гудел и покачивался на рельсах, унося Люси, Эдмунда, Питера и Сьюзан через знакомые английские пейзажи. Внутри каждого чувствовалась усталость, не объяснимая ни ежедневными заботами, ни долгими разговорами: души их хранили память о прожитых годах в Нарнии. Внезапно поезд замер, загудел, искры пробежали по рельсам, и мир вокруг исчез. Когда они очнулись, под ногами была мягкая моховая поляна, а над ними тянулись густые леса с высокими деревьями. Лес дышал древней тайной, и воздух был пропитан ожиданием чего-то великого. — Мы… где мы? — тихо произнесла Люси, боясь поверить. Воздух дрогнул, и перед ними плавной поступью вышел огромный лев. Голос, глубокий и теплый, пронзил лес: — Мои дорогие дети… — Аслан! Люси, сама непосредственность, не смотря на прожитые годы, бросилась льву на шею. — Здравствуй, Люси. Приветствую и вас, Питер, Сьюзан и Эдмунд. Все четверо поклонились. — Нарния нуждается в вас. Прошло много времени, и о вас почти забыли. Ваши старые имена больше не подходят этому миру. Придумайте новые — и станьте теми, кем должны быть здесь. Путь в прежний мир, к сожалению, закрыт. И хотя это не было произнесено, ребята поняли. В их мире их больше нет. — Что нам делать? — спросила Люси. — Я оставляю вам подарок, — сказал Аслан, его глаза сияли теплом и силой. — Остальное вы узнаете сами, со временем. Четверо молодых людей переглянулись. Пришло время имен. Питер первым вдохнул и сказал: — Я… Годрик. — Я… Хельга, — сказала Люси, ощущая странное внутреннее спокойствие и родство с лесом и животными. — Эдмунд… Салазар, — произнес он, и ощутил прилив уверенности и ясности мыслей. — А я… Ровена, — сказала Сьюзан, и сердце её наполнилось спокойной мудростью. Как только они произнесли новые имена, их тела приняли возраст, соответствующий прожитым в Нарнии годам — около пятидесяти. Юность осталась в памяти, а внешность теперь отражала силу, опыт и мудрость. — Благословляю! И прощайте. Оставив после себя ощущение силы и покоя, словно сама земля наполняла их энергией, Аслан исчез.

***

Они медленно шли по лесу, ощущая странное единение с окружающим миром. Не сразу, но каждый из них стал замечать необычные вещи: Хельга чувствовала, как растения реагируют на её присутствие, животные подходили ближе, доверяя ей; Годрик ощущал, что его движения стали плавнее, зрение острее, интуиция сильнее, он постоянно сканировал пространство на опасности. Спустя пару часов и одно неудачное падение, Ровена поняла, что может помогать ранам и болезням заживать быстрее, просто сосредоточившись. Салазар заметил, что взгляд практически на любое растение вызывает в памяти какие то формулы и рецепты.

***

Они переступили невидимую грань. В тот же миг воздух сгустился, и словно из самой тени леса вышли пятеро людей в длинных мантиях. Их глаза светились вниманием и осторожностью. — Кто вы такие? — спросил первый, высокий и худой мужчина с седыми висками. Его звали Маэльвир, и он держал их под прицелом острого, словно клинок, взгляда. В руках его сверкнула рукоять волшебной палочки из чёрного дерева. — Мы не навредим вам, — тихо сказала Люси-Хельга, подняв руки. — Меня зовут Годрик, — вступил Питер. — Это мой брат Са… — он запнулся, ещё не привыкнув к новому имени брата. — Салазар, и сестры — Ровена и Хельга. — Вы лжёте, — резко бросила женщина-маг с серебряной косой, по имени Элдрайн. — Я слышу Ваши мысли. Ваши имена... Мы знаем старые сказания. Но никто не может носить эти имена. Они принадлежат легендам! — Мы не врём, — вмешался Эдмунд-Салазар, чувствуя, как его терпение тает. — Мы вернулись в Нарнию, как велел Аслан. При этом имени маги вздрогнули, словно их пронзила молния. — "Аслан"? — протянул третий, коренастый, с тяжёлой бородой, маг по имени Тарвин. — Это имя из детских страшилок. Никто не смеет произносить его вслух! Маэльвир вскинул палочку: — Если вы лжёте, ваши жизни закончатся здесь. Питер шагнул вперёд, сжав кулаки: — Мы — Пэвенси. И мы не отступим. В воздухе уже ощутимо пахло грозой, когда вдруг лес дрогнул. Из-за деревьев вышли кентавры. Высокие, величественные, с копьями, украшенными древними рунами. Их шаги отдавались в земле, словно удары сердца мира. Впереди шёл старший, с гривой чёрных волос и золотыми глазами. Его звали Каэон. — Стойте, маги, — его голос звучал, как раскат грома. — Не смейте поднимать оружие на тех, кого лес признал. — Каэон… — хрипло произнёс Тарвин, чуть опуская палочку. — Мы охраняем эти земли многие поколения, сыны Адама и дочери Евы, — продолжил кентавр, положив руку на грудь. — Мы — потомки Ореуса. Ваше величество, — он склонил голову перед Питером. — Мы помним вас. Маэльвир нахмурился, но не посмел перечить. — Если кентавры признают вас… — его голос был холоден. — Я не предприму попыток Вас убить. Время покажет, кто вы на самом деле: спасители или обманщики. Маэльвир и его спутники нехотя опустили палочки, но холод в их взглядах не исчез. Элдрайн прищурилась, словно уже мысленно выискивая подвох, а Тарвин буркнул что-то недовольно и отвернулся. Каэон, не обращая внимания на магов, шагнул вперёд. — Сыны Адама и дочери Евы, — его голос звучал мягче, но всё же тяжёлым эхом отдавался в душе каждого, — идите с нами. Лес принял вас. Наш народ — примет тоже. У костров будет место для ваших слов и ответов. Питер кивнул, но заметил, что маги по-прежнему держат руки близко к своим палочкам. — А они? — он указал взглядом на пятерых. Каэон вздохнул, и в его глазах мелькнула скорбь. — Их становится всё меньше. Когда-то маги были хранителями знаний и союзниками наших народов. Но времена изменились. Теперь маги — в бегах, скрываются в лесах и горах. — От кого? — спросила Сьюзан-Ровена. Старый кентавр положил ладонь на древко копья. — От тех, кого назвали… маглами. Потомки Тельмаринов, утратившие магию, теперь не только не понимают её — они её боятся. А страх рождает ненависть. Они уверены, что магия — зло, которое нужно выжечь из мира. И потому охотятся на каждого мага, ведьму и колдуна. — Охотятся? — Эдмунд-Салазар нахмурился. — Значит, войны уже начались? — Пока ещё нет, — вмешался другой кентавр, рыжеватый, с прозвищем Фарис, — но кровь уже пролилась. И маги, и маглы одинаково ожесточаются. Мы видим звёзды — и знаем, что грядёт разделение, худшее, чем любое прежде. Маги молчали. В их глазах читалась усталость и тень страха. Элдрайн резко отстранилась, поправляя серебряную косу. — Мы не доверяем чужакам. Но если кентавры настаивают — ступайте. Только помните: если вы обманщики, мир сам отвернётся от вас. Каэон выпрямился и сделал знак рукой. Десятки кентавров вышли из тени деревьев, окружая четвёрку и магов мягким кольцом защиты. Их присутствие было величественным и спокойным, но за этим спокойствием чувствовалась мощь армии, готовой защищать свой народ до последнего. — Следуйте за нами, — сказал Каэон. — В лагере мы расскажем больше. Люси-Хельга повернулась к братьям и сестре, и тихо прошептала: — Это уже не та Нарния, что мы знали. — Тем более нам нужно остаться, — твёрдо ответил Питер-Годрик. — И помочь. Они двинулись вслед за кентаврами, чувствуя, что с каждым шагом их судьба глубже вплетается в новый мир, где магия и страх уже столкнулись лицом к лицу.