Глава 10. Рассказ У Се (часть 2)

      У Се процитировал Ли Цу своего университетского преподавателя философии «Ничто в мире не вечно; постоянны только перемены». В то время У Се не понимал практического значения этого утверждения, но, став частью общества и столкнувшись с переменами, он быстро осознал его глубокую истину.       Всё меняется, и о многом можно лишь догадываться, но не предсказывать, как, например, встречу У Се и Лань Тин. Он всегда думал, что их отношения будут лишь обычным сотрудничеством, но не ожидал такого неожиданного развития событий.       У Се поначалу не понял, что Лань Тин имела в виду. Они встретились случайно, по работе над проектом, и хотя это была не первая их встреча, её можно считать первой официальной. После встречи она внезапно догнала его и сказала, что тоже была в той же пустыне, что и он, к тому же столкнулась с чем-то странным.       Это напоминало начало остросюжетного романа. Она что, проверяла, насколько привлекательно начало? Хотела немного пошутить над ним? Но взглянув на выражение её лица, У Се понял, что она очень серьезна.       У тех, кто изучал фотографию, есть особая интуиция к выражению человеческих эмоций. Когда фотография достигает определённого уровня, объектив запечатлевает глубину внутреннего мира. Фотографии, которые остаются в памяти, часто запечатлевают человеческую душу. Поэтому он почувствовал, что в её глазах не было ни намека на флирт.       — Так что произошло? — спросил У Се. — Я фотограф, а не эксперт по пустыням. Вы уверены, что я смогу вам помочь?       — Вот почему я обратилась к вам, — продолжила она.       — О? — Он помолчал. — Так проблема с фотографией?       Она натянуто улыбнулась.       — Надеюсь, это просто проблема с фотографией… У вас сейчас есть время взглянуть на нее? Мы можем найти более подходящее место, для разговора.       У Се посмотрел на часы. Несмотря на сильную усталость, он всё ещё гордился своими навыками фотографии, и если бы кто-то спросил, он был бы рад похвастаться ими.       Поэтому он улыбнулся и кивнул.       — Отлично, пойдёмте. Впереди есть чайная, насколько я помню. Там я расскажу вам все, что произошло, — девушка улыбнулась в ответ.       Когда они пришли, хозяином чайной оказался невысокий, полный мужчина средних лет, который, похоже, знал Лань Тин. Вручая им чайную карту, он достал из-под неё экземпляр её книги под названием «Обрушившееся море». Она искусно подписала его и с улыбкой вручила ему.       Было видно, что она привыкла к таким, хоть и доброжелательным, но все же отвлекающим моментам.       У Се встречал множество талантливых людей. Он знал, что за их успехом часто стоят тяжелые испытания, но они умели преодолевать трудности, скрывая их за дежурной улыбкой. Однако улыбка Лань Тин поразила его своей исключительной мягкостью и отсутствием всякой наигранности.　       Затем У Се увидел, как она достала из сумки конверт и высыпала фотографии на стол.       Фотографий было так много, что когда он поднял их, то увидел, что сняты они были на простенькую зеркальную камеру. Было очевидно, что фотограф новичок, но кадрирование было довольно удачным: на большинстве снимков фоном была пустыня.       Листая фотографии, Лань Тин кратко рассказала о своём путешествии в пустыню. Манера речи писательницы отличалась от других; даже её непринуждённые замечания были захватывающими. Её слова заставили У Се почувствовать, будто фотографии в его руках ожили.       В отличие от У Се, путешествие Лань Тин в пустыню было всего лишь походом с рюкзаком за спиной, и живописные места, которые она посетила, были заранее спланированы. Хотя маршрут, казалось, вёл ее группу в безлюдную глушь, всё было под контролем, что гарантировало прибытие спасательной команды на Land Rover в течение четырёх часов.       Вероятность несчастных случаев во время таких мероприятий крайне мала, и большинство из них вызвано физическими проблемами членов команды. Некоторые женщины слишком слабы, чтобы переносить длительные поездки, и легко обезвоживаются, что приводит к отказу органов ещё до прибытия в больницу. Но нынешние проводники стали более профессиональными, и часто имели в своём распоряжении медицинский персонал, подобные инциденты стали довольно редкими.       Но бывает, что проводник не соблюдает правила и внезапно предлагает в середине пути зайти в какие-то незапланированные места, чтобы подзаработать. В тот раз Лань Тин как раз столкнулась с такой ситуацией.       Её попутчики были весьма представительными. У Се, увидев их групповое фото, заметил, что один из них — ведущий телеканала Shandong TV, а другой — художница-иллюстратор. Было очевидно, что у Лань Тин и художницы были хорошие отношения, поскольку на многих фотографиях они позировали вместе.       — Это Дао-Дао, моя лучшая подруга, — объяснила она У Се.       Лань Тин рассказала, что в середине пути они поужинали, примерно в 20 километрах к западу от Бадан-Цзилинь, в заброшенной деревне под названием «Лу Шамбала». «Лу Шамбала» означает «Шангри-Ла для пеших туристов», место, куда почти каждый путешественник заезжал отдохнуть. Пусть она и не такая таинственная и прекрасная, как настоящая Шамбала, она всё же была более живой, чем безжизненная пустыня.       Там они встретили группу людей, выглядевших растерянными. Спросив их, они узнали, что группа только что вернулась из Гутун Цзин. Сообщив им об этом, гид спросил, не хотят ли они пойти в Гутун Цзин, чтобы взглянуть на него. Люди в их группе были молоды, смелы и не стеснены в средствах. К тому же, они были ещё в середине пути и не чувствовали усталости, поэтому все единодушно согласились. Гутун Цзин находился всего в семи километрах от их места, так что им потребовалось всего два часа, чтобы добраться до него на следующий день. Однако они пробыли там всего пятнадцать минут. Это место оставило у них неприятные впечатления.       Лань Тин вспоминала, что, приближаясь к Гутун Цзину, она невольно почувствовала учащённое сердцебиение и нервозность. Она не могла объяснить это чувство, словно что-то в её теле инстинктивно испугалось. Глубоко в Гутун Цзине она ощутила сильный дискомфорт, словно тепловой удар, и чувствовала себя растерянной и дезориентированной, поэтому она сделала несколько снимков и вернулась к лагерю.       На фотографиях не было ничего примечательного: всего лишь, пустынный пейзаж. Невысокие скалы, спирально изрезанные ветром, были окружены бескрайними песчаными дюнами. Их плавные, завораживающие линии напоминали изящные изгибы спины богини Венеры. У Се взглянул на фотографии и понял, что их, должно быть, сделали в районе Гутун Цзин, но ему показалось, что скалистые горы там не так уж и редки. Судя по фотографиям, которые дала ему Лань Тин, он не мог понять, что же такого особенного в этом месте.       Лань Тин рассказала У Се, что той ночью ей приснилось много кошмаров, и позже она задавалась вопросом, то ли местный пейзаж подсознательно вызывал у людей негативные мысли, то ли это было связано с влиянием каких-то местных легенд. Но ни то, ни другое не укладывалось в голове. Одно было ясно: это место было поистине жутким, и она была убеждена, что не одна испытывала подобные чувства. Она заметила, что у всех в Гутун Цзине были странные выражения лиц.       Последующее путешествие развеяло тогдашнее беспокойство, и постепенно все перестали принимать это странное чувство близко к сердцу. Только вернувшись домой и проявив все фотографии, Лань Тин обнаружила странность.       Девушка протянула У Се ещё одну стопку фотографий:       — Это фотографии, которые я сделала после возвращения из Гутун Цзина.      Сравните их и посмотрите, что изменилось по сравнению с предыдущими снимками.       Свет в чайной был немного тусклым, поэтому У Се поднес снимки к свету.       Честно говоря, поначалу он не видел в этих фотографиях никакой странности, потому что с точки зрения принципов фотографии, сами по себе они были вполне безупречны. Возможно, приёмы съёмки и выражения лиц были любительскими, но это считалось «недостатком», а не «проблемой».       Он снова и снова сравнивал две фотографии и, наконец, обнаружил, что проблема была не в самих фотографиях, а в их содержании.       На фотографиях, сделанных после возвращения из Гутун Цзина, не хватало одного человека.