Глава 13. Сотрудничество

      У Се убрал вещи со стола и положил в центр монету.       — Предположим, это город Хэйшуй в Западной Ся, — он положил рядом пачку сигарет. — А это примерно то место, куда отправилась Лань Тин. Что-нибудь заметил?       Ли Цу показал пальцем:       — Они очень близко.       — Город Хэйшуй — знаменитый древний город на Шёлковом пути. Позже, во времена династии Суй, он был засыпан песчаными бурями и исчез без следа. После этого в 1909 году его обнаружили, раскопали и разграбили русские грабители могил, — сказал У Се. — Однако принято считать, что истинные сокровища города Хэйшуй до сих пор не обнаружены. До династии Суй город Хэйшуй был пограничной крепостью, и в его окрестностях погибло бесчисленное множество людей. Он также пережил несколько периодов расцвета на протяжении своей истории. В эпоху правления династии Суй монголы, защищавшие город, накопили огромные богатства и правители города были осаждены войсками Центральных равнин. Оказавшись отрезанными от воды, они прорвали оборону и бежали в пустыню, но, когда войско Центральных равнин вошло в город, солдаты не нашли никаких сокровищ. Бытует мнение, что все сокровища были вывезены монголами в пустыню Бадан-Цзилинь. Поэтому войско Центральных равнин повело своих людей в пустыню, следуя по их следам, вплоть до места под названием Гутун Цзин.       Ли Цу был в замешательстве. Он тщательно все обдумал и пришел к выводу: неважно, верил ли он или нет, но история, рассказанная У Се, была невероятно увлекательной.       — Они нашли доспехи и оружие оставшихся монгольских воинов, разбросанные по песку, но сами люди исчезли. Не было ни крови, ни следов борьбы, только одежда и оружие, — сказал У Се.       Ли Цу охнул и выдержав паузу, спросил:       — Тогда к какому выводу ты пришел?       У Се вздохнул, закурил ещё одну сигарету и затянулся.       — Согласно этой легенде, монголы в то время, должно быть, были где-то в пустыне. Забрав сокровища, они не могли держать их у себя вечно. Они, должно быть, спрятали их где-то в пустыне, и непременно недалеко от Гутун Цзин, — он улыбнулся. — Если в Гутун Цзине есть руины древней императорской гробницы, это идеальное место, чтобы спрятать сокровища. Для меня, торговца антиквариатом, такая информация поистине ценна. Поэтому я отправил своих людей в пустыню на разведку. Спустя четыре месяца они наконец нашли место на фотографии, но ничего не нашли. Единственная зацепка… — У Се указал на спину Ли Цу. — Этот рисунок. Они нашли статую Будды в руинах пещерного храма на окраине Гутун Цзина, но в статуе было много черт, характерных для культуры Древней Монголии. На спине Будды они обнаружили такое же изображение, словно это была татуировка.       Ли Цу слышал, как Лян Вань говорила, что они видели этот рисунок на спине древнего трупа. Он и представить себе не мог, что это был обман, и что правда окажется настолько значительной.       — Разве рисунок был не на спине мертвеца времён династии Суй?       — Это Ван Мэн придумал, — сказал У Се. — Как ты уже знаешь, человека, которого я тогда послал, звали Хуан Янь. Я уже потерял надежду что-либо оттуда получить. У тех, кто вернулся, похоже, были какие-то проблемы с психикой, особенно у Хуан Яня. Он был твёрдо уверен, что эта карта как-то связана с Гутун Цзином, и начал лихорадочно пытаться разгадать тайну. Позже я с трудом мог его выследить и понятия не имел, чем он занимается. Однако я совершил ещё одну ошибку: я придал этому значения, и тогда с тобой случилось то, что случилось.       — Так что же с ним случилось? — спросил Ли Цу. — Почему он умер?       — Его убили, — У Се стряхнул пепел с сигареты. — Не знаю, как он умер, но перед смертью он вырезал у тебя на спине все найденные подсказки.Дело очень запутанное, и я предполагаю, что эта картина может подсказать нам, где находятся сокровища, спрятанные монголами. Поэтому оставлять тебя здесь может быть опасно. Ты последуешь за нами в пустыню. Независимо от того, найдём мы эти вещи или нет, я объявлю, что нам это удалось. Так ты будешь бесполезен и будешь в безопасности.       Ли Цу провел рукой по лицу, пытаясь унять волнение. Слова У Се звучали убедительно, но внутри него боролись два чувства: признание их логичности и непреодолимое желание сбежать. В этот момент он осознал свой страх. Он не мог сказать, что не понимает, в какую ситуацию попал — сейчас оставалось лишь дать обещание, но желание сбежать никуда не делось.       — Честно говоря, босс У, ваша искренность обезоруживает, но именно это меня и беспокоит. Думаю, здесь кроется подвох. Среди людей вашей профессии такая откровенность встречается редко, — «К тому же, ехать в Гутун Цзин очень опасно, и можно сойти с ума. Кто в здравом уме на такое согласится?» — Ли Цу не осмелился сказать это вслух.       — В деловых кругах подобное немыслимо, и даже если я расскажу, мне никто не поверит. Ты можешь поверить мне сейчас, но когда вернешься домой и придешь в себя, скорее всего, посчитаешь мои слова бредом. Однако узор на твоей спине — это факт, и опасность, которую он несет, вполне реальна, — У Се посмотрел на часы. — Я рассказал тебе всё, что мог. Заберу тебя из больницы через три дня. Пока я настроен к тебе лояльно и доверяю. Но не думай, что сможешь меня провести. Если ты меня подведешь, я стану неумолимым, и бежать будет бесполезно. Я найду тебя, где бы ты ни скрывался.       Дверь лифта с лязгом закрылась, и этот звук стал для Ли Цу подтверждением: У Се и его команда уехали. Он позволил себе глубокий вздох облегчения, чувствуя, как спадает груз с плеч.       — Откройте скорее дверь! Я задыхаюсь! — крикнула Лян Вань. Когда Ли Цу выпустил её, она прямиком бросилась в туалет.       Спрятав лицо в руках, Ли Цу почувствовал, как его тело медленно расслабляется, а челюсть наоборот сжалась. Он подумал: «Боже мой, где я так нагрешил? Я что, с ума сошел? Кирпич Хуан Яня сделал меня умственно отсталым? Я не понимаю, что происходит. Я живу в иллюзиях?»       «Как такое могло случиться со мной? Пустыня Бадан-Цзилинь? Да я даже никогда не слышал об этом дерьмовом месте. В задницу этот Бадан!»       Когда Лян Вань спросила его, что происходит, у него не было сил рассказать подробности, и он лишь кратко обрисовал ситуацию. Как только У Се ушёл, внутренний страх Ли Цу разлился, словно чернила по рисовой бумаге, и чаша весов качнулась в сторону мыслей отступления. Как бы это не обернулось ошибкой.       Предсказание У Се оказалось верным. По мере того, как Ли Цу вспоминал его историю, и чем больше он думал об этом, тем больше ему казалось, что он её выдумал. Он также чувствовал, что у этих людей были и другие мотивы, чтобы увести его в пустыню. Как только У Се ушёл, он принял решение:       — Сестрица, мне нужно где-то спрятаться. Немедленно. Эти люди — сумасшедшие. Не могла бы ты одолжить мне немного денег?       Лян Вань пропустила его слова мимо ушей и сразу же принялась осматривать рану, стараясь ничего не проглядеть. Она внимательно изучила спину Ли Цу, погрузившись в свои мысли. После нескольких попыток Ли Цу дозваться до неё, она наконец ответила, спросив:       — Где ты собрался прятаться?       — Не знаю. Куплю билет и сяду на любой автобус. Может быть поеду в Тибет, в южный регион или ещё куда-нибудь далеко. Спрячусь где-нибудь, где меня не найдут.       — Советую тебе не думать об этом, — медленно произнесла Лян Вань, касаясь его раны. — Тебе никогда не вырваться из его лап.       — Почему?       — Он оставил фотографию у тебя на спине. Тебе, наверное, было слишком больно, чтобы почувствовать это.       Ли Цу попытался поднять голову и посмотреть на фотографию, но почти сразу же вскрикнул. Он не был уверен, было ли это из-за боли или из-за того, что он увидел то, что было на фотографии.       На фотографии, сделанной в Хоухае, была запечатлена семья Ли Цу. Он был ещё маленьким, а его родители еще не развелись тогда, поэтому стояли очень близко.       — Это твои родители? — спросила Лян Вань.       — Да. Что он хочет этим сказать? Откуда у него эта фотография?       — Это предупреждение: если ты сбежишь, то лучше возьми с собой родителей. Иначе, если ты сбежишь один, им придется расплачиваться за твой поступок.       Ли Цу посмотрел на фотографию и почувствовал, как у него похолодело внутри. Он не знал, что делать.       Сможет ли он сбежать вместе с родителями? Ни за что! Не говоря уже о его суровом отце, который его никогда не слушал, а у матери теперь была своя жизнь. Как он им об этом расскажет? Эта история была настолько нелепой, что они ни за что не поверили бы. Точно так же, как в детстве: если бы они ценили и верили друг в друга, то не стали бы разводиться.       С недоумением уставившись на снимок, он издал тихий вздох и крепко сжал его в ладони.       Оказавшись перед необходимостью выбора, он понял, что сейчас лучше всего ничего не предпринимать и дать событиям развиваться естественным образом.

Давным-давно мой дедушка всегда говорил мне, что важно понимать «мотивацию» человека, которую он называл его изначальной целью. Какое-то время я путал мотивацию с высшей целью, но позже понял, что мотивация возникает в начале, а цель часто появляется в конце. Более того, цель — это то, что постоянно меняется по мере развития событий, и иногда она может даже стать противоположностью своей изначальной цели.

— У Се