Глава 3. Меломанка

«Кто же так орёт?» Гермиона привыкла жить одна, и громкие разговоры за дверью были для неё в новинку. Особенно раздражающими голоса казались из-за похмелья. Ей хотелось поглубже зарыться в одеяло и не вылезать из кровати, пока хаос за пределами спальни не рассосётся сам по себе.  Что вообще эта шумная компания делала у неё дома?  Гермиона вздохнула, и в нос ударил терпкий запах мужского одеколона. Чёрт возьми. Она точно не в своей постели. Распахнув глаза, Грейнджер столкнулась с ярким светом, продирающимся сквозь тёмный тюль, и была вынуждена снова прикрыть веки. Какого… Мигрень и острая тошнота подождут — нужно было понять, как свадьба Джинни Уизли и Гарри Поттера привела её в кровать к незнакомцу.  Щурясь, Гермиона осторожно осмотрела комнату, избегая необходимости резко крутить головой. Светло-серые стены, чёрная мебель и много, ужасно много отсылок к музыке. Грейнджер не была уверена, что когда-либо видела настолько необычные гитары: та, что висела над дверью, была практически прозрачной.  — Нет, Гермиона, ты этого не сделала, — произнесла она, пялясь на колдографию «Даров смерти» перед Эйфелевой башней.  Их сексапильный белобрысый солист как раз стоял в центре кадра и обнимал друзей в той же кожаной куртке, что набросил ей на плечи вчера вечером.  — Господи, нет… Пульс начал нещадно колотить в ушах, и от этого — ещё и вкупе с головной болью — на глаза едва не навернулись слёзы. Картинка прошедшей ночи восстанавливалась медленно, но Гермиона уже поняла достаточно. Она проснулась голая в комнате Драко Малфоя, и у неё абсолютно ватные ноги. Не нужно быть гением или знаменитой зубрилой, чтобы сложить два и два.  Встав с кровати, Грейнджер принялась судорожно собирать с пола свою одежду. Не хватало только наткнуться на кого-нибудь из жителей этой квартиры, прежде чем она исчезнет отсюда раз и навсегда. Проклятье. Она вскользь задумывалась о привлекательности Малфоя, но не могла даже представить, что способна отбросить в сторону столько категоричных «нет». Алкоголь сыграл свою роль, безусловно, однако Грейнджер отдавала себе отчёт в происходящем. Драко несколько раз хотел всё прекратить, но нет же… Она не приняла ни один его аргумент. Упрямая дура. Ей было грустно. Правда заключалась в том, что тоска от одиночества заслонила собой голос разума и радость за свадьбу лучших друзей. Гермиона отчаялась, а может, немного двинулась рассудком, но ясно было одно: ей надо поскорее уносить ноги.  Страшно даже представить, что успел надумать Малфой. Он просто использовал её, как делал с десятками волшебниц до неё, и его эго, скорее всего, сейчас взбиралось на вершину Эвереста. Интересно, Драко уже рассказал об их ночи остальным? Конечно да. Гермиона уверена, что стала его трофеем. Теперь понятно, что парни так бурно обсуждали с утра пораньше на кухне.  Как она посмотрит в глаза Джинни и Луне? Она же при них называла Малфоя ослом. Хорош осёл, раз она решила его оседлать, наплевав на все свои хвалёные принципы.  — Где твои трусики? — спросила она себя, вставая на колени.  Для парня-музыканта у Драко оказались поразительно чистые полы. У него в комнате в принципе было уютнее, чем у всех мужчин в её не очень-то богатом прошлом. Гермионе нравился порядок и совершенно не нравились люди, которые видели в ней свою служанку.  — Вот вы где, — с облегчением вздохнула Грейнджер и потянулась к кружевной ткани, которая пряталась от неё за ножкой кровати.  — Вау. Тихий вдох Малфоя заставил её удариться затылком об основание.  — Чёрт! — вскрикнула она, вскакивая на ноги. Драко стоял перед ней в шортах и майке, и его бледное лице было краснее, чем когда-либо. Она тут же опустила взгляд на своё обнажённое тело и принялась судорожно натягивать трусики.  — Прости, я уже ухожу. Как назло, Грейнджер не попала ногой в нужную дырку с первого раза, и ей пришлось попрыгать перед Малфоем ещё несколько позорных секунд. Благо платье лежало в центре комнаты и выделялось пыльно-розовым пятном на фоне однотонной тёмной спальни, так что Гермиона довольно быстро смогла прислонить ткань к себе. — Мы поговорим? — спросил он, пока она прятала грудь, которую Малфой вчера целовал и облизывал бессчётное множество раз. Боже. Она умрёт от стыда. — Не стоит, — отмахнулась она с улыбкой, но получилась скорее ухмылка психбольного, сбежавшего из своей палаты во время отбоя.  — Мне было хорошо с тобой. Да-да-да. Классика. Наверное, такой ловелас, как Драко, помнил эту речь назубок. Это был подарок после секса для всех отчаянных дам, которые мечтали потрогать его впечатляющий пенис.  Не впечатляющий. Просто пенис. Обычный среднестатистический член. — Спасибо? Эм… — Грейнджер облизала губы. — Мне пора, так что… — Салазар! — заорал во всё горло Забини, останавливаясь в дверях комнаты. — Что ты так… Мерлиновы яйца! — Тео завис в проёме следом. — Грейнджер?!  — Я всё объясню, — повернулся к ним Драко с нечитаемым выражением лица.  — Будь добр! Ты сказал мне её не трогать, а сам… — Нотт, заткнись, чтоб тебя! Так, всё. Спектакль пора было заканчивать. Главная актриса переживала экзистенциальный кризис. Грейнджер нащупала палочку в скрытом кармане платья и сжала древко в руке.  Трансгрессия не была её сильной стороной, но в такие моменты, когда на волоске висела её честь (или те крошки, что от неё остались), Гермиона готова была рискнуть.  Зажмурившись, она представила гостиную в своей квартире, и холодные потоки магии охватили её с головы до пят. Последнее, что Грейнджер увидела, прежде чем воронка засосала её полностью: обречённый взгляд Малфоя, который совершенно не шёл тому певцу-мачо, которого она нарисовала у себя в голове.  Но какая теперь разница, правда?

♪♬♩♬♪

— Друзья так не делают.  Брюзжание Нотта только подливало масло в огонь. Драко схватился за голову и принялся мерить шагами спальню.  Это катастрофа. Не сам секс с Грейнджер — он как раз таки был волшебным. Катастрофой было то, как она выглядела, когда от него сбегала.  — Помнишь блондинку в Эдинбурге на прошлой неделе? Я поделился с вами всеми подробностями! — сказал Нотт и для верности повторил: — Всеми! — Их никто не просил, — буркнул Блейз и с опаской взглянул на Малфоя: — Вы переспали?  — Конечно, они переспали! Она была голая! — не унимался Теодор. Малфой упал на кровать и потёр виски. Ему нужно подумать. Он позволил себе лишнего и теперь безумно сожалел. Несмотря на образ отвязного музыканта, Драко не пользовался девушками, ему не сносило голову настолько мощно ни с кем другим. К тому же ему было так ужасно приятно с ней. Может, Гермиона хотела бы повторить?  «Трезвой? Ни за что», — фыркнуло подсознание.  — Ты как?  Матрас прогнулся от веса Забини, и тот просканировал лицо Малфоя угрюмым взглядом. — Не знаю… Не очень?  Драко не был уверен. Когда встал утром, он не ожидал, что ребята уже будут в квартире. Потом Малфой всеми силами отвлекал их обсуждением свадьбы — он не думал, что Гермиона уйдёт так быстро. — Это было разовое развлечение?  Сам того не осознавая, Забини сыпал ему соль на рану. У Драко не было ответа. Он чувствовал, что их флирт и эта ночь случились не просто так. Или он всего лишь музыкант, который любил всё романтизировать? Кто теперь разберёт?  — Вы серьёзно это обсуждаете? — обратился к ним Тео и сел с другой стороны от Малфоя. — Это Грейнджер. Чудо, что он смог затащить её в постель хотя бы один раз. Малфой усмехнулся, вспоминая, с каким упорством Гермиона вешалась на него. Кто кого трахнул, ещё вопрос. — Если ты хочешь повторить, тебе нужен план, — произнёс Блейз.  — Какой план? Искать её? Заявиться к ней домой? На работу? Я же не маньяк. Возможно, Драко был груб, но его голова буквально гудела от напряжения. Как ему удалось переспать с Грейнджер, до сих пор оставалось загадкой, и единственное, что он знал наверняка, — ему нельзя бросать всё именно так. Малфой как минимум не знал, понравилось ли ей.  — Мы выступаем на стадионе перед игрой в субботу. И Поттер дал нам свою визитку. — Приманить её на стадион? — уточнил Драко. — Грейнджер ненавидит квиддич. Она еле высиживала матчи Гриффиндора — с чего ей ходить по таким местам теперь?  — Джинни играла полночи на моих барабанах, и это не пошлая метафора, — ухмыльнулся Тео. — Они могут нам помочь.  — Просто так не помогут. Друзья заботились о ней, в отличие от Драко, который просто её отымел.  — Напиши песню, — предложил Нотт. — Ты же солист группы, у любой от такого трусики улетят. — Ты придурок, знаешь об этом? — поморщился Малфой.  — И гений, — с улыбкой отмахнулся Тео. — Ну так что? Пишем?  Драко оглянулся на Забини, и тот ему быстро подмигнул.  Это безумие. Никто не пишет романтические песни о сексе на одну ночь, но, может, это как раз то, что нужно? — Погнали в студию, — оживился Малфой, вскакивая на ноги.

♪♬♩♬♪

— Она точно придёт?  Вначале Драко был слишком воодушевлён, чтобы думать о последствиях, но сейчас они уже готовились выходить на сцену и… Салазар, от реальности происходящего у него кружилась голова.  — Успокойся, я тебя умоляю, — попытался утихомирить его Тео. — Если Блейз соврал, его голова будет использована вместо твоего большого барабана. Малфой ещё никогда не делал ничего подобного для девушки, так что сегодня всё должно было пройти как по маслу. Иначе он просто не переживёт.  — Наш Блейзи удачно сдружился с Поттером, пока учил его играть на гитаре, — напомнил Нотт. — Всё схвачено, друг мой. — Тогда почему он ещё не здесь?! Возможно, Драко зря так нервничал, но их тур заканчивался уже сегодня, и другого шанса могло и не возникнуть. К тому же возле сцены собралась огромная толпа фанатов, и Драко не удастся разглядеть Грейнджер, если её не приведут на первый ряд заблаговременно. Чёрт подери, он чувствовал себя влюблённым придурком. Все эти песни о великой любви, о желании и тоске — кто бы мог подумать, что они сбудутся именно так? Всего-то пьяная ночь — и он уже не мог выкинуть из головы одну-единственную девушку. Грейнджер была бесподобна в постели, да, но дело не только в этом. Ему нравилось, как он на неё влиял. Это было опьяняющее чувство — видеть, как она тает в его руках; как шепчет ему те самые слова, будто написанные под аккомпанемент всех его хитов, вместе взятых. Он вспоминал, как она откинула голову, когда он целовал её шею; как выгибалась навстречу; как сжимала его руку, будто хотела утонуть в этом моменте вместе с ним. И чёрт возьми, он тоже хотел. Утонуть. Застрять. Остаться. Что угодно, чтобы максимально продлить эти ощущения.  Это было так похоже на жизнь. — Я не могу. Я не могу, — начал мандражировать Малфой, в сотый раз дёргая за цепочку на шее.  — Неужели секс с ней был настолько прекрасен?  — Тео… — предупреждающе выдохнул Драко, но Забини спас мерзавца, вовремя зайдя в гримёрку.  — Она там, — произнёс он без интриги, которая могла бы довести Малфоя до нервного срыва. — Джинни и Луна тоже. Грейнджер не знает, чей этот концерт. — Серьёзно? Об этом трубят почти во всех газетах, — со скепсисом заметил Нотт. — Нам повезло, и Грейнджер совсем не читает прессу.  Драко сразу припомнил, как она говорила о журналистах, которые копались в её мусоре в поисках сенсации. На её месте Малфой тоже оградил бы себя от лишней информации.  — Я готов, — объявил он друзьям.  Забини положил руку Драко на плечо и похлопал по нему в знак поддержки. Почему-то Блейз изначально горел его идеей больше Нотта. Видимо, барабанщик «Даров смерти» был слишком далёк от романтических комедий.  Это пока.  Теперь Драко был уверен, что любое отрицание держится до первого «пожалуйста», сказанного нужным голосом.  — Погнали.  Малфой прижал гитару к груди и направился на сцену.  С первых шагов его тут же искупали в буре оваций, среди которых особенно выделялись радостные женские крики. Стадион, обычно служивший ареной для финала британского первенства по квиддичу, сегодня был забит до отказа; на трибунах яблоку негде было упасть. Драко поприветствовал толпу взмахом руки и тут же посмотрел на танцпол, где у ограничительной ленты собрались самые отчаянные фанатки. Он видел на их коротких топиках автографы «Даров смерти», но его интересовало другое. Он жадно бегал взглядом по лицам незнакомок, пока не зацепился за единственную девушку, которая действительно имела значение.  Джинни прислонила ладони ко щекам и едва не рыдала от умиления, а Луна прыгала так высоко, что ещё чуть-чуть — и она оказалась бы с ними на сцене. Грейнджер не разделяла энтузиазма подруг: она застыла, словно памятник, глядя на него огромными карими глазами.  Мерлин, как он соскучился.  — Привет всем, — сказал Драко, приблизив губы к микрофону. Голос прозвучал хрипловато, но уверенно. — Мы начнём с нашей новой песни, прежде чем перейти к основной части концерта. Трибуны взорвались криками и аплодисментами, и стадион буквально задрожал от нетерпения. Волна восторга прокатилась по толпе и искупала Малфоя в овациях, но он, вопреки всему, чувствовал лишь нарастающее волнение.  — Да… Что ж. — Он опустил взгляд в пол, пряча смущение, и его голос стал ощутимо тише: — Эта песня — о ночи, которая может всё изменить. Он поднял глаза, и на долю секунды их с Гермионой взгляды встретились. Только она знала, кому предназначались эти слова. — Раз-два-три-четыре, — выкрикнул вслед за ним Тео и ударил палочками по барабанам.  Блейз взял серию томительных аккордов на бас-гитаре, и с замиранием сердца Драко начал петь.  Песня: LOVE AGAIN — Xolidayboy Слова были новыми, он написал их меньше недели назад, но они удивительно легко ложились на язык. «Дары смерти» уже несколько лет являлись настоящими звёздами в индустрии, но только сейчас Малфой искренне ликовал от того, что делал. Ему хотелось рассказать о том, что его мучило. О дурацких скрепах в голове, о девушке из прошлого, об ошибках, которые показывают нам, кто мы есть на самом деле, и о случайностях, которые почти всегда неслучайны. Драко пел эту песню как извинение. Он надеялся, что сможет доказать Грейнджер, что с его стороны всё было по-настоящему; надеялся, что на самом деле она тоже ни о чём не жалела.  «…Я лишь деталь из океана Вечно солнечных систем. Я был никем. Ты побежишь по пути моих захудалых вен. Просто станешь всем…» Во время гитарного соло его пальцы впивались в струны с отчаянием, словно он вытягивал из них последнюю правду, которую не смог бы сказать вслух. Когда Малфой резко наклонился, завершая серию громких, тягучих аккордов, Тео ударил по тарелке — и в ту же секунду свет на сцене погас, будто кто-то щёлкнул выключателем. Драко тяжело дышал, согнувшись с гитарой, прижатой к бедру. Футболка прилипла к вспотевшему телу, мышцы пульсировали от напряжения, а в голове стучала одна мысль. Он не знал, готов ли увидеть её реакцию. Но точно знал: если не увидит — не сможет жить дальше, будто застрянет в этой темноте и одиночестве.  Прожекторы вспыхнули вновь — ослепительнее разряда молнии, — и стадион взорвался бурей оваций. Драко улыбнулся фанатам, прежде чем опустить голову, и, когда он посмотрел на первый ряд, увидел, как Гермиона дрожит.  В него будто в упор выстрелили, но Малфой не шелохнулся. Он схватился за стойку микрофона, чтобы произнести:  — Сейчас Забини сыграет свою любимую композицию. Порадуйте старика овациями, — подбодрил он толпу и кинулся прочь со сцены, чтобы перехватить Грейнджер за кулисами. Драко не знал, что Гермиона тоже бросилась бежать прочь.

♪♬♩♬♪

Гермиона судорожно искала выход со стадиона, когда ей пришло первое сообщение от Джинни. Подруга умоляла её одуматься и выслушать Малфоя, но Грейнджер считала, что услышала достаточно. Он спел перед сотнями волшебников о той ночи, что они провели вместе. Малфой сумел её удивить, хотя Гермиона была уверена, что знала о музыкантах и их скверном характере уже достаточно. Её бы даже не было на этом проклятом концерте, если бы не сговор. Только вдумайтесь: её самые близкие подруги спелись с группой и Драко в частности, чтобы притащить её в первый ряд. Почему они все вдруг решили, что могут выбирать за неё? Потому что она была скучной? Не умела развлекаться? Так они шептались у неё за спиной? — Грейнджер!  Чёрт. На каблуках она, естественно, не успела добежать до выхода. Голос Драко прокатился по пустому коридору, который располагался под трибунами.  Всё в порядке. Ей всего лишь нужно сказать ему, что он, Мерлин его дери, спятил!  — Тебя ждут фанаты, — напомнила ему Гермиона, медленно оборачиваясь. Драко держал в одной руке гитару, а другой тянул себя за волосы. Он выглядел побеждённым, почти несчастным, как больные котята в рекламе ветеринарной клиники. — Я вышел сегодня на сцену только ради тебя, — хрипло произнёс Малфой, приближаясь. Что за абсурд? С каких пор так ведут себя грёбаные бабники? Или Драко поспорил на то, что соблазнит её ещё раз? Так вот, ничего не выйдет, она сегодня трезвая. — Прекрати это безумие, — попросила Гермиона. — Я не знаю, что ты задумал, но мне неинтересно. Если ты не в курсе, я не из тех, кто играет в игры. — А я из тех, — сурово подчеркнул Малфой. — Последние годы я только и делал, что играл. Но не с тобой. Один предательский орган у неё в груди кольнуло от его слов, но Грейнджер сдержала эмоции. — Это очень мило. Песня про нас, — Гермиона показала пальцем на них двоих поочерёдно, — но «нас» не существует. Мы классно провели время, я признаю. Грейнджер признавала это с трудом, однако она не стала бы лгать самой себе. У них с Драко была эта самая сексуальная совместимость, от которой даже сейчас загустел воздух. — Это не просто песня. Я… я никогда не писал ничего личного. — Трудно поверить, — фыркнула она. — Потому что я хорошо пою? — поймал её он. — Я не заставляю тебя верить мне или вообще стоять рядом. Просто… — Драко выдохнул, и ей показалось, что он сейчас разомкнёт пальцы и гитара рухнет на пол, — просто позволь мне быть честным.  — Это плохая сказка, — не могла не заметить Гермиона. — Плохой популярный парень влюбляется в невзрачную тихоню?  Её голос дрожал, а она сама была на пороге истерики. О чём говорил Драко?  — Ты не невзрачная, — жёстко возразил он. — Ты слишком яркая, и я не могу выбросить тебя из головы. Поверь, я пытался. Он шутил, верно? Такое Малфой мог сказать, только чтобы задеть её потом ещё сильнее.  — Я клерк, Драко, — напомнила Гермиона. — Я допускаю, что наша ночь была необычной. — Особенной, — поправил её он. — Хорошо, особенной. — Грейнджер прикусила губу и обняла себя за голые предплечья. — Это был адреналин. Совпадения.  — Ты в это не веришь. Конечно, когда он смотрел на неё из-под широких тёмных бровей, она переставала себе верить. Но нужно было рассуждать логически.  — Ты солист группы, и они сейчас поют без тебя.  — Грейнджер, — остановил её он. — Не надо отсылать меня куда подальше, сбегать и прятаться. Просто посмотри мне в глаза и скажи, что ничего не чувствуешь. Я уйду в эту же секунду. Проклятье. Он был слишком хорош. Не внешне, а… Боже, они могли бы говорить часами напролёт, и это ощущалось бы не хуже, чем просмотр фильма. Её не смущало его прошлое, просто как реалист Гермиона не верила в подобные союзы. Не бывает красивых историй, которые начинаются с пьяного секса, понимаете?  — Это всё ещё не ответ, — поторопил её Малфой, когда молчание затянулось. — Я… «Ну же, давай. Забудь его серые щенячьи глазки, татуировки на предплечьях, сексуальные джинсы, низкий тембр и сногсшибательную улыбку. Он тебе такой не нужен». Не нужен, но голосовые связки, будто струны, пережал кто-то внутри неё. Гермиона не могла быть настолько безрассудна, чтобы говорить Драко о каких-либо чувствах и симпатии. И чёрт, последняя точно возникла, как бы сильно он её ни раздражал. — Я понял, — смиренно произнёс Малфой и, развернувшись, бросил напоследок: — Хорошего вечера. И прости за эту нелепую ловушку.  Его гитара едва не скребла по полу, пока он возвращался в сторону сцены.  Метр.  Десять метров.  Двадцать метров.  Эта широкая спина, обтянутая белой футболкой, не давала ей покоя.  Сверхпопулярные музыканты не встречаются с офисными работницами. Отличницы не спят с их обидчиками, а планета всё ещё не плоская. Но кто умрёт, если они рискнут? Не каждая песня становится хитом, однако, к счастью, Гермионе было плевать на чарты. Она меломанка.  — Я чувствую! — крикнула она, останавливая его на полпути.  Малфой медленно повернулся к ней. У него на лице сияла плутоватая улыбка.  — Выйдешь со мной на сцену?! — дерзко спросил он.  — Ни за что в жизни! — отмахнулась Гермиона.  По шкале от одного до десяти насколько они были сумасшедшими?