Глава 12. Маяк

Дома тишина больше не была надежным союзником. Она превратилась в шумный фон, от которого негде было укрыться. Я зашла на кухню, чувствуя во рту стойкий металлический привкус. Нужно было просто поесть. Мой выбор остановился на банке консервированных персиков – сладкое сейчас казалось единственным способом унять нарастающую панику. Крышка поддалась неохотно. Я приложила чуть больше усилий, чем обычно, и в следующую секунду раздался сухой, резкий хруст. Стекло в моих пальцах лопнуло, как тонкая яичная скорлупа. Липкий сироп вперемешку с прозрачными осколками брызнул на пол, а один крупный кусок впился в мою ладонь. Я замерла, глядя на свою руку. Боль пришла с опозданием, тупая и несерьезная. Но страшнее было другое: когда я вытащила осколок, рана затянулась прямо на глазах, оставив лишь тонкую розовую полоску, которая исчезла за пару секунд. – Проклятье… – прошептала я. Раздражение вспыхнуло мгновенно, горячее и неконтролируемое. Я пыталась отодвинуть стул, чтобы вытереть под ним пол, но движение вышло слишком резким. Стул не просто сдвинулся – он вылетел из-под моей руки, с грохотом ударился о противоположную стену и развалился на куски. Одна ножка же, вошла в гипсокартон, оставив рваную дыру. Я стояла посреди кухни, тяжело дыша и боясь к чему-либо прикоснуться. Этого мне еще не хватало. Мои руки словно оказались заряженными ружьями, в тот момент, когда я только освоила рогатку. Чтобы унять дрожь, я достала свой старый микроскоп, по воле судьбы привезенный мной из России. Тщательно продезинфицировав палец, я сделала прокол и нанесла капли крови на предметное стекло. В окуляре мир изменился. Вместо привычных эритроцитов я увидела нечто, напоминающее движение ртутных капель. Клетки пульсировали, они были крупнее, сложнее, и в их центре мерцали крошечные золотистые искры – те самые, что я видела в Лимбе. Они буквально пожирали друг друга, перестраиваясь в новые структуры прямо на моих глазах. Параллельно с этим наблюдением в мои уши ворвался шум. Двумя этажами выше соседка, тихая миссис Ким, кричала на своего мужа. – Ты снова проиграл всё в автоматах! Мы не сможем платить за аренду! – её голос вибрировал в моих барабанных перепонках так отчётливо, будто она стояла в паре метров от меня. – Замолчи, женщина! – глухой удар. Звук падающего тела. Я зажмурилась, прижимая ладони к ушам, но звук не становился тише. Я слышала их дыхание, скрип половиц, даже то, как дрожат руки мужчины. Мир стал слишком тесным. Слишком громким. Реальность вокруг меня вдруг пошла рябью, как отражение на воде, в которую бросили камень. Кухня, стол, микроскоп и крики соседей стали растворяться в сизом тумане. Я вновь стояла в своем кабинете из прошлой жизни. Но теперь он выглядел иначе. Портрет на стене был сорван, а спатифиллум засох, превратившись в печальный скелет. Хранитель Равновесия сидел за столом, но его форма больше не была текучей дымкой. Он казался более плотным, почти осязаемым, и от него исходило ощутимое напряжение. Его «звезды» внутри мерцали лихорадочно. – Ты не слушаешь, – его голос больше не был величественным, в нем слышалась сухая, старческая тревога. – Ты поглощаешь этот мир слишком быстро, Александра. Твоя плоть перерождается в нечто, для чего здесь нет места. – Я не выбирала это! – крикнула я, чувствуя, как стены кабинета начинают дрожать под моим гневом. – Я просто хотела спасти детей! Хранитель поднял руку, и дрожь утихла. Он смотрел на меня, и в его незримом взгляде в впервые увидела не осуждение, а что-то похожее на обреченное понимание. – Твое вмешательство… оно не только измерило твою судьбу. Ты создала брешь. Он встал, и пространство вокруг него начало сворачиваться. – Будь осторожна. Сила – это маяк. И чем ярче ты горишь, тем быстрее придут те, кто захочет тебя погасить. На этот раз я не стану тебя останавливать. Но помни: равновесие всегда берет свою цену. – Какую цену? – успела спросить я. – Тебе придется стать кем-то иным. Учительница Амина уже умерла. Осталась только ты. Сама решай, кто ты теперь. Тень коснулась моего лба и кабинет окончательно исчез. Я резко открыла глаза. Я вновь сидела за столом, уткнувшись лбом в холодный окуляр микроскопа. За окном стемнело. Криков сверху больше не было слышно – только тяжелое, прерывистое дыхание мужа миссис Ким, который сидел на полу двумя этажами выше. Я слышала, как он сжимает кулаки, как скрепит его кожаная куртка... Мир стал невыносимо детальным. Хранитель был прав. Та, что боялась комиссий и переживала за план уроков, осталась там, в Лимбе. Здесь, в этой реальности рождалось нечто совершенно иное. Я посмотрела на свои руки. Они больше не дрожали. Наоборот, в них чувствовалась пугающая, абсолютная уверенность. Я знала, что завтра все будет иначе. Я сама начну диктовать правила этой игры. Я – маяк. Пора научиться светить так ярко, чтобы ослепить всех, кто идет на этот свет.