Глава 11. Реакция замещения

Выписка прошла на удивление гладко. Директор Ли, все так же лучезарно улыбаясь, лично проконтролировал, чтобы все документы были подписаны, а Шинву и остальные получали лучший уход. Однако, когда речь зашла о моем дальнейшем пребывании в его доме, я проявила твердость. – Благодарю за гостеприимство, директор, но мне пора возвращаться к себе, – сказала я, поправляя воротник рубашки. – Дома и стены лечат, а в моей квартире заждались книги и тишина. Он не стал спорить. Лишь на мгновение его взгляд задержался на моем лице – вежливый, внимательный, но какой-то слишком уж испытующий. Но за годы работы в школе из моей первой жизни, я привыкла сохранять невозмутимый вид даже перед самой разъяренной комиссией. Вечером я наконец оказалась в своей квартире. Здесь все замерло: тяжелый запах застоявшегося воздуха, пыль на подоконнике и тишина, после больничного гомона казалась почти физически ощутимой. Я закрыла дверь на все замки и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как по ногам разливается слабость. Все закончилось. Ни директор с его пугающей проницательностью, ни Рейзел, ни даже дети не догадались, что их складная легенда об аварии разбилась о мою кровь, как стекляшка о бетон. Я прошлась по квартире, открыв все окна, и заглянула на кухню. Не зажигая свет, набрала в стакан воды: рука слегка подрагивала, но не от страха, а от того самого зуда в мышцах. Мое тело продолжало меняться, и теперь, в одиночестве, скрывать это становилось всё труднее. Я подошла к зеркалу, вглядываясь в своё отражение в полумраке. Внешне – всё та же Амина. Но где-то глубоко в зрачках теперь мерцало что-то чуждое, опасное, заставляющее меня чувствовать себя не жертвой, а чем-то совершенно иным. Прошло три дня с момента выписки. Школа должна была открыться со дня на день, и город постепенно возвращался к своему обычному ритму, послушно «забыв» о нападении на больницу. Но для меня это время стало настоящим испытанием на прочность. Сыворотка внутри меня вела себя как капризный ребенок. Днём она затаивалась, оставляя лишь легкую ломоту в суставах, но по ночам… По ночам я слышала, как бьётся сердце за две стены от меня. Я видела в абсолютной темноте коридора каждую трещинку на обоях. Мои чувства обострились до предела, превращая обычную жизнь в канонаду звуков и запахов. В первый рабочий день я вошла в здание школы с таким чувством, будто иду по минному полю. – Доброе утро, учитель Свон! – Шинву, с рукой на перевязи, сиял так, будто авария была лучшим приключением в его жизни. – Смотрите, мне все одноклассники на гипсе расписались! Я улыбнулась ему, стараясь, чтобы взгляд не соскользнул в окно к М-21, который стоял у главного входа в новеньком черном костюме с канареечной повязкой на плече. Он стоял неподвижно, словно солдат на плацу. Его лицо было непроницаемым, но когда я проходила мимо, наши взгляды встретились на долю секунды. – Здравствуйте, – тихо произнесла я, кивнув ему как простому сотруднику. – Доброе утро, – его голос был хриплым. Он чуть заметно склонил голову, и мне показалось, что он принюхался. Уроки химии давались мне с трудом. Не потому, что я забыла материал, а потому, что теперь я видела структуру веществ почти на интуитивном уровне. Когда я смешивала реактивы для демонстрации опыта, я точно знала момент начала реакции еще до того, как раствор менял цвет. В середине дня дверь моего кабинета приоткрылась без стука. – Не помешаю? – Директор Ли вошел, мягко прикрыв за собой дверь. В его руках была папка с какими-то документами. – Решил лично проверить, как справляется наш самый стойкий преподаватель. – Всё в порядке, директор. Работа помогает отвлечься от мыслей о… происшествии. – Вот и славно, – он подошел ближе, останавливаясь у лабораторного стола. Его взгляд скользнул по моим рукам. – Амина, вы сегодня на удивление… энергичны. У вас даже зрачки немного расширены. Уверены, что сотрясение прошло без осложнений? Его взгляд словно сканировал каждый мой вздох. Я почувствовала, как капля пота поползла по позвоночнику. – Просто кофе, – я выдавила улыбку, аккуратно ставя колбу в штатив. – В больнице его не хватало. – Понимаю. Кстати, после уроков загляните ко мне. Нужно обсудить новый график дежурств. И… –он на секунду замолчал, – захватите с собой тот отчет по реактивам, который вы готовили до вашего отпуска. Помните? Тот, где вы описывали странные примеси в последних поставках. Я замерла, чувствуя, как холодная волна пробежала по затылку. Проверка. Тонкая и изящная. – Отчёт о примесях? – я нахмурилась, изображая недоумение. – Директор, вы должно быть перепутали. До аварии я занималась только заявкой на новые штативы и обновлением таблицы Менделеева для восьмого класса. О каких примесях идет речь? – Неужели? – Директор чуть склонил голову набок, не отрывая от меня глаз. – Странно, мне казалось… Его фраза оборвалась на полуслове. Я почувствовала, как по верхней губу поползло что-то тёплое и влажное. Капля сорвалась вниз, ярко-красным пятном разбившись о белоснежный кафель лабораторного стола. Затем вторая. Третья. – Амина! – голос директора мгновенно сменил том на обеспокоенный. Он сделал шаг вперед, протягивая руку, но я инстинктивно отшатнулась, прижимая ладонь к лицу. – Простите… – пробормотала я, чувствуя, как кровь быстро просачивается сквозь пальцы. – Чёрт, опять. –У вас идет кровь, – он уже достал из кармана чистый белоснежный платок. – Присядьте немедленно. – Всё в порядке, честное слово, – я приняла платок, прижимая его к носу. Головокружение начало отступать, оставляя после себя небольшую слабость. – Это… это наследственное. У меня сс самого детства слабые сосуды. Любое переутомление, стресс или просто резкая смена погоды – и привет. А после той аварии, видимо, совсем расшатались. Врачи в больнице говорили, что такое может быть из-за давления. Я говорила быстро, чуть гнусавя из-за зажатого носа, стараясь придать голосу привычную интонацию человека, привыкшего к мелким болячкам. Директор Ли молча наблюдал за мной. Его рука всё еще была приподнята, словно он хотел коснуться моего запястья, чтобы проверить пульс, но в последний момент он передумал. – Вам не стоит так нагружать себя в первый же день, – произнес он тише. – Идите домой, Амина. График дежурств подождет. Я попрошу учителя Пака подменить вас на последнем уроке. – Нет, что вы, я справлюсь… – Это приказ директора, – он улыбнулся, но на этот раз в его улыбке проскользнуло что-то по-настоящему человеческое, почти сочувственное. – Идите. И… будьте осторожнее с «наследственностью». В следующий раз это может случиться в менее безопасном месте. Я кивнула, не решаясь спорить. Собирая вещи, я чувствовала на себе его взгляд до самой двери. Выйдя в коридор, я почти бегом направилась к выходу. Кровь остановилась так же внезапно, как и началась. Я прекрасно осознавала: это не сосуды. Это сыворотка перематывала мои старые клетки заменяя их чем-то иным, а организм просто не справлялся с темпом. У самых ворот я снова увидела М-21. Он всё так же подпирал стену, провожая взглядом уходящих учеников. Когда я поравнялась в ним, он резко повернул голову. Его ноздри едва заметно дрогнули. – Кровь, – коротко бросил он, когда я прошла мимо. Я замерла. – Что? – От тебя пахнет свежей кровью, – он посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде не было сочувствия директора. Только констатация факта. – Вам стоит… лучше умыться. Я коснулась пальцами лица. На скуле остался крошечный, почти незаметный след. – Спасибо за бдительность, офицер, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Обычная слабость. Бывает. Я быстро зашагала прочь, чувствуя спиной его тяжелый взгляд.