Глава 14. Тонкие настройки

Утро пахло сыростью, остывшим за ночь асфальтом и едва уловимым, сладковатым ароматом свежей выпечки из ближайшей пекарни. Амина шла к школе, сознательно удерживая шаг в привычном, размеренном темпе обычной человеческой женщины. Сумка с ноутбуком мерно билась о бедро, и этот простой ритм помогал ей удерживать контроль над собственным телом. «Тише. Еще тише», — мысленно приказала она себе, когда на подходе к воротам на неё обрушился многоголосый гул школьного двора. В ушах щелкнуло, словно она повернула невидимый тумблер радиоприемника, отсекая лишние децибелы. Крик Шинву, спорящего с Ик-Ханом о новой компьютерной игре в пятидесяти метрах от неё, смазался до неразборчивого бормотания. Мир вокруг снова обрел нормальные, безопасные границы. Амина выдохнула, чувствуя, как расслабляются плечи. Сыворотка внутри больше не рвала мышцы изнутри, она улеглась, послушная её воле, оставив лишь приятное, глубокое тепло в груди. У самых ворот, прислонившись спиной к каменной кладке, стоял М-21. Он выглядел слишком собранным для этого ленивого утреннего солнца. Когда Амина поравнялась с ним, он резко перевел на неё взгляд. Его серые глаза сузились, ноздри едва заметно дрогнули — парень явно пытался уловить вчерашний запах свежей крови или страха. Амина не стала испуганно отводить глаза или ускорять шаг. Вместо этого она мягко, по-человечески тепло улыбнулась ему и чуть притормозила: — Доброе утро. Сегодня погода обещает быть отличной, верно? М-21 на секунду опешил от такой будничной приветливости. Хищная жесткость в его позе слегка сгладилась, он коротко, почти неуклюже кивнул: — Доброе утро, учитель Свон. Да. Погода... нормальная. — Вот и славно. Хорошего дежурства, — Амина кивнула и пошла дальше, ко входу. На третьем уроке у старшего класса стояла практическая химия. К моменту, когда прозвенел звонок, Амина уже расставила на столах штативы с пробирками и спиртовки. Школьники ввалились в кабинет шумной, уставшей толпой — для них это было далеко не первое занятие за сегодня, и на лицах парней читалось отчетливое желание поскорее закончить с формулами. — Так, рассаживаемся быстрее, — Амина постучала мелом по доске, привлекая внимание. — Сегодня у нас лабораторная по свойствам щелочных металлов. Пожалуйста, будьте аккуратны с... Дверь скрипнула, и в класс вошли двое подростков, отставших от основной массы. Шинву, шедший следом, тут же весело крикнул: — Эй, Регис, Сейра, садитесь со мной! Тут как раз три места свободны! Амина замерла, так и не донеся мел до доски. Она впервые видела этих двоих. С первого взгляда они казались обычными иностранными студентами по обмену, но её обострившиеся до предела чувства мгновенно, на интуитивном уровне забили тревогу. «Эти дети... они не простые», — пронеслось в голове. От них вело чем-то совершенно чуждым этой шумной школе. Древним, аристократичным, пугающе холодным. Парень — невысокий, с безупречной осанкой и серебристо-белыми волосами — нес себя с таким высокомерием, будто делал одолжение самой гравитации этого здания. Девушка рядом с ним, поразительно красивая, с точеными фарфоровыми чертами лица, двигалась с ленивой, смертоносной грацией. Когда Регис проходил мимо учительского стола, золотистые искры в крови Амины испуганно запульсировали. Её сердце пропустило удар, но Амина сделала глубокий вдох, заставляя себя сохранять спокойствие. — Ребята, вы, должно быть, наши новые ученики? — Амина повернулась к ним. В её глазах не было страха, только искреннее человеческое любопытство и капля сочувствия — каково этим бледным, явно непривычным к суете подросткам среди вечно кричащего Шинву и его компании? Регис остановился, смерив Амину коротким, оценивающим взглядом. — Регис К. Ландегре, — сухо представился он, едва заметно склонив голову. — А это Сейра Дж. Ройярд. — Рада знакомству, — улыбнулась Амина. — Я учитель химии, Амина Свон. Шинву, помоги ребятам разобраться с лабораторными тетрадями, они пропустили вводную часть. Сейра, Регис, если возникнут вопросы по реактивам — сразу обращайтесь ко мне. Химия ошибок не прощает. Сейра промолчала, лишь внимательно посмотрела на Амину своими бездонными алыми глазами, а затем послушно села за парту. Урок начался. Амина вела его легко, переводя сложные термины в простые примеры, но краем глаза продолжала наблюдать за новичками. Последующий час в расписании Амины оказался свободным — то самое благословенное «окно», когда можно было спокойно проверить отчеты и выпить кофе в тишине пустого кабинета. Но стоило ей потянуться к чайнику, как экран телефона на столе вспыхнул. Короткое сообщение от секретаря директора: «Мисс Свон, Директор Ли просит вас зайти в его кабинет, если вы свободны на этом часу». Амина вздохнула, глядя на экран. Сердце предательски ускорило ритм. —Попила чаёк, — тихо прошептала она, поправляя воротник блузки перед зеркалом. Зрачки были в норме, лицо выглядело уставшим, но вполне живым. Никаких следов вчерашней слабости. Она поднялась на третий этаж и мягко постучала в массивную дубовую дверь. — Войдите, — донесся изнутри бархатный, глубокий голос. Кабинет директора встретил её уже привычным светом. Виктор Ли сидел за своим столом, просматривая какие-то бумаги. В его белоснежной рубашке с безупречно накрахмаленным воротником и элегантном жилете он выглядел как оживший лорд со старинной картины. Завидев её, он тут же поднялся, и на его лице расцвела та самая, фирменная лучезарная улыбка. — А, Амина! Проходите, пожалуйста, — он жестом указал на уютное кресло у журнального столика. — Признаться, я, грешным делом, заглянул в расписание и узнал, что у вас сейчас свободный урок. Надеюсь, я не оторвал вас от важных дел? — Вовсе нет, директор Ли, — Амина прошла в кабинет и присела на край кресла, стараясь сохранять естественную, чуть скромную позу. — Свободный час — отличная возможность сменить обстановку. — Вот и прекрасно. Я как раз заварил свежий чай. Черный, с добавлением чабреца и бергамота. Мне показалось, вам после вчерашнего... приключения не помешает что-то укрепляющее, — он подошел к столику, неся в руках изящный фарфоровый чайник. Когда он наливал чай, Амина невольно засмотрелась на его руки. Длинные, сильные пальцы пианиста или хирурга двигались с абсолютной, завораживающей точностью. От него пахло дорогим парфюмом, и чем-то неуловимо острым и в то же время… уютным? — Держите, — он протянул ей чашку, и на долю секунды его пальцы коснулись её руки. Кожа у него была горячей, почти обжигающей, в отличие от её вечно холодных кончиков пальцев. — Как ваше самочувствие сегодня? Наследственность больше не напоминала о себе? В его голосе звучала искренняя, мягкая забота, но Амина помнила ту ночь в больнице, когда он и Рей заменили детям память, пытаясь то же сделать и с ней. — Спасибо, директор, всё в порядке, — она сделала небольшой глоток. Чай был великолепным. — Вчерашнее... это действительно просто переутомление. Стоило выспаться дома, и я снова в строю. Как видите, руки не дрожат. Она приподняла ладонь с чашкой, демонстрируя идеальную стабильность. Виктор Ли присел напротив, закинув ногу на ногу. Он медленно помешивал свой чай, не сводя с неё глаз. — Рад это слышать, Амина, — тихо произнес он, чуть наклоняясь вперед. Его голос стал на тон ниже, интимнее. — Знаете, вчера, когда я увидел эту кровь... я признаться, не на шутку испугался за вас. В нашей школе много прекрасных учителей, но вы... вы особенная. Было бы непоправимой потерей для Ё-Ран — и для меня лично — если бы наш самый очаровательный химик пострадал из-за банального давления. Его взгляд скользнул по её губам, затем снова поднялся к глазам. Это был легкий, едва уловимый, но совершенно отчетливый флирт взрослого, уверенного в себе мужчины. Сердце Амины предательски ухнуло куда-то вниз. Она была живой женщиной, и близость этого невероятно харизматичного человека подействовала на неё сильнее, чем любая сыворотка. Поддавшись какому-то внезапному импульсу, она чуть наклонила голову набок, и в её глазах блеснула ответная, мягкая искорка: — О, директор Ли, не знала, что штатное расписание школы держится исключительно на моем очаровании. Я думала, вам важнее мои отчеты по успеваемости. Виктор Ли тихо, искренне рассмеялся, и этот смех заставил пожар в его глазах вспыхнуть еще ярче. — Отчеты — это скучно, Амина. А вот женщина, способная сохранять такое самообладание и иронию в любой ситуации — это редкое, поистине драгоценное явление. Амина сделала еще один глоток чая и вдруг... внутренне испуганно одернула себя. «Господи, что я делаю? — паника холодной волной окатила её изнутри. — Я флиртую с начальником! С человеком, который и сам обладает непонятно какими еще способностями, кроме этой чёртовой «легилименции»! Какое, к черту, очарование?! Прекрати немедленно!» Она аккуратно поставила чашку на блюдце, возвращая на лицо маску профессиональной сдержанности, хотя щеки всё еще припекало от смущения. — Директор, вы мне льстите, — ровно произнесла она, глядя на часы. — Боюсь, мой свободный час подходит к концу. Мне нужно подготовить класс к следующему уроку. Виктор Ли мгновенно считал её перемену настроения. Он не стал настаивать, лишь понимающе улыбнулся, поднимаясь со своего места: — Конечно-конечно, Амина. Не смею вас задерживать. Спасибо за компанию. И... берегите себя. Нам действительно важен каждый сотрудник. Учебный день пролетел незаметно. Когда последние школьники с криками выбежали со двора, Амина наконец вышла из здания школы. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо над Сеулом в мягкие розовые и золотистые тона. Она накинула сумку на плечо и пошла по дорожке к воротам. На школьном дворе, неподалеку от клумб, стоял Директор Ли. Он о чем-то негромко переговаривался с Регисом и Сейрой — новые ученики слушали его внимательно. М-21 стоял чуть поодаль, выполняя роль безмолвной тени. Амина уже почти поравнялась с ними, когда Виктор Ли, словно почувствовав её присутствие, резко обернулся. Его взгляд — прямой, пронзительный — уперся в неё. Амина не замерла, не опустила голову и не попыталась скрыться. Напротив. Она поймала его взор, остановилась на секунду и смущенно, но абсолютно искренне и тепло улыбнулась ему на прощание, слегка кивнув головой. Она развернулась и пошла прочь, чувствуя, как его взгляд провожает её до самых ворот. Шум вечернего города за окном окончательно стих, оставив Амину наедине с густой, почти осязаемой темнотой её квартиры. Мягкий свет уличного фонаря пробивался сквозь легкую занавеску, расчерчивая пол на ровные полосы. Амина сидела на полу в центре комнаты, скрестив ноги. Одетая в простую домашнюю одежду, без шпилек и строгой блузки, она больше напоминала не сдержанную мисс Свон, а одну из учениц. Она закрыла глаза и сделала глубокий, медленный вдох, мысленно погружаясь внутрь себя. Золотистые искры Лимба, которые раньше вели себя как агрессивные чужаки, теперь лениво дремали в её кровотоке. Амина потянула за невидимую нить, заставляя энергию сыворотки проснуться. По телу мгновенно разлилась волна жара. Сердце сделало один мощный, оглушительный удар, а затем замедлилось, подстраиваясь под новый, измененный ритм. Амина открыла глаза. Комната преобразилась. Темнота отступила, распавшись на тысячи оттенков серого, сепии и глубокого синего. Теперь она видела каждую микроскопическую ворсинку на ковре, каждую пылинку, медленно танцующую в воздухе. Зрение сфокусировалось на настенных часах — она могла различить микротрещины на пластиковом ободке циферблата с расстояния нескольких метров. Но этого было мало. Ей теперь нужно было нащупать грани контроля. Она протянула руку вперед, ладонью вверх. Концентрация далась сложнее, потребовав почти физического усилия. Амина заставила энергию сыворотки сосредоточиться в кончиках пальцев. Кожа на ладони едва заметно натянулась, а под ней, прямо над венами, воздух начал едва уловимо вибрировать. Ей показалось, что если она поднесет руку ближе к лицу, то услышит тихий, тонкий гул, похожий на песню высоковольтных проводов. Амина осторожно перевела взгляд на рабочий стол, где стояла пустая чашка из-под чая. Её слух, настроенный на максимум, уловил, как на улице, в трех кварталах отсюда, затормозила машина. Она слышала шуршание шин, приглушенный смех прохожих, даже биение сердца кошки, пробравшейся на крышу соседнего дома. Этот поток информации едва не сбил концентрацию, но Амина волевым усилием сузила восприятие. Только она и чашка. Она сделала легкое, почти неуловимое движение пальцами, словно дергая за невидимую струну. Стенки чашки тихо, жалобно звякнули. Сама чашка сдвинулась по деревянной поверхности стола всего на пару миллиметров. Мгновенная, резкая боль прошила виски. Золотистые искры в крови взбунтовались, и Амина тут же разорвала контакт, тяжело выдохнув. Мир вокруг мгновенно вернулся к своим привычным, тусклым человеческим границам. Навалилась внезапная, свинцовая усталость, а к горлу подступила легкая тошнота. Она обессиленно откинулась назад, упираясь ладонями в пол. Сердце бешено колотилось. Пот скользил по шее, скрываясь в вырезе тонкой маечки. «Значит, телекинез или направленный импульс... Но цена слишком высока, — Амина прижала пальцы к вискам, утихомиривая пульсирующую боль. — Организм тратит колоссальное количество энергии на такое ментальное усилие. Без стабилизатора или отдыха я просто сожгу свои нервные клетки». Она была живым человеком, и её сосуды, хоть и измененные сывороткой, всё еще имели свой предел прочности. Внезапно в кармане её домашней кофты завибрировал телефон. В тишине квартиры этот звук показался выстрелом. Амина вздрогнула, достала мобильный и взглянула на экран. Высветился незнакомый номер, но подсознание, еще не отошедшее от сверхчувствительного режима, подкинуло странное, интуитивное предчувствие. Она провела пальцем по экрану и поднесла трубку к уху. — Алло? — её голос прозвучал немного сипло от усталости. — Добрый вечер, Амина. Надеюсь, я не разбудил вас столь поздним звонком? — из динамика донесся знакомый, бархатный и пугающе внимательный голос Виктора Ли. Амина замерла, чувствуя, как внутри всё сжалось от этого неожиданного контраста: она только что двигала предметы силой мысли, а теперь на проводе сидел человек, от которого эту самую мысль нужно было скрыть любой ценой. И в его голосе снова отчетливо угадывался тот самый скрытый, опасный огонь. — Директор Ли? — она постаралась придать голосу удивленные, чуть сонные нотки, аккуратно прикрывая ладонью трубку, чтобы выровнять дыхание. — Добрый вечер. Нет, что вы, я не спала. Как раз заваривала себе травяной чай. На том конце провода послышался тихий, вкрадчивый смешок. Амина почти физически почувствовала, как Виктор Ли на секунду улыбнулся, прижимая трубку к уху в своем полутемном кабинете. — Чай — это прекрасно, Амина,— в его вкрадчивом тоне скользнуло мягкое одобрение. — Я звоню извиниться за то, что задерживаю вас мыслями о работе в одиннадцать часов вечера. Но, признаться, я никак не мог выкинуть из головы вашу утреннюю слабость. Амина медленно поднялась с пола, опираясь рукой о край дивана. Ноги казались ватными после вспышки телекинеза, но разум работал четко. — Вы слишком сильно обо мне беспокоитесь, директор. Мне действительно уже гораздо лучше. — И все же, я чувствую свою ответственность как руководителя, — Виктор Ли сделал небольшую паузу, и в трубке послышался шорох перелистываемой страницы. — Я как раз пересматривал анкеты наших сотрудников для обновления медицинской страховки и заметил, что в вашей графе «особые диетические предпочтения или аллергии» стоит прочерк. Для человека с хрупкими сосудами это упущение. Скажите, Амина, есть ли что-то, чего вам категорически нельзя? Или, возможно, у вас есть любимый сорт чая или сладостей, которые помогают вам быстро восстановить силы? Я хочу распорядиться, чтобы в учительской всегда было то, что вам необходимо. — Вы невероятно внимательны, директор, — Амина тихо улыбнулась, дойдя до окна и прислонившись лбом к прохладному стеклу. — На самом деле, у меня нет аллергии. А для восстановления сил мне обычно хватает чашки крепкого черного кофе и кусочка горького шоколада. Ничего экзотического. — Горький шоколад и кофе... — вкрадчиво повторил Виктор Ли, словно смакуя её ответ и мысленно делая пометку. — Классический выбор человека интеллектуального труда. Что ж, я позабочусь о том, чтобы в учительской всегда был запас хорошего шоколада лично для вас. — Спасибо, директор Ли. Надеюсь, это не сочтут превышением должностных полномочий, — в её голосе внезапно проснулась легкая, смелая ирония. — Для вас, Амина, я готов пойти на такое должностное преступление. К тому же, здоровый и улыбающийся учитель химии — это залог спокойствия всей школы. Амина почувствовала, как щеки снова опалило румянцем. Она флиртовала с ним, засыпая после изнурительного эксперимента над своей опасной силой, и этот контраст кружил голову. — Постараюсь соответствовать вашим стандартам, — тихо ответила она. — Доброй ночи, Викт… директор Ли. — Доброй ночи, Амина. И... постарайтесь выспаться. Вы нужны мне в школе завтра бодрой. В трубке раздались короткие гудки. Амина медленно опустила телефон. Ее щеки горели, а в вырезе майки все еще ощущалась прохлада от капли пота. Этот мужчина играл с ней, прощупывал границы, заботился и одновременно вел слежку.