Раздел 9: Раздел 8: Профессионал

Я лежала, запутавшись в простынях, а мои мысли мчались быстрее, чем билось мое сердце. Это был не только поцелуй — я не могла перестать вспоминать все, что к нему привело. Поездка обратно в отель была ничем иным, как густой, унизительной и тяжелой тишиной. Рид едва смотрел в мою сторону, а я была слишком упряма, чтобы что-то сказать, но, конечно, было невозможно игнорировать то, что произошло между нами. Я повернулась на бок, бездумно глядя на стену, вспоминая каждую деталь той проклятой поездки в машине. Напряжение было очевидным, кипело под поверхностью, и воздух был электрическим. Каждый раз, когда я смотрела на него — даже на секунду — я думала о том, как его губы касались моих. Его тело так близко, его рука в моих волосах... То, как он так неохотно отодвинулся, как будто подавляя все желания углубить наши действия. Это было не только из-за дела, не так ли? Я сжала челюсти, отчаянно пытаясь избавиться от этой мысли. Нет, это не могло быть настоящим. Это было шоу. Представление, как он и сказал. Этот парень был буквально раздражающим, так почему я сидела здесь, пытаясь подавить эти мысли, которые наполняли меня? Я закрыла глаза, умоляя себя перестать пересматривать это снова и снова, но это было невозможно. Его тепло, его запах, мягкость его губ — все это запечатлелось в моей памяти. Что, черт возьми, со мной не так? Я вздохнула, и мое тело еще глубже погрузилось в неудобную ямку гостиничной кровати. Вдруг в комнате раздался тихий стук, и я замерла — сердце забилось в груди, и я уставилась на дверь. Мне хотелось проигнорировать того, кто был по ту сторону, но любопытство — и немного страха — заставили меня встать. Медленно я пересекла комнату, мои босые ноги бесшумно ступали по ковру, и потянулась к дверной ручке. Я засомневалась, пальцы касались холодного металла ручки, а неуверенность грызла меня изнутри. Кто, черт возьми, стучит в такое время? Повернув ручку и открыв дверь лишь на щель, я увидела высокого брюнета с неопределенным выражением лица по ту сторону порога. Доктор Рид. Его выражение лица было таким же противоречивым, как и мои чувства, его глаза на мгновение уклонились от моих, а затем наконец встретились с ними. Он был в той же одежде, что и раньше, волосы немного растрепаны, и между нами витало знакомое напряжение, словно буря, которая вот-вот разразится. «Я... э-э, не мог заснуть», — признался он едва слышным голосом. Его взгляд метнулся вниз, а затем снова поднялся на меня, все еще нечитаемый. «Я подумал, что нам нужно поговорить». «Пожалуйста?» Мое сердце забилось, когда я отступила назад, открыв дверь пошире, не уверенная, готова ли я к тому, чем будет эта встреча. Я закрыла за ним дверь, когда он вошел, и тихое щелчок странно эхом отозвался в тихой комнате. Мое сердце продолжало биться в груди, каждый удар был громче предыдущего, пока я молча наблюдала, как Рид осматривает помещение. Его запах — знакомый с прежнего времени — снова поразил меня, и я не могла игнорировать почти болезненные воспоминания. Рид посмотрел на пол, и его голос нарушил тишину. «Я не могу перестать об этом думать», — признался он тихим, почти нерешительным голосом. Его глаза неуверенно посмотрели на меня, как будто он ждал от меня какого-то подтверждения или опровержения. «То, что произошло между нами... не должно было произойти». Его слова вызвали боль в моей груди, но они были осторожными, как и он сам. Он не мог этого сказать, он заставлял меня это сделать. Он не мог признать то, что мы оба знали, что пересекли границу, к которой мы не были готовы и никогда не будем готовы. Тот поцелуй не был просто частью спектакля. Почему, черт возьми, он это сделал? Проглотив комок, образовавшийся в горле, я заставила свои руки расслабиться. «Да», — сказала я, голос был тише, чем я хотела. «Я тоже не могу перестать об этом думать». Он поднял голову, прищурив глаза, как будто не ожидал, что я так открыто это признаю. Я видела конфликт, который происходил на его лице, то, как его руки дрожали вдоль тела, стремясь что-то сделать, но сдерживаемые его безумным самоконтролем. «Ну, нам нужно об этом забыть», — резко сказал он, и внезапная резкость в его голосе снова вызвала у меня знакомое чувство раздражения. «Мы профессионалы. То, что произошло...» «Не должно было произойти?» — прервала я его, чувствуя, как в груди вспыхнул внезапный гнев. «Просто дай мне покой, Рид. Ты же тогда не имел ничего против». Тепло распространилось под кожей, а я стиснула зубы от резкого напоминания. Его слова — которые должны были быть ударом, возвращающим к реальности — только усиливали охватившее меня раздражение. Профессионал. Это слово, это проклятое прилагательное, было для меня как нож, безжалостно вонзающийся в мою и без того раненую гордость. Он вздрогнул, почти незаметно, но это заставило мое сердце забиться быстрее. «Это не меняет того факта, что это ошибка. Ты это знаешь». «Неужели? Потому что я помню, как ты схватил меня за волосы — как будто пытался притянуть ближе. То, как твои губы двигались против моих, казалось слишком преднамеренным для того, кто считал это ошибкой», — отрезала я, раздражение смешивалось с чем-то совсем другим, чем-то, за что я ненавидела себя. Его глаза потемнели, челюсть заметно сжалась от моего резкого и откровенного ответа. Очевидно, он не ожидал, что я смогу устоять и бросить ему в лицо его собственные действия. Дыхание застряло в горле, и в памяти всплыли болезненно подробные образы. То, как его губы касались моих, едва уловимый аромат корицы в его дыхании. Звук тихого вздоха, вырвавшегося из его уст, когда мои руки нашли его волосы. Рид выставил руки почти в оборонительной позе. «Мира, это не...» «Не просто поцелуй?» — перебила я, чувствуя, как во мне рвется невидимая нить. «Тогда как ты это называешь? Потому что я до сих пор чувствую, как ты выдыхал на мои губы. Ты думаешь, это было просто частью игры? Что делают профессионалы?» Его привычная стоическая выдержка трескалась, привычный контроль исчезал. Он сделал шаг вперед, провел рукой по волосам, как будто пытаясь успокоиться. «Мира...» «Нет. Ты не можешь так поступать», — воскликнула я, повысив голос, чтобы соответствовать его. — Ты не можешь отмахнуться от этого, потому что это было не просто так. Ты можешь притворяться равнодушным, но я знаю, что то, что произошло между нами, было не просто частью работы. «Не перекручивай, Мира. Мы оба знаем, что этого не должно было случиться. Мы даже не нравимся друг другу». Горькость в его голосе отражала напряжение, висевшее между нами. «Нравимся друг другу?» — скептически спросила я, и в моем голосе смешались разочарование и злость. «Это мало сказано. Мы практически половину времени грызем друг другу горло». «Именно так», — отрезал агент, вызывающе скрестив руки. «Так почему, черт возьми, мы до сих пор об этом говорим? Это была ошибка — давай просто признаем это и двигаемся дальше». Я дышала неровно, грудь быстро поднималась и опускалась. Но когда эти слова зависли в воздухе, пространство между нами как будто уменьшилось, а напряжение момента еще больше сблизило нас. Я видела конфликт в его глазах, то, как он затаил дыхание, так же как и я, когда мы стояли в нескольких сантиметрах друг от друга. В нем было сочетание гнева... и конфликта. Фрустрации. Потребности. Его взгляд на мгновение остановился на моих губах, а затем он снова поднял глаза на меня. — Мира, — начал он едва слышным голосом, но его решимость заставила мое сердце забиться быстрее. — Нам действительно не следует... — Не следует, — снова прервала я, и это слово вырвалось из моих уст с большей силой, чем я хотела. «Ты не можешь так говорить, когда мы оба знаем, что здесь на кону. Это... что бы это ни было, это неправильно. Это не может повториться. Как ты сказал — профессионально». «Тогда почему мы продолжаем оказываться здесь?» — возразил он, и в его голосе чувствовалось разочарование, как будто он пытался распутать тот самый клубок эмоций, который испытывала я. Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле, когда я почувствовала неоспоримую тягу между нами. Время как будто растянулось, когда я потерялась в его взгляде, воспоминания о нашем поцелуе заполонили мое сознание — его губы на моих, тепло его тела так близко. «Спенсер», — прошептала я, голос немного дрожа, момент был полон ожидания. Но даже когда я произнесла его имя, я чувствовала грань, на которой мы оба балансировали — грань между желанием и опасностью. Напряжение вокруг нас росло, с каждой секундой становясь все сильнее. То, как я произнесла его имя, казалось интимным — более личным, чем я намеревалась. Его взгляд потемнел, голос стал грубее, чем я когда-либо слышала. «Не надо», — предупредил он тихо и интенсивно. «Не называй мое имя так». Я встретилась с его глазами, которые почти бросали мне вызов. «Это ты этого хотел», — отрезала я, ненавидя то, как мой голос дрожал так же неуверенно. «Ты сам меня об этом попросил». Мы были так близко, что я видела крошечные золотые пятнышки в его радужной оболочке. То, как его дыхание смешивалось с моим в душном воздухе. Едва заметная тень щетины на его челюсти, то, как двигалось его горло, когда он глотал. Его челюсть. Мои пальцы чесались, чтобы проследить острую линию — чтобы почувствовать, такая ли его кожа теплая, как выглядит. Я хотела прикоснуться к нему снова и не знала почему. И вот так я поняла, что мы снова стоим на грани очередного поцелуя. Я пристально смотрела, как его рука поднялась, зависла в нескольких сантиметрах от моего лица, а затем опустилась обратно на бок. Я не могла понять, почему этот дурацкий козел имел надо мной такую власть. «Мы не можем», — наконец прошептала я, слова были едва слышны, но тяжелы от окончательности. Несмотря на твердость в моем голосе, каждая клетка моего тела все еще стремилась сделать этот последний шаг. Когда я увидела, как его губы невольно раскрылись, я начала следить за этим движением, вспоминая, как мягко они ощущались на моих. Как правильно они ощущались на моих. «Ты права», — наконец сказал он напряженным голосом. «Это... мы не можем». Спенсер прочистил горло, его глаза бегали по комнате, как будто ища что-то, на чем можно остановиться. Неловкое молчание заполнило пространство между нами, когда он поднял очки на нос, а затем его руки начали нервно играть со всем, что было под рукой — классический Рид, который возвращается к своим нервным привычкам, когда эмоции становятся для него слишком тяжелыми. Но я заметила, как его глубокие глаза постоянно возвращались ко мне, к моим губам, шее, ключице и ниже — прежде чем каждый раз отводить взгляд. Так он делал всегда, когда ситуация становилась слишком реальной — это был его способ избежать неудобных конфронтаций, перенаправив свое внимание на что-то менее... эмоционально влиятельное. Я стояла, едва дыша, почти ожидая, что он скажет то, что я не могла сказать сама. Спенсер сжал челюсти, его разочарование эхом отзывалось в моем. «Что ты хочешь, чтобы я сказал, Мира? Что я испытываю к тебе чувства? Потому что я не испытываю». Ой. Эти слова разорвали мгновение, которое мы почти разделили, оставив после себя только тишину. «Нет, я знаю», — ответила я, и в моем голосе прозвучало больше боли, чем я хотела. Ложь имела горький привкус на моем языке. «Хорошо, тогда мы согласны», — сказал он прямо, его голос был как всегда спокойным. «Это...» — он жестом указал на нас, его рука почти коснулась моей, но остановилась за мгновение до этого. «...было лишь мгновением слабости». ⏳ Утренний свет проникал через большие окна офиса BAU, озаряя мягким сиянием хорошо знакомый офис. Наконец мы вернулись в Квантико, команда собралась вокруг конференц-стола, готовая начать рассмотрение следующих шагов после беспокойной ночи. Ну... По крайней мере, для Рида и меня это было так. Я вошла в комнату для совещаний, все еще чувствуя тревогу от прошлой ночи, застрявшую в горле. Рид уже сидел в дальнем конце конференц-стола, опустив голову, занятый чтением дела, лежащего перед ним. Его волосы выглядели более растрепанными, чем обычно, как будто он тоже имел проблемы со сном. Однако я заставила себя отвести взгляд, когда его взгляд встретился с моим — видимо, он почувствовал жар моего взгляда. У нас была работа. Работа, для которой меня специально вызвали сюда. Хотч стоял в передней части комнаты, бросая на стол толстую папку. «Доброе утро, команда. У нас есть еще одна зацепка. Местная полиция нашла на окраине города дом, который соответствует профилю их предыдущих убежищ. Он удален, скрыт и может быть еще одним местом, где секта проводит свои собрания». Я кивнула, мысленно переключившись на дело. Но как бы я ни пыталась сосредоточиться, мои мысли постоянно возвращались к прошлой ночи. Горячие слова, то, как дыхание Рида смешивалось с моим, невыносимая близость. Я все еще чувствовала его взгляд, хотя делала все, что в моих силах, чтобы не встречаться с ним. Морган откинулся на спинку стула, как всегда с самоуверенной улыбкой на лице. «Итак, мы штурмуем это место, задерживаем этих парней и спасаем ситуацию. Все просто», — небрежно пробормотал он, вырывая меня из моего сна. «Не так быстро, шоколадный громовержец», — вмешалась Гарсия со своего рабочего места, не отрывая глаз от монитора. «Эта собственность годами была зарегистрирована под разными вымышленными именами. Кто бы ни стоял за этим, он знает, как скрыть свои следы. Это будет не так просто, как выбить дверь». «Вот почему мы должны действовать осторожно», — добавил Росси деловым тоном. «Мы не хотим напугать их, прежде чем у нас будет достаточно доказательств для ареста». Все взгляды обратились к Риду, когда он наконец заговорил взвешенным тоном. «Судя по их предыдущему поведению, они, вероятно, готовятся к большому ритуалу. Эта собственность соответствует их шаблону — она изолирована, находится в пределах досягаемости их известных последователей, и время совпадает. Если мы не будем действовать быстро, мы можем упустить наш шанс. Кроме того, есть вероятность, что они следуют лунному календарю...» Что-то в его спокойной, клинической манере высказывания меня раздражало. Было так, как будто прошлая ночь для него даже не состоялась. Я наклонилась вперед, давая волю разочарованию в голосе, и без всякого стеснения прервала его. «Так мы просто предполагаем? Надеемся, что они будут там?» Он поднял голову, его глаза встретились с моими, и за его привычной спокойной внешностью мелькнуло раздражение. «Это не предположение, Мира. Данные указывают на это место. Это самый логичный шаг». Я не смогла сдержать насмешливого смешка, вырвавшегося из моих уст. «Логично. Конечно. Потому что секты известны тем, что следуют предсказуемым шаблонам, как часы. Они непредсказуемы, Рид». Напряжение между нами было настолько сильным, что его можно было почувствовать на ощупь. Краем глаза я видела, как Морган наблюдает за нами, слегка приподнимая брови, глядя то на нас, то на Пенелопу. Они обменялись смущенными взглядами. Голос Гоча прорезал воздух, справедливый, но твердый. «Сосредоточьтесь. У нас нет времени на личные споры». Рид сжал челюсти, переведя взгляд с меня на Гоча. Глаза старшего мужчины впились в него, молчаливо требуя, чтобы он сохранял самоконтроль. Агент глубоко вдохнул, пытаясь восстановить самообладание, а его нога подпрыгивала вверх-вниз. Я чувствовала на себе вопросительные взгляды всех присутствующих. Они знали, что что-то происходит, и это было не просто «личное». Однако, как бы я ни хотела этого признавать, Гоч был прав. Это было не время и не место для моих выпадов, как бы меня ни раздражала равнодушие Рида. Пытаясь разрядить атмосферу, Гарсия тихо вмешалась: «Боже, это хуже, чем тогда, когда Дерек украл обед Рида». Несколько тихих смешков прокатились по комнате, но напряжение между Ридом и мной ничуть не уменьшилось. Попытка Гарсии растопить лед не сработала, а груз всего остального, что я несла, давил на меня еще сильнее. Рид даже не моргнул, он явно заставлял себя молчать, не вступать в разговор. Но я видела вспышку разочарования в его глазах, то, как его пальцы чуть слишком крепко сжимали папку. Как непрофессионально с моей стороны — здесь были реальные проблемы, а я могла думать только о вымышленной связи между мной и Ридом. Кем я становилась? Серьезно? Комната начала пустеть, но я чувствовала на себе взгляд Пенелопы, на лице которой отражалось любопытство. Когда я шла к выходу, Гарсия подбежала ко мне, ее цветные ногти слегка стучали по моему плечу. «Ладно, выкладывай все! Какая космическая тайна разворачивается между тобой и нашим местным гением?» Ее голос был мягким, но настойчивым, глаза широко раскрыты, и она смотрела на меня так, будто давала понять, что не позволит мне уклониться от этого вопроса. Я глубоко вздохнул, проведя рукой по лицу. «Ничего, Пенелопа. Просто... накопилось напряжение от дела». Она подняла идеально изогнутую бровь, не убежденная в моем слабом оправдании: «Не придумывай, дорогая. Мой радар сработал, когда вы оба вошли в... Подожди. Не отвлекайся». Не дав мне возразить — да и даже моргнуть, — она схватила меня за запястье и начала вести через офис, решительно шагая. Я начала спрашивать, куда она меня ведет, но вопрос быстро замер на моих губах, когда мы остановились перед небольшой кладовой. «Пенелопа, что ты...» Не успев закончить, она с неожиданной силой толкнула меня внутрь и закрыла за мной дверь. Я споткнулась в тесном помещении, но замерла, увидев, кто там уже стоял. О, черт возьми, дайте мне передохнуть! Доктор Спенсер Рид. Из всех людей, которых я хотела увидеть. Он стоял, опираясь на противоположную стену, скрестив руки, и выглядел так же удивленным, как и я. Дверь за мной закрылась, а затем раздался недвусмысленный звук замка. Его глаза были широко раскрыты, полны удивления и раздражения от того, что он оказался в этом шкафу вместе со мной. Небольшое помещение казалось еще меньше, когда мы с Ридом оказались в нем — было клаустрофобно и некомфортно, не говоря уже о неудобной близости. Мы стояли молча несколько секунд, никто из нас не знал, что сказать. Я слышала, как команда двигается снаружи, счастливо не подозревая, что происходит в удобной маленькой кладовой. С опозданием Рид нарушил молчание, его голос был равнодушным. «Это только мне кажется, или Морган и Гарсия только что закрыли нас здесь?»