Глава 10. Первый обед в башне

      Мирай устало потер глаза и с некоторой долей печали посмотрел на почти пустую кружку с кофе, который сделал себе около двух часов назад, когда понял, что чай не дает никакого бодрящего эффекта. Было уже почти пять и только сейчас ему удалось хоть немного взять под контроль утечку информации и неуемный интерес прессы, которая всегда активно освещала жизнь и работу героя номер один.       Теперь все встречи, интервью и прочее были отменены по меньшей мере на ближайшие две недели, а также пущено несколько противоречивых слухов о том, что Всемогущий уехал в командировку за границу. Они с напарником рассчитывали, что это на какое-то время схлестнет этих стервятников друг с другом, позволяя им выиграть его для себя.       Мирай уже позвонил в больницу, чтобы выяснить текущее состояние Всемогущего. К сожалению, тот все еще был без сознания, но сейчас его тело отдыхало и восстанавливалось, прежде чем ему снова будут проводиться операции. Пока прогноз оставался благоприятным, с учетом серьезности ранений.       Выслушав отчет медиков, к команде которых еще ночью присоединилась и Исцеляющая девочка, Ночноглаз решил сделать перерыв на обед и заодно проверить оказавшегося на его попечении ребенка. Все же следовало присматривать и за ним тоже. Да и убедиться в том, что тот поел, было необходимо.       Мирай спустился на седьмой этаж и вошел в жилой блок. За дверью комнаты мальчика было сравнительно тихо, но было похоже, что он уже не спит. Ребенок обнаружился сидящим на кровати и смотрящим в одну точку, в то время как в его руках была потрепанная и явно видавшая виды тетрадь.       Мальчик почти не обратил внимания на его появление, явно будучи чем-то отвлеченным. Его голова наклонилась набок, а между бровей залегла озадаченная складка. Он перевел взгляд на тетрадь в своих руках и начал что-то в ней записывать.       - Его причуда как-то связана с водой, но у него также есть панцирь. Возможно ли, что тот сможет компенсировать слабость перед огненными причудами? – пробормотал мальчик, явно говоря с самим собой – Хотя насколько этот панцирь действительно прочный? Насколько сильным должен быть удар, чтобы сломать его? Возможно, если вынудить этого парня спрятаться в нем полностью, его будет легче захватить?       Мирай озадаченно наблюдал за мальчиком. Эмоционально тот выглядел лучше, чем он ожидал, но все же глубокие тени под все еще слегка опухшими глазами ребенка красноречиво сигнализировали о том, что с ним не все в порядке. С другой стороны, интерес вызвало его занятие, которое не было похоже на выполнение школьных уроков.       - Мидория, – решил окликнуть подопечного Мирай.       Мальчик вздрогнул, явно не ожидав его появления. Его тетрадь захлопнулась, и он прижал ее к груди. Глаза скользнули в сторону, прежде чем уставились на него с видимой тревогой, которая грызла разум ребенка.       - Всемогущий, – пробормотал он. – Как он? Я знаю, что он жив, но все же… Насколько… Насколько все плохо? – его голос сошел на шепот.       - Он ранен серьезно, но прогноз врачей на данный момент положительный. Я разговаривал с ними полчаса назад, – не стал юлить Мирай. – Пока он все еще без сознания, но мы надеемся, что он очнется.       Мальчик опустил голову. Его небольшая, хрупкая фигурка заметно поникла. Послышался тихий всхлип, и он потер рукой глаза. Мирай подошел ближе и присел на корточки перед ребенком. При этом его взгляд рефлекторно скользнул по исписанной обложке тетради, которую тот все еще прижимал к себе, как любимую игрушку – «Для анализа причуд». Необычно.       - Я понимаю, что ты волнуешься о нем, Мидория. Но он знал, на что шел в тот вечер, – произнес он. – Геройство – опасная профессия. И чем сильнее герой, тем опаснее может оказаться его противник. Он ранен серьезно, но твое вмешательство сделало его шансы на выживание и восстановление значительно выше, – мальчик всхлипнул и Мирай провел рукой по его волосам. – Ты ел сегодня?       - Н-нет, я… Я не так давно проснулся, – пробормотал ребенок. – И я… Я не решился куда-то идти. Я прочел вашу записку, что вы не хотите, чтобы я ходил по башне. Я понимаю, что я здесь только из-за того, что вы не доверяете мне оставаться в приюте. Я не хотел причинять неудобств.       Мирай несколько секунд смотрел на мальчика, чей взгляд казался растерянным и почти загнанным. Ребенок не питал иллюзий по поводу своего временного «усыновления». Он понимал, что это был исключительно расчетливый шаг с его стороны. Да, это было так, и об этом Ночноглаз честно и прямо поставил его в известность в своем письме, но все же герой понимал, какие обязанности взял на себя в связи с этим решением.       - И тем не менее, тебе нужно поесть. Я сейчас закончил самые срочные вопросы, поэтому у меня есть небольшой перерыв. Пойдем, я отведу тебя в столовую, – произнес он.       Ребенок кивнул и медленно слез с кровати. При этом его рука продолжала прижимать к груди потрепанную тетрадь. Мирай решил позже расспросить о ней мальчика. Но сперва ему нужно было решить вопрос с его питанием.       Вдвоем они спустились на этаж ниже. Попутно Ночноглаз показал подопечному расположение ванной и санузла, хотя и подозревал, что мальчик уже нашел их ранее. Внизу, к счастью, оказалось не так много народу, все же это была служебная столовая, которой пользовались разные сотрудники агентства, а не их со Всемогущим закрытый буфет.       Мирай позволил мальчику самому выбрать себе обед, контролируя только его питательность и достаточный объем, а не конкретные блюда. Также он взял ему большую чашку чая и небольшую корзинку с ягодной начинкой на десерт. При этом он обратил внимание, как глаза ребенка немного осветились, когда он заметил в меню катсудон. Вероятно, это было его любимое блюдо.       К счастью, аппетит мальчика не сильно пострадал из-за пережитого стресса, хотя тот и выглядел неловким и словно неуверенным, когда пододвигал к себе второе блюдо или смотрел на ягодный десерт. Свою тетрадь он в конечном итоге пристроил у себя на коленях, а не убрал в инвентарь. Вероятно, он планировал вернуться к тому, чем занимался раньше.       - Я заметил обложку твоей тетради ранее в комнате, – решил поднять тему Мирай, отпивая глоток кофе. – Ты действительно используешь ее для анализа причуд?       Мальчик покраснел и опустил взгляд.       - Да, я… Мне нравится этим заниматься, – пробормотал он. – Ластик даже стал присылать мне некоторые материалы для анализа некоторое время назад. Я… Может быть, он потом просто выбрасывает его, все же я не то, чтобы хорош в этом, но сейчас я за это благодарен. Это… Отвлекает и занимает мысли чем-то, что не связано со Всемогущим.       Мирай чуть приподнял бровь. Подобное хобби было нетипично для ребенка. Неожиданно было и то, что Сотриголова явно поощрял мальчика. В то, что подпольный герой просто выбрасывает его труд, верилось с трудом. Насколько он знал этого человека, тот очень тщательно оценивал все ресурсы и не разбрасывался ими. И раз он продолжал что-то отсылать ребенку, то, что он получал в ответ, было чем-то большим, чем детская фантазия.       - Могу я посмотреть что-нибудь из твоих анализов? – спросил Мирай, отставляя кружку и глядя на мальчика.       Ребенок поднял на него удивленный, растерянный и немного смущенный взгляд. Последнее сперва удивило Мирая, поскольку, насколько он знал, детям нередко свойственно хвастаться своими увлечениями и маленькими достижениями, но затем он подумал, что, наверное, этого стоило ожидать. Все же тот прожил последние два года в приюте, а в этой среде не любят как выскочек, так и тех, чьи хобби не находили сторонников среди прочих детей.       Наконец, словно решившись, мальчик вытащил на стол свою тетрадь и подтолкнул ее к Мираю. Выглядел он при этом, как нерадивый школьник, который отдает свое домашнее задание лектору академии. Возможно, он знал о том, что Ночноглаз как раз был экспертом в области различной аналитики.       Мирай взял потрепанную тетрадь и неспешно открыл ее на случайном развороте. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы разобраться в написанном. Все же почерк мальчика не отличался аккуратностью, а сами записи были почти полностью хаотичны. Глядя на них, казалось, что мысли ребенка значительно опережали по скорости его возможности по их фиксации.       Данный анализ, который сейчас видел перед собой Мирай, принадлежал какому-то случайному человеку, поэтому он не мог оценить его возможную глубину и качество, но тем не менее объем производил впечатление.       Это не был сухой профиль, составленный бывалым аналитиком, все в нем почти фонтанировало энтузиазмом новичка. Однако за всем этим также чувствовался незаурядный и разноплановый ум, способный мыслить за рамками шаблонов и стереотипов.       Мирай перелистнул несколько страниц, замечая кое-где немного корявые рисунки. Должно быть, мальчик пытался изобразить того, о чьей причуде писал. При этом вне зависимости от того, какую именно способность он анализировал, объем написанного неизменно занимал, по меньшей мере, полторы страницы, а сами мысли не были исключительно шаблонными.       Мирай был приятно впечатлен мальчиком. Тот был, вероятно, талантлив. Не было ничего удивительного, что Сотриголова поощрял подобное увлечение, вероятно, даже используя труд ребенка в своей работе. Однако его собственная педантичность восставала при виде хаотичности записей. Стоило приучить его к системности и порядку в собственных мыслях.       - У тебя интересное хобби, – произнес Мирай, возвращая тетрадь мальчику. – Возможно, я смогу дать тебе кое-какие советы по оформлению. Тебе это пригодится. Тем более, если ты продолжишь отсылать их Сотриголове или кому-то еще.       Ребенок сперва смущенно покраснел, но затем его глаза распахнулись до размера небольших блюдец.       - Н-но я… Это просто хобби. Н-не думаю, что я достаточно хорош, чтобы показывать свои анализы кому-то еще. Кто-то и вовсе считает мои записи жуткими, – пробормотал он.       - И тем не менее в них явно присутствует разносторонний ум и значительная степень наблюдательности, – заметил Мирай. – В нашем обществе многие восхищаются причудами, но отнюдь не каждый стремится их рассматривать и изучать, как ты. Поэтому этот взгляд на чужие способности высоко ценится в некоторых профессиональных кругах.       Мальчик задумчиво кивнул, прижимая к своей груди свою потрепанную тетрадку.       - Я как-то спрашивал об этом Ластика, когда рассказал ему, что мне нравится анализировать причуды, – сказал он. – Он упомянул несколько. После этого он начал иногда присылать мне фотографии и даже небольшие ролики, предлагая проанализировать ту или иную причуду. Я был рад, поскольку всех в своем окружении я давно проанализировал. Даже врачей той клиники, в которой лечится моя мама. Я также анализировал героев, но после попадания в приют наблюдать за ними мне стало сложнее. Хотя иногда я видел их во время ночной игры.       Мирай кивнул и, убедившись, что мальчик все съел, встал из-за стола. Он не стал говорить ребенку, что, скорее всего, подпольный профессионал присылал ему материалы об отнюдь не самых законопослушных гражданах Японии, впоследствии используя его анализы для своей работы. Хотя он и не сомневался в этом. А в таком случае это лишь вопрос времени, когда слух пройдет по их сообществу.       Может быть, Ночноглаз мог бы хоть что-то дать этому ребенку, раз уж он оформил над ним временную опеку. Хотя бы ради того, что любое занятие лучше сидения без дела и нервотрепки. Тем более, что мальчик сам признался, что ему это помогает отвлечься от тревоги за Всемогущего. В качестве бонуса подобное времяпрепровождение также поможет избежать его шатаний по всей башне.       - Пойдем, поднимемся в мой кабинет ненадолго, – произнес он. – Я тебе покажу, как может выглядеть отчет профессионального аналитика причуд.       Глаза ребенка заметно вспыхнули энтузиазмом и любопытством, когда он последовал за ним на выход из столовой.