Глава 9. Долгая ночь и ее последствия

      Мирай остановился возле клиники, которая выделялась на фоне остальных зданий залитым кровью крыльцом. Когда он вошел в приемный покой, чуть пригладив волосы и поправив очки, его встретила медсестра.       - Всемогущий в операционной, – сообщила она то, что он уже знал. – Мы делаем все возможное, чтобы спасти его, но ранения тяжелые. Хотя, если бы его доставили к нам еще позже, ситуация была бы значительно хуже. На данный же момент его шансы на выживание довольно высоки с учетом травм.       - А ребенок? – если вопрос Мирая и удивил женщину, то она не подала виду.       - Он в приемной, – ответила она тихо, на ее лице проступило беспокойство. – Он ни на что не реагирует. Мы даже не смогли узнать его имя.       Мирай кивнул и дал понять, что хочет его видеть. Женщина провела его через холл и открыла одну из комнат. Ребенок был там. Он сидел перед нетронутой чашкой чая и конфетами, глядя перед собой стеклянными, пустыми глазами. Вся его одежда, руки и даже лицо были в крови.       Врач попыталась привлечь его внимание, но мальчик не отреагировал. Его взгляд оставался пустым. Бросив на Ночноглаза беспомощный взгляд и высказав предположение о том, что у ребенка шок, она удалилась.       Мирай минуту или две смотрел на мальчика. Тот выглядел не так, как на самом деле, однако этот образ был одним из согласованных, а потому он не сомневался в том, что перед ним именно любитель крыш.       Пытаясь привлечь его внимание, герой вытащил служебный телефон и нашел чат с игроком_1006. Он никогда в него не писал, но ему было доподлинно известно, что тот принадлежит ребенку. Отправив сообщение, он стал ждать реакцию.       Мирай сразу заметил, как вздрогнул мальчик, а его глаза чуть дернулись. Значит, он не совсем тотально закрылся в своем разуме. Ночноглаз присел на корточки перед ним.       - Ребенок? – позвал он – Мидория?       Мальчик моргнул, с видимым трудом фокусируя взгляд на его лице. По его телу прошла дрожь, но глаза остались сухими и пустыми.       - В-Всемогущий, – пробормотал ребенок. – Он… У него меньше трети здоровья. Я… Я пытался помочь, но… - его голос срывался и дрожал, но сам он не плакал.       Мирай вздохнул и опустил руку на плечо мальчика. Он не был сторонником поощрения подобной самодеятельности (а с учетом того, кем был противник героя, тем более), но его сердце против воли сжалось. Он отчетливо представил, что могло бы случиться, если бы ребенок не вмешался и не помог его напарнику так скоро попасть к профессиональным медикам.       - Все хорошо. Ты помог ему, – попытался успокоить он мальчика. – Возможно, сегодня ты спас ему жизнь, – он провел пальцами по щеке юного героя. – Как ты сам, Мидория? У тебя явно шок. Тебе помогут с этим справиться в приюте?       Мальчик неуверенно и как-то безучастно пожал плечами. Этот лишенный эмоций жест обеспокоил Ночноглаза. Ребенок определенно был не в порядке, и ему не надо было быть провидцем, чтобы понять, что тот будет проводить каждую минуту времени, отслеживая состояние Всемогущего. Возможно, разумнее будет пока держать его при себе.       Мирай скользнул пальцами по теням под глазами мальчика.       - Тебе стоит вернуться к себе. Тебе нужен отдых. Ты хорошо здесь поработал. Вероятно, ближе к утру я приеду к тебе. Будь готов к тому, что тебе какое-то время придется жить в другом месте. С приютом я договорюсь.       Потребовалось непозволительно много времени, прежде чем мальчик медленно обработал услышанное и кивнул, исчезая. Мирай остался сидеть в приемной один и, подумав, сделал глоток оставшегося чая, к которому ребенок так и не притронулся.       Он снял очки и потер все еще дрожащими пальцами глаза. События последних часов куда больше походили на кошмарный сон, чем на то, что случилось в реальности. Не добавлял облегчения даже тот факт, что Все за Одного был повержен.       Пригород Токио превратился в руины, Всемогущий тяжело ранен и восстановление займет, по меньшей мере, много времени (повезло еще, что шансы на выживание были достаточно высоки), а в эпицентре всего этого был ребенок. Ребенок, чей шок оказался настолько глубоким и сильным, что он даже не закатил истерику, которая была бы намного более уместной и естественной реакцией на пережитое.

***

      Это была самая долгая ночь в жизни Изуку. Длиннее той, когда его отец ушел из семьи, длиннее той, когда его маме стало плохо, и ее увезли в больницу, длиннее первых ночей в приюте. Да, он вернулся к себе, как и просил сэр Ночноглаз, но он не смог спать после пережитого.       Сперва было трудно, поскольку его разум страдал от бьющих через край эмоций, в то время как тело еще не до конца проснулось. Когда, наконец, после долгой холостой дрожи полились слезы, стало чуть легче.       Изуку плакал, рыдал так, как не делал уже давно, физически не имея возможности остановиться. Ему хотелось кричать, но он был вынужден вести себя тихо. Он не хотел беспокоить других и не мог рассказать о том, как Всемогущий практически умирал у него на руках, что он все еще ощущал себя в крови, хотя и знал, что это не так.       Изуку не знал, сколько времени он пребывал в этом состоянии, но в конечном итоге и его разум, и тело исчерпали всю имевшуюся в них силу, оставив его опустошенным смотреть на экран, который все еще горел красным во мраке его маленькой комнаты.

***

      Мирай устало облокотился на руль машины и позволил себе на несколько мгновений прикрыть воспаленные глаза, которые только сильнее болели из-за начавшего два часа назад вставать солнца. Он был выжат, как лимон, а перед его мысленным взором все еще стояли бумаги, в которых было более подробно описано состояние Всемогущего.       Глубокие внутренние повреждения, сопровождавшиеся сильным кровотечением. Одно легкое почти наверняка полностью пришло в негодность. Сложная ситуация с внутренними органами – за них еще предстояло бороться, но шансы были. Это было ужасно, но врачи в один голос утверждали, что задержка, даже небольшая, могла бы серьезно усугубить ранения и их последствия. Вплоть до летального исхода. Появление на поле боя того ребенка практически сотворило чудо.       Мирай вздохнул и поднял голову, упирая подбородок на лежащие поверх руля руки. Ночью он уже успел взять подписку о неразглашении случившегося со всех врачей клиники, которую выбрал мальчишка, руководствуясь какой-то своей логикой, однако стоило еще все же что-то сделать с вопросами, связанными со СМИ и прочими. Они не могли допустить, чтобы состояние героя номер один было предано огласке. И в том числе поэтому он был сейчас здесь.       На то, чтобы уладить все вопросы с временной экстренной опекой над Мидорией Изуку с полным возвращением права опекунства его матери, если за это время она будет признана достаточно здоровой физически, ушел почти час. Руководитель приюта была удивлена интересу профессионального героя к мальчику, тем более повторному, однако в данном вопросе закон был полностью на стороне Ночноглаза.       Ребенок обнаружился в своей комнате в явно не лучшем физическом и психологическом состоянии, хотя Мирай был отчасти рад тому, что его глаза хранили явные следы слез. Это обнадеживало, поскольку говорило о том, что пережитый шок не атрофировал эмоции мальчика. Он все еще мог их испытывать, в том числе физически.       - Я никогда не видела его таким, – поделилась обеспокоенным наблюдением женщина, когда Мидория медленно спускался вниз по лестнице. – Да и воспитатели не упоминали о подобном. Что-то случилось во время его игры? – заметив чуть приподнятую бровь, она пояснила – Я видела записи с камеры на крыше нашего приюта.       - Он стал свидетелем нападения злодея, которое едва не превратилось в трагедию, – чуть приоткрыл завесу Мирай. – У него шок. В том числе поэтому я решил его забрать под свою опеку. Ему нужно более пристальное наблюдение и, возможно, более профессиональная психологическая помощь, чем то, что можете дать ему вы. Все же он далеко не единственный воспитанник здесь.       - Я понимаю, – кивнула женщина. – Спасибо, что присмотрите за ним. Я надеюсь, что ему станет лучше.       Мирай задумчиво кивнул. Хотя он подозревал, что мальчику станет лучше только в том случае, если лучше станет Всемогущему.

***

      Изуку почти не помнил, как покинул приют, и не особо задумывался о причинах и том, как именно сэр Ночноглаз смог этого добиться. В какой-то момент физическая усталость наконец взяла верх и он задремал, убаюканный мерным гудением мотора его автомобиля.       Его разбудило прикосновение к плечу, однако даже так он не проснулся до конца. Во всяком случае, не достаточно, чтобы осмотреться и понять, куда именно они приехали. Изуку последовал за Ночноглазом к лифту через какой-то холл, поднялся на какой-то этаж, вошел в какую-то комнату, в которой была кровать. На нее он и лег, все еще утомленный ночными приключениями и последовавшей за этим истерикой.       Когда Изуку вновь открыл глаза, был уже почти вечер. С ноткой паники он первым делом проверил данные Всемогущего и вздохнул с облегчением. Герой был жив и его показатели даже чуть-чуть улучшились, пусть и ненамного, но это дарило надежду на благополучный исход. Только после этого он позволил себе осмотреться и вспомнить, что был не в приюте.       Эта комната была больше. Даже больше его старой спальни дома. Помимо кровати здесь также был небольшой шкаф для вещей и одежды, ковер золотистого цвета на полу, пара кресел и рабочая зона у окна, которое сейчас было частично закрыто жалюзи. Очень просто, но в то же время… Кровать была почти огромной, а одеяло и подушки были очень мягкими.       Изуку неуверенно обвел взглядом помещение, но в конечном итоге был вынужден признать, что он его не узнает. Поэтому, привыкнув решать проблемы ориентирования при помощи причуды, он открыл карту, пытаясь найти на ней себя.       Ему пришлось протереть глаза, чтобы убедиться в том, что они его не обманывают. Всемогущий! Он был внутри башни Всемогущего, как и Ночноглаз, который был, вероятно, в своем кабинете.       В этот момент, отвлекая внимание от фантастического открытия, в уголке экрана выскочило сообщение от Сотриголовы. Ластик беспокоился о том, что Изуку все еще не прислал ему анализ, хотя обычно садился за эту задачу при первой же возможности. Подпольный профессионал переживал и даже спросил о том, не стало ли снова хуже его маме.       Изуку грустно улыбнулся. Мама была в относительном порядке, но вот Всемогущий… Его показатели здоровья все еще были красными и вызывали на подсознании сильную тревогу. Он даже потратил несколько минут на то, чтобы проверить, мог ли он сам отдать часть крови герою. Результат исследования оказался отрицательным, что немало его огорчило.       Осматривая комнату, Изуку обнаружил на столе в рабочей зоне не только писчебумажные принадлежности и тонкий ноутбук, но и записку, написанную на официальном бланке агентства Всемогущего. Она была адресована ему. Сев у стола, он начал читать.       «Мидория,       Надеюсь, твоя способность к ориентированию в пространстве смогла избавить тебя от панической атаки, поскольку, к сожалению, у меня нет возможности наблюдать за тобой и ждать твоего пробуждения. Когда мы приехали, ты явно пребывал в прострации и не до конца проснулся. Учитывая пережитый тобой стресс, я не стал тебя будить, поскольку твоему организму был необходим сон.       Ты находишься в жилом секторе башни Всемогущего на седьмом этаже. Все помещения в этой части башни оборудованы всем необходимым для временного проживания. Санузел и ванная комната находятся левее от твоей комнаты через две двери. Полотенце можешь выбрать для себя любое и взять к себе в комнату.       Этажом ниже расположен буфет и небольшая столовая. Я предупредил сотрудников, что ты будешь появляться там, чтобы поесть. У них не возникнет вопросов по поводу твоего присутствия. Об оплате тоже не волнуйся. Лестница вниз находится в правом конце коридора.       Что касается текущей ситуации, то я не считаю безопасным для тебя оставаться в приюте, поскольку меня обоснованно тревожит то, как на тебя повлияли события этой ночи. К тому же мне кажется разумным взять под свой контроль твои попытки выяснить текущее состояние Всемогущего, поскольку я не сомневаюсь, что ты будешь их предпринимать.       На основании вышесказанного я счел обоснованным воспользоваться своим правом на временную опеку, которое Комиссия героев автоматически закрепляет за каждым профессионалом. Для тебя это в первую очередь означает тот факт, что ты какое-то время будешь жить здесь, в башне, и будешь получать учебные задания по почте. Также, если за это время твоя мать будет признана здоровой, ты вернешься под ее опеку.       Я постараюсь уделять тебе достаточно внимания, но ты должен понять, что сейчас, в связи с известными тебе обстоятельствами, у меня очень много работы. Я также рассчитываю, что ты не будешь перемещаться по всей башне в поисках приключений, а останешься в пределах шестого и седьмого этажей. По крайней мере, в ближайшие несколько дней.       Однако, если тебе потребуется помощь, у тебя случится приступ тревоги или паники, ты можешь связаться со мной в любое время дня и ночи. Я постараюсь прийти сам или, если не смогу, пришлю кого-то. Все экстренные контакты на обратной стороне листа. Также рядом с кроватью и столом есть тревожная кнопка. Для менее срочных вопросов у тебя есть мой чат.       Надеюсь, ты не будешь делать глупостей.       Сэр Ночноглаз»       Изуку неуверенно провел пальцами по автографу, которым заканчивалось письмо, и перевернул лист. На нем обнаружилось несколько номеров и набор вопросов, по которым точно нужно обращаться в первую очередь к этому человеку.       Кажется, все было не так уж плохо. Во всяком случае, он точно был рад оказаться поближе к тому месту, в которое будет стекаться информация о Всемогущем. Все же игровые характеристики героя, к которым у Изуку был доступ, не могли дать ответ на все мучающие его вопросы, а постоянное присутствие в больнице вызвало бы подозрения. Да и не факт, что ему бы хоть что-то сказали там. Оставалось надеяться, что Ночноглаз не станет молчать.