Глава 23. Поддержка (для) героя

      - Как он? – тихо спросил Изуку у медсестры, помогая ей распределять содержимое коробок по полкам в шкафах.       Женщина посмотрела на него.       - Всемогущий? Сложно сказать, – она чуть вздохнула. – Он никогда не был простым пациентом.       - Из-за его статуса? – спросил Изуку – Наверное, это непросто, учитывая необходимость секретности.       Она слегка усмехнулась.       - Нет, в этом отношении все не так сложно. Когда есть отработанная и налаженная схема, это проще, чем может показаться, – ответила она. – Дело скорее в нем самом. В том, какой он сам человек.       Изуку озадаченно нахмурил брови, и женщина пояснила.       - Я, конечно, не психолог, но мне всегда казалось, что он не приемлет слабости. Не признает ее. Ненавидит ее. Возможно, даже боится, – задумчиво произнесла она, распределяя лекарства по соответствующим полкам. – И я не имею в виду слабость, как таковую. Не говорю, что он будет презирать того, кто слабее него. Но мне кажется, что он всеми способами пытается избежать доказательств собственной слабости. Поэтому он и создает себе славу того, у кого ее нет, кто всемогущ, кто способен выдержать все.       Изуку закусил губу. Он не знал, что думать об этом, но… Возможно в чем-то врач была права.       - По-хорошему, ему следовало бы приступать к восстановительным нагрузкам по меньшей мере через пару недель, – произнесла она. – Но, как видишь, он думает иначе. И это отнюдь не единичный случай. Поэтому с ним всегда трудно. Приходится подстраивать темп лечения и контролировать каждый этап, чтобы все не пошло насмарку из-за его нежелания следовать разумным срокам восстановления, – она усмехнулась. – Такой он человек. Ему бы в поле, в работу, а не отдыхать и лечиться, как положено. Как будто от любой задержки мир просто рухнет. Не знаю, откуда это у него, но явно с юности.       Изуку кивнул и вернулся к разбору медикаментов. Разговор больше не поднимался, и они в молчании закончили наконец сортировку. Когда последние пачки лекарств заняли свои места на полках, женщина улыбнулась и поправила прическу, убирая выбившиеся в процессе пряди.       - Фух, закончили, – выдохнула она и посмотрела на Изуку. – Спасибо. Одна я бы убила на это раза в два больше времени. Обычно я занимаюсь этим вместе с коллегой, но она на сегодня взяла отгул, чтобы отвести ребенка к врачу. Хочешь чаю?       Изуку покачал головой.       - Спасибо, но я хотел еще заглянуть к Всемогущему. Он сказал, что был бы рад меня видеть, – ответил он.       Женщина кивнула, собирая бумаги.       - Ну, раз так, тогда, конечно, иди, – она улыбнулась. – Твои визиты хорошо на него влияют. После них он чуть менее яро рвется вернуться на улицы, – она посмеялась.       Изуку покраснел и направился в сторону нужной палаты. Его смущали слова врача о том влиянии, которое он имел на героя номер один, хоть он и сомневался в их справедливости. В конце концов, кто он, а кто Всемогущий.

***

      Тошинори вздохнул, скучающе глядя в потолок своей палаты. Все его тело словно налили свинцом, а мышцы и новые шрамы ныли. Возможно, в чем-то врачи были правы. Нагрузка, почти не ощущавшаяся чем-то тяжелым или хоть сколько-то значительным в воде, дала мощную обессиливающую отдачу на него, стоило покинуть бассейн и хоть немного пройтись по суше.       Теперь же у Тошинори едва хватало энергии на то, чтобы лежать и, может быть, в перспективе, сидеть, опираясь на подушку. Печальная картина. Такими темпами ему все же придется задержаться тут надолго. А ведь и злодеи не дремлют, и Мираю с каждым днем все сложнее будет водить журналистов за нос.       Единственной отдушиной для Тошинори в череде этих неутешительных мыслей и выводов был мальчик. Ребенок приходил к нему каждый день, разбавляя тишину палаты своей болтовней и отвлекая героя от крутящихся по кругу мыслей.       В каком-то смысле, юный Зуку был для него возможностью оставаться Всемогущим, даже лежа на больничной койке. Мальчик делился с ним своими какими-то мелкими неурядицами, тревогами, тем, что волновало его юное сердце, будь то хорошее или плохое. Это позволяло Тошинори быть героем для кого-то, помогать, поддерживать. Эти чувства и потребность для него были подобны наркотику.       Яги тихо посмеялся над своими мыслями. Наверное, он и правда был по-своему сумасшедшим и больным до героизма, как нередко поговаривал в былые дни Дейв, когда они в очередной раз опаздывали на занятия в колледже из-за того, что ему было просто необходимо встревать в каждое происшествие по пути. Может быть, именно поэтому Нана выбрала его когда-то.       Приоткрывшаяся дверь и заглянувшая внутрь зеленоволосая макушка мальчика вызвали у Тошинори улыбку. Он чуть оперся рукой о кровать и сумел приподнять себя в сидячее положение, пусть и на чистом упрямстве. Все же его тело в последний раз так ныло после тренировок еще в юности, когда его гонял Гран Торино.       - Рад снова видеть тебя, юный Зуку, – поприветствовал он мальчика. – Полагаю, вы закончили то, чем занимались до этого?       Ребенок кивнул и сел рядом. Уже без приглашения, чему Яги мысленно порадовался.       - Как вы себя чувствуете? – спросил мальчик – Вы были очень бледны там, в коридоре.       Тошинори чуть приподнял бровь, глядя на смотрящие на него зеленые глаза, в которых была какая-то недетская серьезность. С похожим выражением на него бывало смотрела Нана, когда он слишком много работал с ее точки зрения.       - Все в порядке, – улыбнулся ему Яги. – Я просто немного устал. Но отдых определенно пойдет мне на пользу и все будет хорошо. А как у тебя дела?       Мальчик еще несколько долгих мгновений рассматривал его, но затем откинулся на стуле и подтянул колени к груди. Он иногда так делал, когда его что-то беспокоило, но еще не настолько сильно, чтобы вызвать приступ тревоги. Тошинори терпеливо ждал.       - Мою маму переводят в другую больницу, – сообщил наконец ребенок.       Яги чуть наклонил голову.       - Это плохо? – спросил он.       Мальчик неуверенно пожал плечами и стиснул руки.       - Я не знаю. Мне мало что говорят о ней, – в его голосе прозвучала обида. – Что я еще мал. Ее параметры не стали хуже, и она сказала, что там ее смогут вылечить, но… Но почему тогда ее сразу не отвезли туда? Она… Два года прошло. И я все это время жил без нее.       Тошинори с грустью посмотрел на мальчика. Он понимал его боль и обиду, его растерянность и тревогу. Он протянул руку и положил ладонь на его колено.       - Мне жаль, малыш. Что тебе пришлось так долго ждать, – произнес он. – Насколько я понял, эту болезнь умеют лечить не все врачи, а болеют ею многие люди. Поэтому не всегда получается помочь быстро. Но я рад, что теперь они помогут и твоей маме.       Мальчик всхлипнул, стирая слезы, которые все же выступили на его глазах. Тошинори мягко улыбнулся. Жизнь нередко была трудной и несправедливой, но поддержка близких и просто неравнодушных помогала справляться с этим.       - А как продвигается твой анализ? – спросил он – Ты говорил, что все же решился принять предложение Сущего Мика.       Лицо мальчика немного просветлело. Так всегда случалось, стоило разговору свернуть на тему причуд или их анализа.       - Наверное, я почти закончил, – ответил он. – По фотографиям сложно сказать слишком многое, только то, что кажется очевидными вещами. Я… Я стараюсь добавить что-то еще, но не думаю, что у меня получится сделать что-то значительное. Видео все же дает больше информации. Вы знали, что многие причуды влияют на то, как человек двигается и ведет себя, даже не используя ее?       Тошинори улыбнулся, слушая очередную сумбурную лекцию о причудах в исполнении мальчика. Его познания в этой области и наблюдательность в который раз удивляли его. А ведь юному Зуку было всего восемь лет. Наверное, в какой-то мере тот и правда был вундеркиндом в этой области.

***

      Хизаши довольно прищурился за своими очками, когда в верхней части экрана его планшета всплыло уведомление о новом письме, упавшем в его почтовый ящик. Он ждал его уже несколько дней кряду, по несколько раз в сутки обновляя хранилище.       К сожалению, прямо сейчас он не мог его просмотреть, поскольку вел прямой эфир на своем радио «Руки вверх», но уже через час он сможет себе это позволить. Пока же следовало сосредоточиться на текущей задаче. Он и заглянувший к нему на огонек Тенсей обсуждали недавно вступившие в силу поправки в порядок поступления в геройские академии.       Этот эфир никогда не длился так долго, но наконец последние слова были сказаны и Хизаши попрощался со своими слушателями, практически стаскивая с себя наушники. Наблюдающий за ним Тенсей усмехнулся.       - Что-то случилось, Ямада? – спросил он – Никогда не думал, что ты с таким нетерпением будешь ждать окончания собственного эфира.       - Ой, да ладно, у меня есть уважительная причина, – отмахнулся Хизаши и ухмыльнулся. – Я наконец получил ответ от Игрока.       Стреловидная бровь Тенсея приподнялась в удивлении.       - Ты решил заказать у него анализ для какого-то дела? – спросил он – Что, и к тебе попало что-то, с чем твоя команда не справилась?       Хизаши усмехнулся, подтягивая к себе ноутбук и загружая почтовый ящик.       - Нет, мне просто стало любопытно. Сперва Шота, потом ты. Захотелось самому протестить этого парня. В конце концов, работы всегда хватает. Так что я подкинул ему не особо срочный заказ. Так, прощупать почву и, возможно, установить связь на будущее.       Тенсей покачал головой, но не стал комментировать. Хизаши тем временем наконец открыл нужный файл и с интересом просмотрел его по диагонали. Его брови приподнялись, и он присвистнул.       - А он реально неплох, – прокомментировал он. – Я дал ему всего несколько фотографий, и он прислал мне страниц пять информации. Мои обычно пишут поменьше, а конкретно из этих выдавили только три. Да и цену заломил весьма скромную. Новичок действительно, что ли?       - Похоже на то, – согласился Тенсей, собираясь уходить. – Но, думаю, с такими навыками закрепится в индустрии крепко. Да и спрос на него будет немаленький.       - Значит хорошо, что я вышел на него сейчас, – хмыкнул Хизаши.       Тенсей не ответил, просто помахав рукой в прощании. Ямада махнул в ответ и углубился в более тщательное чтение анализа, который предоставил Игрок. В конце концов, количество вовсе не было эквивалентом качества. Тем более, когда речь шла о сравнительно простом деле.