Как во сне.

      Тонкие бледные пальцы до скрипа сжимают накрахмаленные простыни. Девушка в постели то и дело что-то невнятно шепчет себе под нос, все больше тревожно хмуря белоснежные брови. Проклятый кошмар все никак не хотел отпускать её из своих скользких лап.        Картинки внутри сна сменяли друг друга, казалось, быстрее чем кадры в фотопленке, мерцая перед глазами яркими вспышками.        Так крепко въевшийся в сознание визг тормозов. Сдержанная паника в родных глазах в отражении зеркала заднего вида. Детские пальцы, так отчаянно-сильно сжимающие рукав девичьей кофты. Удар. Темнота. Тупая боль в затылке и омерзительный металлический привкус собственной теплой крови на языке. Сирены скорой. Реанимация. Противный писк медицинского оборудования.        Монотонный голос врача.        Время смерти — 19:23.        Картинка внезапно снова меняется.       Но на этот раз перед глазами непроглядная тёмная таёжная чаща, от которой сквозит лишь холодом, мраком, тошнотворно-сладковатым запахом мертвечины и… Страхом. Где-то там, между тёмными стволами горели два красных, словно кровь, огонька. Жуткие до дрожи в коленках глаза смотрели прямиком на девушку. И обладатель их отнюдь не человеком был. И не диким зверем даже. Не могут звери вселять такой ужас одним только взглядом.        Тело словно бы парализовало от животного страха, не давая возможности и мизинцем пошевелить. А в уши, как скрежет ногтями по стеклу, врезалась странная детская считалочка…        Раз — два, прилети, сова.        Три — четыре — пять, время поиграть.        Шесть да шесть, дыбом вочья шерсть.        Семь да семь, съем тебя съем.        Восемь — восемь, бьём копытом о земь!        Для медведя, для лисы…        Зайчик кушать принеси! — Крис! — белокурый парнишка в круглых очках тревожно сжимает в пальцах худое девичье плечо, слегка встряхивая его обладательницу. — Проснись, проснись!        Девчонка резко распахивает глаза и подрывается на постели, принимая сидячее положение и глядя на блондина, как загнанный кролик. Таких реалистичных кошмаров она не видела еще никогда за все свои жалкие шестнадцать лет. Что это за чертовщина вообще?        Юной особе требуется несколько секунд, чтобы сфокусировать взгляд на парнишке и наконец прийти в себя. — Антон, — с облегчением выдыхает она, чувствуя, как сердцебиение постепенно приходит в норму.        Это был всего лишь сон. — Порядок? — беспокойно интересуется парень, нехотя ослабляя хватку на чужом плече. Она смазанно кивает. — Да, — одним движением руки зачесывает назад светлые пряди, спадающие на лицо. — Да, это… Это всего лишь кошмар.        Антон поджимает губы, не совсем довольный таким ответом, но вытягивать из неё что-то еще не спешит. Все равно ведь не расскажет. Упёртая.        Парень лишь несколько запаздало понимающе кивает ей, наконец выпрямляясь в полный рост. — Хорошо, — быстрым движением поправляет съезжающие к кончику носа очки. — Нам уже пора в школу.

***

       Чуть меньше чем через пол часа эти двое в компании очаровательной маленькой девочки с милыми хвостиками неровной ширенгой протаптывали себе путь к зданию школы.        Для Антона эта дорога уже давно выученная наизусть вдоль и поперёк, да и его младшая сестрёнка тоже знает её, как свои пять пальцев, от чего время от времени нетерпеливо вырывается слегка вперёд.       А вот для Кристины это было в новинку. Пробираться к школе через тысячу и один сугроб, когда на улице темень непроглядная, хоть глаз выколи, казалось ей ужасно невыгодной прерогативой. Не то чтобы она жаловалась. Нет. Просто надо быть законченной мазохисткой, чтобы получать от подобного хоть каплю удовольствия.        Да еще и идти надо было через лес. Глядя в темноту меж величественных стволов елей и сосен, покрытых снежным покрывалом, ей невольно вспомнился собственный сон и те горящие глаза там, в глубине чащи из-за чего девушка поспешила вернуть взгляд себе под ноги. Отчего-то смотреть в непроглядную чащебу не хотелось совсем. Будто бы её глупый кошмар мог сбыться, если она и дальше продолжит это делать. Было немного жутковато. И как только Оля не боится ходить здесь каждый день? — Тош? — Кристина повернула голову в сторону идущего рядом Петрова. Тот в ответ лишь заинтересованно хмыкнул. — Вы всегда так в потёмках по утрам ходите?        Антон нахмурил светлые брови, размышляя над ответом из-за чего на лбу пролегла еле заметная складка. От девушки этот жест не ускользнул. От так внезапно появившейся в голове мысли почему-то захотелось улыбнуться. Примерно так же старший Петров выглядел, когда сидел над очередной задачей по математике, которую пытался решить. — В основном, — спустя пару секунд таких размышлений в конце концов кивает он. — Иногда, конечно, папа отвозит. Но обычно он уезжает на работу раньше, так что особо выбора у нас не остаётся.        Он смерил девушку заинтересованным взглядом, поправив съезжающую с плеча лямку рюкзака. — Почему ты спрашиваешь?        Та в ответ лишь неопределённо пожала плечами, невольно цепляясь взглядом за маленькую фигуру идущей чуть впереди девочки. — Просто в темноте лес кажется жутким. — Это только в первое время, поверь, ты привыкнешь. По началу мне тоже было не по себе, да и Олька боялась жутко, раньше всю дорогу за меня цеплялась, а сейчас глянь, вон, — блондин с лёгкой улыбкой кивнул на сестру, что не обращала на них ровным счётом никакого внимания. — Все ей ни по чём.        Уголки девичьих губ невольно дрогнули в слабой улыбке. Крис сдержанно кивнула. — Наверно, ты прав.       Оставшуюся часть пути они проводят в обоюдном молчании. Здание школы встречает их слабым светом от лампочки, что освещала лишь жалкий клочок земли у крыльца и парочкой одиннадцатиклассников, курящих чуть ли не у самого входа. Крис неприятно поморщилась, когда они проходили мимо. Не переносила она запах сигарет.        Внутри, конечно, было уже по приятнее. Коридоры кишили учениками, а от стен эхом отражался гул множества неразборчивых голосов. В целом обстановка была привычной. От прошлой школы ее отличала разве что планировка, да менее габаритные размеры вот и всё. — Крис, — Антон окликнул её на выходе из раздевалки. — Мне нужно еще Олю в класс отвести, сама кабинет найдёшь?        Девушка сдержанно кивнула. — Разумеется, идите.        Говорить это было ошибкой. Потому что стоило только Петрову скрыться с поля зрения, как до девушки вдруг дошло, что где искать этот самый кабинет она не имеет ни малейшего понятия. Школа хоть и не была большой, но топографический кретинизм все же сделал свое дело, и потому к моменту, как Крис нашла этот злосчатный кабинет с табличкой «10В», она числилась опоздавшей вот уже как пять минут. Мда, начинать обучение в новой школе с опоздания явно не лучшая идея.        Волнения перед знакомством с новым классом светловолосая не чувствовала от слова совсем. Она точно знала, что в её классе будет Антон, а значит совсем белой вороной, как бы это не звучало, она уж точно не будет. Да и не из робкого она десятка. Даже если вдруг и возникнут какие-то проблемы, она в состоянии решить их самостоятельно.        Толкнув хлипкую деревянную дверь, девчонка переступила порог, с удивлением отмечая, что учителя на месте еще не было. Что ж, кажется, ей повезло. Приглушённый гул голосов почти сразу же стих, стоило ей пройти чуть вглубь кабинета, и к коже тут же прилипло с два десятка заинтересованных взглядов. Как рыба в аквариуме, ей богу.        По классу прошлась волна возбужденных перешёптываний.        Рома посторонние присутствие в классе заметил не сразу. Но, когда Бяша дёрнул его за рукав олимпийски, отвлекаясь от разговора, и легко мотнул головой, мол, глянь, че там, Ромыч, хулиган все же окинул ленивым взглядом тонкую фигуру предполагаемой новенькой.        О том, что в их скромном коллективе будет пополнение, благодаря Катьке, все знали ещё пару дней назад. Иногда от этой гадюки всё-таки была какая-никакая польза.        Но стоило только Пятифану вместе со всеми посмотреть на девушку, как ему тут же захотелось протереть глаза. Стоящая перед классом незнакомка была слишком уж похожа на Тоху. Более того, на секунду ему показалась, что перед ним стоит просто женская версия Петрова. Да только неувязочка тут выходила. Ромка с белобрысым уж не первый год знаком, и точно знает, что помимо Ольки сестёр у того нет и не было никогда. Это что получается, глюки у него что ль? Бред какой-то.       Парень недоуменно моргнул, борясь с желанием повернуться к другу и узнать что это вообще за херня и тут же подметил одну деталь, особенно сильно выделявшую девчонку из толпы. Кое-чем они с Петровым все же отличались. Волосы. Если у Тохи с Олей они были просто достаточно светлыми, то у этой особы они были совсем неестественно белыми. Как снег. Выглядело это достаточно необычно и, как бы Роме не хотелось этого отрицать, действительно красиво. Такую в толпе не потеряешь.        Девчонка так и стояла там, рядом с учительским столом с безучастным видом неторопливо оглядывая новых одноклассников. Так будто ей было совершенно плевать, что о ней думают сверстники.        Пятифан в упор уставился на неё, непроизвольно хмуря темные брови. Волнением там и не пахло. Интересно, как долго она сможет сохранять эту напускную уверенность? — Слыш, новенькая!        А вот и Бабурин. Сейчас то она стушуется и, трусливо поджав хвост, точно дворовая собака, начнёт мямлить что-то нечленораздельное. Предсказуемый, как трамвай сценарий. Знаем. Проходили.       Губы хулигана в предвкушении дрогнули в жёсткой ухмылке, обнажая вочьи клыки. Он расслабленно откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, готовясь наблюдать за начинающимся представлением. Забавно будет понаблюдать за тем, как меркнет это фальшивое безразличие на миловидном лице. А его место законно занимают паника и волнение, превращая её теперь в маленького пугливого мышонка. — А ты чё из этих? — рыжий запнулся, по-видимому пытаясь откопать в своей черепушке нужное слово. — Из больных?        Семён гадко загоготал, и по классу прошлась волна неприятных смешков.        Светлые глаза метнулись к пухлому рыжему парню, смерив того надменно-холодным взглядом, но вопреки ожиданиям Ромки она не сказала ни слова. На миловидном лице не дрогнул ни один мускул и даже на секунду не упала тень растерянности. Она лишь едва заметно поморщилась так словно все никак не могла отогнать от себя надоедливого комара. Пятифан даже ощутил лёгкий укол разочарования с примесью чего-то странно похожего на уважение. Девчонка держалась неплохо. По крайней мере пока. — Ты оглохла что ли?        Насмешливый тон толстянка сменился явным недовольством. Ещё бы, своей безучастностью в его спектакле она мешает представлению, с помощью которого Бабурин надеялся самоутвердиться за счёт новенькой. Какой грандиозный однако облом.        Рома все не сводил с неё серо-голубых глаз, и на этот раз губы таинственной незнакомки искривила удовлетворенная ухмылка. Такая будто бы её действительно забавляла сия ситуация. Но даже тогда она почему-то не посчитала нужным вестись на провокации горе-одноклассника. Неужто так и будет молчать, как рыба об лёд? Свинья ж тогда совсем взбесится. Будет интересно посмотреть. — Тебя отвечать не учили, когда с тобой разговаривают?        Семён в действительности начинал раздражаться. Он не получал ожидаемой реакции и это все больше выводило рыжего из себя.        Девчонка же лишь тихо хмыкнула, а в следующий момент Ромка чуть не шлёпнулся вместе со стулом, когда девичьи губы растянулись в мягкой улыбке, стоило ей глянуть в его сторону. От столкновения собственной тушки со школьным линолиумом спасла лишь врождённая быстрая реакция. Вот была бы потеха остальным если бы он таки навернулся. Благо, Пятифан быстро понял, что эта любезность была адресована вовсе не его скромной персоне. А сидящему ровнёханько за его спиной Петрову. Что ж, занчит он всё же не параноик, раз решил, что они непременно должны быть знакомы.        В эту же секунду Крис наконец сдвинулась с места, явно намереваясь занять свободное место рядом с Антоном. Да вот только Бабурин, чьё хрупкое самолюбие она уже успела задеть посчитал своим долгом добиться от новой одноклассницы хоть какого-нибудь ответа на свои выходки. — Чё думаешь, раз с города, значит самая выёбистая?        Потные пальцы сомкнулись на девичьем запястье, когда до парты Антона оставалось буквально пара шагов, несильно, но достаточно грубо потянув на себя, вынуждая остановиться. Ну вот чего он так привязался к ней? Варвар какой-то. — Руки! — сквозь зубы рыкнула Крис, предпринимая слабую попытку вырваться из чужой хватки. Не вышло. — Чего сказала? — насмешливо протянул Семён, показательно прикладывая свободную ладонь к уху. — Не слышу.        Кристина оскалилась словно дикая кошка и снова гневно зашипела. Да что этот придурок себе позволяет в конце концов! — Культяпки свои от меня убрал!        Она вновь, на этот раз уже сильнее, дернула рукой в безрезультатной попытке высвободиться. Пальцы словно приклеились к коже.        Рома, которому на развернувшееся представление выпал шанс посмотреть с первых рядов, а именно — буквально в полуметре от всего происходящего, невольно напрягся. Эта особа может и была немногословна, но вопреки этому отнюдь не из робких. И в сложившейся ситуации это был весьма сомнительный плюс. Так с Бабуриным даже Катька не разговаривала. Опасалась за своё смазливое личико. Потому что слишком уж обидчивым был этот свинтус. А в купе с агрессией, которую он совершенно не умел контролировать, стоило кому-то задеть его хрупкое самолюбие, это часто выливалось в необоснованную ненависть, травлю и постоянные издёвки с применением грубой силы.        Дело запахло жареным. Пятифан решил таки вмешаться, когда боковым зрением заметил движение за партой Петрова. Зная обычно спокойный характер блондина, что предпочитает лишний раз не лезть на рожон, если Тоха готов вот так просто вмешаться в разборки с Семёном, значит его это так или иначе касается. А если что-то касается Антона, значит и Ромка за дружбана впряжётся. Решение было принято мгновенно.        Семён как раз открыл рот, чтобы выдать очередную гадость, когда его грубо перебили. — Сёма, — пропитанный стальным холодом хрипловатый голос неожиданно раздался за девичьей спиной, будто хлестким ударом плети разрезая воздух.        Крис обернулась через плечо, чтобы взглянуть на своего потенциального защитника, коим оказался парень в спортивной олипийке, сверлящий Бабурина донельзя серьёзным взглядом. И в бледно-голубой радужке его глаз девушка не увидела ничего кроме сдержанной угрозы. По спине невольно пробежали мурашки. Стало как-то не по себе. Будь этот взгляд сейчас адресован ей, у неё бы точно предательски подкосились коленки, настолько неуютно он ощущался кожей почи физически. Будто прицел винтовки, направленный аккурат промеж глаз.       Но вопреки этому чувству, она не смогла отвести от него глаз, будто ожидая, что он скажет дальше. От этого парня веяло такой абсолютной уверенностью, что у Кристины не оставалось сомнений — в коллективе он имеет неоспоримый авторитет.        И эти догадки легко подтвердились, когда вместо того, чтобы приказать Семёну отпустить её, он лишь едва заметно качнул головой в разные стороны. А рыжий и перечить ему не стал. Только недовольно поджал губы, в последний раз смерив девчонку гневным взглядом и послушно разжал пальцы, отступая назад.       Серьёзно? Настолько этот свинтус его боится, что даже ничего не скажет? Этот парень тут типо местного вожака стаи что ли, что чтобы усмирить бунт ему хватает одного только взгляда? Кажется, ссорится с ним не стоит.        Не теряя времени, Крис быстро занимает место рядом с обеспокоенным Антоном, грузно плюхаясь за парту. Вот тебе и первый день. Еще толком никого не знает, а уже успела найти приключений на свой бедный зад. Просто невероятная способность. — Ну и однокласснички у тебя, Тоша, — шепнула она, вешая сумки с книгами на спинку стула. — Хоть нож в кармане таскай.        Антон сдержанно прыснул, мысленно соглашаясь с её словами.        И именно в этот момент в кабинет зашла опаздавшая вот уже чуть больше чем на десять минут учительница. Извиняться за опоздание она впрочем не стала. Та лишь сухо поприветствовала класс и бегло прошлась глазами по рядам, очевидно выискивая отсутствующих. В конце концов цепкий взгляд за линзами очков остановился на единственном новом лице в уже устоявшиемся коллективе. — Новенькая? С местом, погляжу, уже разобралась?        Кристина в ответ с готовностью кивнула. — Ну и отлично, — устало вздохнула женщина, занимая место за учительским столом. — Нет у меня времени с тобой возиться. И так уже пол урока прошло.        Женщина принялась записывать на доске тему урока, а после вещать что-то о ней монотонным голосом. Интересно не было откровенно никому. Вряд ли её вообще кто-то слушал внимательнее, чем в пол уха. В целом урок проходил абсолютно так же, как и в её прошлой школе. Изменилась разве что обстановка, да расположение её парты вот и всё. — Тох, на, — к ним неожиданно повернулся парень бурятской внешности, говоря в пол голоса, дабы не быть замеченным. — Ты не говорил, что у тебя такая подружка хорошенькая есть, на.       Паренёк шутливо поиграл бровями, не забыв кокетливо подмигнуть светловолосой. Местный цирковой шут, не иначе. — Она моя сестра, лопух, — явно сдерживаясь от того, чтобы шлёпнуть себя по лбу, отозвался Петров. — Двоюродная, — тут же добавила Крис, отвечая на немой вопрос в глазах бурята.        Вот тут-то к ним вдруг повернулся еще и тот парень в олипийке, смерив девушку каким-то придирчиво-оценивающим взглядом. Опять стало как-то неуютно. Она ведь даже ему спасибо не сказала.        Теперь, находясь под молчаливыми изучающими взглядами нескольких пар глаз, светловолосая вдруг поняла, что понятия не имеет с кем разговаривает. Выглядели эти двое, как местная гроза района. У обоих разве что на лбу не было написано «отпетый хулиган». Выходит, это друзья Антона? Неожиданно. — Э-э, Антон, — неловко протянула она, обращаясь к брату. — Не представишь?        Блондин пару раз хлопнул глазами, будто не сразу понимая, чего от него хотят, но быстро спохватился, поочерёдно указывая на товарищей. — Это Рома и Бяша, — а после он слабо махнул рукой в сторону девушки. — А это Крис.        И после этого Петров с чувством выполненного долга замолк. Ну что ж, хоть так. И на том тебе спасибо, Тоша. — Бяша?        Кристина вопросительно вскинула бровь и недоверчиво уставилась на бурята. Тот незамедлительно расплылся в довольной улыбке, не стесняясь обнажая зияющую дыру на месте двух передних зубов. Краем глаза она успела заметить, как Рома почти раздражённо закатил глаза. — Потому что я волк в овечьей шкуре, на.        На этот раз Крис бесшумно хихинула, прикрывая рукой беззлобную улыбку и вновь одарила нового знакомого скептичным взглядом. — А зубы-то тебе кто выбил, волчонок?        Бяша в ответ лишь сложил руки на груди и обиженно насупился. Скорее для вида, нежели действительно обиделся. Выглядело это забавно и в какой-то степени Кристина нашла это даже милым. Вот так, за пару минут знакомства она сделала вывод о том, что хоть на первый взгляд бурят и выглядел как местный беспризорник, на самом же деле был весьма приятным парнем. Слегка чудаковатым может. Чего только стоило это его «на» в конце каждой фразы. Петровой это показалось скорее своеобразной изюминкой, нежели режущим уши диффектом.        А вот парень в олимпийке, которого, как уже выяснилось, звали Рома так и оставался неучастным, продолжая молчаливо сверлить девчонку отчего-то хмурым взглядом. Интересно, он хоть когда-нибудь улыбается вообще? Нельзя же всегда быть такой эмоциональной глыбой льда.        Прежде чем Бяша успел ей ответить, а Крис смогла выдавить из себя слова благодарности учительница решила таки прервать их светскую беседу громогласным замечанием. — Басаев, Пятифан! Я для кого объясняю? Повернулись ко мне лицом живо, с новенькой на перемене познакомитесь!        Парни поспешно отвернулись к своей парте не желая обрушать на себя праведный гнев женщины. Урок вернулся в свое обычное русло.

***

       По окончании самых долгих шести уроков в её жизни, Кристина, в сопровождении вышеупомянутой компании парней уже шагала по направлению домой. Оли с ними не было. Уроки у малышки закончились еще пару часов назад и её благополучно забрала мама.       Антон с Игорем, шли чуть впереди, оживленно о чем-то переговариваясь. Девушка лишь слушала и изредка всталяла свои пять копеек. Удивительно, но у бурята, оказывается, есть не только забавное поганяло, но и вполне реальное имя.        Пятифан, по скромной просьбе самой девушки, временно плёлся на несколько метров позади всей компании, лениво затягиваясь едким дымом из сигареты, фильтр которой сжимал в зубах.        К курящим людям как таковым у неё претензий не было, не её это дело в конце концов, но табачный дым Крис ненавидела. С самого детства, всякий раз стоило ей оказаться рядом и вдохнуть хоть самую малость, как легкие начинало противно жечь и Петрова вполне ожидаемо заходилась кашлем.       Объяснить это Ромке, конечно было не так просто. Не обошлось без его недовольного цоканья языком, возведенных к небу светлых глаз и извечно хмурых бровей. Прерогатива идти в стороне от всех из-за капризов какой-то девчонки его явно не прельщала. Так что отходя назад на несколько метров парень вовсе не скрывал своего возмущения. Вот ведь нежная какая! Нашлась тут принцесса!        Десятиклассница скучаюше наблюдала за тем, как хлопья снега разлетаются под ее ногами, пытаясь спрятать замерзший нос в воротнике куртки. Но кое-что вдруг заставило ноги словно прирости к земле. А именно — приглушенные детские голоса, напевающие такие смутно знакомые слова…        Её будто током прошибло. Не может быть. Так не бывает, это же был просто сон… Всего лишь бредовый ночной кошмар… Таких совпадений просто не бывает. Не бывает ведь? Может, у неё просто едет крыша?        Петрова разко повернулась, упираясь взглядом в старую детскую площадку. Нет, ей точно не послышалось. Местные дети действительно напевали ту самую считалочку из её сна. Слово в слово…       И теперь она казалась не просто странной, а пугающей.        Раз — два, прилети сова.        Три — четыре — пять… — Чего застыла?        Хрипловатый голос Пятифана на мгновение выдернул её из собственных ужасающих мыслей, заставив испуганно вздрогнуть и кинуть на того быстрый взволнованный взгляд. — Дети, — она вновь повернула голову в сторону детской площадки, и на девичьем лице отразилась сдержанная тревога с примесью чистой паники. — Почему они поют это?        Рома непринужденно пожал плечами, сунув руки в карманы своей кожанки. Поведение этой особы заставляло его невольно насторожится. — Обычная считалочка.        Ответом ему послужил сдержанный шепот, словно бы она боялась, что их могут услышать. Только вот вокруг никого не было. — Нет, — Петрова мотнула головой, боязливо сглотнув скопившуюся под языком слюну. — Она странная… Жуткая…        Ромка заметил то, как резко сменялись эмоции на её лице. Слишком уж живыми они были. Вряд ли она так пыталась его разыграть. Да и смысла в этом не было. Но тогда, чем её могла так напугать кучка детей? Бред какой-то. Неужто у антоновской сестрёнки тоже крыша едет?        Спустя пару секунд до него таки дошло. Жуткая, что жуткого может быть в детской считалочке? Пятифан невольно напряг слух, пытаясь вникнуть в смысл слов.        Для медведя, для лисы,        Зайчик, кушать принеси!        После этих слов, что ознаменовали конец злосчастной считалочки, девушка рядом с ним вдруг резко крутанусь на сто восемьдесят градусов, словно вспомнив что-то очень важное и теперь обеспокоенно бегала глазами по лесной чаще.        Крис вдруг отчётливо почувствовала на себе липкий взгляд, прожигающий дыру между лопаток и даже не заметила, как больно хлестнула себя белоснежными прядями по лицу. Ничего не понимающий Ромка повернулся вслед за ней, но в отличие от девушки не сводил глаз с нее самой. — Чё там? — не сдержавшись, таки поинтересовался он.        Хоть внешне парень и казался невозмутимым, сдержанная тревога в голосе предательски его выдавала со всеми имеющимися потрохами.        Пару секунд они провели в молчании, нарушаемом лишь её отчего-то тяжёлым дыханием, пока Петрова что-то судорожно выискивала там, в глубине леса. А потом её глаза испуганно округлилсь и кожа на лице неестественно побледнела. Она так и таращилась в одну точку, как будто не в силах моргнуть. Крис едва разлепила губы, только для того, чтобы прошептать: — Ты это видишь?        Ромка проследил за ее взглядом и чуть прищурился, чтобы найти среди тёмных стволов деревьев то, что могло произвести на девчонку такой эффект. Он почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом, когда наконец нашел. Нашел два горящих ярко-красным пламенем глаза, смотрящих на них из глубины леса.        Темные брови настороженно нахмурились, а где-то под рёбрами тонкой иглой ощутимо кольнуло скользкое чувство опасности. — Какого хрена?