Цвета мятных леденцов.

      Крис настойчиво сверлила взглядом спину Пятифана вот уже третий урок подряд. Да так, что Петровой казалось, что она вполне могла бы прожечь сквозную дыру у него между лопаток. А этот непробиваемый кусок булыжника даже ни разу не повернулся к ней. Да что там, он с самого утра даже взглядом её не удостоил. Ну как можно быть такой эмоциональной глыбой льда?       Серьезно, неужели нет у него этого навязчивого ощущения, что за ним наблюдают? Или он просто так талантливо делает вид, что не замечает этого? Узнать бы еще для чего. Ну не может же он игнорировать её вечно в конце-то концов! Она все равно с ним поговорит, хочет он этого или нет!        После вчерашнего они не обмолвились и словом. И, если быть до конца честной, не то чтобы её это должно было так уж тревожить. Они ж едва знакомы. Не должен он с ней общаться только потому что она сестра его друга. Ничего он ей не должен.       Просто вчера ей показалось, что в его взгляде было какое-то странное осознание. Будто он знал что-то, чего не знала она, но рассказывать об этом по какой причине наотрез отказался, пытаясь уверить девушку в том, что ей просто почудилось. И это не на шутку её раздражало. Алло, она вообще-то видела там какую-то жуткую неведомую херь из своего кошмара! Тот факт, что сам Рома об этом не знает значения не имел. В её голове уж точно.        По окончании четвёртого урока её терпение кончилось. Что ж, раз этот упрямый баран решил, что может так просто игнорировать её существование, то он глубоко заблуждается. Петрова это просто так не оставит.        Она выцепила его в столовой. Неизвестно, как так вышло, но звезды так сошлись, что и Бяша и Антон коллективно отказались туда идти, ссылаясь на то, что Антону за перемену еще нужно было доделать домашку по геометрии, а Басаеву надо было еще успеть это все это благополучно списать. В общем, важные у них были дела.        И Крис умело этим воспользовалась. — Привет, — как-то излишне наигранно-дружелюбно выдала Петрова, со звоном опуская свою тарелку с уже остывшей куриной котлетой и макаронами, непринужденно усаживаясь ровно напротив хулигана.        Тот в ответ лишь скептично вскидывает бровь в немом вопросе. Отстранённо. Безразлично. Крис даже как-то растеряла весь свой настрой на мгновение. От этого парня так и веяло холодом и наплевательским отношением буквально ко всему вокруг. И от этого его вчерашнее поведение, когда эта маска отстраненности дала трещину, вызывало в ней еще больше интереса. Что же такого могло быть там, в лесу, что даже такому непробиваемому сухарю, как Пятифан было не все равно? — Чего хотела?        Вот так, ни «привет» ни «здрасьте». Сразу к делу. Мда, о тактичности этот парень видимо не слышал. А если и слышал по в пол уха и смысла явно не уловил. Что ж, раз на то пошло, то так даже лучше. Не придется долго подводить к сути. — Поговорить, — неожиданно серьезно отозвалась она, деловито складывая перед собой руки на столе. — Так говори.        Пятифан упорно продолжал делать вид, что в душе не чает, о чём пойдет разговор. Причём получалось у него это весьма неплохо. Прямо будущее российского кинематографа, ну честное слово. Крис даже немного завидовала. — Ну? — после небольшой заминки продолжил он, выжидающе уставившись на девчонку, мол, либо ты говоришь, либо я не поленюсь выкинуть твою несчастную тушку в форточку, пиявка.        Кристина в ответ возмущённо фыркает, складывая руки на груди. Ну сколько можно разыгрывать этот глупый спектакль? — Не делай вид, что не понимаешь, — она вперила в него донельзя серьёзный взгляд, чуть сощурив глаза в подозрительной манере. — Вчера, в лесу. Что это была за хрень?        Парень раздражённо возвёл глаза к небу, состроив при этом самую недовольную в мире физиономию. Этот разговор был ему явно не по душе. А может и сама Петрова. Впрочем, её это сейчас не особо волновало. — А сама как думаешь?        Петрова неопределенно повела плечом, мол, это ты мне скажи, дружок . — Думаю, что ты знаешь что-то, чего не знаю я, — важно парировала она, с такой неотъемлемой уверенностью в голосе, что Рома невольно подумал о том, не родственница ли она лейтенанту Тихонову? Больно уж проницательная. Да и если бы не внешняя схожесть с Тохой, он вряд ли бы поверил в то, что эти двое родня. Слишком уж разные. — Я видел не больше твоего. — Да, — неожиданно согласилась она. — Но живёшь тут намного дольше меня. И я не конченная идиотка, что бы не заметить… — Не заметить что? — грубо бросил он, и глаза-льдинки зажглись опасным блеском.        Любой, кто знал Ромку сейчас сказал бы, что Петровой лучше заткнуться от греха подальше. Жаль только, что её это совсем не волновало. — Осознание, — Крис решила проигнорировать его выпад. То, как Пятифан в момент ощетинился словно дикий волчонок лишь подтверждало её догадки. Неспроста он так раздражается. — Ты как будто вспомнил что-то, — продолжила она, чуть поддавшись вперёд и, не разрывая зрительного контакта, вновь недоверчиво сузила глаза. — Что-то с чем уже сталкивался раньше.        Пятифан неодобрительно поджал губы, снова нахмурил темные брови и с трудом сдержал внезапный порыв отвести взгляд в сторону. Слишком уж пронзительно она смотрела. Слишком настойчиво. Напористо. Настырно слишком. Словно бы вела допрос. А Рома допросы не любил. Ненавидел просто. Он этот взгляд отлично знал. Сам не раз пользовался таким, чтобы добиться желаемого или запугать, или перед тем как начать выбивать нужную информацию кулаками.        А ещё так смотрел Тихонов. Всякий раз, когда Ромка оказывался у него в участке. Парень невольно снова сравнил девчонку с лейтенантом. Да, у этой особы определённо есть задатки хорошего мусора. Но и Ромка ведь не так прост, как кажется. Напрасно она думает, что сможет хоть что-то из него вытянуть.       Пауза затянулась. Она настойчиво продолжала смотреть ему в глаза, ожидая его реакции, а Пятифан в ответ без зазрения совести пользуясь возможностью, нагло рассматривал светлую радужку девичьих глаз.       Именно рассматривал. Вглядывался. Запоминал. Потому что таких глаз он раньше в своей жизни никогда не видел. Не думал даже, что такие вообще существуют в природе. Потому что как бы ему не хотелось этого отрицать, но глаза у Петровой были действительно жутко красивыми, необычными и такими… до противного пленительными. Это он заметил ещё вчера. В них хотелось смотреть не отрываясь. Даже странно. Раньше с ним подобного не было. Никогда. И это бесило. Жутко.        И чем дольше продолжались их непонятные гляделки, тем более странным становилось это молчание, которое никто из них не спешил нарушать. Каждый будто соревновался в том, кто первым не выдержит давления. Первым сдастся. Первым отведёт взгляд.

***

       Кристина таращилась в лесную чащу, не в силах поверить своим глазам. Та же жуткая считалочка. Тот же взгляд. То же липкие чувство страха, завязывающееся тугим узлом внизу живота. Всё было как в её ночном кошмаре.        За исключением пожалуй парня, стоящего рядом. — Не может быть, — чуть слышно шепнула она, неверяще покачав головой. — Это совсем как…        Петрова, казалось, потеряла даже способность моргать. Да и в целом способность управлять своим телом. Собственные ноги будто не слушались её, заставляя сделать несколько неуверенных шагов навстречу лесной темноте.        Словно под гипнозом. — Как это возможно?        Вопрос был адресован скорее самой себе, чем стоящему теперь немного позади Пятифану. Крис сделала ещё один крохотный шаг к чаще, в голове словно в осином улье роились десятки мыслей, и каждая была страшнее предыдущей.       А леденящие кровь красные глаза и не думали исчезать. Наоборот. Они будто зазывали к себе. Манили подойти ближе. — Ну-ка стопэ! — не сдержавшись, рыкнул Пятифан.        Он среагировал быстро. Подавшись вперёд, вцепился ей в руку чуть выше локтя, грубо отдергивая назад. Чуть встряхнул хрупкое тело будто пытаясь привести в чувства, пальцы сжимая от необъяснимого волнения, наверное, крепче положенного. Словно бы боялся, что та начнёт вырываться.        Петрова с ужасом осознала, что ноги её не слушаются, только когда ткнулась носом в холодную кожанку, насквозь пропахшую странной смесью сигаретного дыма и какого-то пряного мужского одекалона. Она растерянно задрала голову, испуганно глядя в серо-голубые глаза хулигана, что все ещё крепко сжимал в пальцах её плечо.        И именно в этот момент Ромка так не кстати подметил то, насколько необычным и таким невъебически красивым был цвет её радужки. Где-то на стыке зелёного и голубого цветов. Но светлым, бледным даже. Отдающим какой-то необъяснимой свежестью. В своей голове Пятифан торжественно окрестил этот цвет морозно-мятным. Точнее цветом мятных леденцов, которые всегда носил в кармане кожанки, чтобы хоть немного перебить запах сигарет.       И чем дольше он смотрел ей в глаза, тем меньше ему хотелось, чтобы это прекратилось. В какой-то момент Рома вдруг с ужасом осознал, что даже небесно-голубые омуты прекрасной Полины Морозовой меркли на фоне этого леденцово-мятного взгляда едва знакомой ему девчонки. Да что это за чертовщина такая? Почему ему так не хочется разрывать зрительный контакт? Но было что-то чарующее в этом взгляде. Что-то цепляющее. Что-то… Особенное? — Что это? — отрывисто выдохнула Крис, и только тогда парень соизволил выйти из странного оцепенения, рассеянно моргнув. — Ничего хорошего, — хмуро отозвался Рома, неосознанно устремляя настороженный взгляд на две зловеще горящие точки в глубине леса.        И Петровой почему-то жутко не понравилась эта уверенность в его голосе. Пятифан смотрел в лесную чащу со смесью злобы и сдержанной тревоги. Будто бы точно знал, что там. И так же знал, что встречаться этим не стоит. Но посвещать в это девушку почему-то желанием не горел. Не сказать, что та была довольна таким раскладом. — Пойдем отсюда, — спустя несколько секунд не требующим возражений тоном заявил он.        Петрова на это заявление почему-то не отреагировала, словно зачарованная продолжив пялиться на две зловещие красные точки. И эта её заторможенность начинала раздражать. Неужели инстинкта самосохранения нет у этой девчонки? Чего так таращится туда? — Блядь, не тормози, — Пятифан, словно маленького ребёнка, недовольно потянул её за собой, делая несколько шагов вперёд. — Живее давай.       И только тогда она наконец отмерла и, едва поспевая за парнем, поспешила к ребятам, не замечая, как бешено бьётся в груди сердце.

***

— Бурная у тебя фантазия.        Рома пропустил тихий смешок, насмешливо приподнимая уголок губ. Наблюдать за тем, как в момент озадаченно хмурятся аккуратные белоснежные брови было забавно. — Что?        Вот тут Кристина откровенно опешила. Недоуменно моргнула, пытаясь правильно переварить информацию. Он что это, считает, что она все это выдумала что ли? — У страха глаза велики, да? — продолжил он, глядя на девушку теперь с явным превосходством. — Волк это был, трусишка.        А вот тут Петрова едва сдержалась от того, чтобы подпортить его симпатичную наглую физиономию на глазах у всей школы. Где-то под рёбрами заклокотало возмущение с примесью гнева. Он её за наивную дурочку держит что ли? Неужто и в правду думает, что она в это поверит? Чушь какая! — Ты сейчас серьёзно?! — гневно прошипела она, борясь с навязчивым желанием стереть с его лица эту наглую улыбочку. — Абсолютно.        Тон его был ровным, уверенным. Как, впрочем, и всегда. И это бесило её больше всего. Этот парень либо законченный придурок, раз действительно верит в то, что говорит, либо просто гениальный актёр. Да только поздно уже тут роли играть. Крис точно знает, что вчера он совсем не считал эту тварь просто волком. А потому эта нелепая попытка переубедить её была заведомо провальной. — Его глаза светились, — вкрадчиво произнесла она, крайне недовольная тем, что этот парень так отчаянно скрывал от неё то, что ему было известно.        Ромка в ответ лишь беспечно пожал плечами, мол, и что с того? — Бешенный, может. — Я знаю, что я видела, — вновь процедила сквозь зубы девчонка. — И это был не волк.        Пятифан отвечать ей не спешил. Выражение лица его так и оставалось серьёзным и отстранённым. Словно бы у него был какой-то лимит на эмоции. Парень лишь продолжал наблюдать на тем, как постепенно выходит из себя новоиспечённая одноклассница. Выглядела она в какой-то степени забавно. Обычно бледные щеки раскраснелись от гнева, придавая её лицу оттенок спелого помидора. Мятные глаза разве что искры не метали. А белоснежные волосы неровными длинными прядями спадали на миловидное лицо. Да, эта страптивая особа однозначно слишком выделялась на фоне всех местных девчонок. Как бы не хотелось этого признавать, но, думается, легко могла дать фору даже Катьке, купающейся во внимании парней. И, возможно, Полине. Не как все. Вся такая из себя особенная, мать её. Раздражает.        Интересно, как скоро парни начнут за ней увиливать, в попытках отхватить лакомый кусочек? Таких хорошеньких городских принцесс местные любили. Подобные Петровой считались чем-то вроде экзотики. Уломать такую было чем-то «почётным». Что-то вроде, мерзкой местной игры «кто первым присунет». Как голодные, дикие псы, честное слово.        Ромка в подобных играх участие не принимал. Слишком низким ему это казалось. Не хотелось опускаться до уровня животного, подобно остальным. — Пятифан, ну что же ты нас со своей маленькой подружкой не знакомишь? — раздался вдруг до противного любезный голос за спиной. — Не по-дружески это как-то.       На девичьи плечи вдруг упали две мужские ладони, а за спиной выросла пара одиннацатиклассников, в одном из которых Крис узнала того, что курил вчера на пороге школы.        А вот и голодные псы. Что ж, это случилось даже быстрее, чем он ожидал.        Артур Лавров и Филип Черных. Рома их знал. Не близко. Так, перекидывались парой фраз во время совместных перекуров. Друзьями он их вряд ли мог назвать. Даже приятелями с большой натяжкой. Да и не хотел он с ними дружбу водить. Внутренняя чуйка какая-то подсказывала, что не стоит. Ему хватало Бяши с Тохой. Сближаться с кем-то ещё Пятифан желанием не горел. Не нужно было ему это. — Лапы убрали!        Петрова тут же враждебно оскалилась словно дикий зверёк. И чего все в этой школе так спешат протянуть к ней свои грабли? Сначала Бабуин, теперь вот еще эти. Честное слово, если так дальше пойдёт она пустит в ход кулаки. — Воу, ладно-ладно, — смеясь, отзывается Черных. — Не кипятись, куколка.       Груз в виде тяжёлых ладоней на плечах спадает, а по обе стороны от девушки, отрезая все пути к дальнейшему отступлению усаживаются два тела.       Крис переводит слегка растерянный взгляд на Пятифана, как на единственного хотя бы немного знакомого ей человека в этой компашке, мол, что вообще происходит? Но ответа не получает. Тот на это ровным счётом никак не реагирует, как будто ожидая дальнейшего развития событий. Ледышка. — Так ты новенькая значит? — Артур деловито подпирает щеку кулаком, устремляя на девушку блестящий странным азартом взгляд. — С города? — Э-э, да, — поняв, что объяснений, как и помощи от одноклассника ждать бесполезно, отзывается она.        Точно не знает, на какой из двух вопросов она ответила, но уточнять ничего не собирается. Сидеть вот так, зажатой между двумя парнями было ужасно неуютно. Петврова чувствовала себя хомячком в клетке. Хуже, мышью, загнанной в угол двумя домашними котами. Если вчера Бабурин показался ей просто обиженным мальчиком, пытающимся доказать что тот хоть чего-то стоит, нападая на более слабых, то от этих двоих как будто веяло скрытой угрозой. Намного более осязаемой чем в случае с Семёном. Все эти их вежливые улыбки казались ей до невозможного фальшивыми, а наигранная любезность заставляла лишь неосознанно напрячься, готовясь к какой-то подлянке. — Какие волосы у тебя необычные.        Сидящий по другую сторону Черных бесцеремонно запустил ладонь в девичьи волосы, пропуская сквозь пальцы светлые пряди.        Девушка недовольно поморщилась, ощущая слабое натяжение у корней. Крис ненавидела, когда кто-то чужой трогал волосы. Никогда не позволяла прикасаться к своей голове кому-либо, кого не считала достаточно близким для себя человеком. Все потому, что слишком уж много было желающих помацать ее «белую, как снег» головушку, и все, как один, не удосуживались даже спросить прежде чем это делать. Каждый второй считал своим долгом проверить, насколько натурален цвет её волос, словно она какой-то диковенный декоративный зверёк. И настолько неприятно ей это было, что каждый раз после таких «инцидентов» она чувствовала себя так грязно, будто вымазалась в речной тине. И сегодняшний случай не стал исключением. От чужих прикосновений было мерзко. — Не трогай! — зло шикнула она, в момент переключая спектр внимания на Фила. — Пальцы пообламываю.        Она звонко шлёпнула его ладонью по руке, заставляя оставить свои волосы в покое. Клокочущие внутри возмущение и злоба, причиной которых минуту назад являлся Пятифан, теперь полностью сосредоточились на этих двоих. В частности на Филе. Да с чего он решил, что может ручонки свои совать куда ему вздумается? Напыщенный индюк! — С характером значит, — хмыкнул блондин, кривя губы в странной улыбочке. — Мило.        Наблюдающий за всей этой картиной Ромка беззвучно хмыкнул. Ну надо же, какая недотрога. Смотреть на то, как она тщетно пытается отстоять свои личные границы было забавно. Однако вмешиваться Пятифан не спешил. В прошлый раз он даже элементарного «спасибо» не получил, так почему должен помогать сейчас? В рыцари он не нанимался.        И не то чтобы отсутствие благодарности его как-то задело. Нет. Бред полный. Но раз уж такая гордая, то сейчас пусть выкручиваться сама. К тому же, было интересно посмотреть, как эта особа будет вести себя дальше. Продолжит враждебно скалиться, как в случае с Бабуриным или всё-таки стушуется под давлением двух амбалов каждый из которых на голову выше неё самой?        Представление заканчиваться и не думало даже. Кажется, эта парочка была настроенна решительно, что означало лишь то, что оба всерьёз положили глаз на антоновскую сестрёнку. Тоха будет в ярости, когда узнает. — А ты хорошенькая.        Лавров снова попытался перетянуть одеяло её внимания на себя. И у него это вполне неплохо получилось. Петрова неприятно хлестнула себя по щекам белыми прядями, вновь поворачиваясь к нему. Это начинало раздражать все больше. Создавалось впечатление, что эти двое специально заставляли её метаться словно между двух огней, поочерёдно донимая девчонку своим излишним и отнюдь не приятным вниманием. Как два кота, пинающие друг другу один и тот же мячик. Будто так и было задумано изначально.       От этой мысли становилось окончательно не по себе. — Хочешь, может, в гости заглянуть? — Крис мелко вздрогнула, когда грубая мужская ладонь накрыла её колено. — Приятно проведём вечер. — Нет, — голос предательски дрогнул, с потрохами выдавая теперь плохо контролируемое волнение.        Ей точно не послышалось? Этот придурок серьёзно только что предложил ей перепихнуться? — Уверена?        Чужая рука скользнула чуть выше, и Кристина едва заметно дернулась в сторону, тут же натыкаясь на Филипа. Теперь она чувствовала себя кроликом угодившим в медвежий капкан. Былая уверенность словно по щелчку пальцев куда-то испарилась, а на её место пришло липкое чувство растерянности. Она метнула беспомощный, почти умоляющий взгляд в Пятифана, отчаянно ища в нем поддержки. Он, конечно, тот ещё придурок, но ведь не бросит её тут, правда?       Петрова, конечно, была права в своих домыслах. Ромка плотно сжал челюсти так, что на лице заходили желваки, упорно стараясь игнорировать то странное чувство, встрепешувшееся где-то глубоко внутри, стоило ему снова встретиться с этим мятным взглядом. Этим двум «приятелям» захотелось врезать. Да по-сильнее. Чтобы за руками своими следили. — Парни, — голос прозвучал так же холодно и жёстко, как и в прошлый раз. Всё с той же скрытой угрозой. — Отцепитесь.        Петрова чудом сдержала облегчённый вздох. Руки исчезли с тела, как по волшебству. Выходит, Пятифан имел авторитет не только в своём классе. Кто бы мог подумать, что она будет так этому рада? — Ромыч, так чего же ты сразу не сказал, что девочка занята? — скрипя зубами, притворно мурлыкнул Черных, гаденько ухмыляясь. — Мы бы твоё никогда не тронули. Знаешь же.        Надо же, кажется, ссорится с Пятифаном в этой школе не хотел никто. Чем, интересно, это обосновывается? Впрочем, сейчас это было не так важно.        Рома поднялся из-за стола в пару секунд отказываясь рядом так будто собирался начать драку. — Говорю сейчас, — хмуро бросил он, после чего повернулся к девушке. — Идём.        Чужие пальцы властно сомкнулись на девичьем запястье, не требуя возражений, потянув на себя, в буквальном смысле выдергивая ту из-за стола. Крис неуклюже поддалась ему, поднимаясь на ноги, инстингтивно придвигаясь чуть ближе положенного. Единственное, чего сейчас хотелось — поскорее покинуть столовую.        Рома только крепче сжал её запястье и, не церемонясь потащил за собой к выходу. Его ладонь была горячей словно металл на солнце, а хватка оказалась неприятно-болезненной. Но вопреки этому Петрова засунула свои возмущения по-глубже в глотку, послушно перебирая худыми ногами вслед за хулиганом. Препираться с ним сейчас не хотелось. Совсем. Этот парень, каким бы грубым говнюком он не казался, в конце концов снова спас её неугомонную задницу от лишних проблем. Хотя мог бы этого не делать. Пусть на этот раз и с её молчаливой просьбой.        Поспевать за ним оказалось той еще задачкой. Толи от плохо скрываемого раздражения, толи просто на зло ей, Пятифан буквально летел по коридорам вдоль кабинетов. Первую попытку освободиться Крис предприняла, когда поняла, что они вообще-то уже прошли нужный кабинет, в котором у них сейчас должна была начаться география. Да куда он её тащит, черт побери? — М-м, Пятифан, — тихо проскулила она, слабо дернув рукой. — Отпусти.        Ответом ей послужило угрюмое молчание. Парень не удосужился даже взглянуть на неё. — Ну пусти, больно же!        И снова ничего. Он удосужился наконец разжать пальцы только когда они остановились в тени под лестницей, подальше от посторонних глаз. — Ну и зачем ты меня сюда притащил? — раздраженно фыркунла Крис, потирая запястье. — Значит так, — он повернулся к ней, сделав несколько угрожающих шагов навстречу. Кристина растерянно попятилась к стене. — Не думай, что я все время буду вытаскивать твою задницу из неприятностей только потому, что ты сестра Тохи. — Да больно надо, — едко бросила девушка, гордо вздернув подбородок. — Я бы и без тебя справилась, герой!        Ложь. Наглая и абсолютно бессовестная. И как только нос не вырос? — Как же, — Рома отозвался язвительным смешком, глядя на неё сверху вниз. — Разве что не скулила там, как дворняжка, от беспомощности. — Это не твоё дело, — холодно отрезала она. — Вот тебе совет, — хулиган сложил руки на груди, смерив её недобрым взглядом светлых глаз. — С местными поосторожней. Если, конечно, не хочешь проснуться использованной игрушкой. — он коротко хмыкнул еще раз окинув её взглядом. — Пусть и дорогой.        Крис отвернулась, хлестнув себя по лицу светлыми прядями, чувствуя, как щеки от чего-то наливаются румянцем. Благо, в тени лестницы этого не было видно. По крайней мере она на это надеялась. — Да как можно быть таким чёрствым?! — вдруг выпалила она, поймав его взгляд. — Ледышка ты, вот кто!        Ромка неодобрительно нахмурил брови, сделав к ней еще один шаг так, что между их лицами оставались жалкие сантиметры. В морозно-мятных глазах ярким пламенем прескалась смесь откровенного недоумения с раздражением. Отчего-то он снова не мог от них оторваться. Ну как у такой невыносимой язвы могут быть такие глаза? Бесит. — А ты назойливая и надоедливая заноза в заднице, — процелил сквозь зубы. — Чудно, — язвительно фыркнула она.        Пятифан говорить ничего больше не стал. Лишь развернулся на пятках хмурее тучи, а в следующую секунду до ушей гулким эхом донеслись его отдаляющиеся шаги.        Весь путь до кабинета Ромка провёл мысленно обкладывая себя, а за одно и неродивую одноклассницу отборнейшим трёхэтажным матом, параллельно пытаясь убедить себя в том, что помог ей исключительно из-за Тохи. Да, только из-за Тохи.

***

       Дома пахло свежеиспеченным ягодным пирогом, который мама Антона решила приготовить специально по просьбе племянницы.       Родители Антона всегда относились к Крис, как родной дочери. С самого детства. А потому после всего, что произошло даже за столь короткий срок они успели стать для неё настоящей семьёй. Хоть в первое время было и трудно смириться с тем, что как раньше уже ничего не будет.        Оля вместе с Антоном нашлись в его комнате мирно поедающие по куску сладкой выпечки. На подносе, стоящем на небольшом кофейном столике девушку дожидалась её и законная порция. — Крис! — Оля радостно подпрыгнула, завидев сестру в дверном проёме. — Поможешь мне принцесс красиво расскрасить? А то Тоша там все своими уроками занят.        На последней фразе девочка недовольно поморщилась, кинув быстрый обвиняющий взгляд в брата, словно пытаясь пристыдыть его за занятость. Антон на фоне недовольно фыркнул, но тут же перевел просящий взгляд на сестру. — Спасай меня, — одними губами страдальчески шепнул он, так, чтобы младшая не заметила. — Иначе я с ней с ума сойду. Всё-таки услышавшая слова брата Оля не поленилась повернуться и показать тому язык. — Конечно, — тихо посмеиваясь, светловолосая тепло улыбнулась потрепав малышку по волосам, так же усаживаясь на пол за вышеупомянутый столик. — Мы с тобой и без Тоши справимся, да, Оль?       Младшая весело закивала, рассыпался по деревянной поверхности цветные карандаши. В целом, вечер проходил так же, как и десятки до него.        Спустя порядка сорока минут Крис вдруг заметила, что Антон часто кидает на неё короткие взгляды, что-то попровляя у себя в блокноте. — Что ты делаешь? — подозрительно прищурилась она.        Блондин испуганно захлопнул блокнот так словно она поймала его с паличным на чем-то постыдном. — Эм-м, так, не важно, — парень неловко потёр шею, кидая на сестру неуверенный взгляд из-под светлых ресниц. — Просто набросок, ерунда.        Девичьи губы дрогнули в довольной улыбке, и девушка резво подорвалась на ноги, подходя ближе. — Ты меня рисовал? — она поправила выбившуюся прядь длинных волос, нетерпеливо кусая губу. — Покажешь, что вышло?        Парнишка тут же отрицательно покачал головой, старательно скрывая блокнот за своей спиной. — Там еще ничего нет, Крис, правда. — Да, Тош, покажи! — поддержала сестру Оля, вскакивая со своего места. — Антон, ну пожа-а-алуйста, — протянула девчонка, мёртвой хваткой вцепившесь в локоть брата тонкими пальцами. — Я только одним глазком!        Петрова прекрасно знала, как Антон порой стеснялся своих незаконченных рисунков. Слишком уж застенчивым был. Но так же знала, что каждый его рисунок был лучше другого. Серьезно, он давно мог бы стать знаменитым художником если бы только не боялся показывать свои работы кому-то кроме Оли. — Ну всё-всё! — недовольно запричитал белобрысый, пытаясь отцепить от себя сестру. — Ты невыносимая прилипала, знаешь об этом? — Знаю-знаю, братик.        Она коротко хихикнула, выхватывая из его рук заветную вещицу, тут же принимаясь перелистывать страницы в поисках последней работы. Любопытство буквально разрывало её изнутри, как маленького ребёнка. Антон всегда удивлялся тому, как быстро зажигался этот огонёк озорства и детского веселья в мятных глазах. Эту черту он любил в сестре, наверно, больше всего. Она становилась так сильно похожей на маленькую Олю в такие моменты.       Антон едва заметно улыбнулся своим мыслям. Пожалуй, незаконченный рисунок точно стоил того, чтобы впервые за долгое время снова увидеть её такой счастливой.        Её лицо озарила совсем детская улыбка, когда Крис наконец дошла до последней страницы. Там была изображена её точная копия. Со спадающими на лицо неровными прядями волосами в растянутой футболке брата в груде бумаги и в окружении олиных цветных карандашей. С таким сосредоточенным выражением лица, словно бы решала все мировые проблемы во вселенной. — Антон, это… — она невесомо погладила изображение подушечкой большого пальца, сдерживая в себе детский восторг. — Это же просто шедевр!        Не успел Антон снова застенчиво почесать затылок, как его уже сжали в крепких объятиях. Крис налетела на него как самая настоящая снежная лавина, крепко-крепко обнимая того за шею. — Крис, кха, — неуклюже обнимая сестру в ответ выдавил из себя парень. — Задушишь ведь.        Девушка мягко отстранилась, глядя на него все с той же детской улыбкой. — Спасибо, — она на пару мгновений прижалась губами к теплой щеке, оставляя на бледной коже невесомый поцелуй. — Ты самый лучший.        Антон в ответ смешливо фыркнул, забавно поморщив нос. — Подлиза. — Так я могу его забрать?        Кристина невинно захлопала длинными белыми ресницами, состроив самый правдоподобный щенячий взгляд на который только была способна. — Только когда я его закончу.        Петрова тут же просияла счастливой улыбкой. — Люблю тебя! — Ага, — Антон по-доброму усмехнулся поправляя съезжающие очки на носу. — Я тоже.        Этим холодным зимним вечером глаза цвета мятных леденцов светились жизнью особенно ярко.        Так, как не светились уже очень давно.