Ночь.

Глубокой ночью Алла проснулась от нарастающей боли в животе. Спазм, схвативший так внезапно, усиливался, заставляя ее скрючиться от нестерпимой боли. Стиснув зубы, она смогла сдержать стон, чтобы не разбудить супруга, который сладко спал, укрывшись куском одеяла. Села на край кровати, рукой дотянулась до банкетки, на которой лежала домашняя туника и, надев ее, постаралась встать максимально тихо, чтобы Филипп ничего не услышал. Сил хватило, чтобы дойти до гостиной. Людмила не спала и, увидев приму, поздоровалась с ней. - Доброй ночи. Не спится? - Люсь, - задыхаясь произнесла Пугачева, - пожалуйста, помоги мне, - она протянула руку, ища поблизости хоть какую-то опору, чтобы не упасть. - О, Господи! - Людмила подхватила ее под локоть, подойдя к ней ближе, - Аллочка, что с Вами? - она помогла ей дойти до дивана, на который Пугачева сразу же из последних сил плюхнулась и свернулась калачиком, пытаясь унять болевой синдром. - Найди мне обезболивающие таблетки, - тихо попросила Алла, - любые… быстрее… Людмила побежала на кухню - в одном из шкафчиков хранилась аптечка. Быстро покопавшись в контейнере с лекарствами, достала пастилку и, захватив бутылку с водой, помчалась к певице. - Алл, - окликнула она ее, вручая таблетки, - только но-шпу нашла, больше ничего нет. Подойдет? - Давай, - привстав, Пугачева выпила несколько таблеток, запивая их водой. Спустя несколько минут боль утихла, спазм успокоился. Страдалица облегченно вздохнула. Сидевшая с ней рядом на диване Люся зачем-то держала ее за руку - то ли, чтобы ее успокоить, то ли чтобы себя… - Что это было? - спросила она. - Не знаю, - ответила прима, - не вздумай сказать Филиппу. Нечего ему о такой ерунде еще думать.