Синие колени.

Долгих два часа он непрестанно молился - искренне, как мог, прося Всевышнего о милости. И молился бы еще дольше, сколько угодно, сколько надо, лишь бы это помогло, но вдруг его позвала Раиса: - Филипп, подойди. Еле-еле он встал с онемевших колен и вошел в комнату. Увидел, что Алле уже легче - полусидя она самостоятельно допивала отвар из чашки. - Аллусенька, - он подошел к ней и сел на кровать рядом, - как ты? - Не волнуйся, - еле слышно, осевшим от слабости голосом ответила прима, - мне уже лучше, - она взяла его за руку и сквозь силу слегка улыбнулась, давая понять, что ей действительно стало легче. - Полный покой, - тихо произнесла Рая, - только покой. Лежать. Не вставать. Тебе очень повезло, Алла. Душа твоего ребенка осталась с тобой. Твой сын жив. Услышав то, что услышала, Пугачева не смогла поверить собственным ушам. Она посмотрела на Фила, который припал к ее руке, плача от счастья. Посмотрела на знахарку, которая ей помогла. Осознала то, что услышала. И от всего этого - ком в горле. - Что… Что Вы сказали? - переспросила она дрожащим от нарастающего плача голосом. - Ты беременна. У вас с Филиппом будет мальчик, - улыбнулась Раиса, подбадривающе сжимая руку своей пациентки, - только больше - никаких горячих ванн. Алла не сдержалась и, притянув к себе мужа, обняла его, заплакала навзрыд. Сколько счастья было в этом плаче… Она даже представить не могла, что можно не просто плакать - рыдать от счастья. Филипп целовал ее лицо, гладил по еще влажным волосам. Он тоже плакал. И тоже - от радости. - Рай, - обратился он к знахарке, обнимая Аллу, - спасибо тебе! Я очень благодарен. - Себя благодари. Ты тоже принимал участие в их спасении. Вон, все колени синие, - ухмыльнулась она.