Глава 9. Желание.

♪ Scars — Michael Malarkey ♪

      Раствориться вместе с дуновением пустынного ветра.       Провалиться под землю.       Стать для него видением. Сном. Не более, чем воображением.       Желание отчётливо стучало в висках в момент встречи её золотистого песка с глыбой льда, столь холодной, что, кажется, невозможно было укрыться от мурашек, тут же отнявших тепло у тела.       Радость от пробуждения эпистата незаметно улетучилась в момент, когда его взгляд буквально приковал своей тяжестью Эвтиду к стулу.       Осуждение?       Пренебрежение?       Ненависть?       Что скользило в его глазах? Злость от того, что в шатре сидела именно Эва? Желание выпроводить её прочь, отдать приказ о немедленной казни?       Возможно, благодарность за помощь в спасении?       Эвтида чуть сильнее сжала подлокотники стула, едва ли не прыснув от смеха из-за возникшей мысли.       Какая, к Анубису, благодарность?       Глупости.       Не стоило вовсе сидеть рядом с ним, надеясь на скорейшее пробуждение. Не следовало демонстрировать своё благородство или показывать интерес относительно его здоровья.       Нужно было просто оставить Амена одного.       Эпистат наверняка привык к одиночеству. Именно это и порадовало бы его больше всего.       Он неспеша, будто бы нехотя, отвёл взгляд от Эвы, позволяя ей на секунду расслабиться и вдохнуть кислород, внезапно осознав, что всё время их игры в «убей противника взглядом», лёгкие практически не восполнялись заветным воздухом.       Эпистат приподнялся на локтях, планируя встать с кровати, отчего Эва невольно дёрнулась в его сторону, желая остановить, сказать, что вставать слишком рано, но вовремя осеклась, вновь оставаясь будто бы прикованной к стулу.       Она уже второй раз за утро сдерживала себя от возможности коснуться его или хотя бы подойти ближе.       Амен сел, опустив ноги на пол и, неспешно коснувшись локтями коленей, запустил пальцы в волосы, упираясь лбом в ладони.       Тяжко вдохнул.       Выдохнул.       А маленькое сердце Эвы отчего-то забилось со скоростью порхания крыльев колибри. Так быстро, порывисто.       Так громко на фоне тишины шатра.       — Почему ты не сбежала?       Его голос, словно гром, прозвучал внезапно и раскатисто. Он проник в сердце нитью яркой молнии, заставляя его замереть.       Эва готова была поклясться самим Ра, что устала от того, как ярко реагировало тело на каждое движение эпистата, на каждое его слово, на каждый взгляд.       На него. Всецело.       Она не знала, почему его первый вопрос оказался таким бессмысленным. Не знала, о чём толком он говорил и почему решил задать именно его.       — Не было возможности, господин, — прохрипела она, сразу же пожалев о том, что не прочистила горло кашлем перед тем, как ответить.       Не было возможности.       Великий Тот, Эва, ты хотя бы сама веришь в то, что говоришь?       Она едва ли не закатила глаза от абсурдности данной ситуации и уже несколько раз успела проклясть себя за то, что дождалась пробуждения Амена.       И всё же внешне оставалась абсолютно непоколебимой.       — Лжёшь, — не задумавшись ни на секунду произнёс он, отпрянув от ладоней и вновь пронзив её взглядом. — Ты постоянно лжёшь мне, Эва.       Она насупилась и поспешно качнула головой так, словно сама верила в то, что произнесла следом.       — Нет, господин. Врать я не умею.       То, с каким упорством и по-детски наивной уверенностью это было сказано, заставило эпистата издать короткий смешок, принёсший за собой дискомфорт в районе бока. Смех сменился кашлем, отчего он дотронулся до ноющей раны.       На этот раз Эва не успела подумать о всех «за» или «против». Она поддалась порыву, наконец-то поднимаясь со стула и замерла на месте, не решившись двинуться в его сторону.       Как же это глупо. Как же до отвращения к самой себе неловко.       — Чего встала, как обелиск? Если бежать за лекарем вздумала, не смей. Думается мне, что он и так был слишком частым гостем в моих покоях.       Он вдохнул чуть глубже и скривился, не желая чувствовать пропахший чужими маслами воздух. Хотелось встать и зажечь благовония.       Только вот она отвлекала. Стояла здесь, переманивая все его мысли на себя, захватывая разум.       Не уходила. Хотя следовало бы её выгнать.       — Подойди.       И отчего он вдруг решил действовать вразрез со своими убеждениями?       Эва ощутила, как порывисто ударилось сердце о грудную клетку. Она невольно сглотнула переживания, заломив пальцы чуть ли не до хруста и слегка вздёрнула подбородок.       — Тебе не следовало подниматься, господин. Я всё же схожу и позову ле…       — Подойди.       Его настойчивый приказной тон проник в самое нутро ледяным ворохом дуновения несуществующего ветра. Желание противостоять любому приказу эпистата отчего-то плавилось под столь пристальным взглядом, а все выстроенные убеждения падали ниц перед стальным взглядом.       Ноги, словно зажившие собственной жизнью, сами понесли её вперёд. Как бы она не противилась, как бы не хотела просто выпорхнуть из шатра, словно птица, обрётшая свободу, всё внутри, наперекор мыслям, покорялось этому мужчине.       Возможно, эпистату просто нужна была её помощь?       Эва подошла, невольно задерживая дыхание. Встала напротив.       Непозволительно близко. Нежелательно.       Исфет, надо было с самого начала запретить ему садиться. Нужно было заставить его остаться лежать в кровати любыми способами.       Легкий румянец невзначай поцеловал щёки Эвы, заставляя её прикрыть глаза в надежде отгородиться от глупых мыслей.       Почти. Любыми. Способами... Она имела в виду приличными.       — Тебе тоже многое не следовало делать, — он поднял взгляд на неё, проникая в глубину души. — Например, лгать мне.       — Я не…       Слова прервались порывистым вздохом в момент, когда эпистат потянул её на себя, усаживая на колени. Лицом к лицу. Так близко, что она ощутила его горячее дыхание, коснувшееся кожи.       Так опаляюще. Так непозволительно.       Тело мгновенно среагировало на подобную близость, впуская непрошенные мурашки гулять по чувствительной коже.       Слава всем богам, их соприкосновение разделяли ткани калазариса и белого синдона. Иначе бы Эва залилась пунцовым румянцем.       Лишь бы она не выдала своего волнения. Лишь бы не показала искренних эмоций…       — Я не понимаю, о чём ты, — выдохнула она вместе с воздухом, который уже начал сдавливать грудную клетку.       — Понимаешь. — Эва замерла, ощутив прохладную ладонь, коснувшуюся колена.       Мурашки вновь забегали по телу, как будто кожа напиталась смертельным ядом и нежилась в блаженстве перед смертью.       — У тебя был шанс сбежать.       Кончики его пальцев, зарывшись ещё у колена под тонкую ткань калазариса, двинулись вверх по бедру, лаская кожу, что заставило Эву вздрогнуть, нечаянно подавшись навстречу эпистату, вызывая на его лице подобие ухмылки.       Но он вновь натянул на себя маску серьёзности. Смотрел прямо в золотисто-карие глаза, не смея отворачиваться, ловил взглядом каждую её эмоцию, каждую реакцию на соприкосновения: то, как Эва рвано втягивала воздух сквозь слегка приоткрытые губы.       Такие невероятно манящие. Такие нужные. Необходимые.       Рядом с ней ему больше не приходилось дышать маслами лекарей, пропитавшими воздух шатра. Рядом с ней аромат становился приятным, уже знакомым. Дикие ягоды очаровывали, а мята охлаждала её пылкость.       Запах, несомненно, подходящий и дополняющий Эву.       Аромат, опьяняющий сейчас самого Верховного эпистата.       — Ты могла выбрать свободу. Могла избежать неминуемой смерти. Начать новую жизнь далеко от этих земель…       Её резкий вздох, едва ли не обратившийся в стон, прервал речь Амена. Ласкающие движения перебрались на внутреннюю сторону бедра, с каждым его словом поднимаясь всё выше.       — Но предпочла остаться здесь. Почему?       Однако, Эва, кажется, уже совсем не слышала его вопроса. Она не могла сосредоточиться на словах, ибо мысли витали исключительно вокруг ощущений. Необузданное возбуждение, тянувшее низ живота и скапливающееся ожиданием, лишь распалялось от движений большого пальца эпистата, которым он поглаживал внутреннюю сторону бедра, мучительно медленно поднимаясь выше.       Это было сродни насилию.       В горле пересохло от участившегося дыхания. Хотелось податься вперёд, чтобы его пальцы наконец-то достигли точки скопления её желания. Нетерпение заставляло засматриваться на губы эпистата, а вожделение, словно окутавшее дурманом, витало в воздухе, разделяя лица.       — Почему ты не сбежала, Эва?       Строгость его голоса пробралась под кожу ледяной коркой, слегка остудившей разгоревшийся пожар. Не унимая учащённого дыхания, Эвтида прикрыла глаза, чувствуя, как пальцы, минувшие бедро, почти коснулись разгорячённой влажной плоти.       И эта пауза заставила её чуть ли не заскулить от мучительной пытки.       — Потому что… у меня не было… возможности, — сквозь порывистое дыхание прошептала она, надеясь вновь почувствовать его прикосновения.       Неосознанно Эва подалась вперёд, сжимая бёдрами ноги Амена, но его пальцев больше не было на прежнем месте. Он отпрянул, пронзая её ледяным взглядом, словно стрелой.       Пустота прошибла тело дрожью. А нутро едва ли не взмолилось о продолжении.       Нет-нет-нет. Только не это.       — Можешь идти.       Эва, ощутив воображаемую пощёчину, которой её одарил Верховный эпистат, чуть ли не позволила глазам наполниться влагой. Очередное недоумение из-за его действий только теперь проникло в разум, освещая затуманенные мысли.       Он вытащил из неё все сокрытые эмоции, наблюдая за тем, как она податливо принимала каждую его ласку, а после вновь растоптал, окуная лицом в грязь. Желая выгнать. Унизить. Разбить.       Эва резко соскочила с колен Амена, сжимая кулаки от обиды, не позволяя назойливому кому разместиться в горле.       — Поживёшь у Тизиана. Я распоряжусь.       Она отвела взгляд от его губ, которых мечтала коснуться мгновением ранее. Скрестила руки на груди, желая унять неумолимое сердцебиение.       — Отчего же сразу не в темнице? — превозмогая нарастающий ком, заставляющий голос дрожать, Эва вновь обернулась, натягивая улыбку. — Ах да, там ведь сейчас занято.       Не обращая ни малейшего внимания на рану в боку, которая могла предательски напомнить о себе в любой момент болью, Амен встал с кровати, подходя к Эвтиде практически вплотную.       И вновь воздуха стало предательски мало…       — Не испытывай моё терпение, Шезму. Не забывайся. Ты дышишь только по той причине, что ещё нужна нам, но в любой момент это может измениться.

♪ Fleur Blanche — Örsten ♪

      Эвтида хмыкнула, окончательно приходя в себя и отпуская напряжение, виновником которого он стал.       Разве, только ему было дозволено играть в подобные игры?       Уголка губ коснулась лёгкая усмешка. Она с гордостью выдержала его взгляд, подходя ближе и касаясь пальцем грудной клетки. Острый ноготок слегка царапнул фарфоровую кожу, когда она провела по его ключицам, поднимаясь выше, к шее.       — Снова убить грозишься? — Эва шагнула ещё ближе, едва касаясь телом его обнажённой груди, встала на носочки и смешала тихий шёпот с горячим воздухом, коснувшимся его уха. — Всё ещё думаешь, что боюсь тебя? Дрожу от страха?       Амен заметно напрягся. Моментом захотел перехватить её руку, потихоньку царапающую кожу на шее, но отчего-то позволил договорить в момент, когда она снова отдалилась.       — А, может, всё ещё тешишь себя мыслями о том, что покорюсь? — её ладонь оставила шею в покое, проводя путь до основания синдона, который крепился на талии: как раз около тканей, перемотавших рану.       Она успела ощутить, как сбилось его дыхание в момент, когда проводила по рёбрам. Ощутила и стук сердца, бьющегося гораздо отчётливее, чем в день его ранения.       Сейчас оно было порывистее. Живее. Буквально стремилось вырваться навстречу её прикосновениям.       — Желаешь на коленях пред собою меня увидеть?       Эва хитро улыбнулась, постепенно опускаясь вниз, легонько скользнула пальчиками под крепление тканей на его бёдрах, провела по основанию, лаская кожу.       Амен вздрогнул. Так очевидно. Так заметно…       Сжал челюсти. Втянул сквозь зубы воздух с едва уловимым шипением.       Так и не коснувшись коленями пола, Эва вновь выпрямилась, вставая на носочки и приближаясь к его уху. Только вот теперь позволила себе коснуться его тела, вовсе не заметив, как грудь с затвердевшими сосками скользнула по его коже, так ощутимо… даже сквозь тонкую ткань её одежд.       Он задержал дыхание. Прикрыл глаза.       — Благодарю за новый ночлег, господин. Мы с Тизианом нашли… общий язык. Повеселимся.       Он распахнул глаза, моментом чувствуя прилив гнева, тут же затмившего иные эмоции. Только вот Эвы уже не было рядом: ткань её голубого калазариса, колыхнувшаяся от ветра, исчезла в проёме выхода из шатра.       Он сжал руки в кулаки перед тем, как пойти за ней, но остановился, сделав лишь один шаг. Посмотрел вниз — на результат её близости и заводящей игры, на которую его тело не смогло среагировать иначе, чем положительно.       — Эва, — сквозь сжатые зубы прошипел Верховный эпистат.       Они ещё обязательно подведут итоги данной беседы.

***

♪ Undertow — Scott Buckley ♪

      Эвтида вовсе не следила за течением времени, пока сидела в шатре у Тизиана. Она раздумывала о произошедшем, гадала, отчего эпистату было так важно узнать причину, по которой она не сбежала и осталась с ним.       Как будто бы это и так не было очевидно.       Разве она могла его бросить? Разве имела возможность уйти и проститься с мыслями о человеке, буквально изменившем жизнь?       В любом случае, Эва точно знала, что без её помощи у Амена было бы гораздо меньше шансов выжить. По крайней мере, сеанс онейромантии, возможно, действительно продлил его способность к ожиданию лекарств.       И его мать. Конечно, как можно было забыть о Белой Лилии? О её предостережении?       Эва тяжко вздохнула. Благо, Амен не мог наблюдать за её мечущимся душевным состоянием в момент, пока был болен.       Ему не следовало знать.       Он бы всё равно не оценил подобное. Скорее, вновь прогнал бы или действительно запер в темнице.       — Не помешаю?       Внезапный голос знакомого охотника заставил Эвтиду вздрогнуть и взглянуть на вход в шатёр, где появился Тизиан. Его лицо, освещённое только луной, наконец-то попало в обзор, когда свет от огня осветил смуглую кожу, устоявшуюся растительность на лице и привычно собранные в пучок волосы.       В его руках было что-то яркое, сразу же привлёкшее внимание. Эва выпрямилась, чтобы разглядеть то, что он держал даже из положения сидя.       — Что-то важное принёс?       Охотник усмехнулся, заводя руки за спину и пряча единственное, что сейчас могло отвлечь Эвтиду от назойливых мыслей.       — Можно сказать и так.       — Эй, — она вскочила с кровати, подходя к нему и заметила, как он тут же попятился назад. — Тизиан!       — Ладно-ладно, — показав свободную руку, он поднял её вверх, якобы демонстрируя своё поражение. — Только не спорь и не упрямся. Просто возьми, ладно?       Протянув вторую руку вперёд, охотник позволил Эвтиде разглядеть ткани. То, что ей было столь необходимо и нужно в этом далёком от города месте.       Одежда.       Тизиан едва заметил, как засияли глаза Эвы, но в момент, когда она почти потянула руки к новым калазарисам, осеклась, сжимая ладони в кулаки. Опустила взгляд, задумавшись и с прищуром вновь уставилась на него.       — Ткани отравлены? Прокляты? Пытаешься любой ценой избавиться от меня?       Он едва ли не закатил глаза.       — Что за вздор? Я ведь держу их, — Тизиан вновь протянул одежды Эвтиде, хмурясь. — Я же попросил без споров и упрямства. Утром заметил, как ты безвылазно сидишь у кровати Амена, вспомнил, что для тебя в нашем лагере ничего нет. В город по делам отправился, решил сразу захватить, чтобы было, во что переодеться.       Эва опешила.       Ещё несколько дней назад Тизиан мог стать причастным к её убийству охотником, а теперь отмечал, чего ей не хватало для проживания в их лагере, добровольно помогая и создавая комфортные условия.       Что могло так повлиять на него?       Эва, внезапно даже для самой себя, приняла одежды из его рук, отмечая мягкость тканей и разнообразие цветов.       Надеялась на тишину. Но…       — Я знаю, что меня вовсе не должно касаться то, что происходит между вами с Аменом. Но, Эва, ты…       — Ты прав, — мгновенно перебила она, качая головой. — Не должно.       Сразу же обозначив, что вовсе не желала общаться о Верховном эпистате, она направилась к кровати, чтобы разложить одежды и выбрать калазарис, в котором предпочтёт провести следующий день.       Тизиан кивнул, привычно скрестив руки на груди.       — В любом случае, можешь не переживать, сегодня я не буду ночевать здесь. Амен распорядился, чтобы у входа тебя сторожили, а меня решил забрать с собой на дело.       — Дело? — она сразу же отвлеклась от тканей, даруя всё своё внимание Тизиану и внимая каждому дальнейшему его слову.       — Дело, — кивнул он.       — Но его рана…       — Глупости. Разве ты не замечала количество шрамов, украсивших его тело? Раз господин встал на ноги, он готов к работе.       Тихий удар сердца. Второй.       — И на какое же дело вы решили отправиться ночью?       Уголки его губ тронула едва заметная ухмылка.