Часть 2

Я сидел в позе лотоса и склонил голову. Рядом со мной находился старик с бородой, который покачивал головой. — Прекрасно… мой зазевавшийся ученик вернулся! Я вижу, ты потерял своё тело. Какое несчастье, — он повернулся, и его плечи дрогнули — старик сдерживал смех. Старый пердун. Знаю его всего пять минут, но уже понимаю, почему Тень вообще от него сбежал раздражает сильнее, чем консьерж в гостинице. Как всё было? Да очень просто. Я продолжил идти по авеню, куда звало моё сердце. А если быть точнее — лежал в кровати и смотрел в потолок, пока вдруг, прямо перед моими глазами, не возникло старческое сморщенное лицо, которое произнесло: — Мой ученик, я искал тебя. Там-то я чуть не умер. Повезло, что сердца у меня больше и нет. Сенсей снова повернулся ко мне и, кажется, окончательно успокоился. — С другой стороны, теневая форма даёт тебе особую силу… И начал говорить. Фактически — пересказывать мне сюжет игры. Не знаю, честно. Либо он следил за Тенью всё это время, как маньяк, либо у него такое осознание мира, что он уже «в этом преисполнился» и знает сюжет наперёд. Его монолог начался с того, что открытие портала обернулось настоящей катастрофой. Из разрыва вырвалась сущность чудовищной силы. Она набросилась на меня, но вместо того, чтобы уничтожить, лишила меня обычного человеческого тела. Взамен я получил неуязвимость и оболочку, сотканную из тени. Вот так вот. Или он не знает, или он не до конца честен, но вместе с бессмертием мне достался и целый набор способностей Титана: контроль над любыми видами магии, воздействие на солнечную энергию, управление временем. Плюс перемещаться через врата , когда вздумается. Настоящий «премиум-тариф», который почему-то совершенно не радует. ООО «Титан Инкорпорейшн». — Да ладно, — с сарказмом произнёс я, не выдержав его тона. Нет, я понимаю, здесь азиатская традиция уважения старших, и формально он мне вроде как бог и отец в одном лице, потому что там по Конфуцию… «бла-бла-бла». Но после пары моих пары, старший посмотрел на меня пристально, покивал и… улыбнулся. У меня глаза от непонимания расширились. С чего это он? — С чего вы улыбаетесь? — С того, мой ученик, — Сенсей медленно произнёс это, — что теперь я понимаю. Когда ты ушёл из моего додзё, я не находил себе места. Но вскоре по всей стране начали ходить истории… о появлении непобедимого воина. Твой стиль, твои навыки — были безупречны, — сказал он так, словно хвалил самого себя. — Но твоя гордыня… Аура Сэнсея стала тяжёлой. Я буквально увидел, как его взгляд давит на меня, словно целая гора навалилась на плечи. — …превзошла твой разум, и ты впустил в мир зло, что было за Вратами. Но… — он резко расслабился, будто тяжесть сошла с его души, — вижу, что ты изменился, мой ученик. Кто бы мог подумать. Если бы я знал, что влияние Врат настолько сильно, я бы отвёл тебя туда раньше, чтобы выбить всю дурь из твоей башки. — Что вы имеете в виду? — нахмурился я. — Забыл, мой ученик? — Сенсей театрально вздохнул. — Когда я начинал разговор с тобой чуть жёстче обычного, ты пытался побить меня кулаками. А сейчас… даже разговариваешь со мной на «вы». Моё сердце этого не выдержит, — он вытер слезу радости. И, кажется, он уже давно забыл о том, что Тень сбежал «на вольную». Но, видимо, Сенсей был только рад тому, что его ученик побеждал всех, кого встречал на пути. Для него как для учителя нет большей радости, чем видеть, как его ученик действительно становится сильным. Знал бы я, о чём говорю — ведь он не забыл про меня. И оставил кару небесную напоследок. И всё это произошло где-то за один час. Сенсей в который уже раз за эти десять минут намекнул, чтобы я пошёл за ним и начал бить грушу, а он сам — как настоящий воин и великий наставник — постоит в стороне и «поразмышляет о чём-то важном». Ага, конечно. Проверка умений. Что-что, а в этом я был уверен. Я показал, как нужно бить по груше. Приёмы были чёткие, удары — поставленные, направление — точное. Я продемонстрировал всё, что действительно мог. И… оторвал эту грушу к чертям после нескольких сильных ударов. Она пролетела через ползала и пробила последнюю стену. Сенсей стоял и смотрел на это со скептическим выражением лица. Точно таким же, каким я смотрел на него. — Удары полны силы, мой ученик. Базу ты знаешь и помнишь то, чему я тебя учил. Но… — он нахмурился, — есть у меня подозрения, что мозг твой забыл технику. Даже бабуин с бананом будет более чётким и вёртким, нежели твои нынешние навыки. Он поднял палец вверх: — Начнём изучение всех техник заново! Чем дольше он говорил, тем быстрее я понимал: он изначально это планировал. За неделю он провёл такой экспресс-курс, который любому нормальному человеку снёс бы голову, лёгкие, позвоночник и веру в человечество. Мне казалось, что он решил втиснуть в эти семь дней всю программу, которую в его додзё проходили годами, и я не преувеличиваю. Он гонял меня так, будто мстил за каждый раз, когда Тень когда-то убегал с тренировок, ленился или спорил. Началось всё с того, что он заставил меня буквально вспоминать своё тело. Теневое оно или нет - ему было всё равно. Он хотел, чтобы я ощущал каждую мельчайшую частицу своей формы, чувствовал баланс, дыхание, центр тяжести, скорость и даже давление воздуха на кожу, которой у меня, между прочим, уже давно нет. Он мог стучать по мне палкой, бить по ногам, поправлять стойку пинком, будто я какой-то бамбуковый манекен. После этого он переходил к ударам. Не просто “бей”, а “бей по-разному, бей в разную поверхность, бей так, чтобы каждый удар имел смысл”. У него была целая коллекция манекенов: дерево, железо, кожа, мешок с песком. Сенсей заставлял меня бить пальцами, кулаками, локтями, пятками, всем, чем только можно, а потом добавлял, что это всё “просто разогрев”. Силы у меня было достаточно, техник — когда-то тоже, но он хотел, чтобы я не просто помнил, а делал автоматически. Когда он переходил к защите, начинался настоящий ад. Он кидал в меня всё, что попадалось под руку: камни, палки, ножи, даже копья откуда-то вытащил. Я увернулся бы и от ракеты, если бы он решил и её швырнуть. Потом он перешёл к оружию. Он заставлял меня менять оружие на ходу, в прыжке, в падении, под ударом. Катаны, цепи, шесты, нунчаки — всё, что только можно было схватить, я обязан был использовать так, будто родился с этим в руках. Но одного того, что я «помнил» техники, было недостаточно. Моё тело само знало, как двигаться, но Сенсей требовал большего — чтобы я осознавал каждый элемент движения. И с этим я был согласен, поэтому вслух не жаловался. Только про себя, весьма громко. После первых трёх дней, когда мы тренировались без остановки, он вдруг помахал мне рукой и сказал: — Мой ученик, можешь отдохнуть. Я странно на него посмотрел и уточнил: — В чём смысл? Я ведь не могу спать. У меня нет физической оболочки, да и усталости фактически тоже нет. Тут он хлопнул себя по голове, как человек, внезапно вспомнивший что-то крайне важное. — Точно! Чего же ты раньше не сказал? Я совершенно забыл, что у тебя бесконечная выносливость. И вот тогда его аура изменилась. Она стала по-настоящему демонической, будто он только что узнал самый приятный секрет в своей жизни. — Хо-хо-хо… С этого и надо было начинать Тренировки стали жестче в разы. Он буквально проверял пределы возможностей моего тела. Стрелял в меня огненными стрелами. Откуда-то достал порох и соорудил бомбы. Каким образом? Даже не хочу знать. В какой-то момент он прикрепил их ко мне. Я смотрел на него с немым вопросом: серьёзно? И да, чёрт побери, он действительно подорвал меня. После этого взрыва я наконец проанализировал ситуацию: у Сенсея была цель не просто вернуть мне навыки. Он хотел узнать, где заканчиваются мои возможности и начинается то самое «что-то», что отличает меня от обычного воина. И он искал эту грань не осторожно, а с жестокой искренностью, которая свойственна только старым мастерам, давно утратившим страх перед словами «слишком» и «опасно». Каждый день он придумывал новые способы проверить меня на прочность. То пытался застать врасплох и ударить молотом, который, кажется, весил больше, чем наш додзё. То бросал меня в импровизированную яму с бамбуковыми копьями, чтобы я «учился приземляться мягко». То кидал в меня то, что он назвал «учебной молнией». Она меня не убила, но, скажем так, после такого удара у меня появлялось желание убить деда. Однажды он заставил меня стоять на одном пальце ноги на вершине столба, который шатался даже от лёгкого дуновения ветра. И всё бы ничего, если бы он не решил усложнить задачу, наняв десять воинов. Они синхронно атаковали меня со всех сторон, пока старик, мой сенсей, сидел на крыше и ел мандарин, наблюдая за происходящим так спокойно, будто смотрел театральную постановку. Каждый лёгкий кивок его головы означал: «Неправильно», «Медленно», «Скучно», «Я ожидал большего». И только когда я перестал думать о равновесии и позволил телу двигаться свободно, словно по течению, он впервые за неделю произнёс: — Наконец-то ты понял. Он дал знак воинам уйти отдыхать, те молча поклонились и разошлись. Сенсей подошёл ко мне и сказал: — Мир боевых искусств делится на два состояния — сознательное и бессознательное. В сознательном режиме ты пытаешься управлять телом через мысли и команды, которые проходят по нервам. Проблема в том, что эти процессы занимают доли секунды. А в бою даже такие мгновения критически важны. Поэтому все мастера стремятся уменьшить вмешательство разума и перейти на вторую ступень — бессознательное движение. — Там ты больше не отдаёшь телу приказы. Рука, нога, всё твоё тело действует само, точно и своевременно. Оно уже понимает, чего ты хочешь, и подстраивается под намерение, ещё не ставшее мыслью. Вот к этому состоянию мы и идём. Сенсей ещё долго смотрел на меня, оценивая, получил ли нужный результат. И действительно, он щёлкнул пальцами. Из додзё шагнул мужчина. Высокий, собранный, сильный, с ухмылкой, десятилетнего мальчишки, только ей владел мужчина лет двадцать пяти. Он поклонился ровно, красиво, будто перед ним был император, а не я. Глаза оставались дерзкими, уверенные, жадные до вызова. Такие глаза смотрят не на старшего товарища — такие глаза смотрят на цель, которую собирались догнать и превзойти всю жизнь. — Поздоровайся, — сказал Сенсей. — Ты его знаешь. Это Кенжи. — Сэнпай, — произнёс он спокойно. — Для меня честь быть судьёй в вашей битве. И вот тут у меня словно пластинка заела. Я даже помнил этот момент из игры. Кенджи, который был первым противником в настоящем обучении. После него начинался путь в город, где Тень впервые получал ножи и становился способным сражаться на другом уровне — против мастеров. И тут я вгляделся в него внимательнее, пытаясь понять: с кем мне вообще предстоит сражаться? Кто будет моим противником? Но в этот момент я пропустил, как именно Сенсей начал стягивать с себя одежду. Стоп… это то, о чём я думаю? Когда он снял верх, передо мной открылся вид, которого я не ожидал увидеть ни при каких обстоятельствах. Его тело было… идеальным, выточенным, как мрамор. Мощные мышцы, каждый рельеф словно отлит из стали. Это был не дед. Это был древний боевой демон в виде человека. Он лишь хрустнул шеей и посмотрел на меня тем спокойным взглядом, от которого любые колени могли сами перейти в стойку. — Ученик, — произнёс он так, будто объявлял приговор, — у нас давно накопились проблемы и вопросы. Мы с тобой никогда по-настоящему не сражались. Не как мастер и ученик. Не как наставник и протеже. А как два воина, готовые убить друг друга. Пора закрыть эту глупость. У меня даже зрение на мгновение помутнело от его заявления: что аж над его головой я увидел тонкую фиолетовую линию и слово: «Невозможно победить». Кенжи, который ещё секунду назад стоял рядом, сделал шаг назад. Потом ещё один. Потом развернулся и побежал. Не просто отошёл — побежал. Младший ученик отбежал метров на двести, если не больше. А потом, оттуда, издалека, тонко так, почти пискляво, крикнул, что: можно начинать. Серьёзно... Старик — который вовсе не старик — сделал шаг ко мне. В моменте исчезая. Он материализовался сбоку, его кулак, пронзил воздух с такой скоростью, что я почувствовал его прежде, чем увидел, и успел лишь парировать локтем, перенаправив удар в сторону, где энергия Сенсея разнесла деревянную колонну додзё в щепки, осыпав нас вихрем обломков, но я не отвлекся, а уже контратаковал низким подсечкой, целя в колено, чтобы нарушить его баланс, однако он предугадал движение, прыгнул вверх с грацией пантеры, и его колено врезалось мне в плечо, отбрасывая назад через всё задание, где я перекувырнулся, гася инерцию, и вскочил. Сенсей не дал передышки, его серия ударов обрушилась лавиной — прямой в солнечное сплетение, за которым последовал вихревой разворот с локтем в висок, потом апперкот снизу, способный пробить камень, и я танцевал в этом шторме, блокируя предплечьями, уходя с уклоном, где его кулак прошел в миллиметре от лица, рассекая воздух с гулом, и в ответ я нанес цепочку хайкиков, начиная от бедра и поднимаясь к голове. Каждый удар сенсей ловил на предплечьях, его мышцы не дрогнули, а потом он схватил мою ногу в воздухе, дернул, разворачивая меня в полете, и швырнул о землю с такой силой, что пол треснул паутиной трещин и был удачно пробит, и Кенжи где-то вдали присвистнул, не приближаясь ни на шаг. Сенсей активировал свою ауру, вокруг него закружился вихрь Ауры. А стоило бы помнить, что сенсей один из сильнейших персонажей игры. Он усилил тело до уровня когда от ударов воздух трещал от сверхзвуковых хлопков, и его кулак врезался в мою защиту, пробивая ее, чтобы вонзиться в плечо с такой силой, что я почувствовал хруст сустава. Я резко появился сбоку для удара локтем в висок, который сенсей парировал, но импульс отбросил его на шаг, давая мне инициативу, и я обрушил град ударов: двойной хук в челюсть, за которым последовал круглый хайкик в корпус, потом прыжок с коленями в грудь. Сенсей улыбнулся впервые — той холодной улыбкой, что говорила "Лучше чем я ожидал", и перешел в наступление, его стиль смешал все искусства: джиу-джитсу для захватов, где он пытался сломать мне руку, карате для прямых пробивных ударов, которые оставляли вмятины на моём теле, и тайский бокс для коленей в корпус, от которых воздух выходил из легких с хрипом. Я держался, используя скорость Тени, чтобы уклоняться и контратаковать, нанеся апперкот снизу, который поднял его в воздух, за которым последовал прыжковый дропкик сверху, вдавливающий в землю, и сенсей впервые пошатнулся, кровь капнула с губы. Но он рассмеялся, истинно воинственно, и взорвался контратакой — серия из десяти ударов за секунду, каждый быстрее предыдущего, пробивая мою оборону, чтобыв итоге кулак врезался в челюсть, отбрасывая меня через половину деревьев метров на сто. Моё тело сползло по дереву, от удара посыпались лепестки под светом солнца. Я облегчено выдохнул что это закончилось, так как я больше не встану, первый проигрыш. — Это была достойная схватка, двух мастеров, — произнёс он, чуть переводя дыхание, будто признавая, что даже ему пришлось приложить усилие. — Из чего можно понять: твой уровень действительно превзошёл высокую планку, о которой мы так долго говорили. Но… — он чуть прищурил глаза, — демоны хитры. Они не будут столь вежливы с тобой. Он замолчал, глядя куда-то поверх моей головы, в ту сторону, где лес становился непроглядно густым, словно там уже ждало что-то гораздо хуже любой тренировки. — Нам нужен кузнец, который будет работать за еду — наконец сказал он И как по сигналу, словно мир решил подыграть этому пафосу, из-за ближайших камней возник Кенши — запыхавшийся, но, конечно, пытающийся делать вид, что он всегда держит себя под контролем. — Сенсей, сэмпай — сообщил он нам, выпрямившись, — к нашему додзё пришла неизвестная девушка. Говорит, что она кузнец. Хочет наняться на работу. Мир застыл на секунду. Сенсей хлопнул в ладоши. — Прекрасно! Замечательно! Боги услышали мои молитвы! Хо-хо-хо! — и он поднялся с такой живостью, будто вся наша битва была не тренировкой, а разогревом. Я закатил глаза. Ага… боги. Чёртов скрипт.