Часть 8

Первым делом Разведка, как же без нее? Она прошла по классике жанра: быстро, жестко и с огоньком. Мы не стали играть в шпионов, прячущихся по кустам. Зачем? Отшельник — маг, он наверняка чувствует возмущение в эфире или как там это у них называется. В шадофайт про это не говорилось. К тому же, когда ты тащишь за собой связанного демона, который матерится, скрытность автоматически падает до нуля. А оставить этого пушистика одного? Не в мою смену. Он ещё пройдёт курс реабилитации. Поэтому «сбор информации из первых рук» выглядел так: я просто нашел ближайшего ученика в синих одеждах, который имел неосторожность спуститься в город за припасами, и вежливо — с помощью приставленного к горлу пистоля — пригласил его в переулок на беседу. Парень был молодым, дерзким, но ровно до того момента, пока не увидел Рыся. — Это… это же… — он побледнел, тыча пальцем в моего пленника. — Ага, — кивнул я. — Тот самый. Великий и ужасный. Сейчас он связан, но если ты будешь мямлить, я развяжу ему рот, и он расскажет тебе, что именно он сделает с твоими внутренностями. Поверь, у него богатая фантазия. Рысь, почуяв момент, скорчил самую зверскую рожу, на которую был способен, и глухо зарычал через кляп. Эффект был потрясающий. Парень выложил всё как на духу. — Путь один! — тараторил он, трясясь. — Через главные ворота, потом вверх по серпантину. Но там посты! Сначала Буйвол, потом Богомол… Они не пропустят! — А сам Отшельник? — спросил Сенсей, выходя из тени. — Почему он не спускается? Он знает, что мы здесь. Ученик сглотнул. — Учитель… он… он выше этого. Он говорит, что вы должны доказать, что достойны его внимания. Спускаться к подножию горы, чтобы убить муравьев — ниже его достоинства. — ЧСВ у него, конечно, космического масштаба, — хмыкнул я, отпуская парня и дав ему пинка для ускорения. — «Доказать, что достойны». Очередной злодейский пафос. Сидит там на своей горе, полирует молнии и ждет, пока мы пройдем его полосу препятствий. — Это не просто пафос, — возразил Сенсей, глядя на вершину, скрытую грозовыми тучами, и откуда только знает, что такое "пафос". — Это хорошая стратегия. Он изматывает нас ожиданием и подъемом. Каждый пост охраны — очередной тест для общей информации. Он хочет изучить наш стиль, пока мы будем драться с его шестерками. — Значит, он смотрит, — Мэй поправила одежду, глядя на небо. — Как театр одного актера. — Пусть смотрит, — я проверил амуницию. — Шоу ему понравится. Рысь, которого я снова усадил на стул, мы решили взять его с собой как талисман и живой щит, промычал что-то скептическое. Я вынул кляп. — Ну, что скажешь, эксперт? — Скажу, что Отшельник — самовлюбленный индюк, — выплюнул Рысь. — Но он прав в одном: вы сдохнете ещё на подходе. Буйвол вас просто раздавит, а Богомол нарежет на ленточки. Я бы на месте Отшельника просто сжег всю гору вместе с вами, но у него, видите ли, «принципы». Благородство, тьфу. Слабость. — Твоя кровожадность меня умиляет, — я похлопал его по плечу. — Но мы пойдем другим путем. План вырисовывался простой, как кирпич: идти напролом. Скрываться от мага воздуха и молний на его же территории — гиблое дело. Он чувствует каждый шаг. Значит, будем шуметь. — Мэй, ты готова? — спросил я. — Всегда! — она похлопала по сумке, где звенели инструменты. — Я хочу увидеть, как работает магия вблизи. Чисто научный интерес, конечно. — Сенсей? Старик лишь кивнул. Его взгляд был устремлен вверх, туда, где, вероятно, ждал его бывший лучший ученик — Журавль. Личная драма, будет идти с новой силой. — Тогда выдвигаемся. Гром в ответ громыхнул так, словно сама гора приняла вызов. Подъем начинался. И он сразу превратился в какой-то сюрреалистичный день сурка. Сначала я не обращал внимания — горы есть горы: камни, сосны, туман, снова камни. Но когда мы в четвёртый раз прошли мимо одной и той же коряги, подозрительно напоминающей средний палец, я начал догадываться, что Отшельник решил взять нас измором. Мы шли уже битый час, а вершина не приближалась ни на метр. Ноги гудели, но не от крутизны склона, а от бессмысленности происходящего. Особенно «радовал» Рысь. Тащить на себе связанного, мычащего и периодически пытающегося укусить тебя за ухо демона — то ещё кардио. Я чувствовал себя грузчиком, которому забыли сказать этаж, а лифт сломался. Рысь, судя по злорадному сопению за спиной. Я нёс его как рюкзак, примотав верёвкой к себе, чтобы не убежал. Прекрасно понимал, что происходит, и наслаждался моим раздражением. Мэй шла рядом, уткнувшись в какой-то самодельный компас, который крутился как бешеный. Стрелка металась то на север, то на юг, то вообще пыталась указать на мои ботинки. Сенсей же шагал с таким видом, будто прогуливался по собственному саду, и это бесило даже больше, чем бесконечная дорога. На пятом круге я не выдержал. Сгрузил Рыся на землю, немного резче, чем следовало, отчего он издал возмущённый звук и шлёпнулся на пятую точку, и огляделся. Пространственная петля. Классика магического жанра. Дешёвый трюк для отсеивания идиотов и тех, у кого нет терпения. Мы шли по прямой, но магия сворачивала пространство в бублик, возвращая нас к началу. Отшельник, видимо, сидел наверху, пил чай и хихикал, глядя в магический шар. Решение пришло само собой — ломать не строить. Если нельзя пройти по правилам, нужно сломать саму доску. Я закрыл глаза, и стал медитировать. Мир потерял краски, став чёрно-белым, но зато стали видны потоки энергии. И точно — прямо перед нами воздух дрожал и изгибался, как марево над асфальтом. Стык реальности. Шов, которым Отшельник сшил начало и конец тропы. Не говоря ни слова, я сконцентрировал теневую энергию в кулаке, которой учился пользоваться на ходу. Мэй отступила на шаг. Рысь, почуяв неладное, попытался отползти гусеницей подальше. Сенсей лишь одобрительно хмыкнул. Я размахнулся и со всей дури ударил в пустоту перед собой. Реальность треснула с противным звуком, похожим на разрываемый мокрый картон. Иллюзия пошла рябью, камни «поплыли», сосна-средний палец мигнула и исчезла. Нас обдало порывом ветра, и туман мгновенно рассеялся. Оказалось, мы топтались на пятачке размером с кухню всего в ста метрах от первых ворот. Я выдохнул, возвращаясь в нормальное состояние, и снова взвалил недовольного Рыся на плечи. Тот что-то протестующе промычал в кляп, но получил лёгкий подзатыльник для профилактики. Путь был открыт. Как только туман рассеялся, открылся вид на массивные ворота, перед которыми, скрестив руки на груди, стояли двое. Один был просто огромным. Нет, серьёзно, я видел медведей поменьше. Это был Буйвол. Гора мышц, обтянутая тканью, с двумя тесаками за спиной или это полумесяцы, каждый размером с добрую лопату. Рядом с ним, поигрывая гибкими клинками, пристроился второй — тощий, жилистый, похожий на насекомое. Какой-то монах. Богомол. Они выглядел так, будто стоят тут уже вечность. Буйвол зевнул, демонстрируя полное отсутствие уважения к нашей героической процессии. Я сгрузил Рыся на ближайший валун, он глухо стукнулся копчиком и замычал что-то явно нецензурное в кляп. — Ну наконец-то, — пробасил Буйвол. Его голос звучал как камнепад в ущелье. — Мы уж думали, вы там корни пустите. Ставки делали: Богомол ставил на то, что вы сдохнете от голода на третьем круге. Я — на то, что перегрызёте друг другу глотки. — Извините за задержку, пробки на дорогах, — я размял шею. — Слушайте, вопрос на засыпку. Мы там битый час круги наматывали, спотыкались, матерились. Вы нас видели. Чего не напали? Мы же были как утки в тире. Богомол хихикнул, звук был скрипучий и неприятный. — Напасть на слепых щенков? — фыркнул он. — Учитель запретил. Он сказал: "Если они не смогут разбить простую иллюзию, они не достойны моей магии" — Ну и ещё это было чертовски смешно, — добавил Буйвол, ухмыляясь. — Особенно тот момент, когда ты пытался кормить связанного демона с ложечки. Мы чуть животы не надорвали. Рысь на камне забился в истерике, пытаясь то ли кивнуть, то ли проклясть их обоих. Видимо, его гордость ассасина страдала сейчас больше, чем тело. — Рад, что мы вас развлекли, — я медленно потянулся к пистолям. — Но шоу с клоунами закончилось. Теперь начинается часть с насилием. — О, это мы любим, — Буйвол медленно вытянул свои тесаки полумесяцы. Металл зловеще лязгнул. — Богомол, возьми деда и девку. Этот болтливый — мой. — Эй! — возмутился я. — А как же «дружба»? Рысь, скажи им, что мы команда! Рысь в ответ лишь злорадно прищурился, явно надеясь, что Буйвол сделает из меня отбивную. Бой начался без сигнала. Буйвол рванул с места с резвостью, которой не ожидаешь от такой туши. Земля под ним буквально дрожала. Он замахнулся обоими тесаками, намереваясь разрубить меня пополам одним ударом. Я успел уйти перекатом влево — лезвия врезались в то место, где я стоял секунду назад, высекая искры из камня. — Тяжёлый случай! — выдохнул я, вскакивая и разряжая пистоль ему в плечо. Пуля дзынькнула о наплечник и отрикошетила. Или это от кожи, нужно увеличить пробивную мощь. Так то броня у него была что надо. Буйвол даже не поморщился, разворачиваясь для горизонтального удара. Краем глаза я заметил, как Богомол метнулся к Сенсею. Тощий двигался рывками, непредсказуемо, его крюки мелькали в воздухе. Но Сенсей лишь спокойно стоял, заложив руки за спину, и уклонялся от ударов с минимальными движениями — шаг в сторону, наклон головы. Он явно давал Богомолу урок смирения, даже не вынимая рук из рукавов. Мэй же, умница, спряталась за валуном с Рысем и что-то быстро крутила в своём механизме, периодически высовываясь, чтобы кинуть в Богомола камнем. Я сосредоточился на своей проблеме. Проблема весила центнера полтора и снова неслась на меня. — Стоять! — я использовал рывок, проскальзывая ему за спину. Удар ногой под колено. Ощущение было такое, будто я пнул бетонный столб. Буйвол лишь хрюкнул, развернулся на пятке и с размаху двинул меня локтем. Удар пришёлся в блок, но меня всё равно отшвырнуло метров на пять. Я пропахал ногами землю, останавливаясь. — Слабовато для того, кто победил Рыся, — прорычал Буйвол. — Или тот кошак совсем форму потерял? Рысь на камне возмущённо замычал. — Не трогай котика! — крикнул я, снова бросаясь в атаку. На этот раз я не стал бить в лоб. Я использовал его же инерцию. Когда Буйвол замахнулся для вертикального удара, я скользнул ему под руку, прямо в «мёртвую зону». Удар рукоятью пистоля в челюсть, затем подсечка — на этот раз усиленная теневой энергией. Буйвол пошатнулся. Его равновесие было нарушено. Я добавил серию быстрых ударов в корпус — туда, где всё соединялись кожаными ремнями. Он взревел и попытался схватить меня, но я уже был у него на шее. Используя вес своего тела, я крутанулся, переводя его инерцию в бросок. Грохот падения был слышен, наверное, даже в городе внизу. Буйвол рухнул плашмя, подняв облако пыли. — Один готов, — выдохнул я, отряхиваясь. В этот момент мимо меня пролетел Богомол. Буквально пролетел — Сенсей, наконец, вынул руки из-за спины и одним точным ударом ладони отправил тощего в полёт. Богомол врезался в своего напарника, добавив кучу малу. Это было очень просто, я даже серьезно не старался. — Ну вот, — я подошёл к лежащим телам. Буйвол пытался встать, но я вежливо наступил ему на грудь. — А говорили «не достойны». Я обернулся к Рысю. Тот смотрел на меня с непередаваемой смесью разочарования (что я жив) и уважения (что я уложил эту гору мяса). — Видишь? — подмигнул я ему. — Командная работа. Ты отвлекал их своей красотой, а мы били. Идём дальше, пока они не очухались. Дорога вверх становилась всё круче, а воздух — всё более разреженным и наэлектризованным. Мы оставили позади стонущего Буйвола и его друга-насекомое, но перевести дух нам не дали. Следующая площадка была меньше похожа на поле боя и больше — на тренировочный двор. И нас уже ждали. Первым выступил Тигр. Он не выглядел как типичный ученик. В его глазах горел тот самый нездоровый блеск, который бывает у фанатиков или у людей, которые три дня не спали, пытаясь пройти сложный уровень в игре. На руках у него были когти — не такие изящные, как у Рыся, а более грубые, тяжёлые, предназначенные для того, чтобы рвать мясо, а не делать аккуратные надрезы. — Магия… — прошептал Тигр, даже не глядя на меня. Он смотрел сквозь нас, куда-то на вершину горы. — Я чувствую её. Отшельник обещал, если я остановлю вас, он откроет мне секрет. Рысь, которого я снова поставил на землю, на этот раз аккуратнее, он всё-таки ценный трофей, фыркнул в кляп, который я вынул для возможности комментировать происходящее. — Эй, дешёвая подделка! — крикнул Рысь Тигру. — Ты когти-то хоть точил? Или украл у бабушки грабли? Тигр перевёл взгляд на Рыся. Его глаза расширились. — Рысь… Великий ассасин… — он облизнул губы. — Ты тоже владеешь магией. Твои бомбы и невидимость, если я убью тебя, я заберу твою силу? — Ого, полегче, парень, — я шагнул вперёд, закрывая собой своего «питомца». — В очередь. Этот ковёр с блохами — мой пленник. И его секреты — тоже мои. Тигр зарычал и бросился в атаку. Он был быстр. Чертовски быстр. Но его стиль отличался от стиля Рыся. Рысь был холоден и расчётлив, Тигр же дрался как одержимый. Он не заботился о защите, его интересовало только одно — добраться до цели любой ценой. Я уклонился от первого взмаха когтей — они просвистели у самого носа. Тигр тут же развернулся и полоснул снова, пытаясь зацепить меня крюком. Я блокировал удар предплечьем, чувствуя, как металл скрежещет по наручам. — Ты не понимаешь! — орал Тигр, нанося удары один за другим. — Сила магии безгранична! Я должен её получить! — Ты получишь только сотрясение мозга! — рявкнул я в ответ. Я поднырнул под его руку и нанёс удар в печень. Тигр согнулся, но тут же попытался ударить меня коленом. Я отпрыгнул. — Ноги шире ставь! — заорал Рысь с камня. — Куда ты бьёшь с разворота при таком балансе, идиот?! Ты же открываешь бок! Тень, бей его в левый бок, он там пустой! Я усмехнулся. Советы от врага? Это что-то новенькое. Я последовал совету. Сделал ложный выпад в голову, заставив Тигра поднять руки, а затем резко ушёл вниз и пробил апперкот прямо в открытую печень, добавив удар ногой с разворота. Тигр отлетел к стене, ударился головой и сполз вниз, хватая ртом воздух. Его когти бессильно скребнули по камню. — Магия… — прохрипел он, теряя сознание. — Она… так близко… — Спи, фанатик, — я отряхнул руки. — Магия вредна для здоровья. Но не успел я насладиться победой, как с верхней ступени спрыгнул следующий противник. Дракон. Этот парень был полной противоположностью Тигра. Если тот был безумцем, то Дракон сиял самодовольством, как начищенный медный таз. Он был молод, красив и держал в руках длинный шест, который крутил с такой скоростью, что тот превращался в размытый круг. — Браво, — сказал Дракон, приземляясь в идеальную боевую стойку. — Ты победил безумца. Но теперь перед тобой настоящий воин. Я пришёл сюда не за жалкими подачками магии. Я пришёл, чтобы победить в турнире Отшельника и доказать всему миру, кто здесь лучший. — Ещё один с комплексом бога, — вздохнула Мэй, поправляя очки. — У них тут что, инкубатор для нарциссов? — Похоже на то, — согласился я. — Слушай, Дракон, у меня сегодня плотный график. Может, просто сдашься? Я обещаю бить не сильно. Дракон рассмеялся. — Сдаться? Я — будущий чемпион! Защищайся! Он раскрутил шест и пошёл в атаку. И это было неприятно. Шест давал ему огромное преимущество в дистанции. Я не мог подойти. Каждый раз, когда я пытался сократить расстояние, мне в лоб или по ногам прилетал тяжёлый деревянный конец посоха. Бам! — шест ударил меня по плечу. Бам! — по колену. Дракон танцевал вокруг меня, нанося быстрые, жалящие удары и не давая мне даже вздохнуть. — Что такое? — издевался он. — Не можешь подойти? Короткие ручки? — Сейчас я тебе эти ручки в одно место засуну вместе с палкой! — прорычал я. Я попытался использовать теневой рывок, но Дракон был готов. Он ударил шестом о землю, используя его как опору, и в прыжке ударил меня двумя ногами в грудь. Я отлетел назад, едва удержавшись на ногах. — Он хорош, — заметил Сенсей спокойно. — Шест — оружие контроля. Он держит тебя там, где ему удобно. Чтобы победить, ты должен сломать его ритм или его палку. — Ломать — это я умею. Дракон снова пошёл в атаку, раскручивая шест над головой для мощного удара сверху. Это был его коронный номер, финишер для публики. Он был слишком уверен в себе и амбициозен. Я ждал именно этого момента. Когда шест пошёл вниз, я не стал уклоняться назад. Я шагнул вперёд, навстречу удару. Это было рискованно, но необходимо. Шест ударил меня по плечу (больно, чёрт возьми!), но я оказался внутри его защиты. В мёртвой зоне. Дракон расширил глаза. Он не ожидал такой наглости. Я перехватил шест одной рукой, блокируя его движение, а второй нанёс короткий, но сокрушительный удар в солнечное сплетение. Дракон охнул, выпуская оружие. — Урок первый, — сказал я, выхватывая шест из его рук. — Никогда не выпендривайся перед тем, кто может отобрать твою игрушку. Я крутанул шест, не так красиво, как он, но эффективно, и подсёк его ноги. Дракон рухнул на спину. Я приставил конец посоха к его горлу. — Урок второй: смирение. Ты проиграл не потому, что слаб. А потому, что слишком любил себя в этом бою. Дракон лежал на земле, глядя на меня снизу вверх. В его глазах исчезла спесь. Там появилось осознание. — Я… я понял, — прошептал он. — Я был слеп. — Вот и отлично, — я отбросил шест в сторону. — Вставай и иди тренируйся. Может, когда-нибудь станешь нормальным человеком. Я повернулся к своей команде. Рысь смотрел на меня с нескрываемым раздражением. — Я бы просто перерезал ему горло. Быстрее и тише. — Это скучно, — парировал я, снова взваливая его на плечи. — А мы тут творим историю. Путь был свободен. Оставался последний рубеж перед встречей с самим Отшельником. Последний пролёт лестницы дался тяжелее всего. Не физически — мышцы уже привыкли к нагрузке, а морально. Воздух здесь был таким плотным от магического напряжения, что казалось, будто мы идём сквозь кисель. Грозовые тучами висели так низко, что можно было достать рукой. Мы вышли на широкую площадку, вымощенную белым камнем. В центре стояла одинокая фигура. Журавль. Он стоял спиной к нам, глядя на закрытые двери храма Отшельника, словно молился. Одет он был безупречно: белоснежное кимоно, ни пятнышка, ни складочки. Даже ветер не смел трепать его волосы. — Я ждал вас, — произнёс он, не оборачиваясь. Голос был мягким, мелодичным, но в нём звенел металл. — Хотя, признаться, надеялся, что Буйвол или Дракон избавят меня от необходимости пачкать руки. Сенсей шагнул вперёд. Его лицо было каменным, но я видел, как сжались его кулаки. — Журавль, — тихо позвал он. Фигура в белом медленно развернулась. Журавль был красив той холодной, отстранённой красотой, которая бывает у статуй. Он скользнул взглядом по мне, по связанному Рысю который тут же скорчил ему рожу заправского маньяка, по Мэй и остановился на Сенсее. В его глазах не было уважения. — Учитель, — кивнул он едва заметно. — Ты постарел. И, как вижу, всё ещё цепляешься за свои старые догмы. Привёл с собой этот сброд, чтобы доказать… что? Что кулаки сильнее молнии? — Я пришёл напомнить тебе, кто ты есть. Твой путь и честь осквернены. Журавль рассмеялся. Смех был коротким и сухим. — Честь? Путь? Это слова для слабых, старик. Отшельник открыл мне глаза. Истинная сила — это контроль. Над собой, над стихией, над жизнью и смертью. Твои уроки были милыми, но бесполезными. Он перевёл взгляд на меня. — А это, я так понимаю, твоя новая надежда? Тот, кто победил Рыся? — Журавль фыркнул. — Рысь всегда был грязным уличным бойцом. Победить его — невелика заслуга. — Эй! — возмутился Рысь с моего плеча. — Я вообще-то всё слышу! Развяжите меня, и я покажу этому балеруну, что такое грязный бой! Я ему глаза на задницу натяну! Я аккуратно сгрузил Рыся у колонны. — Посиди тут. Не мешай взрослым разговаривать. Я вышел вперёд, разминая шею. — Знаешь, Журавль, ты слишком много болтаешь для того, кто считает себя высшим существом. Может, спустишься с небес на землю и покажешь, чему тебя научил отшельник? Журавль улыбнулся — тонко, одними губами. — С удовольствием. Я покажу тебе разницу между дракой и искусством. Он встал в стойку. Никакого оружия. Только руки. Его поза была идеальной — широкая, устойчивая, руки подняты в защите, напоминающей крылья птицы. Стиль Журавля, рукопашный бой, основанный на точечных ударах и уклонении. Я выхватил пистоли, но Журавль даже не дёрнулся. — Огнестрел что используют на западе? — он покачал головой. — Грубо. Я выстрелил. Журавль не стал уклоняться всем телом. Одно плавное движение шеей, и пуля просвистела мимо уха. Второй выстрел — он отвёл его ладонью. Не поймал пулю, нет. Он ударил по стволу моего пистолета в момент выстрела, сбив прицел на миллиметр, пуля ушла в молоко. — Так даже интереснее... — я не успел договорить. Журавль рванул вперёд. Я попытался ударить рукоятью, но он перехватил мою руку, выкрутил её с такой лёгкостью, будто я был ребёнком, и нанёс удар ладонью в грудь. Удар был странным, не сильным, но проникающим, меня отбросило назад. — Стиль мягкой ладони, — прокомментировал Сенсей с тревогой. — Он бьёт не по телу, а по энергии внутри. Будь осторожен, Тень! Я вскочил, отбрасывая пистоли. Они здесь бесполезны. Журавль слишком быстр и читает траектории. Придётся по старинке. Я рванул к нему, нанося серию быстрых ударов ногами. Журавль танцевал, он уходил от моих атак с грацией, которая бесила до зубовного скрежета. Уклон, блок мягкой частью руки, контратака пальцами. Ещё уклон, подсечка, удар ребром ладони по шее. Каждый его удар был выверен до миллиметра, он не тратил лишней энергии. — Ты медленный... — констатировал он, уходя от моего хука. —... И предсказуемый. — Да заткнись ты уже! — рявкнул я, пытаясь достать его коленом. Журавль поймал моё колено ладонями, использовал инерцию и швырнул меня через себя. Я пролетел пару метров и жёстко приземлился на спину. — Вставай, — равнодушно бросил он. — Не разочаровывай меня так быстро. Рысь с галёрки заорал: — Тень, ты чего как мешок с картошкой?! Используй ноги! Он открывается, когда делает «крыло»! Бей его в опорную ногу, идиот! — Спасибо за совет! — прохрипел я, поднимаясь. Я был зол, и это было плохо. Злость делает тебя глупым, нужно успокоиться. Вспомнить уроки Сенсея. Журавль снова пошёл в атаку. Серия быстрых ударов пальцами, нацеленная в глаза и горло. Я ушёл в глухую оборону, принимая удары на предплечья. — Твой учитель — пережиток прошлого, — говорил Журавль, продолжая прессинг. — Он учит тебя сдерживаться. В этот момент он совершил ошибку. Крошечную, он слишком увлёкся своей речью и атакой, поверил в своё превосходство. Когда он замахнулся для очередного удара «клювом» в висок, я не стал блокировать. Я шагнул навстречу, прямо под удар. Его пальцы скользнули по моей щеке, но я оказался вплотную к нему. В той зоне, где его длинные руки и изящные стойки не работали. — А меня Сенсей учил бить морды! — выдохнул я. Удар головой в нос. Идеальное лицо Журавля превратилось в маску боли. Кровь брызнула на его кимоно, он отшатнулся, хватаясь за лицо, его глаза заслезились. — Ах ты варвар! — взвизгнул он, теряя всё своё хладнокровие. — Добро пожаловать в реальный мир, принцесса! Бой со временем превратился в безмолвный, яростный танец двух противоположностей. Белое против черного силуэта. Изящество против первобытной силы. Журавль, оправившись от первого шока и сломанного носа, сменил тактику. Он перестал красоваться, его руки, словно крылья, рассекали воздух, он бил не кулаками, а пальцами, ладонями, ребрами кистей, целясь в уязвимые точки, которые у обычного человека вызвали бы паралич или мгновенную смерть. Но я не был обычным человеком. У меня не было мышц, чтобы их сводило судорогой, не было костей, чтобы их ломать в привычном понимании. Я был живой проекцией боевого искусства. И Журавль, привыкший ломать людей, столкнулся с тем, что его тычки в болевые точки просто вязнут в моей сущности. Все же его техника была безупречна — школа Сенсея, доведенная до абсолюта и искаженная магией Отшельника. Каждый его выпад оставлял в воздухе слабый след статического электричества. Он был быстр, невероятно быстр. Я перестал пытаться переиграть его в скорости. Я принимал его удары на жесткие блоки, от которых даже у него дрожали руки. Я использовал свою теневую форму, чтобы проскальзывать сквозь его защиту в те доли секунды, когда он восстанавливал равновесие после сложных пируэтов. Мои удары были простыми, но сокрушительными. Прямой в корпус. Лоу-кик, подсекающий его идеальную стойку. Апперкот, встречающий его в полете. Журавль начал уставать. Его кимоно покрылось пылью и пятнами крови. Дыхание сбилось. Идеальная картина мира, где он — вершина эволюции, а я — пережиток прошлого, трещала по швам с каждым моим попаданием. В его глазах появился страх. Страх того, что "грубая сила" и "старые методы", которые он так презирал, оказываются эффективнее его возвышенной философии. В финале он попытался использовать свой коронный прием — серию ударов в воздухе, зависая над землей вопреки гравитации. Это было красиво. Смертельно красиво. Но предсказуемо для того, кто сам когда-то считал себя богом войны. Я не стал уклоняться, рывок вперед, я перехватил его ногу в высшей точке полета и с силой швырнул об землю. Удар о каменные плиты выбил из него дух. Журавль попытался встать, но я уже был над ним. Удар ногой с разворота — "Вертушка", классика сэнсеевой школы — окончательно впечатал его в реальность. Он рухнул, раскинув руки, словно подбитая птица. Его грудь тяжело вздымалась, а взгляд, устремленный в грозовое небо, был пуст. Бой закончился. Со временем тишина на вершине горы была нарушена лишь тяжелым дыханием побежденного и раскатами грома где-то вдали. Сенсей медленно подошел к лежащему ученику. Он не выглядел торжествующим. Скорее, невероятно усталым. Старик опустился на одно колено рядом с Журавлём, глядя на разбитое лицо того, кого он когда-то считал сыном. — Ты искал совершенства в магии, — тихо произнес Сенсей. — Ты думал, что старые методы — это цепи, которые удерживают тебя на земле. Но ты забыл главное правило, Журавль. Журавль с трудом повернул голову, сплевывая кровь. В его глазах больше не было высокомерия, только горечь поражения. — Какое... правило? — прохрипел он. — Оружие — это всего лишь продолжение руки, — ответил Сенсей, положив ладонь ему на плечо. — А магия — продолжение воли. Но если дух слаб, если в сердце только гордыня и презрение... то и магия, и техника становятся бесполезными. Ты проиграл не Тени. Ты проиграл самому себе в тот момент, когда решил, что стал выше других. Журавль закрыл глаза, и по его щеке скатилась слеза, смешиваясь с грязью. — Я думал... я думал, что Отшельник дал мне крылья, — прошептал он едва слышно. — Он дал тебе иллюзию полета, — жестко отрезал я, подходя ближе и глядя на него сверху вниз. — А падать всегда больно. Вставай, "птичка". Урок окончен. Нам пора навестить твоего нового учителя.