Часть 7

Дорога к Отшельнику обещала быть долгой, но скучной её назвать было никак нельзя. Ещё бы — не каждый день отправляешься в поход с собственной девушкой, древним учителем и связанным демоном-ассасином, который шипит на тебя каждые пять минут. Рысь, надо отдать ему должное, держался стойко. Даже будучи перевязанным, как рождественская индейка, он умудрялся сохранять остатки своего убийственного достоинства. Верёвки, которые раздобыл Сенсей (я подозреваю, он вытащил их из какого-то тайника «на чёрный день»), были заговорены или просто сделаны из чего-то покрепче обычной пеньки, потому что все попытки Рыся незаметно перерезать их когтями заканчивались ничем. — Ты пожалеешь об этом, — буркнул Рысь мне в спину уже в десятый раз за последний час. — Как только я освобожусь, я вырву твой позвоночник и буду играть им на барабанах. Будь ты хоть трижды тень. Я даже не обернулся, продолжая бодро шагать по лесной тропе. — Это называется «проекция», Рысь, — отозвался я менторским тоном. — Ты пытаешься перенести свою внутреннюю боль на меня. Мы это проработаем. У нас впереди долгий путь, успеем обсудить и твои садистские наклонности, и проблемы с доверием. Сзади послышался сдавленный рык, переходящий в скрежет зубов. Мэй, идущая рядом, хихикнула, прикрыв рот ладонью. — Знаешь, Тень, — шепнула она, — если он всё-таки вырвется, я бы на твоём месте бежала очень быстро. Он сейчас выглядит так, будто готов перегрызть тебе глотку зубами. — Не вырвется, — я похлопал по карману, где лежал отобранный амулет. — Без своей игрушки и армии он просто очень злой, очень опытный, но всё-таки человек. Ну, почти. Сенсей шёл чуть впереди, заложив руки за спину. Его походка была лёгкой, словно он просто вышел на прогулку в парк, а не вёл группу в логово могущественного мага. — Ты играешь с огнём, ученик, — бросил он через плечо, не поворачивая головы. — Рысь — не домашний питомец, которого можно приручить миской молока. Его гордость ранена, а это опаснее любого клинка. — Гордость лечится смирением, учитель, — парировал я. — А смирение лучше всего вырабатывается, когда ты связан и вынужден слушать мои лекции о дружбе. Мы вышли на открытую местность. Впереди, за полосой тумана, уже виднелись очертания горной гряды. Там, на одном из пиков, жила следующая цель — Отшельник. Тот самый, что променял честный бой на магические фокусы и молнии. Рысь, заметив горы, вдруг остановился. Я потянул за верёвку, привязанную к моему поясу (да, я вёл его буквально на поводке, и да, это доставляло мне мстительное удовольствие), но он упёрся ногами в землю. — Ты хоть понимаешь, куда идёшь? — спросил он, и в его голосе впервые прозвучало что-то, кроме угрозы. Кажется, насмешка. — Отшельник — это тебе не мои ученики с мечами. Он псих. — Говорит парень, который взрывает людей прикосновением, — заметил я. — Я серьёзно, идиот, — Рысь сплюнул на траву. — Старик Отшельник продал душу за магию. Он не дерётся руками. Он сожжёт тебя молнией ещё до того, как ты подойдёшь на дистанцию удара. Если ты тащишь меня туда, чтобы мы оба сдохли, то лучше убей меня здесь. Я развернулся и подошёл к нему вплотную. Рысь смотрел исподлобья, его белые глаза сузились. — Я победил тебя, — сказал я тихо. — Победил, когда ты был в своей лучшей форме, и бомбами. Думаешь, какой-то дед меня остановит? Рысь фыркнул, но промолчал. — К тому же, — я улыбнулся, — у нас есть секретное оружие. Я кивнул на Сенсея. Тот как раз остановился у поваленного дерева и, кряхтя, начал развязывать свой походный мешок. — Привал! — объявил старик. — Моим костям нужен отдых. И чаю бы не помешало. Мэй, будь добра, разведи огонь. А ты, ученик, проследи, чтобы наш «друг» не сбежал в кусты. *** Вечер у костра выдался… атмосферным. Мэй жарила какое-то мясо на палочках, Сенсей медитировал, глядя на огонь, а я сидел напротив Рыся и кормил его с ложечки. Ну, пытался. — Открой ротик, летит самолётик… — пропел я, поднося ложку с кашей к его лицу. Рысь смотрел на меня взглядом, которым можно было бы плавить сталь. — Я тебе эту ложку сейчас в глаз воткну, — прошипел он. — Руки связаны, — напомнил я. — Так что либо ешь, либо голодаешь. А голодный демон — слабый демон. Тебе нужны силы, чтобы ненавидеть меня дальше. Рысь дернулся, попытался боднуть меня головой, но я легко уклонился. — Ладно, не хочешь — как хочешь. Мэй, он не голоден! — Оставь ему порцию, может, ночью передумает, — отозвалась она, не отрываясь от готовки. — Кстати, Сенсей, а что насчёт Отшельника? Рысь правду говорит? Он действительно так опасен? Сенсей открыл один глаз. — Отшельник… — протянул он задумчиво. — Когда-то он был великим мастером школы Журавля. Изящный, смертоносный. Но власть развращает. Он решил, что боевые искусства имеют предел, и обратился к запретным знаниям. Теперь он повелевает стихиями. Или думает, что повелевает. — Молнии, значит, — я подбросил в костёр ветку. — Звучит неприятно. У меня нет резинового костюма. — Тебе понадобится не костюм, а скорость, — сказал Сенсей. — И умение видеть то, что скрыто. Магия Отшельника сильна, но у неё есть источник. Найди его — и победишь. — А если не найду? — Тогда нас всех поджарят до хрустящей корочки, — весело вставил Рысь. — И я буду смеяться последним, пока буду гореть. Я посмотрел на него. — Ты такой оптимист. Знаешь, я начинаю думать, что мы подружимся. Рысь лишь закатил глаза и отвернулся к темноте. Ночью я спал вполглаза. Мне всё казалось, что Рысь перегрызёт верёвки или просто задушит меня силой мысли. Но утро наступило без происшествий. Мы свернули лагерь и двинулись дальше, в гору. Чем выше мы поднимались, тем страннее становилась погода. Небо затянуло тяжёлыми свинцовыми тучами, воздух наэлектризовался так, что волосы на руках вставали дыбом. Где-то вдали грохотал гром, хотя дождя не было. — Мы близко, — сказал Сенсей, останавливаясь у подножия высокой каменной лестницы, уходящей в облака. — Его школа там, наверху. — Уютненько, — прокомментировала Мэй, зябко кутаясь в плащ. — И совсем не зловеще. Рысь, которого я подтолкнул вперёд, хмыкнул. Городок у подножия школы Отшельника оказался на удивление… мягким. Я ожидал увидеть руины, выжженную землю или хотя бы частокол из черепов, насаженных на пики всё-таки мы идём к могущественному колдуну. По лору он хоть и был единственным кто давал советы, после каждого поражения, но дед то с прибобахом, опасный маг. Но вместо этого нас встретили аккуратные домики, цветущие вишни и запах свежей выпечки. Люди здесь были спокойные, даже слишком. Они не разбегались в ужасе при виде нашей странной компании. Наоборот, стоило нам войти на главную улицу, как вокруг начала собираться толпа. И всё внимание, разумеется, досталось нашему «почётному гостю». Рысь, связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту (который я вставил полчаса назад, устав от его угроз выпотрошить меня), выглядел как пойманный дикий зверь на ярмарке. Местные жители — старики, дети, торговцы — подходили ближе, с любопытством разглядывая демона. Кто-то даже осмелился ткнуть его пальцем в плечо, проверяя, настоящий ли он. Рысь замычал и дёрнулся так, что чуть не упал, сверкая глазами, полными бешенства. — Ну вот видишь! — радостно воскликнул я, хлопнув Рыся по спине (он попытался лягнуть меня, но промахнулся). — Я же говорил тебе! Вот она — сила дружбы. Ты только посмотри, как они к тебе тянутся. Это же народная любовь! Рысь издал звук, похожий на закипающий чайник, и попытался прожечь меня взглядом. — Дружба, брат, — продолжал я, обращаясь к толпе и широко улыбаясь. — Всегда побеждает дружба! И взаимовыручка. Без помощи друга мы бы сюда не дошли, верно? Сенсей, идущий чуть позади с невозмутимым видом, покачал головой. — «Всегда побеждает дружба», — передразнил он мой тон, но с той особой стариковской ехидцей. — Говорит тот, кто прошёл по трупам сильнейших воинов мира, ломая кости и судьбы, чтобы добраться сюда. Очень… дружелюбно, ученик. Я обернулся к нему, притворно оскорблённый. — Ну зачем вы так, учитель? Это всё грязные инсинуации. И вообще — издержки профессии! Кто же виноват, что они не хотели дружить сразу? Приходится, так сказать, принуждать к миру. Пока мы препирались, разыгралась настоящая драма с другой стороны. Мэй, которая всю дорогу бросала на Рыся плотоядные взгляды, наконец, не выдержала. Её интересовал не сам демон, и уж точно не его богатый внутренний мир. Её интересовали когти. Те самые, зачарованные, которые всё ещё висели на поясе у Рыси. Я решил не снимать их полностью, чтобы он чувствовал тяжесть утраты, но заблокировал механизм. — Ну дай посмотреть, ну пожалуйста! — канючила Мэй, протягивая свои жадные ладошки к его бедру. Глаза у неё горели лихорадочным блеском маньяка-оружейника. — Я только одним глазком гляну на руны! Там же наверняка сложная структура взрывного печати! Рысь, хоть и связанный, сопротивлялся как лев. Или, собственно, как рысь. Он извивался ужом, отпрыгивал в сторону, пытался пнуть Мэй коленом, мычал что-то нечленораздельное через кляп. В его глазах читался неподдельный ужас. Он не боялся смерти, он не боялся меня, но эта женщина с её научным интересом пугала его до дрожи. — Мммм-мммм!!! — выл он, пытаясь отползти за мою спину, ища у меня защиты от моей же подруги. — Мэй, ну имей совесть! — рассмеялся я, наблюдая за этой картиной. — Ты его сейчас до инфаркта доведёшь. Он же думает, ты его на опыты пустишь. — Да я только пощупать! — возмутилась Мэй, всё ещё пытаясь ухватить край его снаряжения. У неё даже слюнки текли. — Ты видел, как они светятся? Это же древняя магия Ордена! Если я пойму принцип, я смогу улучшить твое оружие! При упоминании улучшения я задумался. — Хм… Рысь, постой смирно, дай даме поработать. Это для науки. Рысь посмотрел на меня с выражением абсолютного предательства, потом на Мэй, которая уже доставала из кармана лупу и отвёртку, и, издав обречённый стон, обмяк в моих руках, позволив судьбе свершиться. Местный трактир «Усталый Путник» встретил нас запахом жареного лука, дешевого эля и подозрительных взглядов. Но пара золотых монет, небрежно брошенных на стойку, быстро превратила подозрительность в радушие. Нам выделили лучший стол в углу — подальше от сквозняка и поближе к кухне. Я сидел, методично загоняя пули в барабаны пистолей. Щелк. Щелк. Щелк. Звук успокаивал. Рысь сидел рядом, привязанный к стулу так надежно, что напоминал гусеницу-переростка. Кляп я ему временно вынул, чтобы он мог поесть, но предупредил: одно слово про «вырву хребет» — и он будет жевать салфетку до самого додзё. Пока что он молча и с ненавистью грыз куриную ножку, удерживая её связанными руками, как белка орех. Демонам в принципе можно и не есть, но после всего, рысь был более доходчивым. Напротив нас сидел местный выпивоха — мужичок с красным носом, который за лишнюю кружку пива был готов продать родную бабушку, не то что информацию о местном колдуне. — Отшельник, говорите? — мужик икнул и понизил голос, опасливо косясь на окно, будто старик мог услышать его оттуда. — Страшный человек. Великий, да. Но страшный. Он ведь не просто дерется, а летает. — Летает? — переспросила Мэй, не отрываясь от изучения наруча Рыся. Она уже успела развинтить там какой-то болтик и теперь счастливо улыбалась. — Как птичка? — Как демон! — зашипел мужик. — Поднимается в воздух, глаза белые, руки в стороны… И тут — БАХ! Молния с небес! Прямо в темечко! Я поморщился. — Молния в темечко — это неприятно. А что по охране? — Ученики у него… звери, — продолжил информатор, отхлебнув пива. — Там целая иерархия. Буйвол — здоровый такой, с тесаками, дурной как пробка, но сильный. Богомол — тощий, вертлявый, с какими-то крюками. Тигр, Журавль… И самый опасный — Дракон. Говорят, любимчик Отшельника. Владеет шестом так, что и подойти не успеешь. На слове "Журавль" у Сенсея дернулсь бровь. — Дракон, значит, — я крутанул барабан пистолета и с щелчком вернул его на место. — Звучит пафосно. Сенсей, который до этого молча пил чай, поставил чашку на стол. — Не недооценивай их, — тихо сказал он. — Школа Отшельника славится не силой мышц, а контролем энергии. Если Рысь давил на тебя агрессией и скоростью, то Отшельник будет держать дистанцию. Его магия — это продолжение его воли. Пока ты будешь пытаться подойти, он превратит тебя в пепел. Рысь, дожевав курицу, выплюнул косточку на пол и мрачно усмехнулся. — Старик дело говорит, — прохрипел он. — Я хоть и ненавижу этого маразматика, но признаю: его молнии — не шутка. Ты, Тень, привык, что противник перед тобой. А Отшельник бьёт отовсюду. Сверху, снизу. Он заставит тебя танцевать под свою дудку, пока ты не сгоришь. Я посмотрел на свои пистолеты. — Значит, план такой: не танцевать. — Гениально, — фыркнул Рысь. — Запишу в свой дневник: «Секрет победы — не умирать». — Заткнись, пушистый, — я пихнул его локтем. — Я к тому, что с магом нельзя играть в долгую. Нужно сокращать дистанцию мгновенно. Сбить концентрацию. Если он колдует — значит, открыт для удара. — Теория хорошая, — кивнул Сенсей. — Но помни: когда он поднимается в воздух для своего шторма, он неуязвим для обычного оружия. Тебе придется либо сбить его чем-то дальнобойным и тяжелым, либо переждать бурю и ударить, когда он приземлится. Я перевел взгляд на Мэй. — Мэй, у нас есть что-нибудь… изолирующее? Резиновые сапоги? Шапочка из фольги? Мэй оторвалась от Рыся (тот облегченно выдохнул) и задумалась. — Ну… я могу попробовать перенастроить твои метательные ножи. Добавить сердечник, который будет работать как громоотвод. Но это займет время. И мне нужны детали. Она выразительно посмотрела на пояс Рыся, где висела дымовая бомба. — Нет! — рявкнул Рысь, пытаясь отодвинуться вместе со стулом. — Даже не думай! Это моё! — Было твоё, стало наше, — я подмигнул ему. — Всё ради победы, друг. Пока девушка колдовала ручками. Сенсей сидел тихо, но воздух вокруг него сгустился так, что, казалось, его можно резать ножом. Я услышал странный треск. Повернул голову и увидел, как ткань на плечах его старого кимоно натянулась до предела. Старик сжал край стола так, что дерево жалобно скрипнуло и пошло трещинами. Его мышцы вздулись буграми, сейчас он выглядел так, будто готов голыми руками свернуть шею быку. Или Журавлю. — Журавль… — произнёс Сенсей, и в его голосе не было привычного спокойствия. Там клокотала лава. — Он был лучшим, даже лучше тебя Тень. Я вложил в него всё, что знал. А он… Сенсей разжал пальцы, и от угла стола отвалилась щепка. — Он назвал мои методы «мусором». Сказал, что кулаки — это прошлое. Что истинная сила — в магии, которую даёт Отшельник. Я кивнул, вспоминая лор. Ну конечно. Классическая история: ученик перерастает учителя, ловит звезду и уходит к тому, кто пообещает ему молнии из задницы и власть над миром. Журавль предал Сенсея не просто так — он публично унизил его школу, назвав её старьём для неудачников. — Неблагодарный щенок, — прокомментировал я, откусывая кусок хлеба, хоть еда мне и не нужна. — Типичный случай. Юношеский максимализм, помноженный на жажду власти. Не переживай, Сенсей. Я объясню ему, в чём он не прав. С применением грубой физической силы. Рысь, услышав это, вдруг оживился и гадко захихикал, чуть не подавившись кляпом, который я всё-таки решил вернуть на место для профилактики. Я выдернул тряпку. — Чего ржёшь, блохастый? — О, это просто прекрасно! — Рысь расплылся в злорадной ухмылке. — Великий Сенсей, воспитатель героев! Один ученик стал демоном и захватил город, второй — предал и ушёл к колдуну, чтобы плевать на твою могилу. Старик, может, проблема не в учениках? Может, ты просто хреновый учитель? Сенсей медленно повернул голову к Рысю. В его глазах полыхнуло что-то такое, от чего даже наглый ассасин заткнулся и вжался в спинку стула. Вспомнил как в своё время получил от Сенсея по яйцам. — Рысь, — тихо сказал Сенсей. — Если ты сейчас не замолчишь, я проверю на тебе один приём, который Журавль так и не успел выучить. «Разрыв селезёнки взглядом». Рысь оскалился и демонстративно отвернулся к стене. — Журавль считает Отшельника богом, — продолжил Сенсей, уже обращаясь ко мне. — Он охраняет подступы к главному залу. Он быстр, техничен и, что хуже всего, он знает мой стиль. А значит, знает и твой, Тень. Он будет предугадывать твои движения. — Пусть предугадывает, — я пожал плечами, вставая и проверяя, легко ли выходят пистоли из кобуры. — Он знает старого меня. Он не знает того, который только что отпинал демона и заставил его работать талисманом удачи. К тому же… Я посмотрел на Мэй, которая уже закончила ковыряться в снаряжении Рыся и победно подняла вверх какую-то деталь. — …у нас есть наука. А у Журавля только его гордыня и пара фокусов. Мэй положила руку на плечо Сенсея. — Мы вернём его с небес на землю, учитель. Сенсей выдохнул, и его мышцы немного расслабились. Ткань кимоно перестала трещать. — Нет, — твёрдо сказал он, вставая. — Журавль — моя ошибка. И я должен увидеть, как она будет исправлена. Тень… не сдерживайся. Если он выбрал путь Отшельника, значит, он выбрал только боль. — Боль — моё второе имя, — усмехнулся я. — Первое, правда, Тень, но это детали. Выдвигаемся. Я схватил стул вместе с привязанным к нему Рысем. — Эй! — возмутился тот. — Я что, так и поскачу?! — Ты — ценный груз и моральная поддержка. Я легко поднял стул одной рукой, сила теней, чтоб её.