Размышления

      Утром проснулся поздно. Не выспался совсем. Оно и неудивительно, ночные приключения дали свои плоды. Мышцы от неожиданной вчерашней нагрузки болели, разбитая губа саднила, а мозг начал генерировать события, к которым могла привести наша вчерашняя встреча с Юи. Часов до пяти утра я только и делал, что представлял, как она тонет в моих объятиях, всё сильнее прижимаясь. Как шепчет: «Я тебя люблю», встаёт на носочки и нежно сминает мои губы своими. Эти мысли опьяняли и заставляли гореть от стыда и заставляли утопать в сладкой неге лжи. — Чувствую себя школьником в самый разгар первой наивной любви, — сказал я, прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу. Лоб горел. — Как только первая встреча могла привести к такому? — спросил я себя, чувствуя, как мои щёки начинают алеть. Легкая улыбка, украшающая пухловатые губы, которые как запретный плод манили к себе. Чуть курносый и аккуратный носик. А глаза… цвета свежезаваренного эспрессо — карие, но близки к чёрному. Вишенка на торте — длинные русые волосы, ниспадающие на её хрупкие плечи. Ну и как не упомянуть её идеальную фигуру. Небольшая аккуратная грудь, плоский животик, худые руки. Сколько же раз я представлял, как она обнажается передо мной, как скользит подушечками тонких пальцев вдоль изящных изгибов, как прикусывает нижнюю губу и запрокидывает голову, позволяя мне насладиться её тонкой шеей. Но её тело не сравнится с её голосом и внутренним миром. Я помнил, как часами напролёт болтал с ней об играх, литературе и своих хобби. Когда я шутил, Юи тихо смеялась, этот смех был похож на звон тысячи маленьких колокольчиков, которые без зазрения совести задевали струны моей чёрствой души. — Неповторимая, — каждый раз повторял я, лёжа в своей кровати, утопая в сладкой неге от всепоглощающего меня удовольствия.       За эти четыре года после выпуска, она практически не изменилась. Разве что чуть вытянулось лицо, ну и очки появились. — Интересно, для зрения или для имиджа? Впрочем, неважно. Она прекрасна в любом виде.       Закинув телефон в карман застиранных спортивок, я наконец соизволил встать и отправиться в ванную, чтобы начать ещё один никчёмный день. Включив свет, устремил взгляд на свое отражение в зеркале. — Фу, блять, отвратительное зрелище. И, где та былая красота, благодаря которой моя постель не пустовала со времен средней школы? — пробубнил я, глядя на своё отражение в зеркале.       На щеках щетина. Одно радует, моё нежелание бриться скрывает за собой ту ублюдскую родинку на подбородке. Раньше была моей визитной карточкой, даже счастливой её называл, а с некоторых пор ненавижу. — В скором времени надо будет всё-таки пойти к косметологу и свести её в коем-то веке. Чуть поднял взгляд. Всё те же идеальные черты лица, всё тот же аккуратный нос, узкая полоска губ, серые глаза. А, шрам через весь левый глаз. Последствия бурной молодости, проведённой за рулём разъёбаной в хлам тачки. Снова решил порисоваться перед очередной однодневкой и не справился с управлением. Той хоть бы хны, а меня спасатели выковыривали из груды металла. Чудом отделался парой переломов и чуть не потерял один глаз. — Может с того момента всё и пошло не так? Плохие мысли, словно ураган проносились в моей голове. На глазах появилась до боли знакомая влага. На щеках появились мокрые дорожки от слёз. — Слабак! Какой ты жалкий! — выкрикнул я, глядя на своё отражение в зеркале: на красные от слёз глаза, на бледное лицо, на пустой взгляд, на шрам. Я ударил по зеркалу кулаком, из-за чего по нему расползлась паутина из трещин. Дёрнув головой и взъерошив непослушные волосы, цвета только-только выпавшего снега, я, наконец, начал умываться холодной водой, приводя себя в чувства.       Умылся и зашёл на кухню. Нагрел сковороду, разбил на неё два яйца и сварганил себе яичницу. Хоть что-то, учитывая рацион предыдущих дней, состоявший исключительно из виски непонятного разлива. — Бррр! Затошнило. Зажал рот кулаком в попытках не дать содержимому желудка, если таковое, конечно, имеется выйти наружу. Кое-как подавив рвотный рефлекс, убрал кулак. Открыл окно нараспашку. Душно. — Опа, смотрите, кто идёт, — радостно в голове вскрикнул я, чувствуя в животе порхающих бабочек. — Юи! Привет! — крикнул я, увидев знакомую фигурку, выгуливающую совсем ещё мелкого пёселя. — Кажется, бигль?       Хотя не сильно разбираюсь в собаках. Обернулась на голос. Увидела. Махнула рукой, улыбнувшись. Короткий диалог, и вот я уже выключаю плиту, наскоро надеваю свежую одежду и пулей вылетаю из квартиры. Никогда и ни за кем так не бегал. — Что же ты делаешь со мной, Юи Сенджу? — тихо прошептал я, как будто меня кто-то мог услышать. — Ещё раз привет, — протянул ей руку и улыбнулся во все тридцать два зуба. Не особо свойственно мне, но иначе не могу себя вести, когда она рядом. — Привет, — она неуверенно пожала мою руку и едва заметно улыбнулась. Смутил её кажется. — Надо быть сдержаннее, — сделал в голове я сам себе заметку. — Знакомься, это Сэмми, — сказала Юи, кивнув на пса. Тот тут же отвлекся от своих дел, услышав знакомую интонацию, и подбежал к нам. Секунда, и вот его лапы на моей ляжке. Виляет хвостом, лает и обнюхивает меня. — Чудо рыжее — Сэмми, нельзя пачкать людей, — с укором произнесла она, чуть притянув пса к себе за поводок. — Я и не против. Люблю хвостатых. Лучше людей, определённо, сказал я и спросил: — Могу погладить? Присел на корточки и стал чесать подбородок рыжего засранца, получив на то разрешение. Ластится и лижет руку. Едва знакомы, а уже такое дружелюбие. Встал. Отряхнул джинсы. — Бля, только постирал. Похер! — думал я, всё-таки безуспешно пытаясь отряхнуть джинсы от грязи. Дальше мы с Юи решили пройтись вдоль улицы, ведя непринужденный диалог о погоде, кошках, собаках и, конечно же, новостях. Как же приятно с ней общаться. Пока я выражался как сапожник, она изворотливо подбирала слова, избегая сквернословия. — Не, я тоже так могу, но оно мне надо? Похоже, надо, — ответил я в голове на свой же вопрос. Попрощались. Твёрдо решил менять свою жизнь. Ради неё в первую очередь. Ну и ради себя. Наверное. Хотя кому я вру только ради нее. Мне ничего не мешало взять себя в руки, но вместо этого я стал заниматься медленным саморазрушением. Пришёл домой, поел и составил план дальнейших действий. — Итак, мне двадцать семь, я не работаю, хотя с отличием окончил институт и для меня открыты довольно перспективные дороги в светлое будущее. Живу на деньги, доставшиеся по наследству от покойных родителей. Интересно, можно ли назвать меня дармоедом? Думаю, вполне. Что ж, надо начать с резюме, а дальше заняться поиском работы. Так с этим решено. Дальше? Я ходил по комнате из стороны в сторону. — Бросить пить и курить. Сложно. Не хочу. Но видимо надо. Хотя бы перестать беспробудно бух…выпивать. Ну и следить за речью. Не быдло же я какое-то, верно? Шоппинг. Самое отвратительное, но пора бы уже обновить гардероб, состоящий из нескольких футболок, вытянутых в коленях спортивок и застиранных джинсов. Обувь бы тоже новую купить. Кеды, купленные на первом курсе в дорогом обувном, выглядят как куски ткани с подошвой. Мерзость. Побриться. Везде. Выгляжу как йети. Так с девушкой в постели окажусь — убежит, увидев приличной длины волосы. Хоть в косы их заплетай. Щетину тоже стоило бы убрать. Ух и красавцем буду, когда размышления станут явью. — А сейчас, пожалуй, начну с самого простого побреюсь и напишу резюме.