«Росток»

Я смотрела на него и понимала, что сейчас рухнет всё, что мы с Джиханом так долго склеивали. Боран стоял перед нами — живой. Настоящий. И в глазах у него было что-то, что я не видела раньше: не любовь, не нежность… требование. Будто я задолжала ему целый год своей боли. — Ты что, совсем меня не оплакивала?! — его голос ударил, как пощёчина. И от этого удара я едва удержалась, чтобы не закрыть лицо руками. Он смотрел на меня так, будто хотел вытащить из груди каждую слезу, которой, как ему кажется, не было. — Год, Алия. Год! — продолжал он. — И ты смогла забыть меня? Перестать любить? Перестать ждать? Я вдохнула. Медленно. Осторожно. Я боялась, что если торопливо — задрожу. — Боран, — сказала я, и голос мой сорвался. — Я оплакивала тебя так, что думала — сама умру вместе с тобой. Я хоронила тебя, выполняя твою просьбу. Я жила с тобой в голове каждую ночь. И каждое утро просыпалась в пустоте, которой ты меня оставил. Он нахмурился, будто хотел услышать совсем другое. Как будто я должна была замереть, застыть, стать тенью. Только его тенью. — Тогда как… — он шагнул ближе. — Как ты смогла… его?.. — бросил взгляд на Джихана, полный боли, как ржавый нож. Я на секунду закрыла глаза. Не потому что стыдно. А потому что больно. — Потому что жизнь не остановилась, Боран, — тихо сказала я. — А я… я хотела умереть. Правда. Но у меня был Дениз. И была тьма. Такая густая, что в ней невозможно было дышать. И посреди этой тьмы появился маленький свет. Я посмотрела на Джихана. Он стоял так, будто боялся сделать шаг, чтобы не сломать меня ещё сильнее. — Ты думаешь, это было легко? — спросила я у Борана. — Я боролась с этим чувством. Боялась его. Ненавидела его. Но оно росло. Я выдохнула — и на душе стало странно спокойно. — Любовь к Джихану была как цветок, который пробился сквозь заросли боли, через смерть, через мрак, — сказала я. — Он вырос там, где я думала, больше ничего не может жить. И я не откажусь от него. Боран побледнел. Его губы дрогнули, будто он услышал что-то нечестное, неправильное. А я просто стояла между ними, между прошлым и настоящим — и впервые за долгое время не чувствовала вины за то, что жива. — Ты хочешь, чтобы я сказала, что это ошибка? — я покачала головой. — Но если бы я отвернулась от Джихана, я бы утонула в той тьме. Он не занял твоё место, Боран. Он спас меня. И спас твоего сына. Он закрыл глаза — так, будто хотел вернуть всё назад. А я смотрела на него и понимала: я уже не та женщина, которую он оставил в Торонто. И не та вдова, которую он ждал, что увидит. Я — та, что научилась жить заново. И я не отдам это кому бы то ни было.