Часть 1

Смотря в лицо Изуку, направляющегося к нему с стремительной скоростью, успешно преодолевая все препятствия и атаки как союзников, так и самого Мономы, белобрысый парень, держа фальшивую гримасу уверенности, чтобы окончательно не потерять себя от волнения, надеялся лишь на успешное исполнение плана, в котором он – главное составляющее, которое и приведет команду класса "Б" к желаемой победе. Оставался лишь один пункт, который смог бы даровать желаемый результат, а именно – использование скопированной причуды самого опасного противника – Изуку Мидории. Парнишка в зеленом костюме, уже замахнувшись на белобрысого оппонента правой рукой, будучи в десятке шагов от него, начал осознавать план противников, когда у, буквально, стоящего перед ним человека, начали проявляться те же эффекты причуды, что и у него. Дэку, не думая о том, чтобы защитить себя, лишь выкрикнул со всей, что у него было силы: – Не используй ее, ты сильно пострадаешь, или возможно даже умрешь! Белобрысый оппонент, расценив его слова, как отговорки, чтобы сломить его уверенность, стал концентрировать всю силу в правой руке. Его мысли, по его мнению, были наиболее обоснованны, так как он лично, своими глазами, наблюдал за спортивным фестивалем и видел лишь один недостаток – перелом костей. Прошло всего около полсекунды, как рука Мономы начала трещать от физической перегрузки, одежда на правой части торса начала расходиться по швам, даже несмотря на то, что она имела повышенное качество и плотность, в сравнении с обычной тряпичной майкой. Время словно приняло одно положение. Момент, когда кожа начала лопаться, последние фаланги пальцев руки перестали чувствоваться, фиксируясь в кулаке; появились кровоточащие раны, пересекающие руку, начиная от лопнувшего ногтя среднего пальца и до правой щеки, даже оголяя окровавленные зубы и кровоточащие десна в самом краю челюсти. Давление повысилось, все стало мутным, глаза начали слезиться от непередаваемой боли. Мономе казалось, будто его голова сейчас лопнет вместе с кожей на правой руке. «П-почему последствия от его причуды на мне действуют гораздо сильнее!? Неужели ему, хотя бы приблизительно, также больно как и мне, при каждом своем ударе!?» – У белобрысого парня пронеслась куча мыслей, каждую из которых даже он не мог уловить из-за невероятных сосудистых болей в мозге. Монома продолжал копить энергию, так как знал, что этот удар может быть фатальным для каждого, а выпустив этот заряд в воздух, все здание рухнет на них, и, по-любому, пострадает половина его команды. Он не мог отметить действие причуды, так как не знал, как ей пользоваться в полной мере, но и выпустить заряд также не мог. Он уже не мог передвигаться. Блондин уже начал думать о том, каким же счастьем было бы, чтобы его причуда не смогла скопировать эту дрянь, из-за которой он буквально умирал морально и физически. Шейные позвонки начали трескаться. Этот медленный, но ужасающий звук был невыносимым. Капилляры в глазах словно начали взрываться, а не лопаться. Дышать стало тяжелее, так как, всего за две секунды, давление было распространено по всему телу. «...помогите!..» – Хотел крикнуть белобрысый парень, но даже на это он не был способен. Изуку, как и команда Мономы, не знали, что делать. У всех была лишь одна идея – подождать пока учитель Айзава придет и отменит действие причуды. Но лишь один Изуку быстро, без грамма оптимизма, понял, что Айзава не успеет дойти как минимум потому, что Мономе было невероятно плохо от пары секунд, а Айзаве бежать до них минимум полминуты. Белобрысый парень упал на колени, так как коленные чашечки не смогли выдержать такое давление причуды в их сторону. Монома лишь мог смотреть на Изуку, ведь даже глаза, не говоря уже о шее, не могли двигаться. У белобрысого парня порвалась вторая щека, от чего челюсть самопроизвольно раскрылась. Изуку вспомнил это выражение лица, выражение, просящее о помощи, с которым также на него глядел Кацуки в тот самый день, когда они впервые встретили Всемогущего. – Бей в меня, я выдержу! Здание не рухнет! Все будут целы! – крикнул Изуку, встав в позу блокирования. Изуку понимал, что такое долгое накопление никогда не делал даже он, так что он ожидал сильнейший удар в своей жизни. Чтобы не выдавать невероятный страх о предстоящей боли, о ситуации, в которой они все находятся, Дэку опустил голову. Неожиданно для Изуку, на его лице появились слезы. Слезы от страха. Он мог надеяться лишь на то, что им пробьют стену и в лучшем случае будет поломано половина костей, если не больше. Класс "А", класс "Б", Всемогущий – все они стояли, понимая, что удар для Изуку будет сокрушительным. Всемогущий взялся за сердце, читая в голове все молитвы, которые он знает, попутно подумав : "Ты реально псих...". Всемогущий только открыл рот, от ужаса, как все закончилось. Никто не смог увидеть ни единого кадра, кроме Тошинори. Кадр был ужасен. Монома, надеясь, что Изуку говорит правду, решился на этот поступок. Лишь слегка дернув руку вырвался поток ветра, который откинул обоих по разные стороны. Не произошло даже касания двух тел. Моному впечатало в стену, перед тем, как отрубиться окончательно, из-за потери крови, полученных травм как психологических, так и физических, он еще мог слышать, и звуки были бесчеловечны – вой ветра, будто образовался ураган невероятной мощи, чуть позже, такой знакомый плач, хозяинов которых он все же не мог определить, и то, что было чуть громче, чем тот громкий вой ветра – писклявый крик, исходящий, словно, из недр человеческой души, который, спустя мгновение, сопровождался разломом железо–бетонной стены. Монома не хотел даже смотреть на то, что произошло, но даже если бы и хотел, то и не смог бы, учитывая физические способности изуродованного тела. Спустя пару секунд, Яги заметил за собой особо странное чувство, которое относилось совсем не к эмоциональному спектру. Спустя короткое время, на место прибежали классные руководители этих геройских факультетов. Смотря на эту картину, даже у Айзавы пробежала дрожь : огромная часть здания будто была намеренно вырвана, или вообще будто не существовала; перепуганные студенты, которые спрятались по углам, чтобы их не унес вызванный Мономой ураган; белобрысый ученик, который уже таковым не являлся из-за обильного слоя спекшейся крови на голове, который, к тому же, был невероятно сильно ранен; уцелевшую часть здания было трудно назвать таковой, из-за крайне аварийного состояния; чуть поглядев за оторванное ураганом пространство была видна персональная камера ЮЭЙ, которая непонятно каким образом вообще уцелела. Классный руководитель класса "Б" быстро скоординировал работу, распределив должности: – Оставшиеся ученики, не имеющие повреждений, помоги выбраться тем, кто пострадал! Мы с Айзавой пойдем на поиски Дэку. Все услышали!? Получив ответ, классные руководители удалились на поиски, полностью доверившись своим ученикам. Между руководителями развязался разговор: – В этом году слишком термоядерные студенты... Они, будто, вообще не понимают, что делают! – возмущался классный руководитель класса "Б". – На счет того, что они не понимают – я не соглашусь. Если бы не понимали, что была бы разрушена вся экзаменационная карта ЮЭЙ, и искали бы мы не только одного студента. У них не было другого выбора – либо, впоследствии, сила убила бы Моному или сделала инвалидом пожизненно, либо могли бы стать инвалидами все... Но странно, что Шинсо не использовал свою причуду, чтобы остановить их... Нам еще нужно будет собирать очень много информации, чтобы понять полную ситуацию. Как только Мидория и Монома смогут говорить, или хотя бы слушать, тогда мы и будем их опрашивать. Во всяком случае, я надеюсь, что они оправятся... – сказал Айзава, одновременно создавая для себя приблизительный маршрут. Речи учителей сразу сменили лад, когда они увидели разорванную часть трубы с обильными полосами кровяных сгустков, спереди которой было насквозь пробито здание. – Нам туда. Нужно торопиться! – сказал Айзава, полностью удостоверившись в том, что Дэку там, и причем серьезно ранен. Продолжая активно двигаться Айзава и Влад нашли парня с закрытыми глазами, лежащего у стены. Его тело было ничуть не лучше, чем у Мономы. На руках и ногах торчат поломанные кости и сорваны связки, оголяя вены, брюхо было силь повреждено своими же поломанными ребрами; кровь уже не шла, однако, рядом с ним, в радиусе трех метров, неравномерно, была свежая кровяная лужа. У учителей была малейшая надежда на то, что студент еще жив. Прикоснувшись к нему, чтобы отнести на безопасную базу, они ощутили холод, исходящий от его бледного тела. Проверив пульс, у обоих свело лицо. – Твою мать... Т-ты ведь понимаешь, что произошло, Айзава? – произнес шепотом Влад. – Будь бы я ближе, этого всего бы не было... – произнес Айзава, отвернув голову от тела, ранее добродушного, студента. – Я его потащу... – сказал Влад. Влад не хотел этого делать, но понимание того, что у коллеги умер совсем юный студент, который подавал все признаки на то, чтобы стать героем, заставило его решиться сказать эти слова. – Я – Шота Айзава, классный руководитель класса "А-1", это мой студент и этим делом буду заниматься я. Спасибо за доброту. – сказал Айзава, обратно вернув свой взор к ученику. Только прикоснувшись к нему, руки учителя начали пульсировать от невероятного спектра эмоций, которые между собой всячески противоречили. Решившись взять ребенка за голову, он вспомнил, что также жалостно смотрел на своего друга, в студенческие годы, когда того убило на стажировке. Отвергая эмоции и ненужные воспоминания, Айзава попытался взять тело студента, но, для начала, нужно было аккуратно открепить его от стены, не повредив тело. Попытавшись бережно взять студента за тыльную часть головы, он обнаружил тошнотворную весть, которая не являлась сильно значительной, но являлась крайне неприятной, скальп Мидории, вместе с волосами прилип к бетонной стене и оторвался с хлипким звуком при прикосновении. Владу стало плохо, Айзаве же было еще хуже, но он этого не показал. Подняв тело студента на руки, он почувствовал, как от того места, где оторвалась часть скальпа, начала сочиться холодная до дрожи кровь по его рукам. Ему до этого не было дела, его главной задачей стояло доставить ребенка в больничный корпус, пусть, даже если он ему и не понадобится. Айзава с Владом вернулись на место происшествия, чтобы удостовериться в выполненной работе остальных учеников. Не обнаружив никого, они направились в больничный корпус. Почти вернувшись в целую территорию без разрушений, Влад просмотрел телефон и обнаружил 43 пропущенных от Всемогущего и примерно столько же пропущенных вызовов. от начальства и студентов в сумме. Дойдя до экзаменационных ворот, они увидели крайне обеспокоенного Всемогущего, директора и других учителей. Увидев Изуку в таком состоянии у многих подступил ком к горлу, среди всех подойти посмотреть осмелился только Всемогущий. – Чего вы стоите то!? Тащите его бегом в медпункт! Почему никто ничего не делает!? – в панике сказал Всемогущий, который еще не знал о финальном вердикте по поводу Изуку. – Уже нет смысла торопиться... Мне жаль его родственников и одноклассников... – произнес Айзава. Всемогущий потерял дар речи. Он понимал, что сложный исход мог быть, но не настолько. Вспоминая, как он ценил юного Мидорию, как клялся его матери в том, что будет лично присматривать за ним; вспоминая его своеобразную дружбу с Кацуки; его активность и доброжелательность в общении со всеми; Тошинори не мог поверить в такой исход. – Потом попрощаемся с ним. Сейчас его нужно доставить исцеляющей девочке. – сказал Айзава, сдерживая и без того ранее не угасшие эмоции о потере. Для него появилась еще одна цель – не попадаться на глаза студентам, которые могут воспринять по разному эту новость. Тихо дойдя до медпункта, он положил на больничную койку Дэку. Только положив его, он почувствовал насколько же сильно ему сковало руки в районе связок, ведь он тащил его с одного конца экзаменационного поля, до другого, в то время, как поле равняется размером с город. В очередной раз наплевав на это, он склонился над телом студента, после чего позволил себе тихо пустить слезы, периодически смотря на руки, полностью погруженные в его крови. Он понимал, что он у эмоциональной матери одиночки являлся единственным ребенком; что он был чудесным человеком и студентом. И в смерти Изуку он считал виноватым только себя, ведь будь он ближе, он бы смог предотвратить все это безумие. Полноценно встав, спустя пару минут, вышел из палаты, боковым зрением увидев отключенного Моному в другой части палаты. Закрыв за собой дверь, он удалился к директору, чтобы взять выходной.