Часть 1. Соси дрон.

Тишина в квартире была оглушающей после шума концерта и пьяной ночи. Сатору стоял перед зеркалом в ванной, холодный кафель под босыми ногами. Он медленно, как бы не веря своим глазам, провёл пальцами по гроздям засосов на шее, по красным дорожкам царапин на ключицах. Каждое пятно на его коже было молчаливым укором и... странным, постыдным подтверждением. Оно было реальным. Не сон. Не выдумка. Боль от того, что он увидел в туалете, все еще горела в груди тлеющими углями, но поверх неё, как морозный узор, ложились обрывки вчерашнего: сильные руки, запах дорогого парфюма, смешанный с дымом и потом, низкий хриплый смех, который он слышал прямо у своего уха. Грубость и нежность в одном прикосновении. И та самая поза, в которой он никогда не был с Тоджи. Поза, где он контролировал, где видел лицо партнера, искаженное удовольствием. Его удовольствием. «Боже», — прошептал он беззвучно, глядя на свои глаза в зеркале. Они были красными от слез и недосыпа, но в глубине, под слоем стыда и растерянности, мерцала какая-то дикая, незнакомая искра. Искра освобождения. То, что не хватало с Тоджи. Он быстро огляделся. Ванная была идеально чистой, без единой лишней вещи. Как и вся квартира за дверью: бетон, стекло, холодный металл. Минимализм, граничащий с аскетизмом. Ничего личного. Ни одной фотографии. Словно здесь никто не жил. Сердце заколотилось сильнее. Он не помнил лица. Только ощущения. Только голос. Имя… концерт… рэпер… Сугуру Гето. Девятнадцать лет. Ехидный. Внимательный. Сатору судорожно накинул на себя чужую, слишком просторную футболку (черную, с загадочным логотипом) и вышел из ванной. Прошёлся по квартире, как призрак. На кухонном острове лежал его бумажный пакет, туго набитый. Он заглянул внутрь. Статуэтки, майки с лицом того самого парня. Памятки о его падении. Или взлете? На столе рядом с пакетом лежала записка, нацарапанная размашистым, уверенным почерком на обрывке чековой ленты: «Еда в холодильнике. Кофе есть. Дверь за тобой захлопнется сама. Не возвращайся».