первая записка

Панорамные окна в квартире 1001 были безупречны, как и всё в этом пространстве. Стриженный под ноль серый ковёр, холодный блеск стали и стекла в мебели, минималистичные полки с тщательно отобранными книгами по психологии и бизснесу. Ничего лишнего. Ни одной пылинки, которую не предусмотрел бы робот-пылесос. Это нравилось Куертову. Логичность, предсказуемость, чистота. Ни грамма визуального шума или эмоциональной нагрузки на его территории. Всё это рухнуло в прошлую субботу, ровно в 11:47 утра, когда в соседнюю квартиру въехали. Точнее, в неё ворвался ураган по имени Яна. Влад узнал об этом раньше, чем увидел. Первым тревожным звоночком, пробившим даже шумоподавление в его наушниках, стал звук. Какофония из грохота, скрежета, громких возгласов《Осторожно, угол!》и беззаботного смеха, который, казалось, совершенно не стеснялся своего собственного существования. Звук доносился сквозь стену, которая, как выяснилось, обладала звукоизоляцией на уровне папиросной бумаги. Куертов поморщился, прибавил громкость, заглушая мир голосами друзей в дискорде, и с удвоенной силой углубился в разговор. 《Скоро закончат расставлять мебель, - предположил он про себя. — Максимум, день-два дискомфорта. Затем наступит тишина.》 Он ошибся с размахом. На следующее утро, выйдя с чашкой кофе на свой идеально пустой балкон-лоджию, он замер на пороге. Чашка едва не выскользнула из пальцев. Прозрачная стеклянная перегородка, формально разделявшая его шесть метров вылизанного бетона и соседские шесть, в одно мгновение перестала быть. Она превратилась в границу между мирами. Его остался попрежнему пустым, а за стеклом бушевала, цвела и пахла настоящая жизнь. Это было нападение. Тщательно спланированная ботаническая диверсия. Ярко-зелёные, кислотно-жёлтые и пламенно-рыжие пятна горшков с какими-то пёстрыми цветами, чьи название Куертов никогда не знал. Деревянные ящики с хрупкой рассадой, подписанные аккуратным почерком на бирках: Базилик, Мята, Острый перчик. Пучки сушёных трав - лаванды, розмарина, чего-то ещё, развешанные на верёвке, натянутой между двумя крючками, которые, Влад покленётся, вчера ещё не существовали. И в заключении гирлянды из крупных лампочек-шаров. Его вид. Его безупречный, купленный за деньги, вид из окна был не просто испорчен. Он был захвачен и оккупирован, превращён в ботанический сад либо лавку хиппи. Влад сделал медленный глоток кофе, поставил чашку в центр стеклянного заказного столика, и вернулся внутрь. Ярость, холодная и концентрированная, требовала возмущений. Не истерики, не крика в стену - это было для слабаков. Ему нужна был документ. Логичный, элегантный, неопровержимый. Он сел за компьютер. Через десять минут на принтере бесшумно выехал лист плотного кремового картона. Ещё через пять текст был отпечатан идеальным шрифтом «Georgia», любимым за его читаемость. Перечитав послание, лёгкая ухмылка тронула его губы. Совершенно. Он вышел в коридор и прикрепил записку к соседской двери на двусторонний скотч, ровно посередине, на уровне глаз. Уважаемый сосед. Ваша попытка воссоздать джунгли Амазонки на 14-м этаже многоэтажного жилого комплекса 《...》восхищает своим размахом. Однако, к сожалению, она вступает в прямое противоречие с пунктом 5.7 «Правил содержания общего имущества» нашего дома, регламентирующим использование балконных пространств, а также наносит ущерб моему восприятию. Балкон-лоджия, согласно плану БТИ, является зоной ограниченного общего пользования. В свете вышеизложенного, настоятельно прошу вас в течение 24 часов провести ботаническую экспансию в границы вашей законной юрисдикции (кв. 1002). С наилучшими пожеланиями разумного компромисса, Цивилизация из квартиры 1001. Он ждал реакции весь день, ловя себя на том, что прислушивается к звукам за стеной. Реакции не было. Ни стука в дверь, ни ответной записки. Зато к вечеру на её половине балкона появился новый объект: скворечник. Добротно сколоченный, покрашенный в жёлтый цвет, с нарисованной белой окантовкой вокруг летка. Скворечник! На высоте четырнадцатого этажа, где единственными птицами были наглые, чахлые голуби. Абсурд достиг невероятных масштабов. Влад чувствовал, как трещины пошли по фундаменту его мира. На третий день он вышел на балкон без кофе, с чёткой, почти боевой задачей: застать соседа врасплох и провести прямой, пусть и невежливый, диалог. Он стоял, уперев руки в бока, и изучал вражеские укрепления, как полководец перед решающей битвой. Именно в этот момент из квартиры 1002 вышла она. Девушка. Лет двадцати, не больше. В огромных спортивках, запачканных у колен землёй, и простой серой футболке с едва различимым силуэтом какого-то дерева. На ногах: разноцветные носки и шлёпанцы. В руках: алюминиевая зелёная лейка. Её ярко-рыжие волосы были собраны в хвост, что закрепляла не резинка, а крабик в форме крыла бабочки. Она не была красавицей в классическом, глянцевом понимании. Которых обычно видел Влад. Он привык с идеальным причёскам, обтягивающим вещами и нюдовомым макияжам на лицах девушек друзей и просто подруг. В её движениях, в том, как она, прищурившись, проверяла пальцем влажность земли в горшке, была неприкрытая, жизненная энергия. Она что-то напевала себе под нос, поливала свои джунгли и абсолютно игнорировала его присутствие, как будто он был частью пейзажа, вроде той самой бетонной стены. Влад прочистил горло. Звук вышел сухим, официальным. — Эм, - начал он, заставив свой голос звучать холодно, ровно и деловито, как во время сложных переговоров. Соседка обернулась не сразу. Закончила поливать небольшой кустик с мелкими листьями, потянулась, выгнув спину, и только потом медленно повернула к нему голову. Голубые глаза встретились с его взглядом без тени смущения и извинения. В них было лишь спокойствие и некая усталость. — Здравствуйте, - сказала она, и её голос оказался ниже, чем он ожидал, немного хрипловатым, будто от смеха. На лице дрогнула улыбка. — Вы и есть источник этого шедевра? Прямо с печатью и гербовой бумагой, да? Его записку. Она назвала его юридически выверенный документ «шедевром». В её тоне не было злобы. Лишь отстранённая ирония, смешанная с искренним интересом. Это было настолько неожиданно, что у него на секунду дернулась губа. Его собственное оружие - сарказм и превосходство, было развёрнуто против него. — Если под 《шедевром》вы подразумеваете юридически и логически обоснованную просьбу соблюдать правила совместного проживания, - отрезал он, стараясь сохранить ледяную интонацию. — То да. Это я, - в прилачу качнул головой. — Аг-а-а, - протянула она, ставя лейку с тихим стуком. — «Цивилизация». Всё сходится. Ну что ж, «Цивилизация», принимайте ответ. Она исчезла в квартире, оставив дверь приоткрытой. Влад мельком увидел интерьер: какие-то ткани, развешанные на стенах, книги не в ряд, а живописными стопками, запах кофе и чего-то пряного. Полный антипод его собственной квартиры. Она вернулась через пару минут. В руке, тот самый листок, уже снятый с двери. На его обороте, красным перманентным маркером был выведен размашистый и уверенный ответ. Почерк был не каллиграфическим, но энергичным, с большими, забавными петлями. Цивилизации из 1001. Ваша пустыня (именуемая в народе 《балконом》) выглядит очень грустно. Напоминает операционную. Не хватает только таблички 《Вход в масках после дезинфекции》. Страшно представить, что там внутри. Может, всё-таки рискнёте и добавите кактус для антуража? Для начала. Рекомендую Mammillaria. С искренним сочувствием вашему восприятию и глубокой озабоченностью состоянием вашей души, Оазис из квартиры 1002. Она протянула ему листок. Когда он взял его, их пальцы едва коснулись. У неё они были тёплыми, даже через бумагу, с коротко обрезанными ногтями и едва заметными, въевшимися следами земли. У него же были холодные, длинные пальцы, привыкшие к клавишам, а не к грунту. — Оазис? —-с трудом выдавил Куертов, пробегая глазами по тексту. Его мозг пытался анализировать сразу несколько потоков информации: дерзость ответа, точное знание названия кактуса, этои провоцирующие слова о «состояние души». — Это как... официальное название? — Ага. Полная противоположность. Жизнь, знаете ли, против стерильности. Хлорофилл против хлоргексидина, - она улыбнулась во весь рот. И это была не вежливая улыбка. Это был открытый, солнечный, немного уставший вызов. В её глазах искрилось ожидание его реакции. — Рада знакомству, сосед. Если решитесь, у меня как раз завелся лишний Mammillaria. Она развернулась, её шлёпанцы чмокнули по полу, и она скрылась в своём 《оазисе》, мягко прикрыв дверь. Не захлопнула. Прикрыла. Оставив его одного на нейтральной, теперь уже явно минном, поле балкона с её ответом в руках и с нарастающим, совершенно новым чувством. Это было не просто раздражение. Это было что-то более сложное. Поражение в первом же раунде? Да. Но вместе с ним - любопытство. Кто эта девушка, считающая, что скворечник, гирлянды и знание ботана важнее пункта 5.7 любых правил? Которая так легко говорит о 《состоянии души》. Он посмотрел на свой безупречный, пустой, вымерший бетон. На её пахнущий, поющий оазис. Потом взгляд упал на красные буквы маркера. 《Оазис, - мысленно повторил он, сжимая листок. Бумага хрустнула. — Посмотрим, как долго ты продержишься под натиском цивилизации.》 Война была объявлена официально. Но впервые за год Влад, не мог предсказать следующий ход противника. И эта неизвестность, этот хаос по ту сторону стекла, пугали и притягивали его с одинаковой, настораживающей силой. Он медленно развернулся и пошёл внутрь, к своему порядку.