Часть 9. Тайна, похороненная под землей

В лицо ударил свежий ночной воздух, и Никита зажмурился от блаженства, подставив лицо прохладному ветру. Оборотень стоял, не убирая руки с открытой оконной створки, не в силах ни отойти и лечь обратно в кровать, ни совершить задуманное. Его все ещё терзала совесть за тот выкрутас, который он собирался выкинуть, и вина за то, что он собирался подставить друзей. Никита перевел взгляд на улицы. За домами вдали темнели верхушки деревьев, тех самых, среди которых, в самой чаще, скрывалась «Обитель снов». Легостаев закусил губу и неуверенно покосился на телефон, лежащий на тумбочке.  Может, просто отправить сообщение о том, что он ушел? Нет, Татьяна наверняка проснется, она всегда чутко спала. Уйти без предупреждения? Вряд ли девчонки проснутся до его возвращения. А если все-таки кто-то из них заметит его исчезновение? Если он их не оповестит и уйдёт втихую, то ему потом будет ещё хуже. Наплевав на беснующийся в голове ворох переживаний, Никита подхватил напоясную сумку, убрал в неё нужные вещи и, дернув молнию до конца, выпрыгнул в окно, цепляясь за ветки близстоящего дерева. С кошачьей грациозностью он аккуратно спустился и тихо спрыгнул вниз, а затем стремительно исчез во мраке, минуя свет фонарей. Пока он не отошел далеко от «Four seasons», нельзя было идти на видном месте. А если подруги выглянут на улицу, а там он? Никита коснулся зудящей правой лопатки, прогоняя приставшую щекотку.  Он был обязан найти Антона и Тимофея. Никита ощущал странную манию после того, как посетил приют с Татьяной. Мысль о том, что он не досмотрел ещё два этажа, не вылетала у него из головы и мешала думать о чем-то другом. К тому же, это был не только его принцип, но и долг как работника департамента безопасности - докопаться до истины и помешать преступникам воплотить свои планы в жизнь. В лесу Никита снова взглянул на телефон. Связи почти не было - шкала сотовой сети показывала только один самый низкий столбец. Легостаев остановился, с минуту раздумывая, и все-таки открыл мессенджер. Прежде, чем продвинуться дальше, где связь пропадет, он быстро напечатал одно-единственное сообщение:

Вы:

Я в приют. Надеюсь, вернусь до того, как ты это увидишь.

Извинения в письменном виде разозлят Татьяну ещё сильнее, поэтому Никита оставил их на потом. Прекрасно ориентируясь в темноте, Легостаев продолжил свой путь, пока не оказался у знакомого решетчатого забора. Могучие клены на территории «Обители снов» сейчас выглядели, как гигантские пугающие стражи, замершие стройным рядом вплоть до входа. Никита присмотрелся и увидел будку охраны, расположенную прямо у фронтовой лестницы «Обители». За ней сидел мужчина, и, принюхавшись, Легостаев уловил запах алкоголя. Видимо, это тот же самый охранник, с которым столкнулся Тимофей. Оборотень прокрался вдоль прутьев и прошмыгнул в открытые ворота, не отводя от будки взгляда. У него возникла новая дилемма. Никита не знал, что сейчас делать. Этот человек занимал свой пост только ночью, а наутро и вплоть до вечера его сменял другой, поэтому при обходе его допросить не удалось. Легостаев с трудом удержался, чтоб не хлопнуть себя ладонью по лбу. Вот, кого они забыли опросить! Но стоило ли сейчас выдавать себя? Никита ведь пришел сюда тайно. Мало того, что один, так ещё и в такое позднее время. Вряд ли этому можно найти разумное объяснение. К тому же, первоначально он преследовал другую цель. В этот момент дверь будки открылась. Никита окаменел и чуть выглянул из-за дерева. Охранник, держа в руке фонарик, вывалился наружу. Легостаев юркнул за свое укрытие, и в этот миг свет разрезал воздух точно рядом с ним. Сердце Никиты сжалось. Фонарик не двигался. Охранник пробурчал что-то себе под нос, и свет перетек в другую сторону, строго противоположную. Никита тихо выглянул и увидел, что мужчина тронулся в сторону «Обители». Взгляд Легостаева упал на незакрытую дверцу будки. В академии его учили все проверять настолько тщательно, чтоб не оставалось никаких лишних вопросов. А у Никиты, едва он увидел внутреннюю сторону двери, их мгновенно скопилось целое множество.  — Что… — Легостаев прищурился и в следующую секунду округлил глаза. — Что?! На дверце с внутренней стороны виднелось темное пятно. Никита, украдкой покосившись в сторону и убедившись, что охранник двигался в сторону приюта, метнулся к будке. С каждым шагом его сердце начинало колотиться все сильнее. Вот, что они не проверили! Классика жанра - место, где как раз и скопились улики! На внутренней стороне, за наполовину отклеившимся старым плакатом, показывалась пара четких линий. Никита приблизился и, ещё раз выглянув и проверив, что дежурный далеко, осторожно отдернул плакат. За бумагой красовался жирный замысловатый символ. Он был похож на глаз, от которого вниз стекали большие слезы, но был нарисован настолько криво, будто его изобразил совсем младенец. В зрачке Никита разглядел ещё какие-то непонятные иероглифы.  Легостаев выудил телефон и проверил связь. Все ещё была. Прикинув, что со вспышкой фотографировать опасно, парень дрожащими от волнения пальцами отправил короткое сообщение Татьяне.

Вы:

Проверь охранника на ночном дежурстве и его будку! Срочно!

Никита заглянул внутрь. В нос так и бил запах алкоголя, не позволяющий уловить что-либо ещё. Легостаев оглядел стены, но на них больше не нашлось ещё каких-то рисунков. Юноша опустил взгляд вниз, на подозрительный половичок, на который была поставлена кушетка. Никита нахмурился и присел, отогнув край ткани. Внизу показались доски. Никита наклонился ещё ниже и понял, что они не вписывались в антураж будки. Аккуратно сдвинув кушетку в сторону, Легостаев откинул половичок целиком. Ему открылся деревянный квадратный люк, метр на метр, напоминающий вход в подвал. Никита нашарил кольцо-ручку и, схватившись за неё, дернул дверь вверх. Отозвавшись противным скрипом, та открылась на удивление легко, являя взору оборотня темный зев чего-то, похожего на подвал с крутым спуском - вниз вела ржавая пожарная лестница, чудом ввинченная прямо в земляную стену. Никита осторожно взялся за неё, дернул на пробу. Он не видел, сколько нужно спускаться, поэтому решил перепроверить, но лестница держалась на удивление крепко. Легостаев торопливо спустился вниз, на первые пару ступеней, и захлопнул сверху дверцу. Если охранник заметит, что она открыта, и решит спуститься, то уж с ним одним Никита точно справится. Как минимум сумеет напугать.  Хотя… Вряд ли кого-то, кто живет в такой будке-сюрпризе, напугать вообще возможно. Никита был уверен в том, что здесь все не так просто. Он спускался пару десятков секунд, и вскоре его ноги вместо ступеней коснулись рыхлой земли. Никита соскочил вниз, вглядываясь в темноту. Но здесь не было ни крохи света, поэтому Легостаеву пришлось-таки включить фонарик. Вперед шел небольшой земляной коридор, почти ничем не подкрепленный. Никита настороженно двинулся туда, уже на подходе заметив трухлявые деревянные столбы, которые, наверное, были созданы для того, чтоб поддерживать землю наверху. Пройдя коридор, Никита сразу посветил к потолку. И правда - доски держали землю. Но как и сколько - это был до жути интересный вопрос. Никита проморгался. Наверху, на досках, тоже виднелись замысловатые иероглифы-глаза, точно такие же, как тот, который Легостаев обнаружил на двери будки. С каждой секундой оборотень холодел все сильнее и сильнее. Он опустил телефон, осветив земляной подвал впереди. Там виднелся ещё один коридор. Похоже, Никита оказался в промежуточном помещении. Легостаев осторожно направился туда. Скрип. Кто-то открыл люк. Сердце Никиты пропустило удар, и оборотень резко обернулся. Послышался лязг, и Легостаев понял - по лестнице кто-то спускался. Никита понесся дальше - благо, кошачьи гены и тренировки позволяли делать это без излишнего шума, поэтому его почти не было слышно. Фонарик перед ним мельтешил, перед глазами все плыло. Не спать очередную ночь подряд было плохой затеей. Оборотень забежал во второе помещение, где уже не было поворота, и сразу выключил свет, прижавшись спиной к стене. Его нога что-то задела, и прямо ему на ботинок упало что-то тяжелое. Никита, вслушиваясь в звуки, медленно повысил яркость на дисплее телефона и посветил им вниз. Сердце заколотилось сильнее, будто ещё немного, и оно вот-вот выпрыгнет из груди. Шаг. На его ноге безвольно лежала чья-то рука. Никита прирос к месту и, теряясь в страшных догадках, отвел экран в сторону.  Шаг. Это были люди. Все в грязной от земли одежде, с кожей мертвенного цвета, они лежали друг на друге, словно тряпичные куклы, с безмятежными лицами, будто просто дремали. Чья-то голова лежала на чужом плече, кто-то примостился у кого-то на коленях, и все они лежали в одной куче. Сумки и рюкзаки тоже валялись рядом, из карманов выглядывали мобильные устройства. Похоже, никто даже не пытался их вытащить. «…Все дети в последний раз были засечены у приюта. Но ни одежды, ни телефонов там не нашли…» Все, лежащие без сознания, числились в списке пропавших, в том числе и Антон Василевский с Тимофеем Зверевым. Вот, почему их местонахождение было засечено в приюте - они все это время находились не в нем, а под ним! Бег. Слишком близко. Никита не услышал, как охранник сократил расстояние от спуска до второй земляной комнаты, настолько он был ошарашен внезапной находкой. Легостаев обернулся только тогда, когда понял, что тот оказался прямо за углом, и машинально поднял руки, готовый к бою, закрыв глаза для сосредоточенности на других чувствах. В темноте зрение - не помощник. — Ты мне многое объяснишь, скотина! Но охранник не появился, как и ожидаемый свет от его фонаря. Никита так и стоял на месте со сложенными в блоке руками, готовый к атаке исподтишка, но ничего не менялось. Вокруг вдруг стало гораздо светлее, и Легостаев опустил руки и открыл глаза, настороженно осматриваясь. Он стоял все в том же земляном подвале. Но сейчас здесь уже ничего не было - ни детей и его друзей, ни темноты. Проход назад исчез - сейчас Никита находился в закрытом пустом земляном подвале и смотрел только в стену напротив. На ней, прямо перед Легостаевым располагалась ещё одна лестница, которой до этого не было. Юноша настороженно огляделся, потрогал стены. Может, это был мираж и где-то здесь был скрыт выход? Ничего. Никита, поискав ещё немного, все-таки направился к лестнице и полез наверх. Добравшись до люка, он открыл его и выбрался наружу, сразу же его закрывая, и осмотрелся. Куда его занесло? Но, увидев, где он оказался, Никита потерял дар речи. — Так… — Легостаев напряженно посмотрел вниз, на закрытый люк. Он взялся за кольцо и попытался его открыть, но дверь вдруг не поддалась. Оборотень выругался. — Что это такое?! Бросив свои тщетные попытки, Никита вышел из-за стойки регистрации прямо к закрытым дверям «Обители», которых раньше здесь не было. Легостаев развернулся и пригляделся. Мебель стояла на своих местах, а не была разрушена. Запах затхлости тоже исчез. Однако, все было окрашено в мрачные голубо-синие тона, и Никита нутром чувствовал, что это неспроста. Никита не сдержал ироничного смешка. Нутром чувствовал? Да все буквально вопило о том, что здесь творилась какая-то чертовщина! — Эй! Есть тут кто ещё? — Никита вслушался, но ответом ему послужила только тишина. Легостаев нервно почесал голову. — Надо же было пойти… Только вляпался во что-то! Он подошел ко входу и попытался открыть двери, но тоже безрезультатно. Никита выдохнул, пытаясь успокоиться, отошел на пару шагов назад и повернул голову к окну. Успокоиться не вышло. За его спиной, не шевелясь, прямо на стойке регистрации спиной к нему сидел ребенок. Никите показалось, что волосы на его спине встали дыбом. Легостаев не двигался, не отрывая взгляда от отражения. — Пропавший… — в ужасе выдохнул он. Мальчик, не двигая тело, повернул к нему только голову. Увидев его лицо, Никита чуть не заорал. А тот, просидев так ещё пару секунд, вдруг сказал: — Воспитатели обещали нам живой кинофильм. Матушка разрешила нам посмотреть его за нашу ей помощь. Хотя, мы всегда помогали ей взамен на то, что она нас спасла, это, скорее, просто подарок. Мы ведь навеки у неё в долгу.  Никита, громко сглотнув, медленно обернулся. Ребенок из окна сидел все там же. В его руках Легостаев заметил потрепанного плюшевого медведя, тоже белого, как и одежда на исчезнувшем мальчике. — А… — парень старался говорить четко и выдал первое, что пришло на ум. — Что за фильм? Мальчик его будто не услышал. — Я должен провести тебя к матушке. Матушка - хозяйка. Воспитатели ей помогают. Развлекают нас, присматривают за нами. — и тут он улыбнулся настолько неестественно широко, что Никита услышал треск трещин на его лице. Легостаев в ужасе шарахнулся в сторону. — Возможно, ты станешь следующим! И тоже будешь с нами играть! Ребенок широко открыл рот и захохотал настолько громко, что у Никиты заложило уши. Легостаев призвал к силе пантеры, готовый вступить в бой.  Но ничего не вышло, сила не отзывалась. Никита вытаращил глаза. Да что здесь вообще происходило?! Неужели именно в таком месте и исчезли его товарищи, также, как и он, лишившись своих способностей?! Он не знал, что ему делать. Одно дело столкнуться со сверхъестественным чудовищем, и совсем другое - столкнуться с ним без родных способностей. Никита сорвался с места и побежал, куда глаза глядят, настолько быстро, насколько позволяла подготовка - это было единственное решение. Адреналин взлетел до небес, запасая энергией, но Легостаева сейчас волновало одно. Он оказался в чертовой заброшке из тривиальных фильмов ужасов и, мать его, в чертовой главной роли! А как часто главные герои выживали в таких жанрах? Подсчитывать статистику Никита не хотел, уносясь по лестнице на второй этаж. А за его спиной не затихал громогласный смех.