Глава 4. Ошибка.

— Джордж. — Нет, — слишком поспешно ответила она, — Фред. Это стало интересно. Не удержавшись от улыбки, Уизли обошел её кресло и опустился на диван, закидывая ногу на ногу. — Мне казалось, что ты нас не различаешь, — с сомнением сказал он, замечая, как гриффиндорка прячет взгляд. — Раньше — да, — коротко шепнула Венди, но поспешно тряхнула головой, — Всё-таки пять лет в одной башне живем. — Тем не менее, — улыбался он, откидываясь на спинку дивана, — Давно ли? — Не настолько, — честно призналась волшебница, вновь вглядываясь в книгу, — Не спится? — А тебе? — Я же первая спросила, — она всё-таки подняла свой взгляд и шумно вздохнула, ища новый объект для созерцания. — Если я тут, то, конечно, не мог уснуть, — пожал плечами юноша, проведя рукой по торчащим в разные стороны волосам. — А ты? — Пыталась, но сны… Она прикусила язык, говорить о снах с Фредом, который и преследует её в них, было бы слишком глупо. Попытка исправиться была ещё хуже. — Заснуть не могу, — пояснила она, шумно сглотнув и поправив на себе длинный бежевый халат, надетый поверх пижамы. — Знаешь, когда мы с братом не можем уснуть, то есть потрясающее средство, — внезапно произнес он, словно опомнился. Будто в его голову пришла безумная идея. — Попросить зелье у мадам Помфри? — тут же предположила Венди, улыбнувшись уголком губ. — Перекусить, — Фред встал с дивана, смотря на волшебницу, которая скептически изогнула бровь. — Вряд ли в Большом Зале накроют стол ради этого. — Мы не пойдем в Большой Зал, — гриффиндорец протянул ей руку, на которую она с сомнением посмотрела. — Давай же, Венди, позволь скрасить твой вечер. — Боюсь, что за это мы заработаем неприятности, — её ладонь накрыла руку Фреда, которую он сжал, потянув волшебницу на себя. — Не в эту ночь, — и с задорной улыбкой повел её к выходу из гостиной. За пять лет, проведенных в этой школе, под покровом ночи Венди никогда не покидала гостиную, основные правила она не нарушала — повода не было. Если бы Парвати позвала её ночью гулять по коридорам школы, то девушка никогда бы не позволила себе эту вольности. Это не было связано со страхом, просто в этом не было никакого смысла или мотивации. Сейчас всё устои прошлых лет рухнули, потому что она послушно следовала за Фредом, скрываясь в одном из коридоров пятого этажа. Парень вел её неизвестными коридорами, периодически скрываясь в тёмных нишах, ведущих к витиеватым лестницам. То, что это тайные пути — совершенно очевидно, как и то, что Уизли о них знал. Венди не задавала вопросов, все её ощущения сосредоточились в касании их рук, которые волшебники не разрывали, пока не достигли подземелья школы. Фред вышел из ниши, но тут же запрыгнул обратно, прижав волшебницу своей грудью к стене и приложив палец к её губам, чтобы она ничего не говорила. МакДональд бы не сказала. Не смогла. От касания его кожи к её губам, земля чуть не ушла из-под ног, по телу прошлась волна мурашек, размером с горох, она задержала дыхание. Едва ли различая, что кто-то идет по подземелью, она подняла взгляд на его скулы, замечая, как сосредоточенно Фред смотрит вбок, прислушиваясь. В глазах будто была пелена, когда он обернулся и посмотрел на неё. Рука гриффиндорца невольно тронула её съехавшие очки, поправив на лице волшебницы. У Венди пересохло в горле, казалось, что это просто ее сон, потому что не могло что-то подобное быть реальность. Фред не мог быть реальным, не мог стоять с ней в нише подземелий и смотреть. Конечно же, это сон. В настоящем — Фред никогда бы не взял её за руку, отправляясь в путешествие по ночному замку. Горечь и обида от этого осознания накрывали с головой, но жить иллюзией совершенно не хотелось. — Что ты так смотришь? — тихо улыбнулся парень, склоняясь ниже, чтобы лучше видеть её лицо. Опустив потухший взгляд, Венди шепнула: — Ущипни меня. — Зачем? — сдержав смех, удивился Фред. — Чтобы я проснулась, — голос дрогнул, когда она повернула лицо в сторону. Скользя взглядом по открывшейся его взору шее, парень погладил её по плечу. — Но ведь ты не спишь, — он склонился к уху прежде, чем успел осмыслить свои действия. — Сплю, — уперто повторила она, жмурясь, — Точно сплю. — Нет, — ещё тише произнес он, замотав головой. — Почему ты решила, что это сон? — Потому что это он и есть, — она была упряма, искренне веря в то, что спит, — Потому что так всегда. — Всегда? — Да, если мы вдвоем с тобой, то это точно сон. Наконец-то в голове Фреда что-то начало укладываться. Венди находится под действием их зелья, а это значит, что испытывает влюбленность к нему. Неудивительно, что ей снятся сны с его участием, иначе бы она не была сейчас уверена, что вновь попала в свои сладкие грезы. Что-то было не так и с самим Уизли, он опустился ниже к её шее и, опалив дыханием, легко коснулся её, чуть прикусив нежную и тонкую кожу. Гриффиндорка пискнула, во все глаза уставившись на волшебника. — Мерлин… — прошипела она. Щеки МакДональд окрасил яркий румянец, заметный даже в полумраке. — Ты не спишь, Венди, — на его лице промелькнула десяток эмоций, потому что Фред не мог понять, что испытывал в этом момент, — Идём. Дабы не усугублять и без того хлипкое равновесие между ними, Уизли взял девушку за руку, ведя её вдоль узкого коридора, пока они не уперлись в тупик, где висела картина. На натюрморте были изображены множество фруктов, но Фред коснулся именно груши, легко её пощекотав. После полуночи, картина не издавала привычного смеха, но на месте, где был фрукт, появилась ручка, которую гриффиндорец тут же потянул на себя. Место, в которое он её привел, вызвало шок и восторг одновременно. Огромное пространство, размером не меньше, чем Большой зал. Длинные столы, каменные стены и большой очаг у дальней стены. Повсюду снуют домовики, что-то суетливо делая и готовя. Точное их количество Венди не могла назвать, потому что они были в постоянном движении, словно муравьи. — Мистер Уизли, сэр, — домовик остановился напротив них, удерживая в руках поднос с кастрюлями. — Привет, Фанни, — улыбнулся Фред, посмотрев на домовика, — Надеюсь, вы не будете против, если мы с Венди МакДональд что-нибудь перекусим? — Что вы, сэр, — пискнул домовик, а его ушки заметно приподнялись, — Фанни будет рад. Фанни принесет господину Уизли и его гостье что-то вкусное. — Спасибо тебе, — кивнул Фред, потянув Венди дальше. Несмотря на то, что она следовала за Уизли, гриффиндорка не отрывала взгляда от удаляющегося домика в забавной синей шапочке, пока тот не скрылся в каменной арке. Волшебники опустились за стол около камина, смотря друг на друга. — Это же главная кухня, — восторженно прошептала Венди. — Можешь нормально говорить, нас никто не услышит, — улыбнулся Фред, положив руки на стол. — Домовики не болтливы, они никому не расскажут о нашем визите. Удивлена? — Мягко сказано, — девушка осматривала пространство, не скрывая улыбки, но не замечала то, как в этот момент на неё смотрит Фред. Он изучал её. Венди была не похожа на себя, особенно в домашнем халатике. Часть её кудрявых волос была собрана в причудливую гулю на голове. Венди была домашней и уютной — так заключил про себя Фред. В её очках отражался огонь очага, а сама она непрерывно исследовала подземную кухню. Пришлось сжать руку в кулак, чтобы побороть желание коснуться её щеки. Не из страха, нет. Его не покидала мысль того, что девушка мила с ним только из-за любовных чар. Это всё было ненастоящим. «А что бы ты сделал? А? Не будь она под действием зелья, ты вообще заметил бы её?» — его внутренний голосок имел отвратительный высокий тембр, он всегда вклинивался в его сознания, давя на больные точки. Просто сейчас он находил Венди приятной. Даже — более чем — приятной. Фред смутно припоминал её поступление, разве что, момент, когда, после его брата, шляпа распределила юную волшебницу на гриффиндор. Тогда у юной МакДональд были выдающиеся длинные волосы. — Почему ты подстриглась? — это был самый глупый вопрос, но он не смог вспомнить тот момент, когда она вернулась в школу с каре. Вопрос поставил девушку в тупик, подобное у неё спрашивала только Парвати. — Порыв, — правду сказать не могла, да и как бы это прозвучало: знаешь, меня отшил болгарин, и я решила, что недостаточно красива. — Девчонка, — тихо рассмеялся Фред. Как раз в это время Финни поставил перед ними несколько различных пирожных с кремовыми цветами, какие-то шарики, покрытые сахарной пудрой и две кружки с какао. — Спасибо, — в один голос произнесли волшебники, переглянувшись. Домовик откланялся и вновь исчез из вида. Потянувшись за пирожным, Венди с нескрываемым удовольствием откусила его, блаженно закатив глаза. — Любишь сладкое? — поинтересовался гриффиндорец, получив кивок, — А что ещё любишь? Пришлось поспешно прожевать пирожное, чтобы ему ответить. — Квиддич, — но тут же поморщилась, вспоминая, что не прошла отборочные, судя по лицу Фреда — он тоже помнил этот момент, — Я не могу сказать, что люблю, но восхищаюсь океанами или морями. Могу бесконечно за ними наблюдать. Маяк. — Маяк? — не совсем понял Фред, отправив в рот сладкий шарик, — Это башня? — Можно и так сказать, — согласно кивнула Венди, — Это такая башня или здание, которое излучает свет при помощи большой линзы, — её палец будто рисовал на столешнице подобное сооружения, для полноты описания, — Обычно они помогают мореходам в пути их следования или обозначают опасные участки. — Это у магглов? — Да, хотя и волшебников тоже, но реже, — рассуждения о подобном помогли ей отвлечься от безудержной тяги к парню, — Маяк — знаковая система путеводителя. Тот, что указывает путь заблудшим. — Красиво звучит, Венди, — заулыбался Фред, коротко глянув на девушку. Услышав собственное имя, сорвавшееся с его губ, МакДональд заулыбалась: она ещё никогда не воспринимала его подобным образом. Будто он и не к ней обращался. Собственное имя казалось чем-то новым, когда его произносил Фред. Даже пирожное не заглушало внутреннего бунта. У неё в животе, будто сотня шоколадных лягушек прыгали. — Что же нравится тебе? Ведь скоро ты выпустишься и нужно будет искать себя в этом мире. — Всё же очевидно, — пожал он плечами, поглаживая края кружки, — Я буду заниматься тем, что мне нравится. И нет важности в том, что именно это будет, главное — получать удовольствие, — он заметил, что девушка тихо смеется, невольно улыбнувшись, — В чём дело? — Я ожидала именно такой ответ. Да-да, — закивала она, вскинув ладонь вверх, — Ответ в стиле Фреда Уизли. — Думаешь, что ты меня знаешь? — гриффиндорец хитро прищурился, смотря на волшебницу, — Чтобы я ещё сказал? Венди спародировала его взгляд и действие, но не удержалась от смешка, пожав плечиками. — Я не могу сказать, что я знаю тебя и что ты сказал бы, — положа руку на сердце, призналась волшебница, — Но мне кажется, что ты непостоянный, как погода в Лондоне. Азартный, везде стараешься видеть что-то оптимистичное, но это не всегда искренне. Возможно, иногда прячешься за эту маску. — Зачем же? — Не знаю. У каждого свои причины для подобного. Может, боишься утратить авторитет, — рассуждала она, загибая пальцы, — Хочешь казаться другим, лучше, чем есть. Причин много, но основная… — волшебница замолчала, почувствовав, как он накрыл её ладонь своей рукой, чтобы она перестала считать причины. — Боюсь, что увидят настоящего меня, не так ли? — улыбки на его лице не было, Фред сейчас казался непривычно серьезным, — Потому что не могу определиться в некоторых аспектах собственной жизни. И, как на зло, нет указателя, который направит меня. Как ты там говорила у магглов? Маяк? Путеводитель? — Венди неуверенно кивнула, — Возможно, и так, я не могу отрицать подобного. Уизли убрал свою ладонь с руки так же быстро, как и положил, отодвинув кружку и сжав руки в замочек. — Такое есть у многих людей, — заключил он, а потом усмехнулся, — Странно, но не у тебя. — С чего ты взял? — с губ сорвался смешок, — И я этим грешу. Мы все ищем себя в этой жизни, пытаемся сказать, кто мы, разобраться в этом. — И кто же ты? — Я не знаю, Фред, — искренне честно протянула волшебница, — Пока я не знаю, кто я. Не знаю, кем буду. Не знаю, какая я. Может, тоже ношу маску. — Думаю, что, несмотря на эту маску, ты… — помедлил, словно решаясь произнести это, — Ты добрая, Венди. Ты заботливая. Просто боишься казаться такой. — Не идеализируй. — Вовсе нет. В своих суждениях он был искренним, потому что то, как она опекает собственную сестру, не мог делать бесчувственный человек. Вся её нервозность исключительно от беспокойства за близких людей. Кажется, что зелье ослабляло сейчас в ней это, но полностью не убивало в волшебнице. Решив сменить тему, Фред переключился на уроки, разузнав, что Венди обожает травологию, неплохо разбирается в травах, но имеет некоторые проблемы в зельеварении, что может быть связано, даже не с навыками, а самим профессором. Именно сегодня ночью Фреду довелось увидеть совершенно иную Венди МакДональд, и пусть порой над ней брал верх эффект зелья, она нисколько не лукавила, а её пронзительный взгляд, который девушка направляла на него, обескураживал волшебника. Ещё никогда он не говорил с кем-то настолько искренне, разве что, с братом. Но с тем и говорить не надо, Джордж всегда видел его насквозь. Связь между близнецами всегда самая сильная, они словно части друг друга, разбросанные на двух человек, от того они и сильнее, когда вдвоем. Их разговоры не стихали ещё несколько часов, местами гриффиндорцы шутили, а Финни подсовывала им всё новые и новые лакомства. Фред опомнился только тогда, когда время близилось к рассвету. Оба, будто с неохотой, покинули кухню. На этот раз добрались до гостиной без приключений, но у лестницы застыли. Неловко переминаясь с ноги на ногу, Фред сказал первым: — Прости, что испортил твой пергамент, — он потер затылок, стыдливо рассматривая свои пижамные штаны. — Я должен был не извиняться, а помочь написать новый, но не додумался. — Брось, — отмахнулась Венди, чуть тронув его за локоть, но тут же одернула руку, — Я зря погорячилась. В конце концов, всё можно исправить. — Тем не менее, прости, Венди. — И ты меня прости, Фред, — девушка чуть помедлила, но поднялась на одну ступеньку, — Зачастую, я грубила вам… Это было некрасиво. — Я не помню этих моментов, — улыбка так и не сошла с его лица, пока он смотрел на гриффиндорку, — Пусть это останется в прошлом, договорились? — он протянул ей свою руку. — Договорились, — Венди сжала ладонь парня, посмотрев на него. Омут голубых глаз вновь выбил остатки здравого рассудка, ей пришлось сжать край собственного халата, словно пытаясь оттянуть себя назад, чтобы избежать собственного порыва. Чем он был ближе, тем сильнее хотелось коснуться его губ. Помешательство обострялось, стоило только Фреду оказаться ближе. Странно рассуждать, конечно, о таком, когда никогда не целовалась, но всё её тело и разум просили о подобном, поэтому девушка слишком резко отстранилась, практически вжавшись в стену. Отрицание собственного желания порождало боль, равномерно распределяющуюся от головы до пяток и выламывая кости, как при высокой температуре. Для Фреда это не осталось незамеченным, но он точно понимал, от чего это происходит с ней. Чувство вины вновь накрыло его с головой. — Спокойной ночи, Венди, — быстро произнес Уизли и поспешно направился в сторону лестниц, ведущих в комнату мальчиков. — Спокойной ночи, Фред, — прошептала она в пустоту, прижимаясь спиной к стене. Рассвет проникал сквозь стекла, освещая гостиную золотистыми лучами и отражаясь от поверхностей, пока Венди прижимала руку к груди, пытаясь унять собственное дыхание. Она — определенно — сходить с ума. Это же Фред Уизли, так от чего же улыбка не сходит с её лица? Гриффиндорец застыл на пятой ступеньке, тихо прижавшись к каменной стене и запуская руки в волосы, зажмурив глаза. Что они наделали? Зачем этот глупый эксперимент с девушкой? Почему он не признался в содеянном? Страх? Столько вопросов, но внутренний голос молчит, будто спрятался, решив бросить собственного хозяина наедине с его метаниями. Фред виноват перед Венди. Что будет, когда действие зелья кончится? А если он признается: не возненавидит ли она его, после этого? Любая её негативная реакция будет обоснована, ведь они виноваты. Два волшебника, не думая о том, что наступает утро, стояли практически спина к спине, разделимые каменной кладкой, не позволяющей услышать их душевные терзания и заглушающая то, что между гриффиндорцами появилась тяга друг к другу. Пусть и незначительная, но она была, просачиваясь сквозь стены. Над Хогвартсом поднималось весеннее солнце.

***

День — по праву — можно считать удачным, если удалось довести Долорес Амбридж до нервного срыва. Когда половина студентов резко начали падать без чувств под действием Волшебных Вредилок, её растерянность достигла пика. За один день в Больничном Крыле побывало несколько десятков студентов гриффиндора и парочка пуффендуйцев, что уже говорило о настоящем заговоре. Особенно возмутило зачарованное болото, растелившееся ,источающим зловонный запах полотном, прямо около её кабинета. Попытка поймать виновных не увенчалась успехом, хоть Долорес и предполагала, чьих рук дело. Заслав Филча в комнаты мальчиков, он осмотрел всё: от шкафов до тумбочек, но чары близнецов оказались сильнее, чем его зоркий глаз, хотя миссис Норрис и терлась около тумб и чемоданов, найти что-то не удалось. Вернувшись, после ужина, ребята только недовольно усмехнулись, но выдохнули — им нужно было всё предусматривать на несколько шагов вперед. — Ничего святого, — пробубнил Ли Джордан, недовольно возвращая собственный носок на подсвечник, — Надеюсь, он не примерял моё белье. — Забрал себе, как трофей, — со стороны Фреда послышался смех, и он отбил «пять» собственному брату. Сняв чары с котлов, которые настаивались под кроватью, волшебники выудили несколько экземпляров зелий. Фред раскладывал по мешочкам новые порции собственных изобретений, чтобы незаметно передать остальным гриффиндорцам. Понимая, что их запасы уже опустели. Орудуя половником, Джордж напевал себе песенку под нос, разливая зелье по стеклянным сосудам, явно довольный собой. Глянув на брата, Фред бросил через плечо: — У нас есть антидот к любовному зелью? — Странный вопрос, — усмешка была звонкой, — Зачем? — Нужно дать его Венди. — Уже Венди? — Джордж удивленно приподнял брови, — Не МакДональд. Интересно получается. Зелье должно себя исчерпать в скором времени, а у нас слишком мало сведений, кроме того, что ей непреодолимо хочется тебя поцеловать. Зря отказываешься. — Не смешно, Фордж, — Фред поднялся со своего места, смотря на котлы, расставленные вокруг его брата, он понизил голос, — Мы скоро исчезнем из этой тюрьмы, что будет с ней, если зелье продолжит своё действие. — Ничего не будет, ты исчезнешь и её чувства улетучаться, она не будет тебя видеть. — Меня раздражает, что она столь мила со мной, — привел ещё один аргумент его брат, — Это же не МакДональд, её будто подменили. — Кто знает, — пожал плечами Джордж, — Не думаю, что тебе стоит переживать по этому поводу. Шумно выдохнув, Фред присел на коробочки, взял котел с розоватым зельем, повертев его в руках. В нос вновь ударил пьянящий аромат этого напитка. Странно, что они не додумались сделать антидот к подобному зелью. С их стороны это было непродуманно, но, смотря на Венди, он понимал, что чары не рассеиваются, а её радушие в его сторону лишь больше растет. Иначе он не мог объяснить то, почему она была так мила с ним в последние дни, и этот разговор на кухне… Кажется, всю ночь он мог говорить только с братом, но появление гриффиндорки в его жизни что-то изменило, причем в нём самом. — Осторожно, — предупредил Джордж, кивнув на котел в его руке, — У нас заказ на него от пуффендуек. — Зачем им любовное зелье, в котором мы не уверены? — с сомнением спросил Уизли, вглядываясь в напиток. — Любовное? Нет, — помотал головой близнец, а потом кивнул на похожий котел, но с более насыщенным цветом зелья, — Им нужно «целующее». Девчонки, что с них взять. — Целующее? — У тебя сегодня что-то со слухом, братец, — тихо рассмеялся Джордж, похлопав брата по плечу, — Да, попросили три флакона. Забыл? Сегодня, после обеда. — Да-да, я это помню, — как-то рассеяно отозвался Фред, — Но это же любовное, я точно помню. Я налил его… — Куда? — Вот же черт, — парень стукнул себя по лбу, сам же и запутался в их зельях, — Это его ты подлил в сок Венди, точнее, в чай Парвати! Черт-черт-черт! — Теперь уже я запутался, — рыжий обреченно вскинул руки, — Ты утверждаешь, что мы подлили им не то зелье? — Именно! — как-то радостно воскликнул парень, поднявшись на ноги, — Да! Окончательно потеряв суть происходящего, Джордж во все глаза смотрел на собственного брата, который и не пытался скрыть собственного ликования. К тому же, тут нечему было радоваться: всё их исследование катилось в адское пламя, а зелье так и оставалось нетронутым. — Не разделяю твоей радости. Целующее зелье уже давно изучено, — он сложил руки на груди, смотря на брата снизу вверх. Фред его будто не слышал, он расхаживал по комнате, что-то бормоча под нос до тех пор, пока не воскликнул: — А когда эффект зелье кончается? — Как правило, после поцелуя и кончается… Погоди, значит, я правильно понимаю, что МакДональд всё время находится под «целующим зельем»? — он дождался кивка брата, — И ты этому рад? Почему? — Потому что нет никакого удовольствия общаться с одержимым человеком, — Фред опустился на свою кровать, — Мне неловко было от мысли, что она может меня желать под действием зелья. — Весьма логично, — встрял в разговор Джордан, — А тебе так понравилось с ней общаться? Волшебник заметно стушевался, объяснить спектор собственных эмоций так же сложно, как и дать точный ответ самому себе. Ранее, Венди стала бы последним человеком, с которым он завязал бы дружбу, но, после кухонного разговора, ему хотелось это вновь повторить. Это не влюбленность, просто кто-то вновь заинтересовал его, общение с ней было приятным, свободным и легким, такое всегда цепляло. А ещё радовало то, что это не от воздействия зелья, в тот момент — она была с ним искренняя. — Земля вызывает Фреда! — крикнул Джордж, чуть встряхнув задумавшегося брата, — Ты меня пугаешь, что у вас произошло? — Ровным счетом — ничего. — Либо ты сейчас обманываешь меня, либо я чего-то не понимаю, — не унимался парень, присев рядом с братом, — Я не буду на тебя давить, ты же знаешь. Если тебе неприятно, что она под действием зелья — без проблем, просто поцелуй её и всё пройдет. То, что его близнец на редкость понимающий человек, Фред знал давно. Брат никогда не выпытывал что-то из него, хотя для этого не было поводов. Сейчас Уизли волновало лишь то, что придется для этого как-то поцеловать Венди. Только целовать её он не хотел — это казалось неправильно и странно. Не может же он просто подойти и, так сказать, упасть своими губами на её, при этом не объяснив подобного. А страшнее было то, как она бы отреагировала, если бы он признался в том, что подлил с братом ей проклятое зелье? МакДональд бы вряд ли обрадовалась такому. — Сказал так, будто в этом нет ничего страшного. — В этом действительно нет ничего страшного, — усмехнулся Джордж, приобняв брата за плечи, — Или… — его будто осенило, — Или это важно для тебя? Сбросив руку брата со своего плеча, Фред растерянно подскочил с места, озираясь по сторонам. Слова брата — кажется — задели его, иначе не объяснить подобную реакцию, голубые глаза парня озирались по всей комнате, словно он что-то искал. — Фредди… — Это для меня неважно, — наконец произнес он и усмехнулся, — Просто я не хочу целовать МакДональд… Снова. — У неё воняет изо рта? — предположил Джордж, приподняв бровь. — Что? Нет, конечно, — гриффиндорец слишком резко взмахнул руками, чуть не опрокинув зелья, стоящие на рабочем столе. — Ты какой-то странный, — констатировал факт его брат, встав с постели брата, — Давай-ка ложись. С утра голова будет свежее. Фред смиренно кивнул, дабы не усугублять этот разговор глупыми оправданиями. Его не задевали слова брата, но какое-то странное чувство — где-то в районе груди — билось, не давая ему спокойно уснуть. Ему просто искренне хотелось, чтобы с девушки спали чары, и всё вернулось на круги своя. В какой-то степени — трудно отрицать — он не хотел искренних бесед с одержимым человеком, одурманенным зельем. Успокаивало лишь то, что целующее зелье — это более щадящий вид, он не путает сознание, лишь вызывает желание поцеловать человека, но не пробуждает в нём чувство любви или влюбленности. Ему бы хотелось верить, что это так. Надеялся. Усталость брала своё. Он засыпал с мыслью, что завтра обязательно со всем разберется. В частности, с действием чар на Венди МакДональд.