Глава 1

Рейнира подставила лицо под горячие, бархатистые лучи солнца и прикрыла глаза. По плечам побежали мурашки. Тело согревалось, привыкая к уличной жаре после магазинного кондиционера — холодного и грохочущего, как умирающий двигатель автомобиля. В нос ударил резкий запах. Девушка открыла глаза и огляделась. Мимо неё проехал автобус, оставляя после себя характерный аромат выхлопных газов и бензина. Улица только начинала заполняться людьми, но на остановке уже столпились люди. Автобус забрал их всех и, устало выдохнув, точно живое существо, закрыл двери. Неторопливо тронулся дальше. Рейнира опустила взгляд на бумажный пакет у неё в руках. Свежий хлеб, ещё тёплый. От его запаха её рот наполнялся слюной и ноздри широко раздувались. Она была голодна как волк. Бросив прощальный взгляд на дешёвую продуктовую лавку, из которой только что вышла, девушка уверенным шагом двинулась по улице. На автобусную остановку она больше не смотрела. Да, она провела ночь, свернувшись калачиком на её жёсткой лавке, но эта ночь прошла и наступило утро — а значит, впереди новые места для отдыха и ночлега. Возможно, более удобные. Рейнира не теряла ни надежды, ни позитивного настроя, когда смотрела в будущее. Тем более что настоящее, согревающее пальцы тёплым хлебом, её вполне устраивало. Она смяла пакет и впилась зубами в мягкую корку булки. Облизала губы от крошек. Хмыкнула, улыбнувшись, и, продолжая жевать, стала смотреть по сторонам. Июнь только начался, а Королевская Гавань уже раскалилась добела, точно печь. Асфальт под ногами был горячим, воздух вибрировал от жара, и по коже то и дело скатывались прохладные капли пота. В окнах старинных домов из розового кирпича шумели вентиляторы и кондиционеры. За белыми рамами виднелись то зелёные листья растений, то изящный изгиб кошачьего хвоста или причудливый хлам, отправленный на подоконник за ненадобностью. Всё это вызывало у Рейниры живой интерес. Она без стеснения заглядывала в чужие окна, запоминая кадры чужих жизней, чтобы вскоре без сожаления забыть. Отправив в рот очередной кусок булки, девушка расстегнула перекинутую наискосок сумку и вытащила бутылку воды. Сделала несколько глотков. Засунула бутылку обратно, завернула хлеб в пакет и отправила следом. Откопала в одном из отделов наушники и дешёвый плеер. Через пару секунд в её ушах заиграла музыка, бодро загремев гитарой и ударными, и довольная Рейнира ускорила шаг. Её голые ноги в коротких джинсовых шортах и кедах были покрыты синяками и комариными укусами, которые она имела привычку расчёсывать. Белую футболку лениво трепал ветер. Рейнира перебежала дорогу на красный, проигнорировав гневно просигналивший ей вслед серый мерседес. Плевать. Теперь она шагала по центральной аллее, укрытой кружевной тенью вишнёвых деревьев. Этим утром путь её лежал вдоль холма Рейнис — одного из трёх, на которых располагался город. Некогда этот район был бедным и воздух его наполняло зловоние, но приток денег в столицу, увеличивающийся с каждым годом, неумолимо менял его облик. Древние хибары реставрировались, улицы покрывала новая плитка, жители богатели, а преступность искоренялась — вернее, приобретала более благопристойный вид и училась прятаться как в тени, так и на свету. Вот уже более тридцати лет Королевская Гавань напоминала рай на земле. Конечно, только на первый взгляд. К полудню, когда жар солнца стал совсем невыносимым, Рейнира наконец добралась до места своего назначения — детского приюта Семерых. Как и ликов у божества, приютов в городе тоже было семь. Рейнира остановилась у ворот пятого. Её ноги ныли от долгой ходьбы, но она к этому привыкла. Светлые волосы, собранные в хвост на затылке, растрепались, и свободные пряди падали на лицо. Девушка прищурилась, заглядывая в окна приюта — трёхэтажного здания, покрытого местами потрескавшейся серой штукатуркой. За белыми воротами узкая дорожка вела к небольшому крыльцу. Под чёрным козырьком находилась простая железная дверь, которая, как хорошо было известно Рейнире, противно и громко хлопала, если её не придержать. В окнах не мелькнуло ни одного знакомого лица. Завтрак уже прошёл, так что девушка неторопливо зашагала к воротам — а затем свернула направо, за угол. У забора росла высокая кучерявая трава, названия которой Рейнира не знала. Прислонившись к металлической ограде — в тени она была не горячей, но тёплой, — девушка снова отпила из бутылки, тщательно закрутила крышку и принялась ждать. Небо над городом сегодня было практически безоблачным. Его неистово голубой цвет резал глаза, точно кто-то выкрутил на максимум и яркость, и контраст, и красочность картинки. Пока Рейнира пересекала одну улицу за другой, слушая музыку в своём стареньком плеере, в этом небе мелькнуло несколько чёрных точек — вертолёты. В последнее время их становилось всё больше. Как и яхт на причалах столицы, как и туристических автобусов, разукрашенных граффити с изображением драконов, лютоволков и прочих существ из вестеросских мифов. Весь город оживлялся на глазах в ожидании кинофестиваля. Вынув один наушник, Рейнира следила взглядом за очередным вертолётом, когда заскрипели ворота приюта. Девушка оглянулась. Её брови многозначительно взметнулись вверх, и она поспешно засунула плеер обратно в сумку. — Я думала, мы договорились выйти пораньше, — сказала она. — Как будто ты не пришла сюда только десять минут назад, — фыркнул Джейс. За его спиной закрыл ворота Люк. Братья, оба темноволосые и темноглазые, несли в руках рюкзаки, в которых, как надеялась Рейнира, найдётся еда и для неё. Всё-таки булка на завтрак и рядом не стояла с приличной котлетой. Конечно, если приютские котлеты можно считать приличными. — Вас никто не заметил? — А когда было по-другому? Ставлю на то, что нас и до самой ночи не хватятся, — ответил старший мальчик. — Ну что, идём? Они, должно быть, уже собрались. Люк и Джейс надели свои рюкзаки, натянули на головы потрёпанные кепки от солнца и во главе с Рейнирой выдвинулись в путь. Одного взгляда на них хватало, чтобы понять, что от этих подростков можно ожидать чего угодно. Все они обладали приятной внешностью, но в глазах каждого, без исключения, можно было заметить дерзкую искорку. Как и ноги Рейниры, руки мальчиков покрывали синяки, укусы и даже порезы, превратившиеся в бледные и еле заметные шрамы. Они были детьми улиц. Но если у Джейса и Люка всё же была постоянная крыша над головой и еда на столе, то Рейнира... Что ж, она полагалась на удачу и собственные силы. Завернув за угол и опасливо оглядевшись, будто ожидая наказания, Люк протянул Рейнире яблоко и персик. — Прости, сегодня не получилось достать больше. Пару дней назад у нас нашли контейнер для еды и теперь следят за тем, что мы берём. — Спасибо, этого хватит. Ежедневное употребление мяса тоже вредно, — улыбнулась девушка. Яблоко она спрятала в сумку, а перед персиком не устояла и с наслаждением откусила сочную мякоть. Рот наполнился сладким соком. Она вытерла губы тыльной стороной ладони и тепло улыбнулась Люку. С двумя братьями, носящими данную им в приюте фамилию Риверс, Рейнира познакомилась четыре месяца назад. Судьба свела их в одном из шелтеров, где временно ночевала Рейнира. Джейс и Люк забрели туда из любопытства. Непоседы, они часто тайком сбегали из приюта и бродили по городу, набираясь опыта самостоятельной жизни: через пару лет, когда Джейсу должно было исполниться восемнадцать, братья собирались уйти из приюта вместе. В противном случае, если следовать букве закона, Люк должен был расстаться с братом — а этого они допустить не могли. В шелтере Риверсы и Рейнира, настаивающая на том, что у неё нет фамилии, быстро нашли общий язык. Что девушка, что мальчишки нуждались в друзьях или, по крайней мере, соратниках на запутанных и порой опасных улицах Королевской Гавани. Вместе они делили еду, сплетни и редкие деньги, что добывали с большим трудом. Жизнь сблизила их. Отчасти благодаря этой дружбе Рейнира не чувствовала себя потерянной, когда оказывалась в очередном районе столицы одна без гроша за душой. У неё был кто-то. И она с радостью готова была стать кем-то для Джейса и Люка. Втроём они миновали пару улиц, прежде чем сесть на автобус. Порой им удавалось проехать зайцем, но в этот раз Рейнире пришлось потратиться на билеты. Пройдя в центр салона, друзья заняли свободные синие кресла по соседству и повернулись к окну. Там было на что посмотреть. К ежегодному кинофестивалю город украсили основательно. Повсюду — на рекламных щитах, домах и фонарных столбах — можно было увидеть плакаты и флаги с символом фестиваля — золотым драконом. Такие же статуэтки вручали победителям в основных номинациях. Драконы из легенд Вестероса не были похожи на китайских: у вестеросских обычно отсутствовали усы и имелись крылья. В сказках этих существ можно было оседлать и даже установить с ними особенную связь на всю жизнь. Драконы были одним из важнейших символов мифологии Вестероса — вплоть до того, что один из его островов, известный добычей минералов, назывался Драконьим Камнем. Глядя на красные, золотые, белые флаги и смотрящих с них драконов, Рейнира невольно прикоснулась к правому запястью. Его обхватывал маленький серебряный браслет. Настоящее серебро, почти сокровище для такой бродяжки, как она. Но Рейнира ни за что бы не отдала его. Однажды она до крови расцарапала лицо мужчине, который пытался сорвать украшение с её руки. На тонкой цепочке висел маленький дракончик. Простые линии, минимум деталей — и всё же она с детства знала, что это не просто дракон, а дракониха. И имя ей Сиракс. Джейс проследил за взглядом Рейниры, устремлённым на пестрящие за окном плакаты, и слегка толкнул её плечом. — Много туристов — это хорошо. Ещё и знаменитости понаедут, так что вся полиция, — он понизил голос, — будет у Красного Замка. Охранять фестиваль. Можно будет подзаработать. — Ага, — хмыкнула девушка, — «подзаработать». Самое раздолье будет на Шёлковой улице. Местные предприятия будут рады. Джейс нахмурился. — Скажи мне, что больше не ходишь туда. — Я в порядке, — отмахнулась Рейнира, — и могу о себе позаботиться. Не забывай, что из нас двоих совершеннолетняя я. — Из нас двоих ты ещё и наиболее безрассудная, — пробормотал парень. Для шестнадцати лет он выглядел довольно взрослым, и во взгляде его всегда сквозила небывалая серьёзность. Джейс действительно никогда не позволял себе ходить туда, куда ходила Рейнира, и совершать поступки, на которые решалась она. Он и Люка охранял от разных мрачных историй. Девушку это успокаивало. Несмотря на дружбу с братьями Риверс, она не хотела бы иметь с ними слишком много общего. Им же лучше. Автобус проезжал остановку за остановкой, приближаясь ко второму городскому холму — холму Висеньи. В этой части города находилось много государственных учреждений, парков и храмов, в некоторых из которых до сих пор молились Семерым. Впрочем, в последние сто лет страна близко познакомилась и с католицизмом, ставшим популярным у многих жителей. В интернете и на телевидении всё чаще звучало мнение, что вере в Семерых уготована участь драконов, а именно полный уход в прошлое и существование только в виде легенд. Люди часто ссорились из-за этого, богатые и бедные. Глядя на древние храмы Семерых, проплывающие за окном автобуса, Рейнира подумала, что ей наплевать. В бога она всё равно не верила. Только в себя. Автобус затормозил в очередной раз — теперь недалеко от здания правительства. Рейнира, Джейс и Люк сошли на этой остановке. До их ушей сразу же донеслись громкие голоса: десятки людей кричали и скандировали, и меж стволов клёнов, растущих вдоль улицы, можно было увидеть толпу. — Итак, быстро заходим, работаем и сваливаем, — напомнил Джейс и обменялся с Рейнирой многозначительными взглядами. Затем положил руку на плечо брата. — А ты жди тут, за деревьями. Если что, сразу беги. Не дай себя поймать. — Хватит обращаться со мной как с маленьким! — возмутился Люк, который, хоть и был до сих пор ниже Джейса, уже считал себя взрослым. Он дёрнул плечом, освобождаясь от хватки брата. — Мне грёбаных четырнадцать лет! Я могу справиться и без твоей помощи. Я быстрый и юркий — меня едва ли заметят. — И легко задавят, — железным тоном отрезал старший Риверс. — Стой тут, я сказал. Нам надо, чтобы кто-то караулил. Люк издал невнятный, но определённо недовольный звук, однако отступил, давая понять, что остаётся. Рейнира задорно подмигнула ему: — Добычу-то всё равно на троих поделим! И внимательно оглядываясь по сторонам в поисках полицейских и прочих ненужных наблюдателей, Джейс и Рейнира двинулись к зданию администрации. Когда они завернули за угол, оно предстало перед ними во всей красе: белые стены, золочёный герб, слабо развевающийся на летнем ветру флаг и широкие мраморные ступени. Именно у них — и на них тоже — развернулся митинг. Молодые и старые размахивали распечатанными и разрисованными вручную плакатами, кричали в громкоговорители и скандировали лозунги. Кто-то сидел на ступенях, кто-то держался за руки, а кто-то снимал происходящее на телефон. В толпе было не менее сотни человек. Это была плотная, удобная толпа — и глаза всех митингующих были прикованы к дверям и окнам администрации. Всего-то и нужно, что ловкость рук. Джейс и Рейнира разделились, делая вид, что незнакомы. Он двинулся направо, она — налево, шагая неторопливо и расслабленно, как обычные прохожие. Дождались команды светофора, легко перебежали улицу. Митингующая толпа рассеивалась у краёв, почти заходя на проезжую часть, так что слиться с протестующими было несложно. Рейнира скользнула вдоль плотного мужчины в полосатой футболке. Приподнялась на цыпочках, выглянув из-за чужих спин и голов. Уши её полностью заполнили выкрики митингующих: — Нет стройке на побережье! — Пляжи для всех! Нет закрытию пляжей! Хватит отбирать у людей их права! — Нет районам для богачей! Нет классовой сегрегации! Очкастый парень по соседству так размахивал своим плакатом, что ударил Рейниру локтем под рёбра. Девушка обожгла его взглядом. Быстро осмотрела на предмет наличия сумок на теле, но парень имел при себе только плакат. Разочарованно прикусив губу, Рейнира скользнула правее, переместившись к двум женщинам лет сорока, озабоченно скандирующим о той самой классовой сегрегации. На них были одинаковые вязаные жилетки, и обе были при сумках: у одной она висела на плече, а у другой держалась на поясе. Пристроившись позади женщин, Рейнира тоже начала кричать: — Нет стройке на побережье! Хватит уродовать город! Толпа вокруг постоянно двигалась, в воздух взметались плакаты и сжатые в кулаки ладони. Было невозможно расслышать что-либо, кроме кричалок, особенно когда начинал звенеть чей-то усиленный мегафоном голос. На Рейниру никто не обращал внимания. И никто не видел её рук. Её пальцы скользнули по набедренной сумке одной из женщин. В пылу митинга та съехала набок так сильно, что замок можно было легко достать, стоя сзади. Стараясь действовать незаметно, Рейнира начала расстёгивать молнию — сначала медленно, а потом быстро. Через пару секунд её рука уже скользнула внутрь сумки. Нащупала прохладный телефон. Вынула его и быстро засунула себе в карман — так легко и ловко, что женщина ничего не почувствовала. После этого девушка повела плечами, сделала грозное лицо и снова выкрикнула пару требований в адрес городской администрации. Тем временем её рука снова легла на чужую сумку, и кончики пальцев нащупали... Боже, надеюсь, это кошелёк, подумала Рейнира. А затем кто-то схватил её за локоть. — Воришка! — возмущённо гаркнул мужской голос так близко, что дыханием обожгло ухо. Рейнира испуганно оглянулась через плечо. На неё смотрел раскрасневшийся от протестов мужчина — тот самый, в полосатой футболке. Короткостриженый, с маленькими злыми глазами. Он не успел выкрикнуть ещё одно обвинение, так как Рейнира со всей силы дёрнулась в сторону и вырвалась из его горячей хватки. Она побежала прочь со всей силы, расталкивая толпу. Людские локти, плечи, бока больно били её, и отовсюду на девушку смотрели удивлённые и возмущённые горожане. Где-то позади снова закричал мужчина: — Она воровка! Ловите суку! В ушах зашумел ветер, и Рейнира наконец выбежала на проезжую часть. Та была свободна, к счастью, и девушка перебежала дорогу, оставляя сбитых с толку протестующих позади. Сердце её быстро билось, ноги почти не касались земли. Она повернула к автобусной остановке, где её должен был ждать Люк, и чуть не налетела на стоящего на тротуаре незнакомца. Высокий, темноволосый, он отстранился в последнюю секунду, и, пробежав мимо, Рейнира услышала его смех. Звук этот потонул в шуме митинга, где кто-то всё ещё кричал девушке вслед. Не сбавляя темпа, она неслась вперёд. За угол, вдоль улицы, вдоль домов и магазинов. Мимо встревоженного Люка, чтобы не бросать на него тень подозрений, если за ней погоня. Добежав до конца улицы, Рейнира свернула в кусты и рухнула на землю, прячась. Дыхание спёрло, в висках стучала кровь, и ладони вспотели. Она согнулась на твёрдой земле, нервно хватая пальцами траву. Тревожно прислушалась. Несколько минут в тишине убедили её, что беда миновала. Никто не появился, и сердце девушки начало замедлять свой ритм. С её-то непредсказуемым стилем жизни она привыкла бегать, так что восстанавливалась быстро и вскоре, поднявшись с земли и отряхнув шорты, выглянула из своей засады. Всё тихо. Где-то вдалеке у остановки маячили две знакомые фигуры — Люк и Джейс. Интересно, получилось у Джейса что-нибудь раздобыть или переполох с Рейнирой и ему всё испортил? Поправив свою сумку, она медленно двинулась к остановке. Затем ускорила шаг. Махнула Риверсам рукой, подзывая к себе, и все вместе они двинулись прочь от опасного места. Лучше им сесть на автобус там, где никто не услышал криков «воровка!». — Совсем по нулям? — разочарованно спросила Рейнира. Троица как раз миновала магазин свадебных платьев, и девушка проводила грустным взглядом бутафорские украшения на манекене. — Только руку протянуть успел, — вздохнул Джейс. — А потом все начали орать и суетиться, так что я свалил. Они там готовы были раздавить любого, кто хоть отдалённо походил на вора. — Чёрт! Теперь она вертела в руках украденный мобильник. Да, это хоть что-то, но деньги были бы полезнее. В конце концов, телефон ещё продать надо. Рейнира представила, как далеко ей добираться до знакомого скупщика, затем мысленно пересчитала имеющиеся деньги с затратами на транспорт... Кажется, легче просто толкнуть телефон какому-нибудь прохожему. Хотя многим ли нужен лет пять как устаревший смартфон? Рейнира продолжала вертеть телефон в руках всю дорогу до остановки, разочаровываясь в нём всё сильнее. Взгляд её цеплялся за трещины на корпусе, за стёртые кнопки и поцарапанное стекло. Конечно, и привязанных карт на телефоне не нашлось. Даже кофе себе не купить. Что, блядь, она вообще ожидала от женщины в вязаной жилетке и с поясной сумкой? Так в столице одевались только нищие хиппи или чьи-то бабули. На остановке Рейнира попрощалась с Риверсами и посадила их в автобус, отдав ещё часть своих денег на проезд. Средств в её кошельке осталось так мало, что при мысли о них начинал голодно урчать желудок. Внезапно почувствовав всю накопившуюся за день усталость, девушка медленно побрела вдоль кафе, продуктовых и магазинов техники. Везде люди что-то продавали и покупали. И большинство даже не задумывалось о том, как это много — иметь возможность что-то купить. Еда каждый день, дом, свет, вода, электричество... Оказавшись сама по себе и начав жить от приютов до шелтеров, от заброшенных зданий до лавок у автобусных остановок, Рейнира поняла, как много денег нужно человеку, чтобы жить. А также познакомилась с парой не совсем традиционных способов эти деньги достать. До самого вечера она сидела в парке, устало откинувшись на спинку деревянной скамьи и равнодушно наблюдая за голубями. Съела ещё треть купленного утром хлеба. Тепло посмотрела на красный бок яблока, выглядывающий из недр истрепавшейся сумки. Рейнире было приятно, что кто-то всё ещё заботится о ней. Ценность этого она тоже осознала, только когда оказалась на улице. Из пронзительно-голубого небо превратилось в сиреневое, с полосками рыжего и фиолетового цветов. Настойчивый жар чуть спал, ветер стал холоднее. Рассмотрев своё отражение в глади воды в фонтане того же парка, Рейнира туже затянула хвост на затылке. Самоуверенно и соблазнительно улыбнулась отражению. Да, она была беспризорницей, которая жила на улице, но она всё ещё была хороша собой. Молодая, всего пару месяцев как совершеннолетняя. Светлые глаза, чувственные губы, подтянутое худощавое тело. Полный набор инструментов, чтобы играть не только в толпе, но и на Шёлковой улице. Чтобы добраться туда, Рейнира потратила последние деньги. Не осталось ни одной монеты. Я могу начать голодать, отстранённо подумала девушка, глядя в свой пустой кошелёк. Голодать... снова. И тогда надо опять на коленях ползти в шелтер, опять обещать разным людям, что она больше никогда не будет воровать и устроится на человеческую работу... Или это, или каждый день приходить к порогу приюта Джейса и Люка в надежде на подачку и жалость. Сколько это продлится? Очевидно, недолго. А есть ещё и тюрьма, со странным мрачным весельем вспомнила Рейнира. Но это крайний вариант, которого она должна избежать. Она извернётся, обманет, исчезнет и сбежит, как когда-то из дома, — что угодно, лишь бы не тюрьма. Мама бы этого не выдержала, хотя на том свете ей уже наверняка всё равно. Дойдя на нетвёрдых, уставших ногах до Шёлковой улицы, Рейнира быстро прогнала мрачные мысли. В этом месте, давно снискавшем скандальную славу, перед ней предстала знакомая картина: мужчины, женщины и небинары предлагали себя прохожим и водителям, медленно проезжающим мимо. Всё это напоминало большую выставку людей. Местная знакомая Рейниры, двухметровый трансгендер с волосами, как у Бейонсе, называла свою работу фрилансом. — Бордели, конечно, имеют красивые комнаты и нескончаемый набор смазки, но мы предоставляем индивидуальный подход, — подмигивала она Рейнире. Шикарная женщина, насколько Рейнира могла судить. Сумерки опустились на город, и на Шёлковой улице вовсю горели огни. Манящие фонари, пульсирующие золотым и красным, сверкающие гирлянды, бодро гудящие вывески борделей — в их свете люди, торгующие своими телами, выглядели неземными существами. Конечно, это всё только иллюзия, понимала Рейнира. За ширмой редко встретишь что-то, кроме нищеты и боли. Кажется, никакие государственные вложения в развитие столицы не смогли бы исправить это место, ставшее обителью порока ещё при вестеросских королях. Только со временем золотые ошейники рабынь и шёлковые туники жриц любви превратились в шпильки, помаду и бюстгальтеры пуш-ап. Чувствуя на себе заинтересованные взгляды прохожих, Рейнира зашагала вдоль улицы. В простой одежде, без макияжа и украшений она, казалось, не должна была привлекать внимания, но всё работало ровно наоборот. Молодая, невинная и хрупкая блондинка среди разукрашенных кукол — клиенты слетались на неё, как мотыльки на огонь. Так было и сегодня. Через пару минут ожидания рядом с Рейнирой затормозил автомобиль. Чёрный, блестящий, явно новый. Стекло опустилось, и из салона высунулась рука, демонстрируя рукав серого классического костюма. Затем показались хитрые водянистые глаза. Чуть оттопыренные уши, бритая под ноль голова. Типичный клиент, весьма желанный для любой шлюхи, судя по его авто и одежде. — Хей, милая, не нужна компания? — ласково обратился он к Рейнире. Та замедлила ленивый шаг, а затем и вовсе остановилась. Спрятала руки за спину, точно в нерешительности, и осторожно приблизилась к роскошному авто. Наклонилась. — А ты можешь её предоставить? — Конечно, солнце. Забирайся ко мне и точно не пожалеешь об этой ночи. — Что ж, я тебе верю, — нежно улыбнулась Рейнира, на мгновение бросив внимательный взгляд на его высунутую из окна ладонь. Та была крупной и указывала на неплохую физическую силу. К счастью, сила решала не всё. Невесомой походкой Рейнира обогнула машину, бросив прощальный взгляд на знакомых, которые, в отличие от неё, каждый день стояли на этой улице. Снова и снова, снова и снова... На их месте она давно бы сошла с ума. В автомобиле, лавируя между другими водителями на вечерних дорогах, клиент положил ладонь на колено Рейниры. Она позволила ему это сделать. Невинно улыбнулась. Её тело сковал лёд, мозг судорожно работал, и все мысли были только о деле. Бардачок машины, карманы хорошего пиджака, где-то ещё кошелёк... Чем дольше они ехали вдвоём, тем крепче становилась хватка мужчины на голом колене Рейниры. Поджав губы, девушка предпочла смотреть в окно. За ним мелькали горящие фонари и тёмные фигуры, сливаясь в один бесконечный узор из света и тени, пока наконец машина не начала тормозить. Когда двери разблокировались, Рейнира выскочила из автомобиля, не волнуясь о том, что подумал его владелец. Шумно выдохнула, а затем вдохнула прохладный воздух. После чего взяла себя в руки и повернулась к мужчине, что вышел из машины и теперь ждал свой приз. «Точно не пожалеешь об этой ночи» — так он сказал? Осмотревшись, Рейнира поняла, что её привезли всего лишь на заброшенную заправку — типичное место отдыха для клиентов и их шлюх. Никакого тебе номера отеля и тем более хорошей квартиры. Ни клубники в шоколаде, ни шампанского, ни мягкой кровати — и, конечно, никаких презервативов. Выбирая такую молоденькую девчушку, как Рейнира, мужчины всегда хотели незащищённого секса. Даже настаивали на нём. Чёрт знает, что творилось при этом у них в голове. Под похотливым взглядом приближающегося к ней богача Рейнира достала из сумки бутылку с водой. Она снова наполнила её, и теперь бутылка заметным весом оттягивала руку. Девушка улыбнулась клиенту. Бросила еле заметный взгляд на оттопыренный карман его пиджака, прикидывая, что там может быть. Телефон? Часы? Ключи от авто? Его она, конечно, продать не сможет, да ей и не надо. У такого человека явно достаточно налички в кошельке. Рейнира облизала губы, хитро глядя мужчине в глаза. Вокруг них сгущался уже не вечер, а самая настоящая ночь. Синяя, глубокая, совсем как в древние времена, когда в Королевской Гавани действительно жили короли, а драконы... Что ж, может, когда-то они действительно существовали. — Хочу пить, — улыбнулась девушка. — Такая сильная жажда... — Тогда позволь мне её утолить, маленькая принцесса, — расплылся в ответной улыбке клиент и начал стягивать с себя пиджак. Руки его на пару секунд оказались в ловушке снимаемых рукавов. Этих секунд было достаточно. Рейнира со всей силы швырнула бутылку мужчине в лицо, и та стукнула его по лбу. Судя по звуку, больно. Вскрикнув, тот вскинул руки, чтобы закрыть лицо, но ладони его, всё ещё наполовину в рукавах, застряли. И Рейнира подоспела вовремя. Схватив неудачливого клиента за галстук, она со всей силы долбанула его переносицей о капот машины. Бам! Мужчина опять вскрикнул, но не успел ничего сделать, так как Рейнира ударила снова. На капоте осталась кровь. Ещё удар — и ещё один, пока клиент не повалился кулем к её ногам. С гримасой отвращения на лице девушка наклонилась к его пиджаку и ловко достала из кармана телефон. В машине богача нашлись и бумажник, и неплохие часы. Достав наличные, толстую шуршащую пачку, Рейнира довольно улыбнулась. После чего забросила ключи от машины подальше — туда, где ночное небо и чёрная земля сливались в непроглядном единстве. Пусть поищет. Забрав из бардачка упаковку с хлебной соломкой, Рейнира быстрым шагом покинула заправку и скрылась в кустах, растущих вдоль дороги. Позади неё ругался матом поверженный богатей. А впереди, на холме Эйгона Завоевателя, приветливо горели огни Красного Замка. Через неделю там начнётся кинофестиваль — визитная карточка страны уже почти пятьдесят лет. На нём покажут фильмы, документалки, короткометражки — и все они будут стараться уловить особенный дух Вестероса. Говорят, для каждого он свой. Звонко откусывая хлебные палочки и глядя на проступающую в небе луну, Рейнира не могла с этим не согласиться. Уж Королевская Гавань для неё точно была особенной. Место в ней каждый заслуживал кровью и потом, перегрызая или свои лапы, или чужие глотки. А Рейнира... Что ж, у неё были острые зубы.