Глава 3

Рейнира взбежала по ступенькам и, миновав несколько дверей на лестничной площадке, остановилась у дальней. Нажала на кнопку звонка. За тёмно-серой дверью раздалась птичья трель, и девушка невольно улыбнулась. Её всегда забавляло то, как столь несерьёзный звонок контрастировал с личностью хозяина квартиры. Через несколько секунд внутри послышались тяжёлые шаги, сопровождаемые узнаваемым стуком: жилец шёл открывать, опираясь на трость. Со скрипом дверь отворилась. — Так и знал, что это ты, — кивнул Гаррольд Вестерлинг, увидев Рейниру. — Ещё со вчерашнего дня появилось предчувствие. — И что это за предчувствие? — Мигрень. Заранее от мыслей обо всех историях, в которых ты успела поучаствовать с нашей последней встречи. — Не понимаю, о чём ты, — приподняла брови девушка. — Со мной всё хорошо. И разве я буду тревожить пожилого человека уличными страшилками? — Это кто тут пожилой? — хмыкнул мужчина. Борода его действительно давно стала седой, а голова облысела до блеска, но во взгляде всё ещё виднелась сила. К сожалению, судьба заточила эту силу в хромающем теле. Вестерлинг махнул рукой, приглашая Рейниру внутрь. Девушка закрыла за ними дверь. Без всяких приглашений и указаний она разулась, сняла посеревшие от уличной грязи носки и зашагала босиком в сторону ванной. Ноги её шлёпали по старому деревянному полу, однако заноз она не боялась. Здесь ей вообще было не о чем волноваться. Квартира Гаррольда Вестерлинга была для неё куда приятнее многих ночлежек и шелтеров — и вовсе не потому, что у него в гостиной стоял удобный диван, а на кухне всегда находилась еда. Секрет крылся в ощущениях. В отношениях. И в доверии. В ванной Рейнира постирала носки, а затем, стянув через голову футболку, замочила её тоже. После этого, обнаружив на табуретке за дверью специально приготовленные для неё полотенца, она снова закрылась внутри и встала под душ. Горячая вода и дешёвое ромашковое мыло добрых двадцать минут смывали с неё пыль и грязь. Вскоре светлые волосы заскрипели от чистоты. Подставив лицо под тёплые струи воды, Рейнира вздохнула глубоко и с облегчением. Вот это настоящий кайф, подумала она. Закончив банные процедуры и завернувшись в большое оранжевое полотенце, девушка выскользнула из ванной и на цыпочках прокралась по пустому коридору. Впрочем, Гаррольд не собирался её тревожить. Остановившись у кладовки, Рейнира потянула за ручку — старая дверь поддалась с трудом. На пальцах остались частички рыжей краски, крошащейся от малейшего прикосновения. В тёмном помещении, всего метр на метр, хранились нужные в хозяйстве вещи: швабры, тряпки, ящик с инструментами, лампочки, баллоны с инсектицидами и прочее. А ещё там лежала сумка. Присев на корточки, Рейнира вытащила её с нижней полки — синюю и довольно большую, так что пришлось использовать обе руки. Расстегнула молнию. Внутри лежали её вещи — всё, что три года назад девушка взяла с собой, убегая из дома. Отплывая от Драконьего Камня, она держала эту сумку в руках и смотрела на тающие в тумане очертания острова — это воспоминание до сих пор преследовало её во снах. Как и тот неприятный факт, что всю жизнь, оказывается, можно уместить в одну сумку. Достав чистый бюстгальтер, шорты и жёлтую футболку оверсайз, Рейнира вернулась в ванную, чтобы переодеться. Расчесала волосы деревянной расчёской. Улыбнулась своему отражению в запотевшем зеркале. Такой довольной и чистой она и вошла в небольшую, но уютную гостиную, где Гаррольд Вестерлинг — один из немногих людей, которых она могла назвать друзьями, — сидел в кресле у окна. В руках у него была книга — часть приличной домашней библиотеки. Порой он что-то рекомендовал Рейнире, но в основном та просто любовалась корешками стоящих на полках томов. Своим внушительным и даже благородным видом они отвлекали внимание от устаревшей мебели и местами пожелтевших обоев. Тоже сила знаний в каком-то смысле. Услышав её шаги, мужчина оторвал взгляд от книги. — Чувствуешь себя лучше? — Лучший день за всю неделю, — заявила Рейнира и забралась на бордовый диван, поджав под себя ноги. Вода с её влажных волос капала на плечи. — Приятно снова побыть человеком. — А разве вы, юная леди, обычно считаете себя зверем? — хмыкнул Вестерлинг. — С волками жить — по волчьи выть. Рейнира попала в точку, однако, зная, что Гаррольда беспокоил стиль её жизни, предпочла сменить тему: — Как твои дела? — Что ж, всё идёт своим чередом. Чтобы прогнать скуку, я развиваю ум, — мужчина поднял книгу, — а чтобы размять тело, стараюсь гулять. Не даю себе застыть во времени. — Новые интересные знакомства? Может, в очереди в магазине тебе встретилась симпатичная старая леди? — На этом фронте у меня новостей нет, — смутился он. Рейнира с любопытством оглядела своего друга. Вид у него был неплохой: здоровый цвет лица, ровно подстриженная борода и аккуратная одежда — джинсы и красная с синим рубашка в клетку. Если бы не простые домашние тапочки, Гаррольда можно было бы назвать... стильным? Когда это слово пришло ей в голову, девушка поджала губы, чтобы не засмеяться. — Как твоё пособие? — спросила она. — Пенсия? Государство по-прежнему шлёт тебе благодарственные письма или наконец начало нормально платить? Мужчина выразительно взглянул на Рейниру, как бы упрекая за сарказм. — Из всех людей не тебе заботиться о моих финансах. Мои дела в порядке. Более того, я считаю себя обязанным снова предложить тебе помощь с... — Нет! — твёрдо прервала его она. Предупреждающе выставила указательный палец. — Не начинай. — Я должен был попытаться, — вздохнул Гаррольд. Он загнул край страницы, на которой остановился, и отложил книгу. — Делай что хочешь. Мне достаточно того, что ты хотя бы приходишь сюда, чтобы поесть и помыться. Не хватало ещё, чтобы от плохой гигиены в твоей шевелюре что-нибудь завелось. Знаешь, в десятые годы прошлого века в Королевской Гавани случилось целое нашествие паразитов... — Боже, пожалуйста, избавь меня от подробностей! — сморщилась Рейнира и замахала руками. — Давай лучше посмотрим телевизор, сегодня открытие. Надеюсь, ты не потерял опять пульт? — Мне не нравятся ваши намёки, юная леди. Послушать вас, так я старик и, как полагается старику, должен выжить из ума. Гаррольд взял трость, прислоненную к подлокотнику кресла, и с некоторым усилием поднялся на ноги. В первые дни их знакомства Рейнира ещё пыталась ему помогать, но была быстро поставлена на место: Гаррольд Вестерлинг не нуждался в помощи. Достаточно было того, что он повсюду носил с собой трость. Хромота не оставила ему выбора. Свою травму — ту самую, что так изменила его жизнь, — мужчина получил в бою. В настоящем бою со стрельбой и убитыми. Рейнира с трудом представляла себе, что подобные ситуации ещё могли происходить совсем рядом с современным Вестеросом, однако так оно и было. Семь лет назад на Ступенях случился военный конфликт. Улаживать его были отправлены самые разные подразделения, включая отряд Вестерлинга; мужчина тогда уже носил почётное звание и собирался вскоре отправиться на заслуженный отдых. До спокойной и счастливой пенсии было рукой подать. Но в одном из последних сражений в бедро ему прилетела пуля. Достать её доктора не смогли: пуля застряла так глубоко в тканях, что извлечение её могло нанести ещё больший вред. Так что вояке, получившему отставку столь неприятным образом, было сказано жить так. Боли до сих пор преследовали его, знала Рейнира. Он мучался от них всегда, но не подавал виду и лишь сильнее сжимал свою трость. — Хочешь есть? — спросил Гаррольд, протянув девушке пульт. Телевизор в его гостиной был квадратным и выпуклым — настоящий привет из прошлого. — Я приготовил отличную овощную запеканку. С грибами, ты же их ешь? Купил на рынке шампиньоны, собранные в Королевском лесу, вроде хорошие. — Не откажусь! Не помню, когда в последний раз ела грибы. — Тогда включай телевизор, а я принесу поесть. Кстати, я слышал, что в этом году открытие будет длиться не менее пяти часов. — Правда? Целых пять часов повторов одних и тех же кадров, пафосных речей и обсуждений нарядов? Обожаю! Оставшись в комнате одна, Рейнира придвинулась к экрану и щёлкнула пультом. Перед глазами замельтешили помехи. Пока старенький телевизор ловил сигнал, девушка лениво разглядывала гостиную друга: низкий потолок, старая золотистая люстра, книжные полки, сервант. Порой она бывала здесь каждую неделю, а порой пропадала надолго. Ей не хотелось сидеть у Гаррольда на шее. Но отказать себе в удовольствии поговорить с умным человеком и почувствовать что-то наподобие домашнего уюта она тоже не могла. Вот и приходила сюда как кошка, которая гуляла сама по себе. Они познакомились полтора года назад, когда однажды вечером Рейнира пыталась забраться в соседний пустующий дом. Его окружал высокий железный забор, так что перелезть было непросто. Ценой синяков и царапин она всё-таки забралась на него и уже перекинула ногу на другую сторону, когда свет фонарика ударил ей в лицо. Это был Гаррольд. Он тогда возвращался домой с прогулки — и в итоге чуть не сдал Рейниру в полицию. Однако затем, рассмотрев девушку и заметив её ободранный вид, предложил накормить. Когда Вестерлинг вернулся в гостиную, толкая перед собой столик на колёсиках, на экране телевизора двое ведущих обсуждали открытие кинофестиваля. В углу экрана горели цифры — отсчёт до начала. Рейнира помогла мужчине подкатить столик с едой к дивану, после чего они устроились перед ним с максимальным удобством. Лучший способ провести эту субботу, подумала девушка, накладывая себе щедрую порцию запеканки. Когда началась трансляция с красной ковровой дорожки, Гаррольд сосредоточенно нахмурил брови. Рейнира подавила смешок. Её друг плохо разбирался в изысках богатых людей и ещё меньше — в фасонах одежды и модных брендах, которые теперь живо обсуждали на экране. Ковровая дорожка находилась на открытом воздухе и вела прямо в главные двери Красного замка. Мелькали вспышки, щёлкали фотокамеры. Под их жадным вниманием в замок двинулись гости: сценаристы, режиссёры, спонсоры открытия и актёры, слишком красивые, чтобы быть простыми смертными. Блогеры передавали привет поклонникам по другую сторону экрана. Женщины в длинных платьях — например, сёстры Веларион — с улыбками позировали фотографам. В их волосах блестели ракушки из драгоценных камней. А мужчины — тот же Кварл Корри — небрежно поправляли пиджаки, демонстрируя дорогие часы на запястьях. Пышнобёдрая и светловолосая репортёрша в розовом подзывала гостей, чтобы взять интервью. — Ваш саундтрек к «Побегу с Дрифтмарка» называют одной из сильнейших сторон фильма, — говорила она Джоффри Лонмауту, инди-музыканту и солисту группы «Рыцарь поцелуев». — Как долго вы над ним работали? — Довольно долго, — улыбался в ответ рыжеволосый юноша. — Но меня действительно вдохновила идея фильма, и это помогало мне работать быстрее и лучше. Приятно знать, что альбом понравился зрителям. — Надеетесь на благосклонность жюри? — заговорщически подмигнула ему журналистка. — Только это и остаётся! Они засмеялись, и Рейнира тоже хмыкнула. Наевшись, она откинулась на спинку дивана и обняла руками коленки. Мелькающие на экране красочные картинки её успокаивали. Кадры с забитой фотографами дорожки чередовались с трансляцией из студии новостей, где снова и снова повторялись правила фестиваля и основные фавориты в его номинациях. В самом начале своего существования вестеросский кинофестиваль длился месяц. Это уже было дольше многих его собратьев, однако организаторам и правительству — как страны, так и столицы — этого оказалось мало. Страна нуждалась в деньгах с туризма, а потому через семь лет после первого фестиваля было решено разделить его номинации на три блока. После торжественного открытия в середине июня начинались показы участников первого блока. Шло голосование жюри, выдавались награды. Затем наступал перерыв — обсудить, отдохнуть и потратить ещё больше денег в отелях и ресторанах столицы. Многие гости фестиваля приезжали в Королевскую Гавань на всё лето. В июле стартовало новое голосование — уже для второго блока номинаций. А в августе, после премьер самых громких фильмов, всё заканчивалось вручением «Золотого дракона» за лучший фильм. Закрытие фестиваля смотрели немногие: к тому времени жителям столицы смертельно надоедал этот бесконечный праздник. Но страна становилась богаче. Знаменитости становились богаче. Да и любой бедняк мог правильно распорядиться судьбой, чтобы немного заработать. Рейнира тоже надеялась на плодотворное лето. Где-то через час Гаррольд задремал, да и девушке стало скучно. Её глаза слипались. На экране председатель жюри фестиваля — знаменитый режиссёр Корлис Веларион — стоял на сцене самого большого кинозала в Красном замке и произносил речь о влиянии кино. Он говорил о детях, истории, опыте и прочем, прочем, прочем. До Рейниры уже доходили только отдельные слова. Она прислонилась к мягкому подлокотнику дивана, опустив щёку на сжатый кулак, и смотрела в телевизор мутными глазами. Подступала зевота. Трансляция из зала снова сменилась лицами ведущих в студии. Молодой мужчина в зелёном галстуке заговорил: — Синоптики предсказывают в ближайшие дни настоящий звездопад, если вы понимаете, о чём я. — Он по-дурацки улыбнулся в камеру. — Его можно будет увидеть где угодно — от кинозалов, где пройдут премьеры номинантов на лучший документальный фильм, до столичных галерей и кафе. Лично я собираюсь поплавать на лодке: хочу со стороны залива увидеть, как расцветает город. А ты? Его соведущая, брюнетка с каре и в красном платье, улыбнулась. — Хочу устроить себе небольшой гастрономический тур, — ответила она. — В эти дни в Королевской гавани для этого будут все возможности. В честь кинофестиваля многие местные заведения, как простые закусочные, так и известные рестораны, устраивают специальные дегустации. Будет вкусно! Блюда из любимых фильмов, кулинарные мастер-классы, тематические вечера — всё это ждёт жителей и гостей столицы. — Я слышал, многие гости открытия заглянут завтра на особенный бранч в «Утёсе Кастерли», — заговорщическим тоном поделился ведущий. — Будут угощать шефы Ланнистеры! Наш корреспондент обязательно посетит данное мероприятие, и совсем скоро мы сможем поделиться со зрителями эксклюзивными подробностями. Ведущие переключились на другую тему, но Рейнира их больше не слушала. Распахнув ещё недавно слипавшиеся глаза, она вдруг выпрямилась. Скучающее выражение на лице сменилось задумчивым. Воображение её быстро нарисовало картину бранча в одном из лучших ресторанов Королевской Гавани, и в голове постепенно, точно всплывая на поверхность из глубины, стали обретать очертания мысли. Идеи. Одна идея. Бросив последний взгляд на экран, Рейнира встала с дивана и выключила телевизор. Гаррольд, всхрапнув, проснулся. — Что, уже закончилось? Голос его был сонным. Обычно Рейнира бы посмеялась над его типичным для дедуль поведением, однако сейчас было не до этого. — Я воспользуюсь твоим компьютером? — спросила она. — Мне нужно навести кое-какие справки. — Конечно. Для чего-нибудь хорошего, я надеюсь? Девушка, уже направившаяся к выходу из комнаты, оглянулась. Её лицо озарила загадочная улыбка. — О, ещё как! — ответила она. — Я собираюсь устроить себе праздник.

***

Воскресным утром, когда солнце ещё не нагрело столичные улицы до состояния гриля, она села в автобус, который направлялся к Красному замку. Внутри было людно. Пассажиры — и старые, и молодёжь — в основном сидели в телефонах, но некоторые переговаривались, раскрывая свои планы на день. Рейнира слушала, как люди делились списками покупок, обсуждали открывшуюся в центре выставку, а также встречу с каким-то сценаристом в книжном магазине. Будь у неё деньги и нормальная жизнь, она бы тоже разрывалась между всеми возможностями, которые предоставлял фестиваль. Но дела обстояли иначе. И в её планы на сегодня входило только одно связанное с кинофестивалем мероприятие. Полчаса назад она попрощалась с Гаррольдом. Мужчина уже не просил её позвонить отцу, вернуться домой или хотя бы обратиться за помощью. Он просто вручил ей телефон. Её старый, проживший целых пять лет, разбился месяц назад. Не то чтобы Рейнира часто кому-то звонила, но Гаррольд всё-таки настоял на том, чтобы она приняла подарок. — Не захочешь звонить в полицию или в скорую, звони мне, — сказал он. Тогда они стояли у входной двери, прощаясь. — Буду твоим экстренным контактом. — Я верну тебе эти деньги. — Рейнира наставила на мужчину палец и сопроводила жест выразительным взглядом. — Ты можешь кормить меня бесплатно, но телефон я оплачу сама. — Договорились. Но не обещаю, что не отдам эти деньги на благотворительность: что-то мне подсказывает, что достанешь ты их не из банкомата. Так что теперь новый телефон лежал в глубине её сумки, и Рейнира не могла отрицать, что возможность звонить Гаррольду или Джейсу с Люком её успокаивала. Это была уверенность — редкое чувство при её образе жизни. Но слишком полагаться на это чувство не стоило, потому что впереди девушку ждало новое испытание... или приключение? Она вышла из автобуса перед дорогой, ведущей к воротам Красного замка. Древней громадой он возвышался над столицей и маленькой светловолосой фигуркой Рейниры: тёмные проёмы окон, острые углы башен, дух гордого и богатого прошлого, которое сделало эту страну такой, какая она есть. В замке постоянно проводились экскурсии, но Рейнира никогда на них не была. Замок оставался для неё неизведанной территорией. Ей нравилось думать, что его посещение она оставляет на десерт, чьё время однажды настанет. Вот только когда? Очевидно, не сегодня, подумала она, свернув направо, и двинулась по мостовой в сторону побережья. Большинство дорог вблизи замка всё ещё были перекрыты для всех машин, кроме тех, что принадлежали важным гостям открытия. Были установлены пункты охраны. Людей и автомобили пропускали только по специальным айди-картам. Простым пешеходам были оставлены лишь редкие лазейки, позволяющие обойти замок. Одной из таких Рейнира и воспользовалась. В воздухе пахло заливом. В светло-голубом небе светило ещё нежное солнце; тихо шумела листва зелёных кипарисов и кустов сирени, растущих вдоль городских стен. Славное утро. Подстать ему — и месту своего назначения — Рейнира и оделась. На ней было лёгкое белое платье из хлопка с широкими лямками и юбкой, заканчивающейся чуть выше колен. На подоле и горловине узоры из мелких дырочек обнажали кожу. Это был её лучший наряд, и вместе с элегантной причёской — чистые волосы, заколотые на затылке, — он придавал ей вполне цивилизованный вид. Она была молода, красива... И собиралась сделать вид, что ещё и богата. Ресторан «Утёс Кастерли» находился всего в паре улиц от Красного замка — там, где заканчивались дома и начинались набережная, скалы и пляж. Из окон его открывался вид на залив. Это было красивое светлое здание с обеденными залами, расположенными на всех трёх этажах. Часть первого также занимала большая крытая терраса, а на втором выступали вперёд несколько длинных балконов. В новости регулярно попадали фотографии знаменитостей, замеченных там. Кто-то из них позировал, кто-то не обращал ни на что внимания, а кто-то целовался с любовником или любовницей на глазах у всех, позволяя себе момент счастья. Вот и сейчас на балконах стояли люди. Дойдя до края улицы и ступив на набережную, Рейнира увидела ресторан сбоку. В его открытые двери тянулась вереница гостей. На пороге их имена сверяли со списком. Светлая ковровая дорожка, ведущая ко входу, была огорожена, чтобы остановить журналистов. К счастью, их было не так много. Позади прессы и гостей дорогие машины медленно заворачивали на парковку ресторана. Никто не заметил Рейниру. Лёгкой походкой она миновала ресторан, делая вид, что нисколько не заинтересована происходящим. Вдалеке на пляже виднелись группы отдыхающих, а ещё дальше, на воде, покачивались лодки. Зеваки с биноклями караулили оттуда знаменитостей. Отвернувшись от их взглядов и камер, Рейнира двинулась по набережной, увеличивая расстояние между собой и «Утёсом Кастерли». Десять метров, двадцать... Она дошла до кассы, продающей билеты на прогулки по заливу. Внутри было пусто, поблизости тоже. Воспользовавшись этим, девушка незаметно нырнула за здание. По пути обратно, пролегающему за тенью деревьев и спинами сувенирных магазинов, ей никто не встретился. Дороги здесь не было: дома прижимались сразу к покрытым мхом скалам. Но оставшейся узкой тропы хватило, чтобы Рейнира смогла проскользнуть. Разве что её платье зацепилось за кустарник. Она одёрнула юбку и, прежде чем двинуться дальше, бросила на неё взгляд: не запачкалась ли? Рядом с «Утёсом Кастерли» высокая стена скал отступала, позволив ресторану обустроить задний двор. Тот был огорожен невысоким сплошным забором. Перебраться через него не составило бы особого труда, но вот чёрная служебная дверь, ведущая из ресторана во двор, разумеется, была закрыта. Рейнире пришлось ждать в засаде минут двадцать, прежде чем замок щёлкнул и из-за двери показался мужчина в белой униформе. На поясе у него висел чёрный фартук, волосы прикрывала специальная шапочка. Работник кухни, очевидно. Он подсунул что-то под дверь, чтобы та не закрывалась, и спустился по ступенькам. Подошёл к сложенным у противоположной стены забора дровам. Когда он стал набирать их, Рейнира решилась. Под звук постукивающей друг о друга древесины она перелезла через забор и аккуратно приземлилась на носки своих кед. Неслышно метнулась через двор. Нырнула в тёмный проём служебного хода и, сделав глубокий вдох, огляделась. Она стояла в сером коридоре среди закрытых дверей. За одной из них обнаружилось помещение со средствами для уборки, а за другой — ужасно узкий туалет, чья планировка наверняка нарушала чьи-то права. Рейнира двинулась вперёд по коридору. Поднялась по отделанным бежевой плиткой ступенькам — и тут же шмыгнула обратно, чуть не столкнувшись с другой работницей кухни. Не заметив непрошенную гостью, женщина прошла мимо. Впереди уже становились отчётливо слышны звуки кухни. Кто-то громко командовал, что-то шипело, и угрожающе звенела посуда: керамика, стекло, сталь. Рейнира быстро поняла, что миновать все эти помещения незамеченной ей не удастся. К счастью, в голове у неё уже возник другой план. Мужчина с охапкой дров с удивлением посмотрел на девушку, когда та вышла на задний двор и осмотрелась. Затем она сунула руку в сумку и вытащила зажигалку. Вопросительно взглянула на него. — Привет, — сказала Рейнира. — Не против, если я здесь покурю? Не хочу портить другим трапезу. — Простите, но на территории ресторана курить нельзя! И гостям не следует сюда заходить: эта часть здания только для персонала. Как вы сюда попали? — Просто надеялась выкурить сигаретку в спокойном месте. У входа фотографы, и я не хотела, чтобы мой папа увидел курящую меня в завтрашних новостях, — лукаво улыбнулась Рейнира. На самом деле у неё и сигарет-то не было. И зажигалку с собой она носила просто на всякий случай: на улицах столицы ведь никогда не знаешь, что или кто за углом. К счастью, чистого платья и невинного взгляда хватило, чтобы убедить мужчину в её маленьком спектакле. — Я провожу вас к другим гостям, — твёрдо сказал он. — Как знаете, — пожала плечами девушка. Работник кухни шёл первым, так что не увидел торжествующей ухмылки на её лице. Всё складывалось просто прекрасно. Рейниру легко провели мимо всех людей, которые в других условиях бы непременно её поймали и выгнали. Но, как подтвердилось в очередной раз, главное — изображать уверенность. Если ты увереннее других, большинство из них в итоге прогнётся и даст тебе то, чего хочешь. Это правило не раз её спасало. В конце очередного коридора мужчина остановился и открыл перед Рейнирой красивую дверь из тёмного лакированного дерева. Всё так же непосредственно девушка шагнула вперёд — и оказалась в самой гуще гостей. В просторном зале с узором из серой, фиалковой и бежевой плитки на полу и зеркалами на стенах находилось не менее полусотни человек. Даже слишком много, учитывая количество накрытых белыми скатертями столов. Люди, все успешные и известные, переговаривались сидя и стоя; кто-то входил, кто-то выходил, а кто-то медленно двигался вдоль двух длинных столов у северной стены зала. Шведский стол, поняла Рейнира. В животе её заурчало: то был сигнал о готовности попробовать все предложенные деликатесы. Почему бы и нет? Не замечая окружающих её людей, девушка направилась прямо к еде на дорогой, вручную расписанной посуде. Впрочем, Рейнире было плевать на ценность этих тарелок. Гораздо интереснее ей было поближе познакомиться с крабовыми тарталетками, цитрусовыми канапе и ростбифом с сырным муссом. Положив на чистую тарелку всего понемногу, она огляделась и заметила ещё одни распахнутые двери. Терраса. То, что нужно, подумала Рейнира и, ловко миновав гостей в костюмах и летних платьях, вышла на свежий воздух. Солнце грело уже настойчивее, но под тряпичным навесом было весьма приятно. Ветер с залива колыхал края скатертей. Дневной свет играл задорным блеском на украшениях и отражался в тёмных очках. Люди смеялись, звенели бокалы. Здесь было приятнее, чем в основном зале: деревянный пол, плетёные кресла и прозрачные вазы на столах, в каждой из которых стояло по три пиона — красных, розовых, золотистых. Устроившись подальше от входа, Рейнира начала завтрак. Нет, быстро поправила она себя, не завтрак. Бранч. Отправляя в рот одну закуску за другой, она не забывала и слушать разговоры вокруг. Например, две женщины, сидевшие за столиком перед ней, обсуждали «Кормильца крабов». Этот фильм давно был на слуху. Куча лет подготовки, переписывание сценария, производственный ад — и вот он прибыл на фестиваль для премьеры. Многие ожидали, что он возьмёт «Золотого дракона» за лучший фильм. Всё это Рейнира знала из разговоров на остановках и в магазинах, а также из старенького телевизора Гаррольда. Но женщины обсуждали другое — личность актёра, сыгравшего главную роль. Ещё до премьеры было известно, что Кормилец Крабов не появится на экране без маски и грима. Ходили слухи, что его сыграл кто-то знаменитый — или, наоборот, неизвестное дарование. Или три человека сразу. Слушая все эти догадки, Рейнира старалась не подавиться едой от смеха. Никто, кажется, не заметил её вторжения. Убеждённые в том, что все присутствующие отметились в списке на входе, гости принимали девушку за свою. Один услужливый официант даже предложил ей шампанского. Когда закусок на её тарелке почти не осталось, внимание Рейниры полностью сосредоточилось на маленьком предмете, лежавшем на столе у всё тех же женщин. Он призывно поблёскивал в свете солнца. Это одна из собеседниц сняла своё кольцо, чтобы ополоснуть руки перед очередным блюдом, и так и не надела его обратно. Теперь крупное серебряное украшение с разноцветными камнями лежало рядом со стаканом воды. Забытое, яркое, заманчивое. Ну разве не подарок судьбы? Рейнира вытерла губы салфеткой. Скомкала её в руке, отложила в сторону. Несмотря на ход её мыслей, она никогда не получала удовольствия от воровства. Конечно, годы на улице избавили её от чувства вины — но это случилось совсем недавно. До того как она сбежала из дома, ей и в голову не приходило воровать, и вряд ли она начала бы это делать, если бы не нуждалась. Однако после побега её ждали суровые дни — и некоторые уроки были выучены. Например, она научилась видеть вещи, без которых другие могли бы легко прожить. Деньги, чья пропажа никого не убьёт. Средства, чтобы купить себе хлеба, проехать на транспорте, а то и поменять истёршуюся одежду. Например, обувь. Она была чертовски важной, учитывая, сколько километров Рейнира проходила ежедневно. Постоянное движение было залогом её хорошей жизни, так что обувь, обычно ещё и не самая дорогая, разваливалась быстро. Подумав об этом, девушка взглянула под стол на свои ноги. Состояние её кед уже сейчас могло поведать любому внимательному человеку, что Рейнира в этом ресторане чужая. А у той женщины таких колец ещё штук десять, наверное. Или двадцать. Отодвинув тарелку в сторону, девушка откинулась на спинку кресла. Вздохнула. Как бы лениво обвела террасу взглядом. Здесь собралось достаточно людей: в основном они были заняты едой и разговорами, делали селфи или фотографировали друг друга. Приборы звенели о посуду. Из открытых дверей основного зала доносилась музыка: во внутренних динамиках играла запись какой-то оперы. Рядом официант наливал эффектной брюнетке вино. Она сидела за столом с темноволосым мужчиной в чёрном костюме и солнцезащитных очках. Когда он повернул голову в сторону Рейниры, та быстро отвела взгляд. Нечего привлекать к себе внимание. Убедившись, что всё спокойно, она поднялась и спустила с плеча сумочку. Стала копаться в ней, точно что-то искала. И когда поравнялась со столом, где две женщины обсуждали «Кормильца крабов», выпустила вещь из рук. Собеседницы инстинктивно посмотрели сумочке вслед. — О господи, — пробормотала девушка и наклонилась, чтобы её подобрать. Ладонь её на миг легла на стол. — Какая я неуклюжая! После этого, извиняюще улыбнувшись женщинам, Рейнира продолжила свой путь. Она огибала гостей одного за другим, стараясь быть быстрой и незаметной — так, чтобы единственным воспоминанием о ней остался только край белого платья. В кулаке её было надёжно сжато дорогое кольцо. Такое в половине ломбардов Королевской Гавани примут, не задавая никаких вопросов. Быть может, оно даже покроет большую часть стоимости её нового телефона. Гаррольд, конечно, как и обещал, отдаст деньги на благотворительность, но это уже не проблемы Рейниры. Она просто не хотела оставаться в долгу. Рисковая вылазка полностью оправдала себя. Чувствуя, как в крови радостно бурлит ощущение собственной хитрости и всемогущества, девушка вернулась в основной зал. Внутри зажглись люстры, а гости столпились вокруг двух мужчин. Увидев рыжие волосы, Рейнира предположила, что это братья Ланнистеры. Шефы, улыбаясь, позировали для фотографов, чьи издания заплатили больше других за эти эксклюзивные кадры. Отлично, подумала девушка: всё внимание приковано к ним и меня никто не заметит. Она была уже у выхода, когда за спиной кто-то сказал: — А ты смелее, чем я думал. Вздрогнув, Рейнира обернулась. Перед ней оказался тот самый темноволосый мужчина, которого она видела на террасе с брюнеткой. Он был заметно выше Рейниры. Всё ещё в чёрных очках — так что единственным, что выдавало его настроение, была улыбка. Она узнала эту улыбку: у неё самой часто возникала такая же, когда получалось кого-то облапошить. — Простите? — Красть у людей в толпе — это одно, я понимаю. Но подходить к чужому столу и красть то, что лежит прямо перед глазами, — это требует большой смелости. И некоторой доли наглости. Рейнира почувствовала, как её бросило в жар. За очками она не видела глаз незнакомца, но сомнений не оставалось: они горели радостью охотника, поймавшего добычу. И прежде чем девушка успела сбежать, его ладонь опустилась ей на плечо. Крепко сжала его. — Думаю, нам есть о чём поговорить, — произнёс мужчина. Его коварная улыбка стала шире. — Кстати, меня зовут Деймон.