Глава 32. Око бури.

      Нэгато Эстаз и Трукс Энкант оказались в самой гуще событий, когда среди солдат регента начали появляться Разломы. Выползающие из них жилистые существа угольного цвета без разбору нападали на всех, кто попадался под острые когти смерти.       — Отступаем! – раздался властный голос Трукса.       Радиус появления Разломов невозможно было предугадать, поэтому Энкант собирался отступить как можно дальше, чтобы в его отряде не затесалась пара-тройка незваных гостей. Он и Нэгато остались на месте, дабы отвлечь на себя всех Пусто́т и выиграть драгоценные секунды для перегруппировки остальных заклинателей.       — Хах, они медлительнее обычного! – оттеснив очередного монстра громоподобным взмахом копья, отозвался Нэгато. Внезапный поворот на поле битвы, очевидно не в их сторону, отнюдь не пугал его. Нэгато Эстаз с вызовом скалился на новоприбывшую рать родом из Тхэурда.       — Эта нечисть сама по себе! Глянь в их глаза! – Трукс успешно поспевал за юнцом и вовремя оттеснял врага огнем и ветром, орудуя сразу двумя созвездиями – Ваку и Орла.       В темных глазах Пусто́т не было даже слабого сияния. Они не были под чьей-то властью, поэтому их движения казались несколько неуклюжими, но все так же свирепыми и резкими. Пожалуй, единственной слабостью этих тварей в отсутствие покровителя было замедленное мышление.       Мощи раздуваемого ветром пламени не хватало: вязкая жижа, которой была покрыта черная кожа тварей, не успевала полностью испариться за один раз, а уже к следующему дыханию их железы восполняли почти всю потерянную жидкость.       Нэгато Эстаз браво орудовал грозным копьем, рассекая кожу и рубя конечности. Правда, такие радикальные меры не могли умертвить этих кровожадных тварей, и они продолжали бесчинствовать. Самым действенным методом оставалось обезглавливание, но даже духовное оружие едва ли могло пробить толстую кожу одним выверенным движением. Так как их было слишком много, Нэгато не мог как следует прицелиться и продолжал размахивать копьем, отгоняя Пустóт и от себя, и от деда.       — У меня есть план! – в пылу битвы сказал Нэгато. – Песочные часы сейчас были бы очень кстати!       Пока они отбивались, Пустóты успели окружить их. На самом деле, позиция, в которой они оказались, была выгодной и созвездие Песочных часов на малое время сковало бы тварей, пока острое копье Нэгато отсекало им головы. Трукс Энкант, чье изнеможение выдавали только выступившие капли пота на лбу, прекрасно это осознавал.       — Приятно видеть твой прорезавшийся ясный ум, Нэгато. – самодовольно ухмыльнулся Трукс, чей силуэт показался юноше крупнее и сильнее, чем в действительности. – Моих старческих запасов хватит только на одно мощное заклинание. Ты уж не вини старого хрыча за этот выбор, но…       Последние слова вечно сварливого человека зловещим набатом звенели в голове Нэгато. Вдруг он почувствовал неведомую силу, которая оттолкнула его от земли. Порыв ветра невероятной силы подкинул его так высоко в воздух, что Пусто́там просто не оставалось ни малейшего шанса достать до него. Нэгато Эстаз, летя вниз головой, думал не о рычащей толпе тварей внизу, а о том, что увидел последним.       Трукс Энкант удерживал созвездие Орла, вызвавшее колоссальной силы ветряной поток, когда Пусто́та схватилась за его голову медленным движением оторвала ее от шеи. Тело обессиленно повалилось в воду, окрашивая ее в алый. С головы струилась кровь, а с лица сошла на мгновенье застывшая умиротворенная улыбка, когда тварь швырнула оторванную голову в сторону.       Со всех сторон доносились разные голоса, но едва ли им суждено было прорваться через невидимые глухие стены.       — Юный господин, придите в себя!       — Д-демоны.       — Боже, как т-тряпичную куклу.       — Как же так. Г-господина Энканта. Что же это творится.       — Держать оборону!       В голове юноши мельтешило множество мыслей, и только одна обжигала, точно клеймо: «…но боле оставаться здесь не имеет смысла». Последние слова дедушки.       — Разве мы для тебя не имели смысла? – пробормотал Нэгато, прикусив нижнюю губу.       В воде мелькнуло что-то знакомое. Кусок ткани, некогда напоминавший бескрайние пшеничные поля, в кровавых разводах плыл на соленых волнах. Шейный платок Трукса, которым он так сильно дорожил, что не мог носить ничего другого, кроме подарка давно покойной жены.       Нэгато поймал одиноко плывущий платок, обмотал древко у самого наконечника и крепко завязал. Не было у него времени прохлаждаться здесь. Как и не было сил оплакивать близкого человека. В душе разрастался гнев, который нужно было выплеснуть, направить, как учили матушка и отец, и сделать все возможное, чтобы это яростное пламя не сожрало тебя изнутри. Он успел как раз вовремя, заблокировав черные когти Пусто́ты. Промедлив хотя бы секунду, и защищавший его товарищ уже распрощался бы с жизнью. От одного взмаха копья тварь лишилась головы.       — Орден Лета благословлен оружием против нечисти из Тхэурда! Так возденем его!       Нэгато Эстаз и воодушевленные им заклинатели ринулись в бой. Отвага и бесстрашие струились по их жилам. Удары каждого из них были точны, а заклинания быстры как никогда. В гуле опьяненных сражением заклинателей и безумного неистовства тварей Нэгато чудом услыхал знакомое уханье и шелест крыльев, раздавшихся прямо над головой, когда отряд во главе с Мирусом Эстаз явился на подмогу.       — Молодец, Нэгато! Ты хорошо здесь постарался! – не смог сдержать гордости за сына Мирус, сражаясь с ним бок о бок.       — Недостаточно. – сказал Нэгато. Боль от недавней потери теснилась вместе со злостью и ни одна из них не могла занять полноправное место.       Взгляд Мируса Эстаз быстро скользнул по копью сына и знакомому окровавленному платку. Будучи всегда благодушным человеком, сейчас господин Эстаз таковым не являлся. Скрепя зубами, он крепко держал в руке меч. От взмахов его полыхающего смертоносным пламенем меча казалось, что Пусто́ты испытывали мимолетное смятение. Даже такие бездушные твари чуяли опасность, а все инстинкты буквально рассвирепели. Но это не помешало Пусто́там кромсать добычу направо и налево.       Залитые пеленой ярости глаза Нэгато сыграли с ним злую шутку. Он продвигался в стан врага слишком быстро и необдуманно, оставив отца позади. Острые когти царапнули по бедру, отчего юноша завалился на колено. Шипя от боли, он смог отразить еще один натиск врага. Но стремительно подступающую сзади Пусто́ту он заметил слишком поздно.       Мирус Эстаз, гораздо лучше контролирующий эмоции, не сразу сообразил, что сын отделился от него. А когда обратил свой взор на Нэгато, сидящего на одном колене, к которому неминуемо приближалась сама смерть в обличие гнусной твари Тхэурда, замахнулся мечом так, чтобы метнуть его прямо во врага. Лезвие накрепко застряло в воздухе по неведомой причине: ею оказалась одна из тварей. Она крепко ухватилась за лезвие, несмотря на обжигающий огонь, и не намеревалась выпускать его из лапищи.       Мирус вновь обернулся на сына. Страх сжал его сердце в тиски. Дыхание остановилось. Так же как остановились когти Пусто́ты в сантиметре от глаз Нэгато. Застыла и Пусто́та, удерживающая лезвие меча. Все они, порождения Тхэурда, замерли.       Меж тем конница регента Авара подобралась ближе, тесня заклинателей с запада. Они чванливо наблюдали за развернувшейся битвой и ожидали ее скорейшего конца, когда последний заклинатель будет разорван на куски тварями из Тхэурда. Каково же было их удивление, когда на поле битвы внезапно воцарилась гробовая тишина.       

***

             Анг рагхлэ!       Дух восстанет!       Призыв принца Адверфата продолжал набатом звучать в голове, не намереваясь стихнуть даже на мгновенье. Любые сомнения бежали прочь стоило только услышать клич.       Рэя, к своему удивлению, довольно слаженно сработалась с Тэнером, пусть его стиль владения мечом и отличался от стиля брата. Они сражались спина к спине, смиряя пыл, чтобы лучше подстроиться под движения друг друга. Кому-то могло показаться, что два заклинателя схлестнулись в танце, пока картину не обрызгивали холодное оружие, пропитанное кровью.       Так шел бой, пока первая капля дождя не упала с серого небосвода. Рэя почувствовала холодок на макушке и мокрую дорожку, огибающую нос и губу. Маленькая капля показалась невероятно тяжелой, сравнимой с целым ведром воды. Воздух вокруг будто задышал с ней в такт, опаляя открытую кожу. Девушка не могла понять, откуда столь странное предчувствие, как если бы Сияние была не где-то позади, а была повсюду.       Еще одна капля упала с неба, но отскочила в воздухе, наткнувшись на что-то невидимое. И только после этого Рэя Эстаз разглядела сгустившийся потрескивающий Разлом, из которого уже тянулась смоляная липкая рука с длинными острыми когтями. Пусто́та цепко схватила голову ближайшего заклинателя и уже хотела раздробить ее, как ореховую скорлупу, но вовремя подоспевшая Рэя не позволила этому случиться, вогнав конец посоха прямо в глаз.       Тэнер без промедлений обратил Лунный камень в мерцающее полотно. Пару тварей тут же оказалась обездвижена. Без влияния Сияния они были слабее, но даже их первородная ярость разжигала такое неистовство, которое невозможно было сковать надолго.       Каждую секунду плескались волны и в соленой пене открывался новый Разлом, выпускавший из недр Тхэурда очередного демона. Заклинатели не успевали истреблять одну волну, как над ними уже возвышалось две.       — Ты только глянь! Даже тараканы не имеют столько наглости вылазить из своих углов в таком количестве. – натужно усмехнулась Рэя.       — Это только пол беды. – отозвался Тэнер, чувствуя очередную каплю пота, стекающую с виска.       — А, так ты тоже заметил наших безбилетников. Устроились вдали поуютнее, даже за представление не заплатили!       Не заметить развернувшееся чуть поодаль от основных действий войско регента Авара было невозможно. Клокотание копыт в воде его конницы, казалось, было слышно на всем Безводном проливе, а знамена в виде дерева, корни которого вплетались в серп луны, ярко развевались на ветру. Они стояли и наблюдали, как заклинатели беспомощно отбиваются, пытаясь не быть задавленными Пусто́тами. Тешились над заклинателями, вот уже столько веков не преклонивших колен перед королями.       — Язык не прикуси.       — Не переживай! Он слишком вертлявый, не прищемлю! – Рэя хотела уже подразниться и высунуть язык, но воздержалась, предчувствуя очевидный исход.       Ее мысли все продолжали крутиться вокруг слов сестры о том, что она нужна здесь. Ведь и поле битвы, наверняка, было выбрано не случайно. Вода, в которой они стояли, позволяла Рэе беспрепятственно использовать темную энергию. Но вот как это сделать и для чего, оставалось для девушки загадкой.       — Повезло, что они не под контролем. – Тэнер окутал путами очередную Пусто́ту, неуклюже повалившуюся на бок.       — А ведь правда. – пробормотала Рэя, вглядываясь в глаза тварей, в которых не было ни малейшего намека на чье-либо присутствие. Огонь выжигал обездвиженного врага под хриплые вопли до тех пор, пока прах не смешался с черной водой. – Это может сработать.       — Что именно? – Тэнер почувствовал перемену в настроении девушки, которая его не обрадовала.       — Ох, это точно никому не понравится.       «Если темная энергия иная, то мне не нужен Маятник для создания оружия, Лунный камень – для видения незримого, Игла – для шитья, а Браслеты – для сдерживания. Если Свет созидает то, что мы знаем и понимаем, то, что делает Тьма, если она иная? М-да, лучше мне любовные романы читать, чем вдаваться в философию», – усмехнулась Рэя и сконцентрировалась.       Чувствуя как обжигающий буйный поток заструился по рукам к пальцам, девушка позволила ему вырваться на волю. Никто не заметил ожившей шелковой тени, мчащейся вперед. Она цепко ухватилась за голову Пустоты и растворилась, подобно чернилам в воде. Тварь, уже замахнувшаяся на какого-то заклинателя, вдруг поменяла траекторию, вцепилась в глотку своего же собрата и вырвала ему позвоночник.       Тэнер смотрел на произошедшее в ошеломлении. Трудно было понять, что именно только что произошло. Но все встало на свои места, когда он взглянул на Рэю: из ее носа струилась кровь.       — Ты говорила, что вода не позволит навредить! – он взял ее за плечо и встряхнул, чтобы девушка потеряла контроль над Пусто́той.       — Знаешь, одно дело слегка подчищать разум, а другое – его контролировать. Фу, меня мутит.       Тэнер наклонил ее чуть вперед, крепко придерживая за талию.       — Помнишь рассказ Девы в маске? – выпрямилась Рэя. – Думаю, я могу устроить нечто похожее.       — Ты про то, что переизбыток темной энергии может вызвать взрыв ядра? – нахмурился Тэнер, хотя план показался ему вполне рабочим, но не для Рэи.       — Да. Уж не знаю, сколько их здесь с ядрами, но я могу заставить сожрать все до последней капли.       — Это слишком рискованно.       — Только для меня.       Тэнер хотел было возразить, но понял, что Рэю уже не переубедить. Он оголил меч, намереваясь защищать девушку столько, сколько потребуется.       — Ну-с, приступим.       Она размяла пальцы и прежде, чем приступить к самому сложному, до ушей донеслось уханье, и перед ней упал знакомый футляр. Скрипка – единственный музыкальный инструмент, на котором Рэя могла играть и не забрасывать учебу. И единственный инструмент, помогающий намного лучше контролировать вторую часть ядра.       — Хо-хо, а птенчик не промах!       Благодаря скрипке Рэя сможет кое-как подчинить если не всех тварей, то большинство. Но принуждать их к самоуничтожению прямо здесь нет смысла – слишком много заклинателей пострадает. Тогда остается только одно.       С каждой сыгранной нотой все больше Пусто́т цепенело. Так кровожадный рой затухал, пока окончательно не впал в спячку. Некоторые твари, по непонятным причинам, сопротивлялись и продолжали вяло двигаться. Воспользовавшись моментом, заклинатели сразу истребляли таких Пусто́т и избегали застывших, опасаясь пробудить затаившееся зло.       — Рэя? – осторожно прошептал Тэнер, но девушка продолжала играть.       Он хотел дотронуться до нее, чтобы привести в чувства, разорвать контроль над темной энергией, но скрупулезная сосредоточенность Рэи не позволила ему этого сделать, несмотря на возобновившееся носовое кровотечение.       Когда Пусто́ты наконец зашевелились, заклинатели уже были готовы к новому бою. И каково же было их удивление, когда целая туча смертоносных существ ринулась с места, полностью игнорируя воинов четырех орденов и солдат принца. Именно тогда до Тэнера начали доносится шепотки, полные неверия, которое быстро сменилось подозрением. Не разбирая слов, можно было понять, что все они направлены на Рэю Эстаз и ее сомнительные способности.       Рать, подобная чернильной волне, устремилась к пятнадцатитысячной армии регента. Земля дрожала под их топотом, волны обеспокоенно бились друг о друга. Лошади топтались на месте, чуя приближающуюся смерть и людской страх.       Копья и щиты ломались под свирепым натиском Пусто́т. Они прорвались в ряды войска и ринулись вглубь строя. Этой черной ордой было трудно управлять. Их движения были неуклюже обычного. Они не видели препятствий, проламываясь только вперед.       Рэя чувствовала слабеющий контроль, который вот-вот разорвется. Она слышала голос Тэнера, взывавшего к ней, чтобы она прекратила. И она прекратила.       Пение скрипки стихло. Вдалеке раздались взрывы, смешавшиеся с людскими криками. Впервые берега Безводного пролива были заполонены не водой, а кровью.