Экстра!Сначала святой, а теперь редактор?

Бог Смерти ещё раз пробегает глазами по строчке текста, ничего не исправляет и остаётся недовольным. Пространство вокруг него тоже недовольно пенится, привлекая ненужное внимание. Он давно не читал чего-то помимо документов, поэтому написать полноценный роман сложно. Справа от него на, по праву, своём месте сидит Венсан. Пускай Высший и промотал его тело на несколько лет вперёд, учёный всё равно выглядел на свои законные молодые годы. Одежда святого, на которую жалоб было ещё больше, чем на неработающие ноги, приелась к образу бывшего принца. Капюшон скинут, а неудобные длинные рукава стали местом хранения всего и вся. В прошлый раз он достал оттуда чайник. Волосы собраны в высокий небольшой хвост, передние пряди, спадающие на лицо, заплетены в колоски. Бог Смерти с уверенностью мог заявить, что не зря половина девушек влюбляются в святого. А сам святой влюблён в свою формулу. Как печально, однако же… — Айгу, если чего-то хочешь, то скажи об этом. У тебя нет способности передавать мысли, — Фортье кинул на него быстрый взгляд, погладив сидящего на коленях ребёнка по золотой макушке. Бог Смерти сделал вид, что вообще не понимает, о чём идёт речь и вернулся к своей работе. Амадей, упёртоё дитя, таки обучил своего «отца» письму и встречающимся корейским словам. Венсан схватывал на лету, в какой-то момент даже начиная поддразнивать Бога. Так как он не знал его имени, то в шутку нарёк его «Айгу». С тех пор за ним это прозвище так и следует. В первые разы, когда Древняя Сила, коей Высший сделал вытесненную из тела душу Амадея, появлялась на горизонте вместе с Венсаном, он толком не знал, как реагировать. Вроде один и тот же человек, а вроде и совершенно разные. Мальчик рядом с учёным почти что светился. Следовал хвостиком и спрашивал обо всём, а что попаданцу оставалось делать? И, вопреки игнорированию улыбающемуся взгляду Бога Смерти, Венсан к ребёнку всё же привязался. Недавно, пока они обсуждали внутреннее устройство храма — ох и наслушался же он всего приятного, — Амадей с интересом рассматривал черновик учёного. Ну, он пытался. Дело в том, что стол, который даже повзрослевшему Венсану казался гигантским, был ребёнку по глаза, приходилось вставать на носочки. Фортье, посмотрев на мучения своего подопечного, без особых проблем усадил его к себе на колени, отдав черновик в детские руки. Учёный оглядел стол, предложив немного его подпилить. — Мой стол? — Бог Смерти в удивлении приподнял брови. — Ты уже нашёл вполне хорошее решение этой проблемы, разве не так? — А если он случайно в него лбом врежется или приподнимется и ударится подбородком? А если при этом ещё и язык прикусит? Амадей, не грей уши, — попаданец ущипнул дитя за щёку. Ребёнок пожал плечами на вопросительный взгляд Бога Смерти и вернулся к просмотру черновика. Мужчина вздохнул, мысленно прощаясь с его высоким другом. За последние годы он так много вздыхает, явно от старика Фортье заразился, не иначе. — Тебя никто не просил, но ты всё равно о нём заботишься. — Забочусь? Я просто прививаю ему вежливость. — Да ну? — Больше всего в жизни я терпеть не могу людей, которые создают проблемы, и невежественных детей, — Венсан немного помолчал, глядя куда-то сквозь стол, прежде чем добавить чуть тише. — Пожалуй, невежественный ребёнок, создающий проблемы, будет воистину ужасен. Бог Смерти вспомнил своё предвидение и Ким Рок Су, согласно кивая головой. Да, это воистину будет ужасно. Сейчас же, с ещё нормальным столом, они молча занимаются своими делами. Фортье чертит таблицу, попутно объясняя Амадею, что тут и как, «Айгу» дописывает первый том романа. Но если всё пойдёт так и дальше, то Рок Су вряд ли прочтёт хотя бы пять страниц — Мой сумасшедший друг, могу ли я просить вашего внимания? — Я не сумасшедший, я — одержимый, — тут же исправляет его француз, сразу же поясняя даже не открывшему для вопроса рот Амадею. — Сумасшествие — неконтролируемый интерес, одержимость — своевременная вседозволенность для получения цели, — Бог Смерти вспоминает чистосердечное признание Венсана в том, что он изначально хотел сбежать с помощью самодельной бомбы, и лишь мысленно соглашается. — Ну, и какого рода помощь тебе требуется? — Помнишь ты говорил, что попаданцам нужна инструкция? — Как-то ты далековато начинаешь своё пояснение. Оба переглядываются, сразу же приходя к соглашению. Всё кратко и доходчиво, без петляний. — Для следующего гостя я пишу инструкцию в виде книги. Это оригинальный сюжет этого мира. Так получилось, что на роман это отнюдь не походит, поэтому прошу тебя стать моим редактором. Венсан смотрит на него спокойно, будто ожидал чего-то подобного. В целом, от святого удивления в принципе нельзя дождаться. Этим они с Высшим похожи, только у Фортье помимо привычной рожи кирпичом есть куча «масок». Терциус себя таким не осложняет, ему до банальной лампочки плевать на мнение окружающих. — Разве это не означает, что я буду знать будущее этого мира? Это вообще законно? — Хо, с каких пор тебя волнуют подобные вещи? — в следующую секунду его ощутимо тыкают пальцем между рёбер. — Ты не хочешь брать на себя ответственность? — Конечно, зная тебя, ты ведь что-то мне не договариваешь. — Может быть? Фортье демонстративно перевёл взгляд обратно на таблицу, начиная заполнять верхний столбик. Для обычного человека — набор абсолютно никак не связанных чисел, для учёного — предельно точный расчёт. Когда надежда почти потухла, Амадей аккуратно потянул за рукав мантии, обращая на себя внимание. — Аппа, — ребёнок взволнованно посмотрел на книгу в руках Бога Смерти, — а если с хёном что-то случится? Альберу был… сомнительным давящим фактором. Венсан был настроен к нему скорее положительно, чем отрицательно, но они всё равно не сближались настолько сильно. Для него Кроссман — смутное воспоминание, а вспоминать учёный, как правило, не любит. Фортье молчит, но уже не игнорирует. Бог Смерти в удачу и победу не верит, но всё же терпеливо наблюдает. Наконец, линейка и перо аккуратно откладываются в сторону, дабы не запачкать стол и руки. Взгляд у святого легчает, и он протягивает руку за книгой. — Я бы назло тебе не стал бы проверять, но не имею привычки вставлять другим палки в колёса. Венсан листает страницы, читая наискосок, почти не вникая в суть, просто смотря на текст. Попутно недовольно бурчит, что скоро он явно избалует ребёнка. По мере прочтения в глазах у него появляется всё больше ужаса, а заканчивает он громким хлопком своего лба об столешницу. Амадей в непонимании смотрит на Бога Смерти, но в этот раз он пожимает плечами. — Срань Господня, а не книга, — закрыв ребёнку уши, заявляет учёный. — Тут всё переписывать нужно. «Айгу» флегматично кивает ему, подтягивая кучу чистых листов из дальней стопки. Когда Венсан заканчивает разбор первой главы — указывает на неё, сразу же отдавая перо с чернильницей. — Ну и работёнку ты мне придумал. У меня с почерком такие же проблемы, как и у тебя со вкусом, — Фортье указывает на обложку, где, казалось, смешали все миры сразу и получившееся месиво размазали по бумаге. — Как раз потренируешься. Давай-давай, времени много, мы уже дошли до конца нашего плана. — Кто-то дошёл, кого-то докатили, — не слишком довольно посмеивается попаданец. — Чувствую себя женой Льва Толстого, которая переписывала «Войну и Мир». Примерно столько же работы. Амадей смотрит в книгу и, судя по его лицу, понимает чуть больше, чем ничего, поэтому переводит взгляд на «переводческую» версию Венсана, внимательно вглядываясь в небрежные буквы. Пространство вновь погружается в приятную тишину, тихий шелест пера и клацанье клавиатуры.