По треснувшей цели

— Ты выглядишь усталым, что-то случилось? Фортье неторопливо водил ложкой по дну фарфоровой чашки. Сахар давно растаял, лишь изредка в водовороте кружили запоздавшие чаинки. Никакого желания пить эту сладкую бурду из воды на листьях не было. Зато было сильное желание закурить, причём так, чтобы закашляться, выплёвывая отчего-то неработающие лёгкие. — Нет, брат, всё прекрасно, — младший спокойно улыбнулся, прекращая мерное движение помешивания. — Спасибо, что выделили для меня немного времени. Альберу в мыслях поёжился, посылая брату ответную улыбку. Он явно изменился, незримо и почти неощутимо, но внутреннее чутьё кронпринца ещё ни разу не подводило. Сейчас представить безразличие на детском лице не составляло труда, оно даже шло Амадею. Раньше он и подумать бы не мог, что этот светлый ребёнок, который любил абсолютно всё просто потому, что это «всё» существовало, будет смотреть сквозь него бездушным взглядом. Вся суть Альберу вспенилась, забурлила. Ещё вчера, похожий на самого себя, но уже сегодня совершенно чужой. Принц бы и рад догадаться, что что-то случилось, но шанс не предоставляет ни одной подсказки. Прищур глаз напротив вводит в ступор. Амадей даже не отводит в сторону своё любопытство, наоборот, выставляя его на показ. Он чего-то ждёт от Альберу, выжидает терпеливо, но создаётся полное впечатление, что времени у него — у них, — мало. Кронпринца словно прошибает разряд, стоит ребёнку напротив резко поддаться вперёд. Время превращается в место, в конкретную точку отсчёта, и застывает вместе со старшим из братьев. Младший же спокойно ставит начавшую падать кружку на блюдце, более не обращая внимания на Альберу. — На самом деле, брат, я бы хотел кое-что у тебя спросить. — Правда? «Не думай, Альберу, иначе догадаешься. Ты не кажешься мне таким уж плохим, поэтому не доводи до греха на старости лет.» — Да, вчера я услышал, как слуги обсуждают Верховного мага, — Венсан на секунду остановился, якобы отпивая немного — по запаху мятно-вишнёвого, — чая. — У них у всех было своё мнение и представление. Скажите, брат, каков он на самом деле? — Донсэн, я думаю, что с этим вопросом лучше всего обращаться к тебе. Всё же, Терциус много раз лечил тебя. Чашка приземлилась на своё законное место с характерным звоном, более громким, чем следовало бы. Амадей придвинул к нему тарелочку с маленькими пироженками, всё ещё наслаждаясь исключительно чаем, даже не смотря в сторону чего-то более питательного. — Прошу простить, брат, я, верно, выразился не совсем правильно. Каков Верховный маг по Вашему мнению? — Ох, — Альберу положил в рот небольшую корзиночку, наслаждаясь заварным кремом и растекающейся во рту сладкой ноткой от винограда. — Это определённо не тот человек, который будет сломя голову выполнять приказы. Я бы не сказал, что ему нравится его работа, куда больше ему по душе спокойная жизнь. Наверное, самым точным описанием было бы сказать, что ему свойственна лень. Венсан закрепил информацию в голове, прикрывая глаза. Голова разболелась, а ведь только начало дня. Что же, похоже, он — везунчик. — Интересно, чем он сейчас занимается, — Фортье специально понизил голос, как бы бросая фразу между слов, не проявляя особого интереса, чтобы не выдавать явный вопрос для Альберу. — Будь он в Южном поместье или тут, то наверняка бы спал, но отец отправил его в другое государство, поэтому, полагаю, что он не очень довольно решает свои обязанности. Амадей хотел что-то ему ответить, но в дверь неожиданно постучали. Очень громко и очень настырно. Принцы переглянулись. Альберу знал, что это явно тётя Таша, кажется, они о чём-то узнали, но бросить младшего вот так было бы не очень вежливо. По другую сторону баррикады Венсан, получивший нужную информацию, легко кивнул старшему. — Ах, как жаль, утро ведь начиналось так хорошо. — Не волнуйтесь, брат, я уверен, что мы ещё с Вами встретимся. Альберу кинул на своего донсэна последний взгляд. Он дал ему то, за чем он пришёл. Кронпринцу интересно посмотреть, что из этого выйдет. Во всяком случае, появится ли у него шанс понять, что случилось у младшего? Королева поджала губы, когда в шарике появилось знакомое лицо. Она посмотрела по сторонам, не обнаружив кого-либо — выдохнула, опираясь локтями на столик, на котором покоилось средство общения. Ладонь после сегодняшнего утра покалывало, но ей было всё равно. Некоторые ситуации приходится отпускать чуть быстрее, особенно в её положении. Комната погружена во тьму, за окном лил ливень. Редкие лучи солнца, пробивающиеся через бурые тучи, только раздражали. Королева смотрит на интерьер через призму магического шара, в котором всё залито светом. Кажется, до туда дождь ещё не добрался. Всё такое яркое и чистое, что ей становится некомфортно. — О, это ты, — голос по ту сторону шара ничуть не удивлённый и отнюдь не радостный. Терциус просто констатирует факт, возвращаясь, если она правильно понимает, к заполнению кипы бумаг. — Ты же знаешь, я не люблю, когда кто-то дёргает меня во время работы. — Тц, — королева хмыкает на подобную фривольность, уже не обращая внимания. — Ты сколько ещё будешь возиться там? Маг чуть приподнимает вверх руку, звеня цепочками на пальцах, изображение немного отдаляется. Вся комната заставлена стопками и папками, пока в воздухе парят чернила и различные печати. Иным словом — непроходимые заросли, которые Терциус именует «рабочим процессом». Вместо тысячи слов. Королева потирает виски, подставив руку под голову. Жжение отдавалось на кончиках пальцев и въедалось в костяшки, хотелось плакать и рвать на части одновременно. Ребёнок внутри явно недоволен её потрясениями и не соглашается делить беду на двоих, оттого и пинается настолько усердно, насколько может. Крепкого плеча сейчас очень не хватало. Зед вовсе не тот, кого она хотела бы видеть рядом с собой. Да и от крепкого плеча в нём была только гордыня, выходящая за рамки, стоящая на хлипких ножках, сдуваемая лёгким порывом ветерка («Флоренсия, вероятно, была настоящим ураганом, породившим бастарда.»). Жаль только, что она поняла это слишком поздно, остаётся только использовать саму себя, как инструмент в трясущихся, нежных для подобной работы руках. Всё это время она молчит, рассматривая винного цвета шторы. Терциус по ту сторону шуршит бумагой, потом чем-то очень болезненно хрустит, но не подаёт голоса. Королева оборачивается только тогда, когда из шара выплывает аккуратно сложенный в виде рыбки листочек, щекоча её перевязанную ладонь. — Я уже закончил. На заднем фоне женщина замечает встрепенувшиеся языки пламени. Потом ведь опять будут с королём ругаться, Терциус опять выиграет в споре и опять уйдёт безнаказанным, смея хлопать золочёной дверью. — Распрощаюсь тут кое с кем и вернусь. Постарайся за это время не убиться и не убить кого-нибудь. Королеве кажется, что в эти слова Верховный маг вкладывает определённый смысл, ясный лишь ему. Он смотрит на неё на грани осуждения и какого-то тёплого чувства, на вкус медового, лечащего от всех её невзгод. Оно создаётся совместно, начинает лепиться из взаимной ненависти, перерастая в понимание и поддержку. И, со временем, на смену треснувшей, кое-как склеенной, вазе приходит совершенно новое произведение искусства. — И я тебя, Терциус. Маг отключается первым, но рыба всё ещё продолжает парить у её волос, не путаясь в локонах. На душе и в комнате сразу становится светлее и, может капельку, теплее. Бог Смерти смотрит на Высшего достаточно долго, чтобы неловкая тишина начала превращаться в пассивно-агрессивную войну взглядами. Рыжеволосый складывает руки на груди в знаке ожидания. Бог Смерти чуть приподнимает брови, выпрямляясь. Идея, которую предложил Высший, сработала бы определённо точно, вписав их в историю их профессиональной деятельности. А с другой стороны был Венсан, который рассчитывает на совершенно иной исход. Вернее, путь получения такого исхода. — Позвольте поинтересоваться, а с чего бы вдруг такая щедрость? — Акция проходит, — рыжеволосый зевает, прикрывая рот рукавом мантии. Бог Смерти хмурится, прикрыв покрасневшие глаза. Он так долго пялился в монитор, что весь мир сейчас стал распадаться на пиксели. Разве может он принять хоть какое-нибудь адекватное решение в таком состоянии? — Надо предложить Венсану, не имею права решать сам. — Иронично слышать это от бога смерти, — Высший вновь зевает. — У нас нет времени. Ты знаешь, я за короля не ручаюсь. Мужчина кидает полуосмысленный взгляд на рыжеволосого, но тот даже не ведёт плечом, очевидно ожидая его ответа. Предложение взаправду хорошее. Пространство вокруг них вьётся странными потоками, проходя сквозь Высшего, игнорируя его, но огибая Бога Смерти дрожащими дугами, напоминая поломанную линейку. На краях бесконечности стали образовываться клубы дыма, заполоняющие собой всё пространство. По полу лилась ярко-белым энергия. — Что происходит? — Забей, это сюжетные дыры, со временем сам мир их залатает. Бог Смерти потёр переносицу, Айгу, ну за что ему это? — Это ведь по-любому случилось бы в будущем? — Учитывая его вечное эмоционально-нервное напряжение — определённо. Только так бы он жил ещё и с шансом инфаркта, а я предлагаю избавиться от этой проблемы, посредством решения другой проблемы. — Вам ведь просто лень, да? Высший неопределённо пожал плечами, зевая в третий раз. Терзания Бога Смерти его никак не касались, он либо делает, либо оставляет всё на своих коллег, отправляясь по своим делам дальше. А с его коллегами договориться сложно, они не особо любят более низших Богов, а к людям так и вовсе особой любви не питают. Хотя, не сказать, что рыжеволосый так уж сильно отличается от них. — Хорошо, давайте попробуем. Высший, наконец, выпрямляется, сбрасывая надоедливые длинные «патлы» за спину. Пространство вновь меняется, начиная вращаться по часовой стрелке. Свечение приобретает ярко-оранжевый цвет, периодически мигая. Рыжеволосый собирает энергию, превращая её в циферблат. — Давненько я не мотал время. Что ж, давай попробуем. Венсан хорошо знает свои возможности и своё тело. Определённо лучше, чем кто-либо из его отрасли. Многие падали в обморок прямо на работе, и их приходилось тащить до медкабинета, так как падения на металл отнюдь не мягкие. Поэтому сейчас он точно понимает, что это ненормально, что так быть не должно. Он зашёл к себе в кабинет буквально на пару секунд. Воды попить и серьги снять («Понять бы, на кой чёрт их мне цепляют…»), но так уж получилось, что ничего не получилось. Точнее, он всё сделал, вышел в коридор и… м-да, как-то так, собственно. Сначала лёгкое покалывание сердца воспринялось как очередная быстропроходящая «мигрень», но потом его прихватило так, что подкосились ноги. Дыхания вновь не хватает, он задыхается, а тело даже не думает отзываться хоть на какое-нибудь действие. Странно не ощущать себя со внешней стороны, но чувствовать, как тебя выворачивает изнутри. Это мгновение короткое, но длится целые века в глазах того, кто переживает непонятный шок. «Нет-нет-нет, только не сейчас, я слишком близок к конечной цели!» Венсан будто погружается в транс. Он всё понимает, чувствует и слышит, но никак не реагирует. Мир вокруг плывёт и искажается, на секунду кажется, что это конец, но Фортье вгрызается в реальность так долго, как может. А потом его вновь будто бы кто-то гладит по затылку. Он оборачивается и нить с сознанием обрывается, учёного выкидывает в пространство Бога Смерти. Только вот хозяина на месте нет. «Что произошло?» Венсан неловко встал на ноги, хотя ему казалось, что он уже стоит. Стол вновь стал нормального размера, а пространство ощущалось как-то… обычнее? Словно бы простая комната, отделённая от других завесой. Фортье посмотрел на свои руки, но вместо детских музыкальных пальцев увидел свои взрослые со шрамами. Он попытался ощупать своё тело, чтобы понять, что это не сон, но ничего не получилось. Он проходил сквозь себя. «Это значит, что я сейчас в качестве души тут? Я умер?» Если задуматься, то его последние ощущения уж больно («В том и дело, что больно.») походили на инфаркт. Бог Смерти его об этом не предупреждал, могла ли это быть ошибка или невовремя появившееся обстоятельство? А если вспоминать прошлое, то Бог Смерти упоминал, что могут вмешаться некие остальные. Так много вариантов, но не факт, что есть хоть один верный. И того, кто ответит тоже нет. «Твою мать, ну какого ж хера?» Внезапно он ощутил, как его аккуратно дёргают за руку. Он развернулся так резко, что человек чуть оступился, но не упал, так как учёный схватил того за воротник. На него смотрели два удивлённых кристальных глаза, которые показались ему очень знакомыми. Когда до Венсана дошло, что он держит, по сути, сам себя, у него опустела голова. Они оба так и продолжили бы смотреть друг на друга, если бы Амадей не стал кашлять. Ребёнка сложило пополам и, заходясь в ужасном приступе, он прокашлялся кровью. Фортье с позабытым удивлением понял, что у него изо рта тоже идёт алая металлическая река, утирая краешек губ рукавом старой формы. — А я думал, что ты по-другому выглядишь, — Амадей вновь закашлялся, скрыв лицо в изгибе локтя. — А я думал, что ты по-другому себя ведёшь, — Фортье хмыкнул, всматриваясь в себя, но не в себя. Амадей, именно первоначальный владелец тела, создавал ощущение сказки, умиротворения и тихой печали. Он был гораздо бледнее и, судя по комплектации, у него всё закончилось с горячкой куда хуже. Вспоминая себя, Венсан подумал, что если у кого жизнь мёдом и не была — так это у данного дитя. Ребёнок не кричал от ужаса, пока кашлял кровью. Не бросался обвинениями, что, мол, как ты мог украсть моё тело и мою жизнь. Даже не спросил где они и что здесь делают. Возможно, он знает чуть больше. Чуть больше, чем нужно. — Амадей, да? — ребёнок покивал головой. Вопрос, безусловно, глупый, но с чего-то стоит начать. — Ты знаешь, что мы тут забыли? — Мне многое толком так и не объяснили. Я просто долгое время ходил за тобой духом, а потом оказался тут. — Духом? Мальчик хотел ответить, но его вновь разразило кашлем и об объяснении можно было забыть. Венсан тоже откашлялся. Они оба продолжали внутренне истекать кровью и болтать о жизни. Был бы тут Бог Смерти — упал бы в обморок, обозвав их психопатами. — Мне сказали, что я буду твоей Древней Силой. Знаешь, ты куда более сильный, чем я. Что телом, что духом, поэтому, наверное, всё, что ни сделано — то к лучшему? Фортье неосознанно, на автомате, кивает ему головой, даже не задавшись вопросом, а что же такое Древняя Сила. У них над головами всплыла табличка, гласившая, что загрузка завершена, связь Владельца и Древней Силы установлена. В который раз пространство неожиданно раскрылось наподобие воронки, засасывая внутрь. Венсан не успел ничего особо сообразить, когда и он, и Амадей провалились внутрь. За спинами захлопнулся разрыв, опалив жаром. Не осталось даже шва, пасть захлопнулась и сразу же заросла, заживив открытую рану. «Чтоб вас всех вместе взятых далеко и надолго!» Учёный открывает глаза в теле Амадея. Узнаёт он это по кровати, кажущейся огромной, небольшим рукам и мягкой чёлке, спадавшей ему на глаза. Ничего не болело, ничего особо-то и не чувствовалось. Венсан попытался привстать на руках, но в очень скором времени понял, что нижняя часть тела пока что, кажется, не проснулась и делать этого не собирается. Фортье смотрит на прикроватную тумбочку, но, вопреки ожиданиям, там не было даже графина воды. Ну, даже без отражения он мог с точностью сказать, что шишка у него будет знатная, так как перед этим непонятным событием, падая в обморок, он шёл по коридору и, кажется, неплохо так приложился лбом об стол. Это объясняет, почему стражи прибежали к нему со скоростью пули. Глухой стук и без ответа. За дверью послышались чьи-то голоса, которые о чём-то активно спорили. Венсан немного сполз с подушки в прежнее состояние, притворившись спящим. Где-то в груди неожиданно потеплело и ему показалось, что в его голове раздался голос Амадея. — Ты величайший маг или нет?! Сделай хоть что-нибудь! — голос короля раздался эхом и, слыша такую гневную интонацию, Фортье может с лёгкостью сказать, что прислуги тут нет. — Как насчёт того, что я вытащил его с того света? — Мой сын должен быть полностью здоров! — Тогда ты должен найти чудо, а не мага. Двое мужчин вошли в комнату. Голос второго, чуть тягучий и небрежный, Венсану был незнаком, первым говорящим точно был король, имя которого он не потрудился узнать. Конечно, он не был любителем греть уши, но тут всё же обсуждают что-то, что касается него. — Ты можешь прикрепить обратно отрубленную голову, но не можешь ничего сделать с этим?! — Айгу, хватит кричать, иначе разбудишь. Это во-первых. Во-вторых, внутренние проблемы магами неизлечимы. Нет, конечно я могу попробовать, но я не знаток анатомии, и могу сделать только хуже. Король так тяжело выдохнул, что Венсан не удержался, чуть приоткрыв глаза. «Отец» стоял к нему спиной, в то время как второй говорящий — лицом, правда смотрел он совершенно в другую сторону, игнорируя злого собеседника. Незнакомец был достаточно высок и статен. Красивый костюм сидел на нём, как влитой, скрытый тёмной мантией с широкими рукавами. На пальцах одеты кольца, по одному на фалангу, а через них протянуты тонкие цепочки. Черты лица словно бы вытесали из мрамора, причём делал эту работу настоящий мастер. Красивый прямой нос и тонкие губы. Оливковые глаза несколько пугали, так как в них не виднелось зрачка, а завершали это всё длинные прямые рыжие волосы. «Как олицетворение всех ведьм, только в мужском облике.» — Терциус, что ты предлагаешь делать? Фортье вновь закрывает глаза, так как незнакомец повернул голову в его сторону, вернее на короля, но они находятся близко друг к другу. Голос в голове вновь возникает и шепчет о чём-то весьма настойчиво. — Заберу его к себе в Южное поместье, у меня там множество ребят, способных о нём позаботиться. В конце концов, ты так говоришь, будто бы у него всё тело отключилось, а не только ноги. Голос Амадея в голове, наконец, звучит достаточно громко и ясно, чтобы разобрать три несчастных слова: «Я буду рядом.» Венсана прошибает холодком. Он чувствует на себе взгляд оливковых глаз и понимает, что речь точно сейчас идёт о нём. Они до этого сказали, что это навсегда. Он лишился ног. То есть как, подождите-ка?