Глава 1. Клятва на крови

Их крики разлетались по всему дому. Оба гордые и непримиримые — с каждым утром отцу и сыну было все сложнее прийти к компромиссу. Отец, привыкший контролировать всё и всех, раз за разом нарывался на крепкое словцо и бурный нрав единственного ребёнка. Сын, имевший во всем свою точку зрения, отличную от родителя, не отказывал себе в удовольствии высказаться. Поводом могло послужить все, что угодно, но сегодня все зашло слишком далеко. — Как кошка с собакой, — вполголоса произнес охранник. Наверху хлопнула дверь, и страж с охранником синхронно приняли позу гвардейцев Букингемского дворца. В их ссорах нет победителя. Сын отказывается подчиниться воле отца, не видя оснований для женитьбы. Отец не видит причин противиться браку. Их миры отдалены, и вряд ли существовуют вещи, способные наладить между ними связь. Женщина-страж не знала своих родителей и ей лишь оставалось догадываться, что испытывает молодое сердце всякий раз, когда вспыльчивый родитель указывает, как себя подобает вести. По заведённому ритуалу дверь кабинета распахнулась, громко ударившись о стену, и гневный голос заполнил дом: — Несносный мальчишка! Сейчас же вернись! Но вот по лестнице сбежал взлохмаченный и настолько же раздражённый молодой чародей. Он вырвал из рук дворецкого пальто, кое-как в него влез и вылетел на улицу. Страж молча последовала за ним. Охранять его — ее работа. В обычном мире за работу платят, можно взять больничный или отпуск. Но Хитоми не помнила ни одного случая, чтобы, заболев, кому-то из шаманов позволили отлежаться или, например, дали улететь в отпуск в тёплые края. Конечно, ей выдавали жалованье, но оно тратилось на обмундирование и мелкие нужды. Если ты не справляешься со своей работой, тебя наказывают. Ты не работаешь, ты — служишь. А служили в мире Трех Союзов только шаманы, низшая раса. Они выехали за ворота. Жизнь, которую выбрал отец для сына, последнему не по душе. Будучи ребёнком, Евгений мечтал стать врачом, лечить людей, путешествовать автостопом. Отучиться в человеческом ВУЗе и помогать людям, живя обычной, человеческой жизнью. Порой в голове ее хозяина, рассуждала Хитоми, всплывали странные идеи. Когда твой отец находится на вершине власти, а ты — единственный наследник его трудов, то твоим грезам не суждено сбыться. Тебя заставляют учиться с чародеями, равными по происхождению и состоянию. Все эти молодые люди впоследствии должны занять места своих отцов в правительстве. Евгению претил политический режим отца, а что-то менять не видел смысла. Инфантильный ко всему, что не затрагивало личных интересов, он для отца являлся настоящей обузой. Но помолвка, из-за которой вновь разразился скандал, обещала состояться. Зная своего молодого хозяина вот уже как семь лет, Хитоми понимала — так легко он не отступит. Помолвка была необходима, дабы упрочить положение наследника. Неважно, как давно ты у власти, в любой момент тебе могут бросить вызов, а учитывая, что власть давно не передавалась по наследству, волнений не избежать. — Евгений Владиславович, к Анастасии Викторовне заезжаем? Ее вопрос вывел хозяина из раздумий. Он, сощурившись, пригладил платиновые волосы и до уха донеслось сухое: «Нет». Двести лет назад мир потрясла кровопролитная война. Маги возомнили себя богами и развернули страшную, затяжную войну против чародеев — блюстителей порядка. Сотни полегли. Среди них не только маги и чародеи, но и шаманы. Самые могущественные вдруг превратились в наиболее уязвимых. Война шла десятилетиями. Мир наступил лишь, когда из всех чародейских кланов в живых осталось всего сто семнадцать. На заседании Старейшин была объявлена военная диктатура. Под запрет подпадала магия. Отныне никто не мог колдовать в полную силу, уничтожались книги с заклинаниями, прикрывались школы для магов. А шаманы, верные слуги власти, превратились из свободных — в рабов. Шаманы стали узниками нового режима. Теперь они служили чародеям — высшей расе. Магии шамана недостаточно, чтобы уничтожить планету, но хватит защитить хозяина — чародея. Но эта защита беспомощна перед вырождением чародеев: в браке рождается не больше двух детей, некоторые слабы и не имеют внутренней силы, не могут овладеть даром. Род увядает. После заключения мира наступила новая эра, великие умы провозгласили новый мир — мир Трех Союзов. Все три расы поклялись оберегать государство от распри, и в знак доказательства четыре представителя от каждой принесли себя в жертву. Считается, что их магия защищает нас от войны, будто где-то хранится сосуд, наполненный силой двенадцати воинов, и, разбив его, обрушится проклятье. Хитоми не верила в легенду, но находилось много тех, кто верил. Без магии жили не одно десятилетие прежде, чем новый правитель — архонт — отменил унижающий всех указ. Разрешалось снова колдовать. Вновь открылись академии и гимназии, расширилась учебная программа. Но большинство заклинаний оказались под запретом, а магам запрещалось поступать в учебные заведения. Высшее общество состояло только из чародеев. Сменилось несколько архонтов, и сейчас им являлся отец хозяина Хитоми — Владислав Алексеевич Демонов. Чародей он нужный и опасный попеременно, убрать его с поста, им занимаемого, невозможно. — Скоро вернусь, — бросил Евгений и хлопнул дверью. Он против присутствия своего стража на Собраниях, хотя по уставу она всегда должна быть рядом. По тому, как быстро он должен вернуться, дело явно не в насущных вопросах бытия. Евгению двадцать два, но он до сих пор витает в облаках. Одно увлечение сменялось другим. Девушки находили его весьма привлекательным, богатым и не заставляли себя долго добиваться. Он мог бы открыть собственные дело или посвятить себя искусству ведения боя, или ещё что-нибудь, но все своё время он проводил в веселье. Хитоми столько раз затаскивала его пьяное тело в машину, отчего давно сбилась со счёту. В юношестве хозяин увлекался плаванием, имелись даже кубки, поросшие теперь пылью. Вновь крупно поругавшись с отцом, тот лишил его права посещать тренировки. С карьерой спортсмена было покончено. Озлобившись, мальчик ещё сильнее отдалился. Пропасть между отцом и сыном разрасталась с невиданной быстротой. Хитоми как раз попала к ним в услужение, когда Евгению исполнилось пятнадцать. С тех пор они неразлучны. И все же их отношения трудно назвать дружескими. «Шаманы — не ровня, — часто напоминала себе Хитоми, — мы выполняем грязную работу, нас можно наказывать, но ни в коем случае не давать вольную». Хозяину с детства прививали подобное отношение. Можно сказать, с молоком матери, но она умерла, едва мальчик научился ходить. Закурив, Хитоми уехала на стоянку. Евгению не по душе запах сигарет и ей приходилось балансировать между желанием хозяина дышать чистым воздухом и своей вредной привычкой. У каждого шамана, закончившего обучение, имеется личный дух-хранитель. Их разновидностей много: стени, черти, бесы, ку́ды, лизуны, даже русалки. Шаманы получают духа в возрасте одиннадцати лет. Дух помогает адаптироваться к миру магии, выплескивать негативную энергию, а главное, с его появлением исчезают видения и голоса других существ, которые просятся в услужение. Для них прозябание по ту сторону страшнее любого демона. Демоны — по части чародеев. Всесильные в собственности у могущественных. В отличие от духов, демон сам выбирает себе хозяина и его нужно победить в бою. Этому обучают наставники. Далеко не каждый может овладеть демоном — это точка наивысшего искусства, только чародей, чей Род силён и в нем есть кровь Основателей, может подчинить себе демона. У Евгения есть все шансы, но здесь нужны месяцы изнурительных тренировок, глубокие познания, терпение и желание, моему же хозяину достаточно того, что он имеет сейчас. Демон должен склониться в ожесточенной битве и дать начертать на лбу символ верности. У каждого клана чародеев свои иероглифы, по ним можно вычислить, кому принадлежит демон. Чародей становится недосягаем по силе только после договора, заключённого с демоном, нечистой силой. В последние сорок лет из-за вырождения не все чародеи проходят слияние с демоном: кто-то погибает во время сражения, у кого-то элементарно не хватает сил на обучение. Таким образом, спрос на шаманов, как на защиту от внешних угроз, растёт пропорционально числу чародеев, лишенных силы. — Свадьба состоится, — раздалось в голове Хитоми, она сделала очередную затяжку. Страж уловила легкое дуновение ветерка возле щеки — ее куд дал о себе знать. Она не знала, сколько ему лет и она не первая, кому он служит. Этот куд не самый сильный, но с подобной преданностью Хитоми ещё не приходилось сталкивалась. Ему нравится наблюдать за изменениями в мире, отношениями между людьми. Иногда среди духов встречаются души умерших воинов. Те, кто погибли на чужбине, безвинно убитые или не погребённые по обычаям своих предков. Они заложники мира Трёх Союзов. Дар целительства у шамана ценится даже в настоящее время. В войне, развязанной магами двести лет назад, шаманов, как собак, отлавливали и принуждали к лечению. А ещё, они более выносливы, чем маги, но слабее чародеев. По крайней мере, так было в недалеком прошлом. Маги сильны в заклинаниях и зельях. С помощью древних языков они создают проклятья, оружия, талисманы. Некоторые из них могут предсказывать будущее и насылать болезни. Чародеи управляют стихиями — чем сильнее чародей, тем больше ему подвластно стихий. Овладеть четырьмя — наивысшее искусство, таких Хитоми не встречала. Демонов владеет двумя: огонь и воздух. Подчинить себе даже одну не так-то просто. На это уходят годы тренировок. Люди на подсознательном уровне чувствуют в них угрозу. Будучи маленькой девочкой, дети издевались и не принимали Хитоми. Дети шаманов с рождения видят и слышат духов и, считая это нормальным, она делилась впечатлениями со сверстниками. Человеческая жестокость, познанная ещё в детстве, не сопоставима ни с какой другой. В девятилетнем возрасте ее подобрали с улицы и увезли учиться в Россию с другими подростками. Как оказалось, им просто не хватило мест в лагере родной страны и тридцать пять девочек-японок прибыли в Байкальск. Отдаленно и безопасно. Люди не догадаются, чему здесь обучают. Помимо этих девочек были и другие, всего насчитывалось около ста пятидесяти, но не все дожили до выпуска. Им вбивали в головы, кто они и какие у них обязанности — они живут, чтобы служить чародеям и заботиться о благосостоянии мира Трех Союзов (то есть, чародеев). Были те, у кого возникали вопросы по подобной иерархии, и Хитоми понятия не имела, что с ними стало. После сдачи выпускного экзамена шаманов выставляют на аукционе. Ее в возрасте восемнадцати лет приобрели сначала для министра, за годы службы Хитоми хорошо себя проявила, ее заметили и выкупили для сына архонта, и с тех пор один день сменялся другим в особняке на Фонтанке. Она сделала последнюю глубокую затяжку. Ребёнком тебе легче адаптироваться к менталитету и условиям чужой страны. Тем более, если в своей собственной ты считался изгоем. Хитоми нечего было терять, она не знала своих родителей. У шамана, рожденного от чародея, имеется на теле родимое пятно. Подобное символизирует о принадлежности к более сильной ветви шаманов по праву рождения. Считается, что такой шаман способнее. Таких детей мало и их готовят отдельно. Хитоми — одна из таких. Сколько себя помнила, она всегда жила на улице. Помимо образования Россия дала ей подругу и крышу над головой. Ей никогда не хотелось узнать, кто ее родители. Достаточно того, что от отца достался рост метр семьдесят, тогда как единицы японок с горем пополам достигают метра шестьдесят. Она подозревала, что отец был другой национальности — от него также достались чуть раскосые глаза, крепкие плечи и нос с характерной горбинкой. Стук по стеклу пассажирского сидения вырвал из размышлений. По инерции рука потянулась к мечу. Нападения сейчас не редкость. Конечно, мало кто из мира Трех Союзов вздумает напасть на машину архонта, но осторожность превыше всего. Снова стук. Будь то Евгений, он без слов сел бы на заднее сидение. Немного припустив стекло, перед ней возникло лицо телохранителя одного из друзей хозяина. — Открывай, Хитоми, на улице страшный холод! Она убрала руку с меча и расслабилась. Егора знала несколько лет, хороший и добрый парень. Он подсел к ней, отряхнул от грязи ботинки и закрыл дверь. — Ты превращаешься в параноика, — усмехнулся он. — Что, твой хозяин тоже на Собрании? Уж не переворот ли они обсуждают каждый день? А как же подготовка к банкету? Сегодня на званном ужине официально объявят о помолвке. Уже давно Евгений оттягивал сей ненавистный момент, но две недели назад отец поставил перед фактом — свадьбе быть. С того вечера нет покоя в доме Демоновых. Бесконечные столкновения и препирания не позволяли расслабиться даже слугам. — Должен скоро вернуться, так что не задерживайся. А что до банкета, он состоится. — Слышал, торжество будет грандиозным. Хитоми чужды сплетни и обсуждения хозяев. Помня, кому она служит, ее рот всегда на замке. Она — немой свидетель издерганных отношений и бесконечных ссор. Ее уши столько раз слышали приказы об убийствах и пытках, глаза не раз видели чужие слёзы и страдания, а руки, ее руки, обагрены кровью, запах пороха никогда не выветрится из памяти, а катана навсегда запомнила лица убитых. Егор говорил и говорил, но Хитоми не слушала. Власть, сосредоточенная в одних руках, рано или поздно губит. К ней привыкают и забывают, кто её дал и для чего. Тебя преследует навязчивая идея — твоё господство хотят пошатнуть, и ты начинаешь уничтожать всех, кто смеет зароптать. Евгений вышел через полчаса. К тому времени Егор ушел, оставив после себя пару листьев на коврике. Хозяин пожелал увидеть Анастасию Викторовну, и они заехали к ней. Здесь уже присутствие стража являлось необходимостью. Если можно так назвать, то эта юная чародейка считалась девушкой наследника, они встречались два месяца, и она пребывала на вершине блаженства. Из небогатой семьи, девочка не получила должного образования, тернистая дорога вела её не в высшее общество, а на работу какой-нибудь миленькой наставницей или любовницей. На подобную связь окружение Евгения смотрело с нисхождением — все знали, чей он жених. И только сама Анастасия с родителями лелеяли мечту о роскошной жизни. Нельзя обвинять её в расчетливости. Двадцать лет — прекрасный возраст для мечтаний, возведения воздушных замков. Когда Евгений зашёл в гостиную, Анастасия Викторовна уже обо всем знала. Лицо её, увлажнённое слезами, раскраснелось и опухло. Она бросилась ему на шею, как в лучших романах, и зарыдала. Хитоми показалось, девушка даже осознавала, что их встреча — последняя. Больше не будет ночных катаний, сидений на крышах и походов в рестораны. Чародейка порывисто целовала щеки, губы. Евгений гладил её по подрагивающим плечам и давал выплеснуть эмоции. В конце концов, Анастасия положила голову на грудь и прикрыла глаза. В этот момент что-то в ней надломилось, но он даже не заметил. Возможно, рухнувшие надежды или втоптанная в грязь юношеская любовь. Слова были лишними. Он никогда ничего не обещал, она сама согласилась на связь. Тяжелое прощание утомляло хозяина — он и так сделал слишком много. Видя его скучающий взгляд, она все равно не разжимала рук. Вспомнит ли он о ней? Приедет ли хоть раз ещё, подвергнув тем самым себя порицанию общества? Иногда мужчины совершают подвиги, но не ради таких. Наконец, Анастасия Викторовна отступила. Наследник коснулся её губ, лба и вышел. Хитоми вытащила из-за пазухи конверт с деньгами и положила на стол. Евгений более, чем щедр. Суммы хватит как минимум на полгода безбедного существования, а если постараться — на год. Подобным жестом хозяин выражал сожаление и заглаживал вину. — Он женится на ней? Вопрос застал врасплох. Анастасия Викторовна обращалась к Хитоми впервые. Она покусывала нижнюю губу, а в глазах теплилась надежда. — Евгений Владиславович сожалеет и… — И решил дать мне денег. Заберите! — чародейка кивнула в сторону столика. Сейчас в ней взыграла гордость, но пройдет день или два, и она иначе посмотрит на ситуацию. Хитоми молча вышла. Оставшееся время Евгений провел в бассейне. От суеты и городского шума он часто там прятался. Вода действует на хозяина по-особенному и не только потому, что он владеет стихией Воды. Помимо успокаивающего эффекта вода вдохновляла и придавала ему сил. — Евгений Владиславович, — голос эхом разлетелся по бассейну, — осталось два часа. Евгений нырнул в последний раз. Он ушел на самое дно и замер. Спорт научил его выдержке и выносливости. После войны телохранителей-шаманов заводили в качестве защиты, вдобавок, они являлись красивым атрибутом любого уважающего себя чародея. Годы изнурительных тренировок делали из них беспощадных убийц, лишенных чувства страха и сострадания. Вода обволакивала тело Евгения, пока тот поднимался. Он был абсолютно гол. Хитоми подала халат. Ее хозяин в прекрасной физической форме — почти каждое утро начинается с пробежки и тренировок. Он любит контрастный душ и старался правильно питаться. В перерывах он напивался в барах и лез в драки. Порой ей казалось, что в нем уживались две личности — бунтарь и созидатель. Первый лез в драки, встречался с пустышками, а второй читал книги по медицине, препарировал лягушек, занимался спортом и временами брал в руки холодное оружие. Второй еще хоть как-то сгодился бы для преемника, но первый чаще одерживал верх. — Все готово? Он вытер лицо и посмотрел в глаза. «Он хороший хозяин, — подумала Хитоми, — не бьет и не унижает». Как-то раз она заболела, и Евгений позволил день отлежаться. По праздникам он давал прибавку, а на Новый Год разрешал взять два выходных. Она была благодарна ему. — Я сказала Ольге, чтобы вам принесли несколько костюмов. При выборе одежды Евгений остановился на классическом варианте: смокинг, к нему были подобраны небесно-голубого цвета пояс-кушак и бабочка. — Очень подходит к вашим глазам, — пропела Ольга. Она смахнула невидимые пылинки и причмокнула от удовольствия. — Прическа. Да-да, ее нужно изменить. — Ты можешь идти, — перебил Евгений и убрал ее руки от волос. — Но… Евгений Владиславович… — Достаточно, — голос сделался холодным и резким. Хозяин подошел к окну. Ему не терпелось остаться одному, но Ольга от неопытности не столь быстро собирала вещи. Евгений сложил руки в карманы брюк, и Хитоми заметила, как напряглась его спина. — Потом соберешь, — сказала она и выпроводила девушку за дверь. Евгений развернулся. Любая найдет его симпатичным в повседневной жизни, что уж говорить сейчас: в смокинге, высокий и подтянутый, он смотрел в сторону своего стража, но не видел ее. Хитоми была благодарна ему, что он всегда относился к ней только как к телохранителю, а не как к женщине. — Тебе следует переодеться, — исчезая на балконе, приказал он. Гости собирались к девяти вечера во дворце. Относительно молодое здание, построенное, как памятник войне, оно находилось в самом сердце города. Здесь проходили заседания, принимались законы, обсуждались реформы, а по особым случаем устраивались банкеты и балы. Чем помолвка сына правителя не повод? Ротозеи начали заполнять площадь ещё днем. Евгений решил опоздать. Был выбран самый длинный путь, они постояли на всех светофорах, пропустили каждую бабушку, заехали на заправку. Наконец, когда архонт в гневе велел за ним послать, хозяин появился в зале. Напомаженный, в дорогом костюме, он сухо кивнул отцу и с бокалом шампанского растворился в толпе дам. Залы украсили по последней моде, бордовые шторы заменили на светлые, полы натерли до блеска, зажгли тысячи свечей. Парадную лестницу украсили цветами, через каждые два метра стояли по две стороны лакеи в ливреях. Гости проходили на второй этаж прямиком в бальный зал. Там их встречал Демонов. Не хватало только хозяйки. Маргарита. Имя этой удивительной женщины можно смаковать часами. Хитоми не встречала женщины красивее, сильнее и умнее. Статная, с оливковой кожей, чёрными, как смоль, волосами и маслеными глазами, она пленяла мужчин. Даже с Евгением Маргарита сумела найти общий язык; нельзя говорить о симпатии, но сквозь зубы не говорил и иногда раскланивался. Из низов, из грязи она, простая женщина-маг, поднялась на вершину. Она обладала сильным даром ясновидения и умела читать по звездам. Маргарита была личным звездочётом Демонова и по совместительству его любовницей. Никто не смел упоминать ее сомнительного прошлого, а главное, любой каприз должен был быть выполнен сиюминутно. От подобного положения у любого закружится голова, и Маргарита не устояла. Сначала она запустила руку в казну, затем попыталась раздавать должности своим приближенным. Когда ты находишься у власти, больше всего ты боишься упасть и начинаешь совершать ошибки. История темная, но однажды, весной, мир взорвала весть — Маргарита сослана в ссылку, а возможно, убита. Что? Почему? Когда? Поговаривали, будто она изменила Демонову. С тех пор прошло два года. Никто не слышал больше о прекрасной Маргарите. Газеты молчали, общество не обсуждало. И именно в такой день Хитоми невольно вспомнила о ней. Она бы украсила дворец иначе, сделала иное меню, пригласила других музыкантов. Во всем виделась бы рука женщины. Маргарита стояла бы рядом с Демоновым и улыбалась гостям. Она, изогнув чёрную бровь, звонко рассмеялась бы высказыванию какого-нибудь чародея. От красной розы в волосах тянулся бы чудесный аромат — любого бы посетила мысль, что никогда ещё цветы так не благоухали. Она открыла бы бал вальсом с архонтом. — Хитоми, — оклик Егора вырвал из раздумий, — если бы не привычный меч в руке, ей богу, не узнал! Ей пришлось улыбнуться. Сейчас она не в чёрном обмундировании, как обычно, а переменила одежду на более праздничную: белоснежное кимоно, расшитое птицами, багряного цвета плащ, скреплённый на груди металической пряжкой в форме валерианы — символ правящего дома Демоновых. На ней были лёгкие, кожаные доспехи в тон плащу, чёрные, густые волосы убраны в тугой, высокий хвост, заколотый металической заколкой — кандзаси, которая при случае могла служить оружием. В отличие от большинства чародеев, запрещающих своим шаманам носить национальную одежду, Евгений разрешал ей облачаться по своему вкусу, не видя в кимоно ничего предосудительного. Наследник во многих вопросах придерживался прогрессивных взглядов. Возможно, правда, в вопросе с внешним видом стража (тем более Хитоми начальник его охраны) он в очередной раз бросал вызов укоренившимся порядкам. Так или иначе, но Хитоми испытывала в очередной раз благодарность за возможность носить то, что хочется, а не четко следовать регламенту. Иногда светская беседа утомляет. Хмтоми вынуждена казаться общительной, ибо телохранитель — это в первую очередь лицо чародея. Если будет отвечать грубо, невпопад, то тень падет на хозяина. Шаман не только охраняет, но и заботится о репутации. Краем глаза она продолжала следить за Евгением. Ее тело готово в любой момент броситься между ним и угрозой. Сквозь тонкую ткань она ощущала холодный металл ножа. Потребуется секунда, чтобы вытащить его из ножен и пригвоздить любого к полу, однако она предпочитала работать катаной — меч не оставляет шанса выжить. Чародеев становилось все больше и больше. Сначала бал, затем поздний ужин. Скоро заиграет музыка. Дамы прячут улыбки под веерами, кавалеры провожают взглядами. Мужчина за пятьдесят направился к Евгению, по-отцовски его обнял. Александр Андреевич Артемьев — старший брат покойной матери моего хозяина. Они развернулись в ее сторону и может показаться, что в глазах двоится — так они похожи. Те же леденистые глаза, самоуверенная улыбка, белокурые волосы, даже рост одинаковый. От отца Евгению достался лишь тяжелый, неспокойный характер, от дяди — все остальное. С женитьбой племянника на родовитой чародейки Артемьев по завещанию сестры отдаст её состояние Евгению. У самого же Александра Андреевича нет детей — жена его оказалась бездетной, поэтому единственный прямой наследник всего — опять-таки хозяин Хитоми. К этому нужно еще прибавить приданое невесты и наследство, которое Евгений получит после смерти отца. А значит, она охраняет богатейшего чародея своего времени. В поле зрения попала невеста. Елизавета Григорьевна Ангелова. Она покинула гимназию и прибыла с Камчатки в Петербург за несколько дней до объявления помолвки. Замужние дамы отдавали её новому положению должное почтение наклоном головы, кавалеры же низко кланялись, а незамужние барышни завистливо перешептывались. Успеху всегда завидуют, преимущественно, когда он приходит внезапно и без особых усилий. Будущая первая дама государства и владелица внушительного состояния, чародейка под руку со встретившим её Владиславом Алексеевичем продвигалась вперёд, а немного позади шла ее тетя с нескольким дальними родственниками по материнской линии, и, еле передвигая ноги, волочилась двоюродная бабка и что-то старательно шамкала беззубым ртом подруге Елизаветы — Екатерине. Хорошо образованная, скромная, но непривлекательная девушка была предметом обсуждения. Месяц назад ей исполнилось шестнадцать. Все надеялись, что она с достоинством пройдёт посвящение, а через год-два сможет подарить здорового наследника. Ее род вёл историю от Основателей, чистая кровь должна была дать хорошее потомство. Ее родители погибли давным-давно, клан по отцовской, мужской, линии прервался. Елизавета оставалась последним прямым потомком рода Ангеловых. О будущем девочки позаботилась двоюродная бабка по материнской линии и предприимчивая тетя. Ангелова с детства гостила каждое лето и все праздники в доме Демонова. Так, ещё задолго до совершеннолетия Евгения, отец решил объединить два знатных рода. Тем более что покойные родители приходились ему близкими друзьями. О том, что Ангелова де-факто сосватана за Евгения, знало все высшее общество и обсуждалось последними лакеями. Но, несмотря на все попытки двух семей разжечь огонь любви между молодыми, они не смогли и подружиться. Евгений находил её скучной, а внешний вид и неловкость часто становились злободневной темой для шуток. Белая копна волос неестественного цвета (этим редким цветом славились женщины из рода Ангеловых) обрамляла тонкое лицо. Неброские наряды в повседневной жизни делали ее старше своих лет. Опущенные уголки губ и темные круги под глазами от бессонных ночей — следствие меланхолии, отразившейся на бледном лице еще в раннем детстве. Нередко Хитоми заставала Елизавету за чтением книг или игрой на пианино. Тихая и скромная, Ангелова была полной противоположностью Евгения. Он раздражался всякий раз, когда речь заходила о ней. Дело не в девочке, хозяин воспринял бы в штыки любую. Сама мысль о женитьбе и долге отравляла жизнь, наполненную развлечениями. Но этот день настал — на званном ужине численностью в четыреста персон объявят о помолвке и скрепят клятву магией крови. Последнее было необязательно, вот только Демонов хотел связать сына клятвой, дабы тот уже никак не смог отвертеться. Но сначала танцы. Как и положено, бал открыли Евгений и Ангелова. Он поклонился, приглашая на танец, и она, слегка дрожа, поднялась навстречу. Впервые одетая в платье ярких тонов, с прической, заплетенной зелеными лентами, чародейка под руку вышла в центр зала. Маленькие ножки в белоснежных туфельках затанцевали, складки юбок зашуршали по полу, и она выдавила из себя требующую приличий улыбку. Она смотрела на кавалера, но не замечала поднимающегося в нем раздражения. Может быть, Ангелова смирилась со своей судьбой или же свадьба полностью оправдывала ее ожидания от взрослой жизни. Хитоми хотелось верить, что глаза девочки не видели зависти, а уши не слышали недовольного бормотания. Из-за танца и всеобщего внимания румянец разлился на щеках. Молодость бушевала в сердце, возможно, все ей казалось таким простым и лёгким. Музыка стихла, но только для того, чтобы заиграть вновь. Евгений выполнил требование отца и более к Ангеловой не возвращался. Но если она и заметила, то не подала виду. Ее захватил вихрь бала. Кавалеры сменялись один за другим — неожиданно она стала такой востребованной и желанной. Часы бежали, но Хитоми не чувствовала усталости. В какой-то момент к хозяину подошёл седовласый жрец в серой рясе, он сложил руки на чёрный посох и заговорил. Жрец проведёт помолвку, скрепит кровью клятву. Евгений помрачнел и поджал губы. Старец безрезультатно пытался достучаться до наследника. Страж видела, как терпение покидало хозяина. Он чувствовал себя клоуном в дурацком смокинге, роль плохо выучена, а партнерша не нравилась. Но суровый режиссёр следил за ним из-за любого угла, малейшее отступление от сценария грозило погибелью. Однако в позе, принявшей мнимое поражение, таилась решимость сыграть по-своему. Жрец говорил бы ещё очень долго, если бы Евгений не оставил его общество. Он двинулся в сторону барной стойки. К нему направилась женщина в черном платье с открытой спиной. Нет необходимости гадать, кто она. Марина — одна из его кратковременных подружек, но из очень влиятельной семьи. Она положила руку ему на плечо и повернулась ко мне боком. Хитоми увидела, как Евгений принял непринуждённую позу и вынужденно рассмеялся. Другой телохранитель воспользовался бы возможностью и подслушал их разговор, но ей неинтересно так же, как Марина неинтересна Евгению. Она не представляла угрозы для жизни или его репутации. Хитоми снова вернулась взглядом к Елизавете и увидела, как кавалер вел ее к диванчикам. Она стояла прямо за ними. — Могу ли я рассчитывать еще на один танец? — спросил он. — Безусловно, Иван Алексеевич, — Ангелова устало улыбнулась и взглядом дала понять, что хочет побыть одна. Мужчина удалился. На диванчиках кроме нее сидели еще две старушки весьма преклонного возраста. Они склонили головы в знак приветствия и продолжили тихо беседовать. — Я знаю, он не хочет свадьбы, — вдруг заговорила Елизавета, и Хитоми потребовалось полсекунды на понимание, что она обращается к ней. — И я тоже не давала своего согласия — его дала моя семья. Хитоми мельком глянула на нее, но она сидела неподвижно, устремив взгляд на Евгения и Марину. Заговорить с шаманом на глазах у стольких чародеев означало опорочить себя. Даже хозяин за весь вечер ни разу не посмотрел в ее сторону, не то что обмолвиться словом. Такое вольное поведение недопустимо для будущей невестки Демонова. — Уверяю вас, Елизавета Григорьевна, у моего хозяина нет дурных намерений в отношении вас, — стараясь как можно меньше шевелить губами, ответила Хитоми. — Кажется, я не сказала ни слова о его намерениях, — она обратила взгляд бледно-голубых глаз на стража, и ее губы изогнулись в подобии улыбки. Хитоми не выдержала такого пронзительного взгляда и отвернулась. Евгений продолжал флиртовать с Мариной. Навряд ли он следил за передвижениями своей невесты и мог заметить произошедший разговор, но ей все равно было не по себе. — В другой день я бы пожурила тебя, что ты мне не отвечаешь, но не сегодня. — Она помолчала и встала. — Больше всего я не хочу повторить судьбу его матери, — печально вздохнула Елизавета и прошла совсем рядом. Она оставила ее наедине с этими словами — словами девушки, обязанной подчиниться. Она тоже не хотела свадьбы, но не видела смысла противиться. В отличие от Евгения, Ангелова скрывала от мира свою досаду — девушке ее положения не престало роптать на судьбу. Но она была права — ни одна девушка не захочет, чтобы ей перемывали косточки в каждом доме, как это случилось с покойной матерью моего хозяина, когда та переживала свое падение. Ангелова отдала последний танец. Наступило время ужина. Сотни свечей освещали огромное помещение. На каждом столе находились карточки с именами гостей, для лучшей координации повсюду сновала прислуга. В самом начале зала располагался алтарь. Евгений пошел против правил и посадил рядом с собой Марину — прямо напротив невесты. Елизавета никак не выдала себя и продолжила беседовать с подругой. Демонов же, сидящий во главе стола, недовольно сверкнул глазами. Отец Марины поспешил извиниться и тяжелым взглядом приказал дочери пересесть к ним за стол. Та не посмела ослушаться. Хозяин буравил взглядом поросенка в соусе. Бабочка сжимала шею. Хитоми пришла к мысли, что он специально затянул так крепко. Сосед по правую руку говорил без умолку, но он совершенно не слушал. Чародеи были оживлены, со всех сторон летели шутки и смех. Владислав Алексеевич потянулся к бокалу. Голоса стихли. Время пришло. Официально объявят то, о чем давно судачат. В этот самый момент, будто коршун, дождавшийся крольчонка, Евгений поднялся с шампанским. Тишина начинала ощущаться чуть ли не физически. Стуки сердца Хитоми превратились в болезненные удары. Она сглотнула. — Дамы и господа, — его голос прозвучал торжественно и громко, холодная улыбка расползлась по лицу, — мы собрались здесь по одному случаю, все знаем по какому именно. Мой отец, уважаемый всеми нами, пошёл на сделку с совестью много лет назад. Он сам когда-то женился по расчёту и посчитал, что подобное приемлемо для сына. Она увидела, как кровь отлила от лица Владислава Алексеевича. Он предпринял попытку остановить сына, но доселе незамеченное в том ораторское искусство, уже захватило присутствующих. — Будь я в его возрасте, я бы сам женился на такой прелестнице, — при этих словах бабка Ангеловой вскрикнула, а сама чародейка взглянула на Евгения, ее подбородок дрожал. — Посмотрите, как Елизавета Григорьева обворожительно прекрасна: оголенные плечи, живой цветок в волосах и, кружащие голову, складки юбок! А как она прекрасно танцует. Не будь я чародеем, я бы попросился к ней в услужение. Право, какая барышня! Я бы хотел, здесь и сейчас, перед всеми вами, предложить своему отцу самому жениться на Елизавете Григорьевне. Таким образом, две семьи объединяться и, дай-то Бог, в роду Демоновых будет пополнение. Что скажешь, папа? — Евгений впервые обернулся к отцу. Голос резок, глаза жестоки. — Хорошо я придумал? Выпьем же! Он осушил бокал. Кто-то задел вилкой тарелку, и звон разлетелся по всему залу. Ноги Хитоми приросли к полу, она отказывалась верить ушам. — Все сказал или есть что добавить? — голос источал холодную ярость. Я с силой сжала рукоять меча. — Нет? Теперь сядь. Хозяин не двигался. Хитоми взывала к его благоразумию и не знала, каким богам начать молиться. Она инстинктивно подалась вперед, но кто-то схватил за руку и потянул назад. Егор. Она не удостоила его взглядом. Наследник не собирался так легко сдаваться, он смотрел на отца, и ухмылка становилась шире. Отец, действующий обдуманно и никогда не показывающий истинного лица публике, не мог ударить. Ведь выходка первого лица стала бы достоянием общественности к утру. Но вот применить силу — да. Демонов послал невербальное заклинание, и Евгения припечатало к стулу. Архонт поднялся с бокалом. — Дорогие гости, — чеканил он, и от каждого его слова у меня бежали мурашки по спине, — я рад вас приветствовать сегодня в важный, не побоюсь этого слова, знаменательный день. Евгений вальяжно откинулся на спинку стула, и вновь архонт применил заклинание — хозяин дернулся и грудью врезался в стол, против воли принимая вертикальное положение. Сын бросил презрительный взгляд на отца, в ответ правитель сверкнул глазами. — Сегодня с благословения богов дадут клятву представители двух древних Родов. Прошу вас, мудрейший, — обратился Демонов к жрецу, — начинайте! — Подойдите, дети мои, — позвал старец. Елизавета послушно вышла из-за стола и вложила руку в ладонь жреца. Евгений, закатив глаза, встал и направился к ним. Клятва на крови считалась пережитком прошлого, в большинстве домов обходились официальной помолвкой, скреплённой на бумаге или в устной форме. Дав клятву, Евгений свяжет себя навечно. Разрушить магию сможет только смерть или добровольный, искренний отказ невесты. Тишина стояла поразительная. Хитоми смотрела, как жрец достал нож и кивком головы велел подойти молодым. — Есений, — скрипучим голосом заговорил старец, — в миру Евгений, из рода Первых, клянёшься ли ты перед всеми богами в скором времени взять в жены Злату, в миру Елизавету, из рода Основателей? Страж сглотнула, крепко сжав рукоять меча. Евгений театрально выдержал паузу и ответил: — Клянусь. Хитоми не могла увидеть, но точно знала, что должно было случиться: старец надрезал ладонь, и кровь Евгения окропила угли. Вспыхнул огонь. — Злата, — обратился жрец к Ангеловой, — в миру Елизавета, из рода Основателей, клянёшься ли ты стать женой Есенея, в миру Евгения, из рода Первых? — Клянусь. Языки пламени взмыли ввысь, стоило нескольким каплям крови упасть на раскалённые угли. В руках старца появилось блюдце. Сохраняя последние крупицы хладнокровия, Евгений взял кольцо и надел на палец Ангеловой. Архонт поднялся и приблизился к ним. Одним резким движением он заключил в объятия сына и Елизавету. В тот же момент с гостей спало оцепенение. Начали раздаваться поздравления, вскочила с мест вся родня Ангеловой. Евгений отстранился, успел поклониться дяде и воспользовался состоянием общей суматохи. Перед тем как уйти, Хитоми обратила взгляд на Артемьева. Тот смотрел на Демонова. Еще двадцать лет назад между ними проросло семя раздора. Сначала разыгравшийся скандал, затем бракоразводный процесс с Артемьевой и как итог — кончина Ксении Андреевны. Артемьевы были безутешны. Родители потеряли единственную дочь, братья — сестру. Во дворце Евгения нигде не было. Она вышла на улицу и заметила его у лестницы. Он обернулся на звук шагов. Ноябрьский ветер пронизывал насквозь, а из-за дождя смокинг весь промок. Он провел рукой по волосам и усмехнулся в ночное беззвёздное небо. Затем сорвал бабочку и швырнул на землю. — Давно хотел, — глухо пояснил Евгений и поднял глаза. Хитоми сняла плащ и накинула ему на плечи. — Вы промокли, — единственное, что пришло ей на ум. Хозяин посмотрел на парадную дверь, но кроме швейцара там никто не стоял. — Какой отвратительный день, не находишь? — Вы прекрасно держались. — Ты так считаешь? — Другой бы на вашем месте... — Другой бы на моем месте послал всех к Маре. Он повернул к ней лицо, пробежался взглядом по наряду. — Ты отлично выглядишь, Хитоми-сан. Намного лучше, чем моя невеста. Твой запах...что это? Она склонила голову. — Масло сандала, мой господин. — Масло сандала...— пробормотал Евгений и обратил свой взор на небо. — Ты нанесла его специально, верно? Хитоми вновь склонила голову, не в силах подавить улыбку. Запах сандала действует успокаивающе. Хозяин повернулся, скользнул взглядом снизу вверх и невесомо коснулся пальцами шпильки. — Какой яд ты использовала сегодня? — Чёрная вдова, мой господин. Один из старейших и опаснейших ядов. Смерть наступает через две минуты от остановки сердца. — Никакой яд не спасёт меня от отца и его планов. Поехали отсюда. Хотя знаешь, — он глянул на нее заговорщически и протянул руку, — у меня есть идея получше. Не успела она взять его за руку, как их затянуло в воронку, и они исчезли.