Глава 7. Снежный ком

— Мы поедем на собаках. — Простите? Хитоми удивлённо вскинула голову, до последнего момента сомневаясь, правильно ли расслышала. — Пусть подготовят собачьи упряжки. — Безопаснее было бы добираться на вертолете, — мягко озвучила она мысль. Охотников, хоть и не мог перечить хозяину, до последнего тянул с вылазкой на вулкан, из-за чего Хитоми пришла к выводу, что директор согласовывал путешествие на Бакенинг с архонтом. Согласие, в котором Евгений не нуждался, было все же получено, а довеском шла Ангелова. Так как в той местности стоит ограничение на использование магии, они планировали взять два вертолета, долететь до ближайшей точки, а потом уже добираться пешком, но чтобы на собаках от самой гимназии... Нет, собаки, конечно, в распоряжении имелись, по крайней мере, должны быть, но, черт возьми, какие упряжки в такой дикий холод? Хитоми все ещё плохо соображала из-за странного сна, после которого раскалывалась голова, пришлось даже выпить отвар. Во сне мелькали обрывки прошлого, их разговоры с Евгением, его задорный смех. Скорее, даже не сон, а детальное погружение в прошлое, словно подсознание что-то искало. — Безопаснее оставаться в гимназии, — раздраженно ответил хозяин. — Скажи, пусть готовят собак. Собачьи упряжки подготовили настолько быстро, насколько сумели. Охотников капризам наследника удивился, но перечить не стал, лишь поинтересовался, как будет добираться Ангелова. — Нет, — упрямо возразила Хитоми и покачала головой, — так нельзя, это противоречит... — Регламенту, — нетерпеливо закончил Евгений, — а теперь садись, я поведу. — Но как же... — Ангелова поедет с другим стражем, так логичнее и соблюдены твои любимые правила. Он подтолкнул ее к собачьей упряжке, страж в последний раз бросила взгляд через плечо на охрану, потопталась на месте, все ещё сомневаясь в правильности решения, и залезла в сани. — Вы когда-нибудь делали это раньше? — аккуратно спросила она, дабы не задеть мужское честолюбие. Евгений тем временем встал на запятки нарты и взял упряжку. — Не сложнее, чем водить машину. — Но у вас нет прав... — только и успела она сказать, как собаки сорвались с места и понеслись во всю прыть так, что ее позвоночник прилип к сидению. Камчатка ранним утром была удивительна. Солнце, низкое и белое, висело над холмами, окрашивая снег в розовато-золотистый цвет. Они выехали за ворота гимназии и понеслись по широкой заснеженной долине, уходящей в сторону Бакенинга. Дороги не было — только белое безмолвие, нарушаемое скрипом полозьев и частым дыханием собак. По бокам тянулись лесистые склоны, каменные березы. Снег лежал на ветвях пухлыми шапками, и когда ветерок касался их, в воздух вздымались целые облака алмазной пыли. А впереди, всё ближе с каждым минутой, вырастал Бакенинг. Сначала это была просто тень на горизонте. Но теперь он являл себя во всей мощи — массивный, двуглавый исполин, укрытый вечными снегами. Его склоны были не просто белыми — они переливались голубыми, сиреневыми, стальными оттенками там, где лёд обнажался из-под свежего снега. Вершина была скрыта клубящейся дымкой. Сильный мороз хлестал по щекам. Человек не вынесет такой низкой температуры. Хитоми щурилась от летевшего в нас снега и лучей яркого, холодного солнца, простирающегося над горизонтом. Позади ехала Ангелова и стражи, но она их почти не видела, лишь слышала дружный лай собак. В какой-то момент хозяин перехватил упряжку одной рукой, а вторую положил ей на плечо. — Тебе нравится? — прокричал он сквозь ветер. — Да! Но это слишком опасно. Он рассмеялся, запрокинув голову, а затем заставил посмотреть на него, и его пальцы легко скользнули вдоль ее заиндевевшего подбородка, вызвав тем самым непреднамеренную улыбку. В тот момент не существовало никого и ничего — только хозяин в лучах камчатского, морозного солнца. Они провели в дороге несколько часов, все то время Евгений управлял упряжкой. Хитоми испытывала возрастающее беспокойство: мало того, что приходилось зависеть от действий хозяина, так еще с трудом удавалось следить за Ангеловой и стражами, бонусом прибавилась плохая погода, такой метели, даже с учетом прогноза, они не ожидали. Хитоми заранее спланировала привал, по подсчетам они должны быть там только через час, однако метель усиливалась, небо стало серым, облака заволокли солнце, а вокруг бескрайние, белоснежные просторы Камчатки. Поднялась страшная вьюга, хлопья снега летели в лицо, дышать становилось трудно. Негде спрятаться, магия не действует, нас легко засыплет снегом. С первой минуты погода вызывала тревогу, но разве можно противиться воле наследника? Метель обещала обернуться бедой. Открытая местность, укрыться негде, а по левую руку скалистые горы. Будь Хитоми человеком, то ею бы давно овладела паника. Она оглянулась назад — вторая упряжка не отставала. Небо начало темнеть. Не так, как перед снегопадом, а стремительно, ядовито-свинцовым цветом. Облака спустились ниже, будто придавленные невидимой тяжестью. Воздух стал гуще, труднее для дыхания. — Нам нужно сделать привал, — прокричала Хитоми. — Дальше ехать опасно. — Останавливаться тоже. — Мы разобьем лагерь. — Она посмотрела на Евгения, который не спешил останавливать собак. — До привала нам не добраться. Скоро начнется буря. — Успеем! Порой он становился чересчур упрямым, и тогда никакие доводы не могли повлиять на вынесенное решение. Оставалось молиться Перуну. Снег падал тяжелыми, густыми хлопьями. Ветер завывал громче и носился по снежной равнине, вздымая снег. Собаки тонули в сугробах. Хитоми ничего не видела дальше вытянутой руки. Люди бы сказали, их прокляли за грехи. — Нам нужно остановиться! — крикнула она. — Сейчас! Небо тем временем сомкнулось над нами полностью. За пятнадцать минут лёгкая позёмка превратилась в слепящую, ревущую метель. Снег падал не сверху, а нёсся горизонтально, бил в лицо, забивался под одежду. Видимость упала до нуля. Собаки замедлились, путались в постромках. Она оглянулась — вторая упряжка уже скрылась в белой мгле. Страж вдруг услышала низкий, нарастающий гул, идущий из-под земли. Из склонов справа от нас. — Господин! — закричала Хитоми, но ее голос утонул в рёве ветра. И в тот же миг порыв ветра врезался в упряжку, качнул в бок и их чудом не выбило из саней. Хитоми окатило снегом с головы до ног. Заскулили жалобно собаки, две из них споткнулись, упали, упряжку резко повело в сторону. Хитоми стёрла снег с лица, вскинула голову и с ужасом увидела огромную снежную лавину, скатывающуюся прямо на них. Она выросла буквально из-под земли. Женщина дернулась и поймала пустоту, ибо не успела закрыть собой хозяина — снежной волной его смыло с саней. — Нет! Буря поглотила остальных. Упряжка опрокинулась, и Хитоми накрыло лавиной. Она попыталась ухватиться за сани, но руки чувствовали один лишь снег. Правая нога запуталась в ремнях, ее потащило вслед за санями. Воздуха не хватало. Зажгло в лёгких. Она могла задерживать дыхание на полторы минуты, вырваться из снежной бури не получалось, хватит ли времени, пока до конца сойдёт лавина? Ее подбросило и перевернуло, тогда-то Хитоми сумела вытащить из ножен нож и перерезать ремень. Под ней оказалось что-то мягкое, пальцы ухватились за собачью шерсть, и Хитоми оттолкнулась, вырываясь из белой пучины. Ее тело обессиленной грудой упало на спину животного, сердце которого бешено колотилось. По расцветке Хитоми узнала в собаке вожака стаи. Он оказался единственным выжившим. Она не видела ничего кроме снега. Их несло вперёд, пёс тяжело дышал и не прекращал работать всеми четырьмя лапами. Его крепкое, молодое тело сопротивлялось природе изо всех сил. Она увидела вдали чёрное пятно и как могла направила собаку в ту сторону. К счастью, лавина начала замедляться. — Давай, — подбадривала Хитоми, — давай, греби. Чёрным пятном оказался внушительных размеров камень. Пёс, не с первой попытки, но взобрался на него. К тому времени буря почти закончилась. Обессиленный вожак погибшей стаи рухнул на каменистую поверхность, вытянул передние лапы, громко вздохнул и закрыл глаза. Хитоми смахнула с мокрого плаща снег и огляделась. Никого. Стояла невыносимая тишина. Ее начал пробивать озноб, с волос стекала вода, одежда и обувь промокла насквозь. Нужно развести огонь и разбить ночлег, но сперва найти хозяина. Она сделала шаг и оступилась, охнула и глянула на ногу, только сейчас Хитоми заметила в бедре торчащий деревянный осколок от одного из отломанных брусьев. Из-за адреналина она не почувствовала ранения. Быстро сообразила повязку из темной ткани нижней юбки. Осколок не задел сонную артерию, а вот благодаря холоду кровь сворачивалась дольше. Ей пришлось извлечь осколок длиной сантиметров двадцать. Эта боль ничто в сравнении с той, которую сейчас может испытывать Евгений. Горячая кровь потекла по ноге в сапог, вокруг снег окрасился в винный цвет. Шаманы обладали даром исцеления, однако немногие могли исцелять самих себя, Хитоми к таковому исключению не относилась, а если бы и умела залечивать собственные раны, то в данной ситуации сберегла бы энергию для наследника. — Идем, — приказала она псу и решительно двинулась на поиски хозяина, стараясь не припадать на левую ногу, а идти ровно. Передвигалась она куда медленнее, чем рассчитывала, да вдобавок за ней тянулся багровый след, ибо кровь не сворачивалась. — Господин! Хитоми проваливалась по пояс в снег, ее захлестывала паника, сердце, готовое выскочить из грудной клетки, стучало так быстро и больно, как не стучало, когда полностью накрыло лавиной. Только бы он был жив! — Господин! Наложенные чары блокировали здесь любую магию. Она не чувствовала его. Замерла, прокручивая в голове страшную мысль. Куд не найдёт его, даже если материализуется и приобретёт телесную оболочку. «Я не чувствовала его», — кричала в голове мысль. Холод прошиб ее. Нет. Он выжил. Должен был выжить. — Господин! — закричала Хитоми в небо что есть мочи. Горло саднило. Она едва передвигала ногами. Сейчас ей было все равно, где остальные стражи и Ангелова. Она найдет их позже, сначала — он. — Хитоми! Хитоми вздрогнула и обернулась. Кругом белоснежный снег и камни. «Где же ты?». — Господин! Замерла, затаила дыхание, прислушиваясь к малейшему звуку. Ну же. «Пожалуйста, — молила она. — Мне не могло показаться». Хитоми слышала, как хозяин звал ее, поэтому продолжила высматривать на горизонте высокую фигуру. — Хитоми! Далеко. Приглушённо. Словно эхо. Она побежала, проваливаясь, падая, влача правую ногу и чертыхаясь. Она бежала на голос, боясь не услышать его вновь. Сначала Хитоми различила знакомый силуэт, а через несколько томительных секунд увидела Евгения. Он шёл ровно, не прихрамывая, вид взъерошенного воробья, но то ничего. — Господин! — вырвалось облегчённо. Она не помнила, как добралась до него, но разделявшее расстояние показалось катастрофически огромным. — Хвала Перуну! — он сильно прижал ее к себе и ладонью провёл по волосам. — Я боялся, что потерял тебя. — Хозяин порывисто стиснул ее тело в объятьях и, опустив глаза на землю, побледнел. — Откуда кровь? Ты ранена? Он резко отстранился и сразу увидел пропитавшуюся кровью повязку. — О, Мара! — воскликнул чародей. — Со мной все в порядке, — поспешила заверить. — Вы не пострадали? Хитоми провела ладонями по куртке и выдохнула. Евгений присел, отдернул полы ее промокшего, отяжелевшего плаща и коснулся подушечками пальцев повязки. — Не останавливается, — мрачно произнес хозяин, снял перчатку и дотронулся до ноги. — Чем тебя зацепило? Нужно найти укрытие и осмотреть рану. Ты не можешь ходить так дальше. — Мне следует как можно быстрее найти Ангелову, возможно, кто-то из стражей жив и если не ранен, то я отправлю его назад в гимназию за помощью. Хозяин вскинул голову и посмотрел снизу вверх, так и не убрав широкую ладонь с бедра. Она чувствовала легкое тепло, исходившее от него. — Главное, вы целы, — прошептала Хитоми и убрала со лба мокрые, золотистые волосы. — Вы замёрзли. — Родовая магия, — просто сказал Евгений, поправил повязку и поднялся. Ее брови дрогнули и сошлись к переносице. Ему прекрасно известно, родовая магия защищает чародея в детском возрасте, а тем более здесь, где магия блокируется, она просто бессильна. — Вы знаете, это невозможно. Я видела, как вас снесло лавиной, от такого удара не выживают, однако на вас ни царапины. — Значит, я родился в рубашке, в отличие от тебя. Страж помолчала, объяснение совершенно не удовлетворяло пытливый мозг. — Почему вы подумали о родовой магии? — Из-за сияния, — задумчиво пробормотал хозяин, — я вспомнил, как было в детстве... ощущения схожи. — Не может быть... Наследник кивнул и, видя ее растерянность, успокаивающе сжал плечо, хотя из них двоих именно Хитоми должна успокаивать. — Найдем безопасное место, я осмотрю рану и наложу чистую повязку. — Простите, мой господин, но я вынуждена возразить. Неизвестно, когда за нами выдвинутся на поиски, все-таки Охотников считает, мы ушли на несколько дней. Без еды, теплых вещей мы не выживем в горах, а если произойдет второй сход лавины... мне до сих пор непонятно, как такое могло произойти. Погода переменилась внезапно. Страшно подумать, в каком состоянии сейчас Елизавета Григорьевна. Прошу вас, оставайтесь здесь. Чародей сложил на груди руки и недовольно вздернул бровь. — Что ты хочешь сказать? — Я найду Ангелову. — Одна ты не пойдешь. — Вы не можете так рисковать, а если... — Если — что, Хитоми-сан? Упадут камни с неба или начнется извержение вулкана? Без раздумий, с поразительной легкостью он подхватил ее под ягодицы и закинул себе на спину. Хитоми дернулась. В ответ Евгений подкинул ее тело, поудобнее устраивая у себя на плече. — Нет, — в ужасе воскликнула она и огляделась. — Вы не можете, такое поведение недопустимо. Нас могут увидеть. До слуха долетел отрывистый смешок. — Пока мы единственные, кто выжил, на нас некому смотреть, Хитоми-сан. — Я прошу вас. — Нет, — твёрдо заявил он, — либо мы пойдём так, либо не пойдём никак, — его рука, обтянутая перчаткой, крепче сжала мои ляжки. — Ваш отец казнит меня, — попыталась воззвать к доводам рассудка. — Мы ему не скажем. Хитоми едва не застонала с досады. — Вы не заметили ничего странного по пути? — Кругом один снег. В какую сторону пойдём? — Туда, откуда вы пришли. В той стороне, — указала рукой, — ничего нет, я все осмотрела. — Как скажешь, — хозяин развернулся и зашагал. Так они и передвигались: наследник всего магического мира утопал в снегу и нес начальника своей стражи на плече. Картина, которую растиражировали бы все СМИ, а враги архонта с радостью подхватили слухи и уничтожили репутацию единственного сына Демонова. Евгений сильно продрог, как бы не схватил воспаление лёгких. То, что они выберутся, Хитоми не сомневалась, надо будет, пойдет пешком за подмогой, вот только выжили ли другие? А если Ангелова мертва, ранена или пропала без вести? Демонов не оставит от нее мокрого места. Смерть чародейки нарушит все планы архонта, второй такой уступчивой и родовитой невестки в родных краях ему не сыскать. — Елизавета Григорьевна! — крикнула Хитоми во всю силу лёгких. — От твоего вопля снег сойдёт с гор, — возмутился хозяин. — Простите, господин. Елизавета Григорьевна! — закричала страж снова. — Надеюсь, она жива. — Да, — согласился Евгений, — ее смерть нашему дому доставит лишние хлопоты. Хитоми звала ее опять и опять, игнорируя саднящую боль в горле. Они нашли обломки наших саней, а ещё через какое-то время — труп одной из собак, находившейся в упряжке, везшей Ангелову. — Никто не выжил. — Если родовая магия пробудилась и защитила вас, то, полагаю, Елизавета Григорьевна тоже уцелела, но мне кажется странным... Елизавета Григорьевна! — прокричала Хитоми, прислушалась и продолжила: — Возможно, мы имеем дело не с родовой магией. — Разве щит не может ослабнуть? Предположим, что-то пробило защиту, и наложенное заклятие перестало действовать. — Нет. Заклятие такой силы не может взять и ослабнуть, и я все ещё не чувствую присутствия магии. Елизавета Григорьевна! Отзовитесь! Хитоми повернула голову в сторону хозяина, он остановился и тоже посмотрел на нее. Его лицо оказалось так близко, отчего она рассмотрела золотые крапинки в голубых глазах. Тонкие розовые губы дрогнули в улыбке, он прижал ее крепче. В десятках метров хрустнул снег, и когда Хитоми обернулась, то увидела Ангелову. Она опиралась на деревянный обломок и тяжело дышала. Волосы растрепались, порвана местами одежда, на щеке красовалась глубокая ссадина. Если девочка и выжила, то не благодаря усилиям Рода. Взгляд ее напряженных глаз изумлённо застыл на наследнике. — Елизавета Григорьевна... Чародейка настороженно посмотрела на шамана. Хитоми поспешила слезть с рук хозяина, поправила полы плаща и, стараясь меньше прихрамывать, зашагала навстречу, в то время как она не сделала и шага, а только продолжала всматриваться ей в лицо. — Вы живы. Какое счастье! Она хранила молчание. Хитоми остановилась на расстоянии и пристально осмотрела ее, скользнула взглядом по рукам и ногам. Крови нет, но Ангелова держалась побелевшими пальцами за палку, тем самым переложив большую часть веса на левую ногу. — Что с вашей ногой? Она посмотрела вниз растерянно. — Не знаю. — Вы можете идти? — С трудом. — Вас нужно осмотреть, но сперва найдём укрытие. На открытой местности нельзя оставаться. Вы больше никого не нашли? Хоть кого-то из стражи? Елизавета качнула головой. Она выглядела напуганной. — Они... — тихо заговорила чародейка, — все они... никого не осталось... — Что с ней? — спросил за спиной Евгений, который подошёл только сейчас. — Ты не пострадала? Ангелова опустила глаза, подбородок задрожал от едва сдерживаемых слез. Хитоми повернулась. — Она не сможет идти. Вам придётся нести ее. Мы вернёмся назад, одна из собак выжила. Найдём место для ночлега, разведём костёр, я осмотрю Елизавету Григорьевну и залечу ей раны. — У неё сломаны ноги? — с сомнением поинтересовался хозяин, и страж поняла, к чему он клонит. — Вы дали клятву, — шикнула она на него и безапелляционно добавила: — На крови. — Ты ранена, — наклонился он и проскрежетал сквозь зубы: — Ангелова дойдет сама. — Так нельзя. Она — ваша невеста. — А ты — страж. Кто позаботится о моей безопасности, если с тобой что-то случится? Хитоми сощурилась. — Поэтому вы должны нести меня на руках? Со мной ничего не случится, а вот Елизавета Григорьевна слаба здоровьем. Нам нужно где-то укрыться, пока опять не началась метель. Другого выхода нет, господин. Наследник бросил на чародейку недовольный взгляд и, по всей видимости, решил прислушаться к словам, так как в ту же секунду обошёл Хитоми и, не церемонясь, будто куль муки, взял на руки Елизавету.