Глава 6. Баловень судьбы

Полдник был в самом разгаре, точнее, подходил к концу — половина столов пустовала, шаманы уносили тарелки, ученики группами не спеша покидали зал. К своему стыду, Хитоми не сразу обнаружила Евгения, пройдясь по преподавательскому столу и не выявив искомый объект, глянула на гимназистов. Тоже ничего. Зато Ангелова поедала запеканку, изредка отвечая подругам и мимолетно поглядывая за спину. Проследив за взглядом, страж слегка опешила. За столом гимназисткой элиты, состоящей из старост старших классов и председателей научных и спортивных сообществ, в окружении звонко смеющихся девушек она распознала Евгения. Ему не нужно было особо напрягаться, чтобы произвести на них впечатление. Чародейка, широко улыбаясь и рассказывая очередную шутку, убрала выбившуюся огненно-рыжую прядь, ее лицо, полностью повёрнутое в сторону наследника, оказалось скрытым для меня. Она рассмеялась, откинулась на спинку, и Хитоми увидела ее лик (почему-то на ум ей пришло именно такое сравнение), обрамленный копной рыжих вьющихся волос, подчеркивающих зелену больших глаз, подёрнутых поволокой. Пухлые губы изогнулись в кокетливой улыбке, прекрасно осознавая, какой она производит эффект. Рыжеволосых в высшем обществе немного, знаю парочку семей, чьи дети проходят обучение в Сибири и на Дальнем Востоке. В Сибири семья Костыревых. У них два мальчика, на Дальнем Востоке учится дочь Валовых, шестнадцатилетняя Алиса. Собираясь сюда, Хитоми изучила списки семей, с чьими детьми придется столкнуться. Алиса — злая, испорченная чародейка, завистливая до всего, чего нет у нее. А нет у нее жениха — чистокровного, богатого наследника. Тощая Ангелова в безвкусных нарядах надела на кривой палец семейное помолвочное кольцо Демоновых, а она, первая красавица и умница, сидит в девках. Сергей, один из наших стражей, выполнял долг с постным лицом. Елизавета снова обернулась на смех и, закусив губу, отвернулась. — Елизавета Григорьевна, — склонила Хитоми голову в приветствии. Чародейка встрепенулась, подруги замолчали. — Садись! Девочки, удивленные неслыханным поступком, переглянулись между собой, синхронно отодвинули стулья и вышли из-за стола. Ангелова — избранница наследника, теперь она по умолчанию их беспрекословный лидер. — Голодна? Не успела женщина открыть рта, как Елизавета призвала рукой слугу и попросила принести еды. — Ну же, садись. Никому нет до нас дела, все внимание — там. Не нужно оборачиваться, чтобы понять, о чем она — Евгений все еще продолжал купаться в женском внимании, правда, с несколько надменным видом. Если Ангеловой суждено выйти за него, она должна начать привыкать к такому поведению, а главное — не ждать ничего другого. — Я не могу, простите. — Тогда сядь за столик рядом, — заметив попытку сопротивления, продолжила: — приличия будут соблюдены. Но, как по мне, о приличиях следует думать ей. Какая бестактность! Чужой жених и… — Ангелова затихла, принесли еду. — За тот, пожалуйста. Шаманка безропотно перешла к указанному столу и сняла с подноса тарелки, поклонилась. — Поешь. Он не ценит тебя. Будь у меня хоть один такой страж, я могла бы ни о чем не беспокоиться. Хитоми села. Пропустив обед и никак его не восполнив, желудок противно напоминал о себе. Сэндвичи с индейкой и красной рыбой, салат из свежих овощей, нежнейшая запеканка. За четыре стола от них раздавались смешки, и Елизавета всякий раз напрягалась. Хоть она его и не любила, но по-женски ей попросту было обидно — жених на глазах у всех вел непринуждённый разговор с не самой умной, но определённо с одной из красивых чародеек гимназии, тогда как Елизавету удостоил сегодня одним сухим приветствием. К концу недели всем станет известно об их вынужденном браке. Да, так оно и есть, но любой девушке хочется немного волшебства и жаль, когда личная жизнь отказывается превращаться в сказку. Ангелова тяжело вздохнула и понуро провела рукой по белоснежной косе. Сколько Хитоми видела чародеек в разных уголках света, но ни одна блондинка не могла похвастаться волосами цвета молока. Они напоминали первый чистый снег, первые весенние цветы на тонких стеблях. Если кто-нибудь когда-нибудь усомнится Ангелова ли она, то хватит одного взгляда на маленькую головку, дабы отбросить все сомнения. Лана, прародительница рода, наделённая огромной силой, была одной из тринадцати Основателей — тех, кто соединил свою энергию и дал жизнь их расе, являлась обладательницей белых волос. Энергия, соединившись, преобразовалась, и тех, кто имел талант к заклинаниям, наделила силой природы — таких люди стали называть жрецами, но в наше время они маги. Тем, кто умел лечить и обладал предрасположенностью к травам, энергия даровала способности исцеления, наградив недюжинной физической силой. Уже столетия спустя четверо чародеев в знак благодарности провели обряд и даровали шаманам духов. Но тех Основателей, что оказались сильнее других, энергия благословила и прокляла одновременно — они получили небывалую силу, обуздать которую мог помочь лишь демон, но подчинить его удаётся не каждому. Так появились чародеи, маги и шаманы, если рассказывать в ускоренном режиме. Слава Перуну, Хитоми не преподает историю. Каждый род, чей предок являлся Основателем, гордится и чтит свою принадлежность к сотворению мира. Род Ангеловых древнее и чистокровнее Демоновых. Елизавета завидная невеста — сила её рода передастся роду мужа, как завершение магического брака. Чем сильнее род, тем могущественнее демоны, следовательно, и чародеи. Поэтому, если бы не помолвка с Евгением, с которой так спешил Демонов, предложения руки и сердца посыпались с завидной скоростью. Тем более, невеста — рассудительная скромница. Новая волна смеха. Старосты-девушки с отличительными красными повязками на правых рукавах зачарованно слушали и хихикали. Алиса была не только старостой выпускного класса, но и председателем Совета Обучающихся. — Елизавета Григорьевна, — постаралась Хитоми отвлечь её от мыслей, — наместник даёт бал в новогоднюю ночь. Евгений Владиславович и вы приглашены. Она с трудом оторвалась от разглядывания шумной компании, кроме них и нас в зале уже никого не осталось. Отодвинув стул и сев вполоборота, чародейка посмотрела на телохранителя. — Он согласен? — Да. — Хорошо. Закажу платье на выходных, — Ангелова запнулась, что-то обдумывая. — Не хочешь... ты бы составила мне компанию? Сэндвич с индейкой застрял в горле. Покосившись на чародейку, стойко ожидавшую ответа, Хитоми постаралась смягчить удар. — Боюсь, это невозможно... Евгений Владиславович должен дать согласие. И потом, у вас опытные стражи. — Я с ним поговорю. Ты поможешь выбрать платье. — О, у меня нет должного вкуса. — Хитоми отложила вилку. — Пожалуйста, не заставляйте меня быть вашим стилистом. Позади задвигали стульями, голоса приближались. Вытерев губы салфеткой и поправив одежду, Хитоми встала и повернулась навстречу хозяину. Евгений шёл на шаг впереди, величественно склонив направо голову и слушая Алису. На губах играла усмешка — он не переносил гимназию и ее глупых обывателей. Валова липла и лукаво стреляла глазами. Евгений поднял взгляд и встретился со взглядом Хитоми, будто бы заранее знал, что она здесь и поднимется, как только он выйдет из-за стола. Значит, он заметил ее появление. Их разделяли метры, она слышала, о чем говорили ученики, но каждый его шаг казался вопиюще коротким, ведь расстояние никак не сокращалось. Он смотрел на своего стража, уголок рта дрогнул в улыбке, адресованной — неужели? — ей. Наконец, они подошли, Евгений остановился, и Хитоми приблизилась, сохраняя на лице бесстрастное выражение. — Доедай и приходи в парк. — Слушаюсь. Он подошёл к Елизавете, та напряжённо выпрямилась. Взяв ее маленькую ручку, он склонился и прикоснулся в поцелуе. — Мое почтение, дорогая Елизавета. Не угодно ли вам составить мне компанию? На лицах гимназистов отобразилось удивление, негодование, а местами неприязнь. Алиса скривилась, словно ей подсунули кислый лимон. — Разумеется, — тихо ответила не менее поражённая Ангелова и поднялась. Она взяла Евгения под руку. Процессия двинулась. Настоящий спектакль, где каждому отведена своя роль. От природы не злой мальчик, Евгений не мог ежедневно, ежеминутно втаптывать имя ни в чем неповинной невесты с непоколебимой решимостью, с какой Демонов провёл помолвку. Он мог вспылить и наговорить гадостей, но проходили часы, кипящий котёл гнева переставал бурлить и вскоре вовсе остывал. Он не переносил ее, само ее присутствие напоминало пытку, но и быть последним мерзавцев не позволяло воспитание, заложенное дядей. Будь он весь в отца, то не преминул бы публично унизить, но сострадательный в глубине души, он просто не мог растоптать Ангелову. Зимой в России темнело рано, а на Камчатке тем более. На гимназию опустилась ночная морозная мгла. Хитоми натянула перчатки и застегнула на все пуговицы ворот куртки. — Минус 20°. Не меньше. — 22,5°, если быть точным, — отозвался дух. Если бы он чувствовал холод, его длинный крючковатый нос давно покраснел. — Найди его. Куд выпорхнул из ее сознания тусклым сиянием, принял облик маленького, горбатого существа с сучковатыми руками и принюхался, точно ищейка. Огромный парк протягивался до озера, служащего зимой катком. — Туда, — дух вытянул длинный палец с перепонками в сторону пушистых елей и скамей, освещённых фонарями. Сама Хитоми не чувствовала потоки чужой энергии, лишь слившись с духом, находила источник, но как любой шаман, она чувствовала магию и понимала, кто передо мной: шаман, маг или чародей. Под ногами захрустел снег. Группа ребят расположилась на скамейках, кто забрался на спинку, кто сидел, как того требует воспитание. Всего чародеев десять, из них, не считая хозяина, два парня. Елизавета сидела рядом с женихом. Одна его рука по-хозяйски прижимала ее за талию, вторая машинально поглаживала колено. Смущенная и неловкая, она увлечённо рассматривала снежинки на сапогах. По левую руку находилась Алиса, глаза её зло сверкали, улыбка безжизненной маской застыла на плутоватом лице. Рядом с ней верным псом прильнула лучшая подруга Василиса. Сергей стоял поодаль — единственный страж. Хитоми вышла из тени и поклонилась. Подняв голову, уловила еле заметный кивок Евгения и оживление со стороны Ангеловой. — Ты можешь идти, — присоединившись к Сергею, сказала она. — Достою уж. — Без происшествий? — Все спокойно. Хитоми перевела взгляд на Евгения. Он определённо из последних сил сохранял самообладание не послать всех к дьяволу. Устав от надоедливых гимназисток, он все чаще смотрел на аллею, по которой пришёл сюда. Снежинки покрывали его голову, хозяин провёл рукой по волосам, часть снега скатилась за шиворот. — Ах, вы весь в снегу! — встрепенулась Алиса. Она проворно подалась вперёд и одним взмахом очистила куртку. — Бесстыдница! — мысленно возмутилась Хитоми. — Чай, достойных женихов совсем не осталось в её окружении, — отозвался куд, потирая от удовольствия подбородок. Скандалы и сплетни он любил. — При невесте! Какой срам. Меж тем Евгений улыбнулся и, предугадав следующее действие, сам приподнял воротник. — Девочка хочет замуж. Желание понятное всем, кроме тебя. — Но он помолвлен, они связаны магией крови. И та, которой он надел кольцо, сейчас прячет от холода руки в его перчатках. Возмущение захлестнуло. Хитоми с трудом удавалось сохранять бесстрастное выражение лица. Елизавета старательно делала вид, что упустила из виду произошедшую сцену. Не закатывать же ей скандал. Встать и уйти? Но он никогда не хотел их свадьбы и ничего ей не обещал, поэтому она с мужеством гладиатора продолжала сидеть. — Он — лакомый кусок, — дух помешал насладиться анализом ситуации. — Даже когда он женится, вокруг него всегда будет много женщин. Деньги, власть. — Внешность. — Несомненно. Но будь он хоть горбатым карликом, женщины бы все равно липли к нему, как вьюнок к картофелю. — Какая мерзость. — Девочке предстоит пережить много страданий. Одно из них — обещанный муж. Стрелка на часах достигла половины восьмого. Погода ухудшилась, усилилась метель, завыл ветер. Евгений внёс предложение вернуться. Сергей облегчено двинулся за толпой. В холле ученики попрощались и разошлись до ужина. Как странно, среди старост нет зубрил, никто не сидит над учебниками в библиотеке и не заучивает материал. Евгений расслабился на постели с книгой, название которой гласило: «Чародеи и нейрохирургия». — Вы ходили в библиотеку? Хозяин перелистнул страницу и подпер рукой подушку. — Я тоже не ожидал, что она у них есть. Хитоми встала у стены. Евгений никогда не сидел на месте — постоянно в движении и препираниях то с отцом, то с кем-то ещё. Год назад он наотрез отказался присутствовать на встрече с министром Ведовства. Конечно же, Демонов разозлился. Конечно же, Демонов насильно привёз сына, и тот весь вечер подпирал плечом камин с отсутствующим видом, не удостоив и словом никого из гостей. После, конечно же, вспыхнул по установившемуся порядку очередной скандал — правитель сыпал обвинениями в недостатке ума, а следовательно, и дальновидности, и тонкости суждения. Наследник с небрежностью заводского рабочего развалился в кресле и невозмутимо попирал шаблонные приличия, так тщательно поддерживаемые отцом. Взбешённый Владислав Алексеевич перекинул пламя речи на родню покойной жены — на никчёмных Артемьевых, которые всю жизни пребывают в мечтах и купаются в необоснованном расположении со стороны Двора. И если бы не родственные узы, он, архонт, давно бы вышвырнул бездарного главу их рода, то бишь «твоего обожаемого дядю!» из столицы. — Ангелова, — начал Евгений, и Хитоми напряглась, — попросила одолжить ей тебя на один выходной. — Он оторвал взгляд от чтения и вперил в стража. — Как я понял, она с остервенением репетирует роль владелицы всего моего имущества. — Что вы ей ответили? — Признаться, я не горю желанием отдавать тебя ей хотя бы на час, а тут почти весь день. Я бы послал её к бесам тотчас, но девчонка взрослеет на глазах, — хозяин задержал пристальный взгляд, — она попросила меня прилюдно. — Вы не могли отказать и согласились. — Да. В тот момент мне хотелось оттаскать её за косу, но если учесть мою пылкую любовь с малолетства, о которой все успели прочесть, выглядело бы престранно. Мне ничего не оставалось, как согласиться, с одной, правда, оговоркой: «Мне надо подумать». — И что вы решили? Евгений захлопнул книгу и похлопал по кровати рядом с собой — безмолвный жест, призывающий подойти. Хитоми присела на самый край. В глазах хозяина блестели весёлые искорки. С ней не нужно церемониальных правил, светской учтивости и благородной сдержанности. Ей не нужно доказывать, как он рад ее видеть и что он всенепременно будет на званом ужине, куда Хитоми его приглашает. Он может со зла, грубо сострить и приказать замолчать, потому что звук ее голоса начал раздражать. И тем более, ему не нужно заглаживать вину, когда нечаянно–негаданно солнце выйдет из-за туч, и раздражение опустит змеиный капюшон. Он снова будет бодр, а Хитоми — рядом, несмотря ни на что, вопреки всему, ведь она — его Хитоми-сан. Она знает, что он ценит ее преданность и потому прозвучавший вопрос мало удивил: — Решать тебе, Хитоми-сан. Ты хочешь? Их отношениям семь лет и за прожитые плечо к плечу года он научился иногда спрашивать ее мнение — ничуть не чародейский поступок. — Если только вы не против, хозяин. Евгений помрачнел и одним резким движением оказался рядом. Пальцы сошлись на ее подбородке, он подтянул Хитоми к себе. — Мои познания в истории скудны, но их хватает с уверенностью утверждать о ликвидации рабства несколько веков назад. — Простите... Его рука все ещё держала, он вскинул ей голову и у нее пропала возможность отвести взгляд. Он заставил смотреть прямо в глаза, как кролик смотрит в последние секунды перед броском змеи. — Ты не сабмиссив, чтобы я был твоим хозяином. — Да. Его пальцы разжались. Евгений вернулся к изголовью кровати. Хитоми потупилась. Ему не нравилось, когда она называла его «хозяином», но порой ненавистное слово слетало с губ, и расплата была страшна: подъем на час раньше, ушат холодной воды или кофе с молоком и сахаром. Книга снова захватила Евгения. Погрузившись в чтение, казалось, он полностью отрешился от мира и забыл обо мне. Но Хитоми знала — стоит встать без разрешения, как золотистые брови сойдутся в битве у переносицы. — Как я сказал, решение за тобой. — Благодарю, Евгений Владиславович. Он перевёл взгляд с «Нейрохирургии» на нее, сощурился и безапелляционным тоном приказал: — Если поедешь с ней, выбери другого охранника. — Что-то случилось? — страж моментально напрягалась. — Да. Мне он не нравится. Сразу видно — прислужник отца, — губы презрительно изогнулись. — Поняла. Поставить кого-нибудь из наших? «Наши» — Роман и Илья. — Тот, что стоял ночью. Илья. — Хорошо. Я обо всем позабочусь. — Ты знала о новогодней традиции? — Вы о бале? Хозяин фыркнул, словно она спросила настоящую чушь. — Я о турнире. Поединке. Конкурсах. Называй, как хочешь. Хитоми нахмурилась. У каждой гимназии есть свои традиции — они берут начало с основания и основателей. Невозможно знать о всех порядках в том или ином учебное заведении, но можно было хотя бы подготовиться и избежать попадания впросак перед Евгением. Она понятия не имела, о чем он говорит и чувствовала себя школьницей, не выучившей урок. — Простите меня, но я не понимаю, о чем вы. Евгений прищурился и усмехнулся. — Наконец-то ты не подготовлена хоть к чему-то. Я нашёл твоё слабое место. — Сочту за комплимент. Видимо, у меня не так много уязвимых мест, раз вы искали не один год, — Хитоми улыбнулась краешком губ. — Смею заверить, эрогенные зоны я нахожу быстрее. — Вы просто не искали мои, — слова слетели с языка прежде, чем она подумала. Чертыхнувшись про себя, постаралась держаться с достоинством. Напряженная, выжидающая тишина повисла в комнате. Страж смотрела правее, с интересом изучая узоры на обоях. Но вот с постели раздался звук вновь захлопнутой книги. — Хитоми-сан, — позвал он, и Хитоми вынуждена была обратить на него взгляд — ни тени негодования, презрения или злости. Лишь задорная ухмылка. Став центром ее внимания, снова потек его вкрадчивый голос: — Я запрещаю тебе меня домогаться. Я почти женатый человек. — Евгений добродушно рассмеялся, а женщина выдохнула. — Но, клянусь всеми богами, если ты ещё раз предложишь поискать твои эрогенные зоны, моя верность Ангеловой потерпит фиаско. Наверное, ей стоило покраснеть, по крайней мере, так требовали приличия, но вместо смущения на смену страха пришло облегчение. — Карачyн, — возобновил он прерванный разговор, — администрация гимназии совместно с Советом Обучающихся с 21 декабря начнет проводить турниры, а на третий, последний день, устроит бал-маскарад. Как она могла забыть! Дни зимнего солнцестояния, а значит, почитания Карачуна, помощника Перуна, и отмена занятий на три дня. Карачун — славянское божество, повелитель мороза и холода. До принятия людьми христианства наши предки свободно проводили ритуальные обряды-празднества, посвященные различным божествам. Православие подорвало устои нашего мира — нас объявили язычниками. В гимназиях разрешается проводить подобные празднества, если они не представляют угрозы для жизни. — Вы хотите участвовать? — Почему нет? — Но... в какой категории? — Вроде бы я неплохо плаваю. Неплохо — мягко сказано. Он был лучшим в команде, он был капитаном много лет, пока Демонову не надоело глупое увлечение сына, и он не отправил того на семинары по вопросам прав меньшинств и нечести. — Насколько мне известно, турниры подразумевают сражения. — Дуэль? — Полагаю, да. — Хорошо. Пусть приготовят стяг с моим гербом. — Стяг? — аккуратно переспросила Хитоми. — Ну да. Она предусмотрительно решила промолчать. Завтра все разузнает в деталях. — Вот еще что, раз мы застряли здесь надолго, я хочу осмотреть окрестности. Начнем завтра с вулкана Бакенинг. — Мой господин, нам нужно время на подготовку. Там может быть опасно. — Там станет опасно, если с нами увяжется Ангелова, в остальном, я уверен, все спокойно. Мы пойдем на несколько дней. Подготовь все необходимое. Идем утром. — Но погодные условия... — Хитоми-сан, — его голос сделался резким, — если мне понадобится узнать прогноз погоды, я спрошу. Хитоми прикусила язык, кивнула, обдумывая приказ. Бакенинг — это серьезно, необходимо проложить маршрут, взять снаряжение, поставить в известность Охотникова, в конце концов. — Невеста тоже пойдет? Хозяин поморщился и не ответил, снова погрузился в чтение. Ужин наступил десять минут назад, но к чему спешка, когда ты — наследник?