Пролог. Темный герой

Закон подлости — самая устойчивая вещь на всем белом свете, которая, наверное, будет существовать столько же, сколько на Земле живут люди. Этот закон нельзя ни преступить, ни нарушить, ни обойти, и это при том, что он не записан ни в одной конституции или любом ином своде законов мира, а просто существует в небытие, как так и должен. И к сожалению, сейчас он наступал на пятки, а еще топтался по гордости и стирал в пыль все шансы на успех, который сам так и плыл в руки до недавнего времени. «Быстрее, поторапливайтесь», «разгоняйте эту развалюху», «почему я трясусь в этой катафалке уже больше сорока минут, а с места мы так и не сдвинулись?», «боже, за что!», «как можно быть таким писец медленным?», «как, по-твоему, я успею туда, куда мне надо, если мы плетемся, как человек, раненый в обе ноги?» — все эти мысли по кругу перемалывались в голове, пока за окном машины стояли одни и те же виды. Суджин готова была поклясться: она уже минут десять или больше видит один и тот же магазин сладостей с яркими розовыми буквами, среди которых одна успела потухнуть. Машины сигналили друг другу, водители выясняли отношения прямо между рядов, плескались друг в друга напитками из-за открытых окон и показывали вполне неприличные жесты. Суджин машинально закусила ноготь большого пальца и очнулась только тогда, когда сгрызла больше половины, практически под кожу. Казалось, вот-вот машина двинется, скоро все поедут, но колеса начинали двигаться от силы секунды три, а потом снова замирали в безмолвии. Они даже успели подъехать к светофору на перекрестке, но как только они это сделали, загорелся красный. Суджин зашипела от досады, в сотый раз проверила наличие в кармане зимнего пальто записывающего устройства и заткнула уши наушниками, чтобы не слышать очередной водительской перебранки. Скоро вместо очередной популярной песенки, крутящуюся на радио по триста раз на дню, Суджин слушала репортаж с места событий, который вели в прямом эфире. Как всегда, эта пресс-манда Ма Сокгён везде поспевает! Вот и сейчас, стоит в бронежилете и вещает о том, что в заложники террористами взят член Национального Конгресса Ха Юнчоль. Ну ничего, пусть себе болтает, настоящих кадров с места событий изнутри у нее не будет! — Всех попрошу оставаться за лентой! — закричал полицейский, из-за чего Ма Сокгён была вынуждена отойти подальше. — С вами говорит Национальное агентство полиции! Вы находитесь в зоне оперативного контроля. Любые попытки перемещения, применения оружия или вреда заложникам будут немедленно пресечены! — заявили в громкоговоритель, и камера оператора направилась на престарелого деда в полицейской форме без верхней зимней одежды. — Мы стараемся пресечь любое возможное кровопролитие, поэтому назовите свои условия! — Миллион долларов и вертолет сможешь подарить, дедуля?! — крикнул в ответ мужчина, но камера не успела захватить его. Суджин снова прикусила большой палец, задрыгав ногой. Ситуация становилась явно патовой. — Нет?! Тогда заткни окошко, из которого доносятся эти слова! Взятие членов конгресса не было распространенной практикой, едва ли кто-то помнил подобные случаи за последние несколько лет. Или же они просто не придавались огласке. На носу стояли выборы, а Ха Юнчоль, судя по найденным Суджин источникам, являлся одним из ведущих членов партии, на стороне которой находились симпатии избирателей. Перебранка между полицией вкупе с иными государственными структурами и террористами продолжалась еще некоторое время, никак не комментируемая Ма Сокгён. Вот пусть так! Суджин это дело казалось весьма и весьма темным, и она во что бы то ни стало собиралась сделать репортаж с места событий внутри здания, а не снаружи, как бы безрассудно это ни звучало. Если бы не одно «но». Проклятая метель. Возможно, так судьба пыталась сказать Суджин «стоп», но она собиралась противиться любимым попыткам остановить себя. Лучше расшибить голову об стену и за ней ничего не найти, чем гадать о том, что там могло бы лежать сокровище. И вот за ним-то она и оправлялась. Правда, со скоростью черепахи. Суджин облегченно вздохнула только тогда, когда машина такси пересекла перекресток и проехала несколько метров. За окном хлопьями, кружащимися в вихре, падал снег. Все пешеходы сплошь ходили с зонтиками, прикрывая голову, кутались в шарфы, натягивая их на носы и рты, стремились скорее оказаться в сухости и тепле. Суджин даже порадовалась, что в эту погоду находится не на улице, а в теплой машине, в которой, правда, становилось душновато. Но тут — о нет, опять! — впереди показалось скопище красных фар заднего бампера. А вдобавок к этому такси тряхнуло так, что пришлось подпрыгнуть. Вцепившись в кресло переднего сиденья от испуга, Суджин дала себе пару секунд, чтобы осмыслить происходящее, но тут водитель ответил на насущный вопрос: — Кажется, колесо пробило. «Просто блеск! Лучше, сука, быть не может!» — воскликнула про себя Суджин. — Я, что ли, виноват, что дороги не чистят и валяется тут всякое?! — возмутился таксист, посмотрев на ее кислую мину в зеркало дальнего видения и остановившись у бордюра. Скоро замигала аварийка. — Что с лицом, дамочка? — Божья импровизация с ним. У вас же есть запасное колесо в багажнике? — стараясь не выдавать своего раздражения, спросила Суджин и посмотрела на наручные часы. Еще чуть-чуть, и она точно пропустит всё веселье, а другого такого шанса может и не быть. — Можно заменить? — Я сейчас вызову аварийную службу. Колесо есть, конечно. — Ну так… — процедила сквозь зубы Суджин, но попыталась вымучено улыбнуться. — Поменяйте тогда. Или вы не умеете? — Умею, но я водитель, я вам не механик! — закатил глаза он и принялся ковыряться в своих соцсетях. — Не нравится — ловите другую машину! Суджин была на таком взводе, что уже представила себе, как силой выталкивает этого недоноска из машины, садится за руль и по дворам проезжает весь оставшийся путь на той же скорости, что и Блиц из «Зверополиса». Время поджимало. Если она сейчас вызовет новую машину, то будет ждать по меньшей мере полчаса, а то и больше. В такую погоду мало кто согласится приехать, а даже если и сочтет это за хорошую идею, то тоже встанет в пробки. Аварийная служба попадет в ту же ситуацию. Суджин закусила нижнюю губу практически до боли и хлопнула водителя по плечу. — Открывайте багажник, я сама всё поменяю! — заявила она, жалея только об одном: ее белому пальто конец. Остальное — пустяки. Водитель посмотрел на нее, как на умалишенную. — Чего застыли?! Открывайте, говорю, багажник, доставайте колесо и ящик с инструментами, сейчас я сама всё сделаю! Суджин показательно закатала рукава, однако они снова спустились к запястьям в ту же секунду. Водитель гадко усмехнулся, явно уверенный, что его пассажирка — пустоголовая девица, которая не справится даже со сломанным ногтем, но всё же открыл багажник и вальяжно махнул рукой, мол, дальше сами разбирайтесь. На сей раз Суджин не сдержалась. Хлопнув дверью так, что с той чуть не посыпалась краска, она вытолкала водителя на улицу, точнее, вытащила за рукав, а затем подошла к багажнику, заправила волосы за ворот пальто и достала домкрат. Будет над ней еще насмехаться этот индюк доморощенный! Дочь автомеханика в третьем поколении — это ему не шутка. И чтобы закрыть неиссякаемый фонтан гордыни и самодовольства этого водителя, Суджин совершала все последующие действия с лицом, полным профессионализма. На улице было так холодно, что постепенно от соприкосновения с металлом она переставала чувствовать кончики пальцев, а щеки кусал мороз. И тем не менее, даже дрожа от холода, Суджин подложила противооткатные упоры и ловко раскрутила колесные болты баллонным ключом, при этом потираясь коленками о ледяной асфальт. — А вы, дамочка, ничего! — присвистнул водитель. — Очень даже чего! — просипела Суджин, подкатив новую шину руками и принявшись быстро устанавливать ее. — Не мешайтесь мне тут под ногами! Когда всё было закончено, Суджин провела по носу рукой и шмыгнула им. И только потом в маленьком зеркале увидела, что теперь вся чумазая. Но какая кому разница? Не на свидание же собралась, вряд ли среди полицейских или террористов окажется любовь всей ее жизни. Зато в вынужденной замене шины нашелся существенный плюс: пробки к тому времени сильно рассосались. Больше движению машины практически ничего не мешало, и потому она плавно двигалась за город — к новому жилому кварталу из частных домов, напоминающих дворцы. Суджин аж приоткрыла рот от удивления, когда водитель начал петлять среди этой роскоши во плоти. Здесь сто процентов жили одни чеболи и политики, иначе и быть не могло. В просвете между домами показались сирены. Судя по звукам, переговоры с террористами до сих пор велись, отчего-то никто не предпринимал никаких мер, но Суджин это было только на руку. Пресса так и стояла, записывая кадры, особо отчаянные, такие как Ма Сокгён, старались расспросить о деталях и планах полицию и силовые структуры, но были посланы далеко и надолго, а выпроводить их никак не получалось, судя по всему. Как только машина тормознула чуть поодаль от оградительной ленты, за которой уже собралась толпа зевак из соседей и проходимцев, Суджин вылетела из машины. — Э-э-э, дамочка! А как же плата! — Я вам в качестве платы поменяла колесо, так что вы мне даже денег задолжали! — не глядя крикнула Суджин и скорее понеслась в гущу охающей и ахающей толпы. Полицейский попытался подойти ближе к дому, но его остановил грохот выстрела. Пуля промазала мимо, однако, кажется, служила всего лишь предупреждением. — Не подходить, полицейские шавки, иначе мы откроем огонь! — прокричал террорист, а затем послал еще одну пулю, словно воздушный поцелуй, и увернулся от точно такого же ответа. — Миллион долларов и вертолет до утра, иначе получите своего демагога-болтуна с дыркой во лбу! А его дочку мы пустим по кругу! — Да что же это делается?! — закричала одна женщина из толпы, пока силовые структуры толкали людей как можно дальше и приказывали убраться вон отсюда. — Неужели вы так просто будете стоять и смотреть?! Почему вы ничего не делаете?! — Да, откройте по ним огонь! — потребовал какой-то мужчина. — Откроют огонь по вам, если вы сейчас же не уберетесь! Вы подрываете авторитет полиции и государственных структур, мешаете работать, когда на кону жизнь члена конгресса и ребенка! — закричал полицейский, толкая того самого мужчину. — Ближе не подходить, а лучше вообще убраться отсюда! Нам не нужны побочные жертвы! Вон! Проваливайте! Суджин оказалась зажата любопытной толпой и стиснула зубы. Как ей незаметно выбраться и войти в этот дом так, чтобы ни террористы, ни полицейские этого не увидели? Она просто обязана была записать то, что происходило внутри! Репортерская чуйка подсказывала, что дело отнюдь не в миллионе долларов и не в вертолете, здесь было что-то еще. И если она сможет записать разговоры террористов и продемонстрировать их общественности, то станет чуть ли не национальной героиней не говоря уже о том, что тогда ее точно не уволят! Суджин толкнула несколько человек плечами, не обращая внимания на собственную боль, и вдохнула полной грудью. Наверняка в этом доме есть задний вход или что-то вроде того, но и там наверняка стояли террористы или полицейские. В эту секунду поднялся сильный ветер. Метель поцеловала каждого, кто здесь находился, ледяным дыханием и закачала верхушки голых деревьев. Это шанс. Иногда богачи не так уж и сильно озадачены тем, чтобы строить высокие металлические заборы, отдавая предпочтение эстетике. Этим-то Суджин и собиралась воспользоваться. Она была уверена, что все системы безопасности были отключены террористами, чтобы пробраться сюда, и потому, набравшись храбрости, отошла на несколько шагов назад. Вдохнув и разбежавшись, она прыгнула на забор в самой неприметной части дома и забралась по витиеватым узорам-листочкам, а затем спрыгнула вниз. Вот уж теперь стихии спасибо, ведь в этот момент от ветра все закрылись руками и отвернулись, даже деревья. И снег всем полетел в лицо. Оказавшись у внутренней стороны забора, Суджин не дала себе и секунды на передышку и спряталась за стеной сарая как раз вовремя, чтобы не попасться. Блистающий при свете луны снег заскрипел под тяжелыми ударами сапог, и скоро показалась тень рослого мужчины с автоматом в руках. А возле… Суджин глотнула и зажмурила глаза. Там лежал чей-то труп, одетый в форму охранника. Вокруг его головы разлилась кровавая гуща. Вот ужас, и на что только подписалась! Но теперь отступать было уже поздно, потому что пути к отступлению отрезаны. — Так, Чхве Суджин, ты сможешь, — еле слышно прошептала она, сжавшись в комок. — Тебе всего лишь нужно пробраться в дом и заныкаться в каком-нибудь углу, а дальше всё пойдет само. Ты запишешь всё что нужно, дождешься, пока полиция предпримет активные действия, и выберешься сухой из воды! Чх, делов-то! — Суджин тихонько посмеялась, но скорее нервно, чем весело, и встала, собираясь пойти вдоль стены, прижавшись к ней спиной. Сердце вырвалось бы из груди, если бы только могло, образ убитого охранника мелькал перед глазами снова и снова, но Суджин попросту не разрешала себе паниковать. Она на кого отучилась? На военного журналиста, правильно, а значит — должна быть смелее остальных. Не будь дурой, на всякий случай она положила себе в карман, помимо записывающего устройства, еще и складной нож. Приемами рукопашного боя владеет? Владеет. Значит, всё будет хорошо. И лучше отодвинуть от себя мысль о том, что если даже охрана не справилась, то и она, хрупкая девушка, тоже не справится. Пройдя до конца, Суджин выдохнула теплый пар, аккуратно засунула руку в карман и включила записывающее устройство и выглянула из-за угла как можно осторожнее. Очередной мужчина в маске, пусть и уже не такой рослый, мерил шагами расстояние от крытого бассейна до крыльца, скучающе мотая головой из стороны в сторону под какой-то ритм, который был явно только в его голове. Выглянув еще сильнее, когда террорист отвернулся, Суджин высмотрела небольшую дверцу, ведущую внутрь. Интересно, сколько здесь вообще этих придурков? Пресс-манда вроде как говорила, что около шести или семи. Двое уже попались на пути. Если хорошо подумать, то на охрану девчонки и одного члена конгресса необходимо немного человек, всего лишь двое или трое. Вероятно, еще один охраняет здание с третьей стороны, а один — в доме. Суджин не знала, что делать, но понимала, что раздумья до добра ее не доведут, и благо, что тут деревьев искусственных понаставили. Поэтому, собрав волю в кулак, быстренько скатала снежок и швырнула его за небольшую пристройку. Террорист купился на этот маленький детский трюк, услышав стук о землю нескольких брошенных камней и снежков. Воспользовавшись тем, что путь свободен, Суджин мелкими шагами шмыгнула в дом и попала практически в кромешную темноту. Все окна закрыли теневыми шторами или жалюзи, и чтобы хоть что-то увидеть, пришлось включить фонарик. Видимо, от долгого бездействия полиции террористы несколько расслабились, поэтому рядом, кажется, не было никого. Суджин быстро справилась с тем, чтобы найти лестницу, сняла обувь, так как понимала, что та будет стучать, и осторожно ступила на первую ступеньку. Та, к счастью, даже не заскрипела, как это обычно бывало в хоррор-фильмах. А именно так всё происходящее примерно и ощущалось. Теперь дело за малым: найти, где прячут члена конгресса и его дочь, а затем записать всё это и дождаться помощи. Суджин знала, что она уж точно делает всё что может: если она сможет разузнать, что именно замыслили террористы, то и полиции будет прок, и ей самой. Конечно, с моральной точки зрения всё это сомнительно, потому что все эти действия можно назвать наживой на чужом несчастье, но… Никто не безгрешен. Оказавшись на втором этаже, Суджин прислушалась. Странно, но весь коридор был пуст, но стоило только пройти дальше, как стал различим детский плач. Шаг, и скрипнула половица. Сердце застучало как бешеное, фонарик немедленно погас, но на звуки никто так и не явился. Направившись в ту сторону, в которой, судя по всему, находился ребенок, Суджин вынула из кармана нож. Однако никаких других голосов слышно не было, значит, девочку оставили одну? Интересно. Непорядок. Но выбора не было, и пришлось тихонько дернуть ручку двери, из-за которой доносился плач. Та легко поддалась, и скоро Суджин оказалась в просторной, как у принцессы, комнате, доверху наполненной игрушками. — Пожалуйста, не убивайте! Прошу! — заверещала девочка. Суджин обернулась на звук и направила вновь включенный фонарик на девчушку лет десяти, сидящую пристегнутой наручниками к батарее. — И не трогайте папу! Кто вы?! Пожалуйста! Суджин в один прыжок оказалась возле девочки и накрыла ее рот рукой. — Тише, тише, я тебя не обижу, — прошептала она, и только когда девочка удостоверилась, что ей ничего не угрожает, перестала пищать в ладонь. — Сейчас я уберу руку, а ты пообещаешь мне вести себя тихо, ладно? — как можно ласковее спросила Суджин и, дождавшись кивка, убрала руку. — Тебя здесь приковали те мужчины? Где твой папа? — начала свой допрос она и взглянула на стертое запястье девочки. — Как тебя зовут? — Ха Сэбёк, — промолвила она. — А папа… — она подняла дрожащий палец свободной руки и указала наверх. — Там… — всхлипнула она. — Вы же мне поможете? Вы из полицейских? Вы спасете меня и моего папу?! Суджин призадумалась. Она не знала, чего бы такого утешительного сказать, и просто кивнула. По сути, нужно было сейчас бежать наверх, но не могла же она оставить несчастную девочку тут одну? Хорошо, что в «кармане» припасен не один трюк. В детстве Суджин научилась многому, и вскрытие замков входило в число ее навыков. Выхватив шпильку из копны черных волос, она попросила Сэбёк подержать фонарик, а сама принялась ковыряться в наручниках, надеясь, что они поддадутся как можно скорее, однако замочек-то оказался упрямым. Покряхтев еще чуть-чуть, Суджин наконец-то отстегнула кольцо. — Ну вот, так-то лучше… А теперь посиди здесь тихо еще некоторое время и не смей выходить. А тетя разберется с остальным, хорошо? Скоро вам помогут, но нужно немного подождать, — Суджин приложила палец к губам, и Сэбёк послушно кивнула. — Ну что за умное дитя? Вот и отлично! И не успела Суджин встать, как ее оглушил звонкий детский крик. Вместе с ним в комнате пронесся порыв неестественного ветра, несмотря на то, что все окна были закрыты. В темноте что-то промелькнуло, похожее на два маленьких золотистых огонька, а потом скрылось в ночи, а дверь открылась сама по себе. И — о нет! — по коридору застучали громкие шаги. Суджин машинально закрыла собой Сэбёк и зажмурилась, когда в комнату ворвалось двое в масках и схватило за рукава пальто. — А ты еще кто такая и как сюда попала?! — закричал один из террористов. — А ну-ка пойдем, пусть конгрессмен Ха нам расскажет, что за подставу он тут устроил! — мужчина схватил Суджин за волосы на затылке и, несмотря на ее крики и сопротивление, поволок в коридор, а после потащил по лестнице на третий этаж. — Отпусти меня, сволочь проклятая! — верещала Суджин, стукаясь поясницей или икрой о каждую ступеньку, пока ее волосы больно тянули наверх. Сопротивляться было бесполезно, за ними шел еще один мужчина с пистолетом. — Ты даже не знаешь, кто я! Имей в виду: что сломала — не чиню, кого побила — не лечу! — продолжала верещать она и у входа в комнату даже смогла укусить мужчину за большой палец свободной руки, заставив отпустить себя. Заломив его руку вперед, к противоположному плечу, Суджин ударила кулаком в лицо террористу, но тут же почувствовала, как ее бьют чем-то тяжелым и металлическим по затылку, и грохнулась на пол. В ушах зазвенело, зрение на несколько мгновений потеряло четкость, и губ сорвались тихие стоны. Бесцеремонно подняв Суджин за волосы, ее усадили и заломили руки назад, скрепив их за спинкой стула наручниками. Здесь было четверо, все в масках, но судя по глазам, это были далеко не старики, а юноши в самом расцвете сил. По «соседству» находился конгрессмен Ха, уже порядком избитый и измученный. — Зачем вам всё это?! — закричала Суджин. Если и умирать, то с честью и записью на устройстве, которое так кстати было включено. — Что вам нужно?! — Твоя любовница? Или секретарша? — загоготал один из террористов, кивнув на Суджин. Он схватил конгрессмена Ха за волосы и развернул его лицом к ней. — Ну если не хочешь, чтобы мы ее сейчас вместе с твоей дочуркой пустили по кругу и разбросали их кишки по дому, тогда подписывай бумагу! Быстро, я сказал! — закричал он, помахав листом. — Смотрите, чтобы ваши кишки потом не разбросали по дому! Подумайте о тех, кому это убирать! — закричала Суджин. Надо было как-то спровоцировать этих идиотов на то, чтобы рассказать больше. — И даже если он подпишет что-то, эта бумага будет признана не действительной из-за насилия и принудительного ее подписания?! Вам что в этом проку? — спросила она и улыбнулась, тут же получив оплеуху, да настолько сильную, что пошатнулся стул, а по губе побежала кровь. — А нам и не нужно, чтобы твой любовник оставался живым после ее подписания, потом запрячем куда-нибудь. Так что пусть подписывает и ставит печать! Ты в курсе, что твой возлюбленный — вор в законе, да? — усмехнулся террорист. — Да я ее знать не знаю… — кое-как вымолвил конгрессмен Ха, борясь со слабостью, из-за которой его глаза медленно закатывались против воли. — Дорогой, ну что ты такое говоришь?! — возмутилась Суджин, стараясь совладать со страхом и паникой, которые мотыльками летали у лампы, о которую вот-вот сожгут крылья. — Не может быть мой Юнчоль вором, он всегда оставался честным политиком, который заботится о народе! — продолжила верещать она, хоть и не рисковала взглянуть в глаза этому террористу. — И если вы лично ничего не добились и у вас ничего нет, это не значит, что у вас что-то украли! — Вот именно, что украли, дамочка! — Суджин схватили за нижнюю челюсть и обдали мерзким дыханием. — Пусть расскажет о том, как земли в районе Кванак перешли к нему! И сколько людей он угробил на своем пути! А ты, богатая плешивая сука, рот бы свой закрыла и не отсвечивала, авось и жива бы осталась! Или мне научить тебя манерам? — спросил он, сильнее сдавив горло Суджин. — Хотел бы — уже бы изнасиловал… А у вас времени для этого мало… — сквозь скрипы проговорила она. — Ничего мой Юнчоль не крал! — Моему отцу на том свете это расскажешь! — террорист еще раз со всей силы ударил ее по губам. — А я лишился дома и нормальной жизни, как и все здесь, так что не стройте из себя жертв, ублюдки богатские! Мне нужна эта бумага, так что ставь печать, липовый конгрессмен Ха, пока я ее мозги не размазал! Я просто хочу получить то, что мое по праву, и больше ничего! — Вы бы ему руки хоть для этого освободили… — еле выговорила Суджин. — Мой Юнчоль не дурак и знает, что как только он это сделает, вы его сразу убьете… Снаружи куча полиции и силовиков, скоро ваши мозги размажут. «Хотя что им мешает просто подделать подпись и поставить печать после его убийства?» — задала сама себе вопрос Суджин, всё больше понимая, что это какая-то бессмыслица. Они могли похитить Ха Юнчоля в темном углу, зачем врываться в его дом и устраивать шумиху? Требовать чего-то от него, если это разными путями можно сделать самостоятельно? А даже если он подпишет бумаги и поставит печать, а они оставят его в живых, то он ведь расскажет обо всем полиции, даже если они уйдут с этой бумажкой и пропадут куда-то? Чем-то темным тут пахло. Эти террористы либо тупые, либо за всем этим стоит что-то еще, о чем никто не знает. — Кто вам поручил это сделать? — напрямую спросила Суджин, оскалившись. Прямого ответа она, конечно, не ждала, зато заметила, как террорист задергался. — На кого вы работаете? Для чего всё это представление? Вы не понимаете, что так вы только выставите своего врага мучеником, а потом за его партию проголосует еще больше людей? — она выдержала паузу, приготовившись к очередной оплеухе, однако ее не последовало. — Так кто же был таким идиотом, чтобы поручить вам это бессмысленное и опасное задание? — Заткнись! — выплюнул мужчина, брызнув в лицо Суджин слюной и приставив пистолет к ее подбородку. — И не говори о том, о чем не знаешь! Он заботится о нас! — А, значит, кто-то всё же поручил вам, молодняку, это, да? — невзирая на страх, усмехнулась она, раздумывая над следующими вопросами. Однако им так и не суждено было стать заданными. Террорист в очередной раз занес руку, но та остановилась в полете, когда в комнате полностью погас свет. Кто-то хихикнул у самого входа, и Суджин успела заметить силуэт с рукой, приложенной к губам. Фигура стояла у выключателя, задержав на нем палец, вся облаченная в черный. И только те самые два глаза-огонька блистали в кромешной темноте. Все террористы схватили оружие и пальнули в пустоту, и тут вдруг снова пронесся ветер. Не мешкая, Суджин пнула близстоящего мужчину между ног, но переборщила с силой и грохнулась спиной на пол вместе со стулом. Записывающее устройство вылетело из кармана и покатилось к большому шкафу. Пальба зазвучала так же громко и отчетливо, как на войне, и Суджин тихо пищала от каждого выстрела. Террористы забегали и завизжали, как поросята. Один из них рухнул на пол, когда мимо пробежала та самая темная фигура. Вот только как она пробежала от одной стены до другой за долю секунды?! Раздумывать не было времени. Махнув ногой, Суджин сбила стул Ха Юнчоля так, чтобы он упал совсем рядышком, и прошептала тихое: — Снимите с меня заколку… — Как я это сделаю?! — ответ был испуганным и возмущенным. — На ощупь, — Суджин взвизгнула, когда мимо нее пронесся еще один человек и уложил другого на лопатки, а затем изо всех сил дернулась так, чтобы перевернуться набок и чтобы ее голова оказалась недалеко от рук Ха Юнчоля. А драка внезапно переместилась в коридор, в котором все террористы скопом старались отстреливаться от неизвестных. — Давайте же, ну! Пока у нас есть шанс! Кряхтя и царапая себе руки, через некоторое время он всё же стянул с ее волос маленькую заколку, хоть и точно вырвал ей несколько десятков волосков. Суджин дотянулась пальцами до замка на наручников и, покрутив в нем своей импровизированной отмычкой с пару минут, наконец-то смогла их отстегнуть. Бросившись к шкафу, она схватила свое устройство, снова сунула его в карман, а потом побежала, чтобы освободить и Ха Юнчоля. Тот промолвил тихое «спасибо» и собирался было встать, но не успел подняться на обе ноги и снова рухнул на пол из-за пули, пронесшейся буквально над его головой. Суджин начала озираться по сторонам в поисках выхода. На улице тоже все зашевелились, услышав пальбу, и теперь уже полиция, кажется, пыталась сломать калитку. Им нужно выбираться, пока ненароком не пристрелили террористы или тайные спасители, кем бы они ни были. Суджин подбежала к окну и открыла его, а потом схватила Ха Юнчоля за руку и подвела к этому весьма суицидальному выходу. — Эй! Мы здесь! — закричала она, замахав руками. Как раз в этот момент калитка слетела с петель, и к окну подбежали с кубом жизни, вроде так это называлось, и растянули его. — Прыгать на счет три?.. — спросил Ха Юнчоль, дрожа всем телом то ли из-за боязни высоты, то ли из-за страха быть застреленным. — Тогда раз… — Три! — крикнула Суджин, услышав выстрелы в непосредственной близости от себя, и толкнула конгрессмена в спину, наверняка зная, что его поймают. И не прогадала. Облегченно вздохнув, когда Ха Юнчоль оказался на земле и в полном порядке, она собралась повторить его подвиг. Горло сдавило. Суджин не успела даже вскрикнуть, когда чья-то сильная рука схватила ее за ворот пальто и со всех сил отбросила к столу, с которого незамедлительно повалились все вещи. Отчего-то помещение снова накрыла кромешная темнота, в которой источником света служило только одно — серые, как серебро, глаза, светящиеся в этой непроглядной тьме, из которой, казалось, не было выхода. А еще, кажется, в руке у незнакомца было что-то вроде кинжала, острием которого он задумчиво стучал по своей щеке. Теперь Суджин испугалась не на шутку и, затаив дыхание, пятилась назад, а все мольбы застряли у нее в горле. — Пожалуйста… — и больше она не смогла вымолвить ни слова. Незнакомец прищурил глаза и схватил ее за волосы, а потом, порывшись в пальто, вынул оттуда записывающее устройство и умыкнул себе, затем зачем-то накрутив на палец ее длинный черный локон. Но теперь у Суджин не было поводов думать о такой мелочи, когда на кону действительно стояла ее жизнь. С террористами эти незнакомцы не церемонились. Изучающие серые глаза продолжали просверливать дырку в лице, именно так это и ощущалось, и рука с кинжалом уже даже поднялась над головой. Суджин вытянула руки и зажмурила глаза, приготовившись к удару, чувствуя, как перед глазами проносится вся жизнь, но всё смыло маленькое дуновение ветерка. Несколько секунд ничего не происходило, и только тогда Суджин осмелилась распахнуть веки. Ни кинжала, ни серых глаз больше не было… Только пустота и чьи-то громкие шаги, бегущие сюда, наверх. Свет включился, больно ударив по зрению, и рядом появился мужчина в полицейской форме. — Госпожа, вы в порядке? Как себя чувствуете?.. Пойдемте со мной! Вас должны осмотреть! Суджин поднялась и послушно пошла следом за полицейским. И всего на мгновение ей показалось, что та самая темная фигура спряталась в нише, сверкнув своими серебристыми глазами.