Глава 1. Отряд «Хищник»

Заснеженная улица практически утонула в полуночи, когда на кожу Суджин наложили последний пластырь. Она сидела, закутавшись в плед, и смотрела на град валящихся пушистых снежинок, блестящих в свете скупых фонарей и падающих на одежду. Таять они не спешили, и на некоторых особо крупных можно было разглядеть отчетливые ровные узоры. Подув на замерзшие поцарапанные руки, Суджин достала покарябанный где-то в пылу драки телефон и сделала несколько приближенных фотографий. Но несмотря на бездумное любование этой красотой, на душе стало тоскливо. Суджин столько перенесла, но не добилась того, чего хотела. Некто темный, кто исчез так же странно и внезапно, как и появился, отнял то, что могло послужить сенсацией для их программы на телеканале, хотя ту давно уже можно было переименовать в «Неинтересное неинтересное», невзирая на огромные охваты. Суджин понимала, что такими темпами некогда любимая ею передача загнется, а ее саму уволят за самоуправство. Ну а кто виноват директорам, что им не хватает смелости придумать новые форматы и перестать время от времени делать подставные шоу вместо того, чтобы заниматься реальными криминальными и житейскими новостями? Тема настолько благодатная, пусть и опасная, что Суджин готова была хоть сама голову в петлю совать, лишь бы только придумать для людей что-то интересное. Но на сегодня это благородное стремление прошло даром. При всей своей начитанности Суджин не смогла бы подобрать нужных слов, чтобы передать, какие «боль и унижения она перенесла сегодня». А еще теперь она ненавидела это светлоглазое убожество, которое мало того, что могло ее убить, так еще и отобрало записывающее устройство! Однако… Пока что здраво мыслить у Суджин не получалось. Она перенесла большой стресс и сильно вымоталась из-за сегодняшних впечатлений, однако одна юркая мысль прыгнула в голову, словно горностай в норку. Что-то всё же во всем этом безобразии было нечисто… — Как вы себя чувствуете? Надо померить давление, — проговорила молодая медсестра, примерно одного возраста с Суджин, и подала напульсный тонометр. — Ну и досталось же вам! Все руки перетерло, — покачала головой девушка и проверила, насколько хорошо на лоб приклеен пластырь. — Зачем вы туда полезли? Это же было очень опасно! Суджин ничего не ответила, пожав плечами. Она слишком устала, чтобы объяснять мотив своих благородных стремлений. Всё равно ведь никто не поймет. К тому же… Наверное, эта маленькая авантюра таки не прошла зря. Нечасто можно встретить людей со светящимися, как две фары, глазами! И террористов, которые мямли по своей сути какие-то, а не террористы, даже ударить толком не смогли. Стоило Суджин об этом немного поразмыслить, как из оцепленного лентой дома вышел тот главный полицейский и начал что-то втолковывать Ха Юнчолю, обнимающего свою уставшую дочь. Дождавшись, пока они договорят, а тонометр домерит давление, Суджин выпрыгнула из машины скорой помощи и улыбнулась Сэбёк, практически уснувшей на отцовском плече. Бедная девочка, натерпелась больше всех. Пусть террористы ничего особо ей и не сделали, но детская психика, очевидно, была не готова перенести такой испуг и стресс. Теперь эта травма чуть ли не на всю жизнь. Сэбёк явно сильно устала, однако ее сонливость как рукой сняло, когда Суджин приветливо помахала ей и ярко улыбнулась. — Папа! Папа! Эта аджумма спасла меня, она сняла с меня наручники! А потом ее забрали те плохие парни! — Сэбёк соскользнула с машины скорой, обронив плед на занесенную снегом дорожку, и крепко обняла несколько удивленную такими восторгами Суджин за пояс. — Спасибо огромное! Без вас я бы пропала, аджумма… — тихо всхлипнула Сэбёк. — Моя дочь права. Вы нам очень помогли, — охотно согласился Ха Юнчоль, сделав небрежный поклон. Ослабевшее от побоев тело покачивалось, поэтому Суджин только отмахнулась, отдала свой плед Сэбёк и посадила обоих обратно в машину. — Нас могли убить, если бы не вы, но этого не случилось. Если вы пострадали, я оплачу вам любое лечение. Оставьте, пожалуйста, свой номер, мой секретарь с вами свяжется, а потом поговорим в приватной обстановке. — Спасибо за приглашение. Нам и правда есть что обсудить за чашечкой хорошего кофе, — без лишней скромности согласилась Суджин. Она была уверена, что Ха Юнчоль и Сэбёк тоже видели эти медовые и серые глаза в темноте, но пока ничего не говорили. — А благодарить и платить не надо. Я просто поступила по совести. Она немного приврала, конечно, но кому какая разница? Ха Юнчоль посмотрел на нее как-то странно. В его взгляде мелькнуло что-то, похожее на восхищение или даже обожание, а потом, всего лишь на одно мгновение, — нечто сальное, вдумчивое, излишне пристальное. Суджин стало чуть-чуть не по себе от такого, но она решила не придавать значение. Мало ли что ей померещится от таких приключений? Скоро Ха Юнчоля попросили пройти внутрь дома, если он сможет, а Сэбёк осталась на попечении докторов. — Милая, — позвала ее Суджин, опустившись на корточки и обняв собственные колени. — Скажи, почему ты тогда закричала? Ты тоже что-то увидела, правда? — ласково спросила она, стараясь не спугнуть. Сэбёк подумала немного, но скоро кивнула. — Папа сказал, что мне показалось… Но я правда видела! — воскликнула она. — Я знаю, золотце, — Суджин взяла ее за руку мягким успокаивающим жестом. — Я видела эти глаза, когда была вместе с тобой, и потом, когда начали стрелять. — Нас спасли, получается?.. Суджин не слишком была уверена в том, что миссия тех людей со светящимися линзами заключалась в спасении, но Сэбёк она сказала обратное, чтобы успокоить. Не хватало еще, чтобы ребенок напугался сильнее, чем до этого. Издалека показалась макушка пресс-манды, которая пыталась пристать ко всем и сразу, но только все ее отпинывали, как футбольный мяч, и перенаправляли друг к другу. Вряд ли она чего-то добьется вот прямо сейчас, все слишком были заняты делом. Суджин широко зевнула, обняв себя за плечи, и сонными глазами взглянула на открытую калитку, из которой показались носилки. Накрытое белым саваном тело спокойно лежало, и только одна еще, наверное, теплая рука свисала на улицу, ловя снежинки. Те парни с линзами ворвались к ним всем, как ассасины, и быстро перерезали почти всех присутствующих в темноте. И кто знает, что случилось бы с Суджин и Ха Юнчолем, если бы она не вытолкнула его из окна? Вряд ли те ребята работали с полицией заодно, хотя кто их знает, эти силовые структуры и политиков? Суджин пообещала сама себе в этом разобраться, но точно не сегодня. — Завтра полиция вызовет вас для дачи показаний, — проговорил полицейский, и не слишком-то вежливо, — расскажете, как всё было и цель вашего приезда сюда. Собираясь открыть было рот, Суджин спрыгнула на землю, но Ха Юнчоль оказался быстрее: — Это моя знакомая. Она переживала за меня, поэтому примчалась на спасение, а характер у нее всегда был сумасбродный. Мы приедем давать показания вместе не раньше воскресенья, — строго и даже сурово отчеканил он, а Суджин подсмотрела день недели в своем телефоне. Сегодня только понедельник. — Если это всё, то мы с дочерью хотели бы уехать в Каннам в свою квартиру, а также довезти бедную девушку домой. — Да, благодарим за сотрудничество. Полицейский поклонился. Кажется, возразить он или побоялся, или слишком устал, чтобы это делать, однако с Ха Юнчолем он явно был повежливее, чем с Суджин. Всё как обычно! Никому никогда не хочется сюсюкаться с «бедной» девушкой, когда рядом стоит мужская фигура покрупнее. И речь была вовсе не о физической силе. — Скоро подъедет мой водитель, он отвезет вас домой, — подчеркнуто вежливо сказал Ха Юнчоль и вынул из кармана визитку. — Ваш номер у меня уже есть, но вот мой, на всякий случай, и адреса моих офисов. Завтра вечером вы свободны? — Э-э-э… Бросьте, я сама доеду, правда, не надо! — Суджин натянула улыбку. — Вызову такси и поеду домой. Завтра вечером после шести я свободна. Хотите обсудить, почему вы соврали тому полицейскому, что мы знакомы? — спросила она, явно подтрунивая, чем вызвала у Ха Юнчоля веселый смех. — Я всё же настаиваю на том, чтобы вас подвезти. Да и на Сэбёк вы действуете как успокоительное, она даже уснула, хотя до этого дрожала от страха. — Спасибо, но не хочу вас напрягать. А пока примите совет, — Суджин сложила локоть на плечо Ха Юнчоля так, как будто они были старыми приятелями по пиву и бильярду. — Впредь усиливайте охрану, а Сэбёк запишите к детскому психологу. Он точно поможет ей справиться, такие травмы бесследно не проходят, — сочувствующе проговорила она, чуть взгрустнув. — Говорите так, как будто вам это знакомо. — Может быть… — протянула Суджин, отведя взгляд, но решила перевести тему. — Мое мнение вы услышали. — Хорошо, завтра с удовольствием еще послушаю ваших советов, но пока что позвольте хотя бы вызвать вам такси, если вы стесняетесь ехать с моим водителем, — Ха Юнчоль тут же нырнул в экран своего телефона, а Суджин уже не стала спорить. Там, где можно сэкономить, она лучше сэкономит, тем более что заслужила. — Итак, машина будет примерно через десять минут. Завтра утром напишу вам время и место встречи. Кошелек с собой можете не брать, я плачу. — Да вы просто карнавал неслыханной щедрости, — сказала, растянув гласные, Суджин и толкнула его кулаком в плечо, как доброго друга, а услышав болезненное шипение, тут же кинулась извиняться. — Я забыла! Простите меня! Я не хотела! — Всё нормально… — Ха Юнчоль оттряхнул одежду и улыбнулся. — Буду с нетерпением ждать встречи. Суджин только быстро-быстро покивала с улыбкой и, как только приехала машина такси, села на заднее сидение. Ха Юнчоль тотчас вынул из кошелька сумму наличных наобум, попросил довезти пассажирку безопасно и в добром здравии, а затем помахал на прощание. Правильно говорят: сделай добро, и добро к тебе вернется! Суджин хоть и чувствовала себя какой-то меркантильной тарелочницей, но не могла отрицать, что подобная забота ей приятна. Особенно учитывая то, что она едет сейчас в машине бизнес-класса. А завтра еще и поесть на халяву будет можно. Подбадривая себя подобными мыслями, Суджин ненадолго прикрыла глаза, но боясь уснуть, воткнула наушники, приложилась головой к холодному стеклу и взглянула на проносящиеся мимо дома из-под полуприкрытых век. И то ли это была игра воображения и усталости, а то ли что-то светило в окошко, но отчего-то на протяжении всего пути машину продолжали преследовать два маленьких оранжевых огонечка. Выходя из такси, Суджин на всякий случай вынула свой складной ножик и держала его под рукавом до тех пор, пока не поднялась на свой этаж и не закрыла дверь изнутри. — Что это такое делается?.. — спросила сама себя Суджин, небрежно бросив ножик на заставленный всем чем только можно комод. Повесив пальто на вешалку, она прошла на кухню и, опустошенно взглянув на гору немытой посуды, вынула оттуда одну глубокую тарелку, помыла ее и поставила вариться пачку рамёна. Даже заказать курочку на дом сил уже не осталось. Суджин лениво подошла к окну и, посмотрев на припорошенную снегом улицу, вдруг вспомнила сияние тех серебряных глаз. Это было так прекрасно и так ужасно одновременно, что не хотело выходить из памяти. Тот человек, кем бы он ни был, кажется, собирался убить Суджин, но отчего-то не сделал этого. Совесть проснулась? Или что-то помешало? Чем больше она об этом думала, тем более всё произошедшее казалось ей какой-то бессмысленной несумятицей в чистом виде. И кто бы что ни говорил, Суджин займется этим вопросом как журналист — выяснит, что за подковерные интриги прядут политики, чего на самом деле хотели те террористы и кто эти парни с разноцветными глазами. Если повезет, то Ха Юнчоль поможет с расследованием. С его влиянием и деньгами это всяко будет проще, да и он тоже заинтересованное лицо. Вот завтра при встрече и поговорят об этом. Скоро кастрюля закипела, и кухня наполнилась ароматом свежесваренной лапши с зеленью и яйцом. После полусуток голодания просто райское наслаждение. Суджин добавила в рамён полно острого соуса, взяла палочки, заплела пучок, села на диван в позу лотоса и включила телевизор. Пролистав все новостные каналы, которые только и делали, что мусолили сегодняшний инцидент, она набрела на какую-то очередную школьную мелодраму про холодного богатого парня и девчушку-веселушку. Вспомнив, что у нее есть еще и пиво, Суджин вынула одну банку из холодильника и приглушила в комнате свет. А этажом выше идиллию решила нарушить, начав ругаться, какая-то семейная пара. — Хорошо быть холостячкой, когда никто не выносит мозг, — хмыкнула Суджин, стерев большим пальцем соус с подбородка. — Только тишина, спокойствие и… — она посмотрела на стол с кипой беспорядочно лежащих друг на друге бумаг. — Работа. Эх, сделал бы всё же кто какао, хоть робот-пылесос покупай и обучай специально для этого, — посетовала она и, наевшись до отвала, не заметила, как отрубилась под шум телевизора.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ♡🖤♡･ﾟ✧*: ･ﾟ✧

Мчась по практически безлюдной ночной трассе, Нишимура Рики вдавливал ногу в педаль газа, но на удивление легко и плавно вписывался в любые повороты. Глаза, горящие цветом морской волны, были прищурены, внимательно глядя на дорогу и стараясь не пропустить ни одного сучка или ямы, на которых могло не по-детски тряхнуть, а может и вовсе пробить колесо. Сейчас им подобные проблемы были не нужны, особенно учитывая то, что миссию они выполнили лишь наполовину. Не к добру это. И каждый, кто сидел в машине, несмотря напускную расслабленность, это понимал. Скоро дорога стала куда труднее, и гнать на такой же скорости, нарушая все возможные правила дорожного движения, уже не получилось. В приоткрытое окно переднего сидения начал проникать отчетливый, местами даже редкий запах пихты и свежесть елового леса вперемешку с пропитавшимся снегом мхом. Пушистые хвойные деревья раскачивались на ветру, стряхивая с себя белое пальто, а все последние городские огни, сопровождающие трассу, погасли. Рики поморщился, когда минивен тряхнуло на яме, и прошипел короткое «щибаль». — Закрой окно, голова закружилась, — устало проскулил Шим Джеюн, зажав нос. Сидящий на переднем сидении Хисын, морщившийся от боли в ушах из-за гула несущихся по плохому асфальту колес, согласно закивал и застонал от легкой боли. Минивен, рассчитанный не более, чем на семь человек, был практически заполнен. В темноте, на заднем сидении, с кляпом во рту и колющим под ребро острием ножа сидел порядком уставший и испуганный молодой парнишка — единственный выживший из всех так называемых террористов. Сонхун сидел рядышком, играючи притрагиваясь к пленнику и на физическом уровне чувствуя, как тот леденеет от страха. Температура тела то стремительно падала, то, напротив, поднимался жар. Кровь, разгоняемая учащенным пульсом, гнала по кривым рельсам вен. Сонхун даже мог сказать, из каких материалов сделана одежда этого бедолаги, но вслух ничего не озвучивал. Был бы здесь Сону, он попросил бы включить радио и весело бил бы ладонями в такт музыки, раскачиваясь из стороны в сторону. Хисына постоянно это раздражало, но сейчас ему самому не очень-то хотелось ехать в тотальной тишине, да еще и этот проклятый стук колес по старому асфальту… Поэтому, потыкав в несколько кнопок, Хисын таки включил единственное работающее радио, и минивен наполнился хоть какими-то звуками. — Чего ты так дрожишь? Это ж просто музыка, — лениво усмехнулся Сонхун и демонстративно зевнул, когда пленник задергался от заструившейся по салону минивена старой попсовой песенки. — Бояться будешь, когда приедем, а пока наслаждайся отдыхом. Зеленые глаза Сонхуна насмешливо заблестели в темноте салона, на что Ян Чонвон только фыркнул и отвернулся. Он отправил Сону проследить за той девчонкой, непонятно как оказавшейся внутри и сломавшей им все планы. Задание было простым донельзя, таких не давали уже несколько месяцев точно, но одна особо наглая девица взяла и всё испортила. Чонвон скрежетал зубами от колющей его во все клеточки тела злости. Холодная ярость до сих пор ярилась где-то внутри, но теперь сделанного не воротишь. На слово какой-то девчонке всё равно нигде и никто не поверит, и ей же лучше, если она не будет лезть туда, куда не просят. И всё же надо было убить ее. Так все проблемы были бы решены. Но сделанного не воротишь, и Чонвон теперь просто надеялся, что Сону проследит за девчонкой как следует и что смолчит о ней при остальных. Руководство должно думать, что они упустили ее случайно, а не намерено. Тем временем минивен поднимался всё выше, постепенно сбавляя скорость. Ровная дорога превратилась в проселочную, усеянную ямами, ветками и пнями. Рики включил дополнительный свет на фарах и попытался разогнаться, но резко затормозил, заставив Хисына удариться головой о стекло. — Твою мать, мог предупредить?! — выругался Сонхун и, поморщившись от резкой боли в животе, перетянутым ремнем безопасности, посмотрел вперед вместе со всеми. На них всех, спокойно проходя мимо, взирал крупный самец оленя с гигантскими ветвистыми рогами. Он не двигался с места, высокомерно глядя на каждого из парней, и даже то, что Рики изо всех сил посигналил, не помогло. Так и продолжая стоять на месте, подергивая ухом, олень начал бить снег могучим, несмотря на малый размер, копытом. Потерев ушибленный лоб, Хисын вышел из машины и стал агрессивно гнать оленя прочь, но тот не двигался с места. И без того злой Чонвон потерял всякое терпение. Вот и время протестировать новые возможности собственного организма. Снег танцевал вокруг фар беспорядочным хороводом, ветер постепенно усиливался, и если они сейчас из-за всего этого не приедут вовремя, то точно попадут в изолятор или еще чего похуже. Чонвон жестом показал Хисыну отойти, вытянул руку и, нажав большим пальцем на середину ладони, сам не успел заметить, как из запястья вылетело небольшое тонкое лезвие и бесследно исчезло в шее оленя. Тот не смог и пикнуть, рухнув на снег, вмиг окрасившийся кровью. От удивления брови Хисына поползли наверх. Какое-то время все молчали. — Давай уберем его и поедем… Нечего задерживаться, — спокойно проговорил Чонвон и потащил оленя в лес за рога. — Теперь понятно, почему тебя уже месяц таскают в лабораторию… — вздохнул Хисын и взялся за копыта. Скоро от оленя осталась только кровавая, растопившая налетевший снег полоса. — У Сону когти, у тебя лезвия из запястий. Интересно, что дальше. — Не знаю, но чур я следующий, — Сонхун весело приподнял уголок губ и похлопал еще более испуганного пленника по плечу. — Да не переживай, ну правда. Обещаю, если расскажешь нам все как есть, то больно точно не будет. Рики закатил глаза, и минивен снова тронулся с места. Переехав горный склон, он спустился вниз по тропинке на пологом склоне и, проехав еще с несколько километров, оказался у огромного здания высотой в шесть этажей. Оно было поделено на три основных корпуса, каждый из которых маскировался под что-то безопасное и весьма конкретное. Подъехав к тому, на котором значилась надпись «экологическая станция», Рики остановился у крупных железных ворот, опустил стекло вниз и посмотрел в датчик. Инфракрасное излучение за долю секунды просканировало глаза, и скоро путь был открыт. Плавно повернув налево сразу за воротами, Рики въехал на подземную парковку. Как только минивен оказался внутри, секционные ворота опустились, плотно прижавшись к асфальту, а Джеюн и Сонхун вывели связанного пленного, взяв его под руки. Тот пытался упираться, спрашивал, куда его ведут, скулил, но не получал никакого ответа, пока его сапоги неприятно шаркали по полу. Морщась, Хисын вынул из кармана специальные шумоподавляющие наушники, фильтрующие окружающие звуки. Наконец-то спокойствие и ничего, кроме чужих голосов. Никаких шагов, никакого эха, ничего такого, что могло раздражать и без того перегруженный слух. Войдя в здание цокольного этажа, каждый из парней снова подставил глаза под инфракрасное излучение для дополнительной проверки и вызвали лифт. Выйдя на пятом этаже, они прошли несколько коридоров, в которых сновала охрана, врачи, ученые и другие суперсолдаты, и втолкнули пленного в большую комнату, освещенную всего несколькими энергосберегающими лампами. Но белые пол, потолок и стены и без того сияли безупречной чистотой и блестели даже при малейшем свете. — Доложите господину Ю, что отряд «Хищник» на месте и ждет дальнейших указаний, — сказал охраннику Чонвон, глядя на то, как Джеюн и Сонхун привязывают пленного к стулу за руки и за ноги, а потом вынимают из его рта кляп. Господин Ю Джинхе не заставил себя долго ждать. За дверью раздались отчетливые грузные шаги, и каждый из парней встали в шеренгу, зафиксировав руки вдоль тела. Охранники церемониально открыли двери, и в комнате мгновенно стало на три человека больше. Доктор Ли Минхо и Пак Чонсон, оба в белых халатах, прошли по обеим сторонам от Ю Джинхе и застыли, глядя на плачущего от страха пленника. — Докладывай, — приказал господин Ю, усевшись за небольшой стол, стоящий напротив пленного. — Группа из семи террористов держала конгрессмена Ха Юнчоля и требовала подписать бумагу на отказ от собственности, которая приобретена, со слов террористов, незаконным путем, — начал рапортовать Чонвон, а Джеюн, который во время драки хозяйничал в кабинете Ха Юнчоля, положил перед господином Ю несколько бумаг. — Все террористы ликвидированы, кроме того, которого вы видите перед собой. Вместе с Ха Юнчолем они пленили его дочь и оставили в отдельной комнате. Также с ними была девушка, личность которой устанавливает Ким Сону. Назвалась невестой конгрессмена, но пришла вот с этим. Чонвон положил на стол записывающее устройство. — Ликвидировать ее и Ха Юнчоля не удалось. Девушка успела вытолкнуть его из окна и выпрыгнуть сама до того, как мы успели расправиться с террористами, — проговаривая последние слова, Чонвон ощутил нечто ядовитое, сковывающее голос и движение. Нечто, похожее на страх. — Думаю, о настоящей цели террористов следует расспросить Мок Джонхвана, — он кивнул головой на пленника, но господин Ю даже не поднял взгляда, сосредоточившись на бумагах. — Хорошо, отлично… — нараспев проговорил он с важным видом. — Заноза Ха Юнчоль и здесь умудрился выжить, когда я пустил в ход свою тяжелую артиллерию… Но может быть, оно и к лучшему. Не знаю, посмотрим, — господин Ю опустил очки на кончик носа и с вызовом посмотрел на Чонвона, едва заметно сглотнувшего от страха. — Пусть X-13 зайдет ко мне, когда закончит узнавать, что там за девица. Ха Юнчоль будет молчать о том, что видел, а вот за ней стоит последить. Это может быть рискованно. — Не думаю, что это так, господин Ю, — вмешался Ли Минхо, подойдя поближе и не дав заметить, как у Чонвона и остальных задрожали колени. — Это просто девчонка. Даже если она кому-то что-то расскажет, это спишут на стресс. Я об этом позабочусь, если будет такая необходимость, — заверил он подчеркнуто серьезным деловым тоном. — Позвать отряд «Химера» для допроса? — Да, пусть они этим займутся. W-777, — позвал господин Ю, и Чонвон робко подошел ближе к столу. — Все равно хорошая работа. Но я жду от вас гораздо большего, вам ясно? — с нажимом спросил он и получил в ответ кивок. — Вот и отлично, мальчик мой. Доктор Ли, заберите W-777 на дополнительное обследование, проверьте, как ему прижилась обновка. R-555, — обратился он к Чонсону, — останешься здесь. Когда «Химера» закончит с допросом, проведешь полное обследование этого парня и скажешь мне, есть ли там что-то полезное. Остальным — отдыхать. Все синхронно поклонились господину Ю, а затем вышли из комнаты для допроса на ватных ногах. Чонвон посмотрел вслед уходящим Хисыну, Рики, Джеюну и Сонхуну, а сам направился вслед за доктором Ли на третий этаж — прямиком в лабораторию. Большинство народа, которое бродит тут днем, уже рассосалось, но вокруг одной из раздвижных дверей собралась нешуточная толпа врачей. У Чонвона не было такого совершенного слуха, как у Хисына, но тем не менее он слышал нечеловеческие крики, доносящиеся из комнаты. Кто-то орал так громко и так истошно, что доктор Ли поморщился и устало вздохнул, ускорив шаг, чтобы поскорее уйти туда, где не будет этого разрывающего сердце на части звука. Даже Чонвон ощущал нечто подобное. Доктор Ли приложил большой палец к сканеру, после чего железная дверь издала характерный щелчок и приоткрылась на несколько миллиметров. Чонвона пропустили вперед себя, и скоро он уже начал снимать с себя все черные одежды с внутренней регуляцией температуры, а потом, не дожидаясь приказа, лег в вытянутую овальную капсулу, похожую на ванну из белого фаянса. Доктор Ли включил компьютер, несколько устройств и подключил датчики к запястьям и голове Чонвона, прикрывшего глаза. — Уже пользовался обновкой? — спросил Ли Минхо с легкой усмешкой, глядя в экран монитора, на котором отображались специально вшитые железы-импланты с нанотехнологиями, преобразующимися в некое подобие металла. Чонвон проронил тихое «да». — Нагрузка для кровеносной системы, есть риск порезать вену. Пока будь поосторожнее, а я подумаю, какие правки внести в проект. Боль чувствовал при выстреле? Чонвон призадумался, стараясь вспомнить, и снова ответил сухое: — Да. — Тогда больше пока ничего с этим не делай, это небезопасно для тебя. Капсулы для остановки крови сегодня не использовали? — Нет, не пришлось. — Вот и отлично. Тогда проверим еще кое-что, — доктор Ли нажал на несколько кнопок, засунул в рот леденец и, похрустев им, вывел на экран изображение мозга и удрученно покачал головой. — Не нравится мне всё это… У вас всех постепенно идут нарушения в лимбической системе и орбитофронтальной коре. Ретикулярная формация тоже оставляет желать лучшего… Возьму у вас всех кровь на гормоны, что-то мне кажется, что у вас там не только дефицит серотонина, но еще кучи всего. — Что это значит? — с интересом спросил Чонвон, стараясь не поворачивать голову. — Это значит, что у вас развивается нечто наподобие алекситимии, но в более, так скажем, извращенном виде… — проговорил Ли Минхо, задумчиво потерев подбородок, и записал что-то себе на бумагу. — У всех как у одного — одно и то же… Хм… я переговорю с руководством, спрошу кое-что. А пока расскажи мне про последнюю миссию. Что ощущал, какие эмоции испытывал, что происходило вообще. Доктор Ли отключил датчики, дал Чонвону время одеться и вновь занял свое черное кожаное кресло, положил бумагу на планшет и взял ручку. — Что чувствовал?.. — Чонвон начал рыться в памяти, стараясь вспомнить и проанализировать собственные эмоции, но в голову не приходило ни одного названия какого-либо чувства. Доктор Ли, так и не дождавшись ответа, сделал несколько пометок. — Как будто бы ничего… Не знаю, как это объяснить, просто знал, что нужно делать, и делал. Принимал решения в драке в моменте и с отступлением так же. Правда… Чонвон смолк, вспомнив кое-что, что его смутило. Когда свет в комнате погас, все террористы, кроме одного, были убиты, та девчонка почему-то вытолкнула сначала Ха Юнчоля, а уже потом собиралась выпрыгнуть сама. В тот момент в груди появилось какое-то странное тепло, поднялось такое чувство, похожее на, кажется, восхищение или что-то очень близкое. А потом, когда Чонвон прижал ее к стене, то собирался убить ее, но… Ему понравился запах и цвет ее волос. Смутно та девчонка напомнила кого-то, очень опосредованно, а лицо было таким испуганным, что… Вернее… Ей было страшно, но при этом она с какой-то покорностью принимала свою судьбу. И Чонвону отчего-то стало ее… жаль?.. — Я испытал жалость, — в итоге ответил он, прогнав через себя отголоски каждой из этих эмоций. — Я мог убить ту девушку, которая была с Ха Юнчолем, но почему-то не смог, — Чонвон проговорил это так, словно признавался в чем-то постыдном. Почему-то у доктора Ли это вызвало улыбку. — А, вот еще что! Потом я злился на себя и не сдержал агрессию, когда у нас на пути встал олень. На нем я и применил свою новую способность. — Испытывал что-то после этого? — доктор Ли сделал несколько заметок на бумаге. — Кажется, нет… — Что ж, значит, у нас не всё потерянно… — Ли Минхо вновь задумался о чем-то своем, отрешенно глядя в пол, и постучал колпачком ручки по бумажке, из-за чего раздался неприятный щелчок. — Садись, возьму у тебя кровь, потом приведешь ко мне Нишимуру Рики, у него отклонений в работе больше, чем у всех остальных. Да и Пак Чонсона следует проверить, так что позови обоих. Потом подумаю, что добавить вам в растворы для подпитки, чтобы как-то это проконтролировать и улучшить ваше состояние. — Я не жалуюсь на свое состояние, — мягко возразил Чонвон. — Чувствую себя хорошо. — Я о другом, но об этом не беспокойся. Я сам во всем разберусь, — Ли Минхо грустно покачал головой, наложил на руку Чонвона жгут и кольнул вену шприцом, по которому постепенно потекла кровь. — На всякий случай возьму два образца, а то… Есть кое-какие подозрения, что что-то не так. Надеюсь, ты не против. — И вовсе нет, — Чонвон легонько повел плечом. Чонвону вообще было всё равно. Вскоре доктор Ли взял еще какой-то мазок и напомнил о своей просьбе. Встав с кресла, Чонвон надел черную куртку, чуть ёжась от лабораторного холода, и вскоре ощутил от одежды долгожданное тепло. Общежитие отрядов находилось на самом верхнем этаже, поэтому для начала имело смысл навестить Чонсона в его коморке, которая располагалась в самом неуютном закутке лабораторной базы. Засунув руки в карманы, Чонвон прошел по опустевшим коридорам и вошел в небольшую комнатку без предупредительного стука. — Что такое? Я занят, — Чонсон застыл у кушетки со скальпелем в руке. Чонвон перевел взгляд с товарища на лежащего без сознания, абсолютно лысого человека. Это была женщина лет тридцати или около того с невозмутимым угловатым лицом, худая настолько, что даже сквозь покрывало, прикрывающее нагое тело, выпирала тазовая кость и ребра. Да и стопы скорее напоминали голый скелет, поверхностно обтянутый кожей. Чонвон нахмурился, пытаясь вспомнить, где видел эту женщину. Около двух месяцев назад их отряду было велено поймать дочь какого-то владельца конгломерата, а потом, вроде как, господин Ю приказал морить ее голодом, чтобы она рассказала какую-то важную информацию. Вот и итог. — Доктор Ли попросил тебя зайти к нему для дополнительного обследования, — объяснил Чонвон, когда Чонсон надел перчатки и сделал осторожный надрез чуть выше лба женщины, затем начав рисовать плавную линию вдоль головы. На лицо и закрытые глаза потекли сгустки крови, а скальпель утонул в едва слышных хлюпающих звуках. — Так что лучше тебе сходить побыстрее, это ненадолго. — Чуть позже, пусть пока кто-то идет вперед. У этой женщины хороший мозг, может быть, получится пересадить кому-нибудь, — промолвил Чонсон, поворачивая голову бедной женщины боком и продолжая срезать скальп, погружая нож в голову так, словно нарезал сливочное масло. — Мне кажется, я уже делаю успехи… Если всё получится, то чужой мозг сможет приживаться в другой голове. Представь!.. Вырезать мозг у какой-нибудь живой и здоровой мрази и пересадить его хорошему человеку, у которого случился, например, инсульт! Какой прорыв в науке! — в восторге от самого себя воскликнул он и, завершив срез скальпа, сменил перчатки. Чонвон ничего не ответил и перевел взгляд на три стеклянных колбы с желтой жидкостью. В каждой из них, словно в невесомости, болтался человек с неестественно распахнутыми глазами и почерневшей верхней челюстью, обнажившей ряд зубов до самых подистлевших десен. У стены напротив стояла этажерка с точно такими же колбами, но размером гораздо меньше, чтобы хватило на мозг. Не то чтобы Чонвон пугался этого вида, но всё равно стало несколько не по себе. Не мог он равнодушно смотреть на эти мертвые законсервированные тела. — Может, ты и прав, главное — не заиграйся… Тебе не обязательно столько работать, чтобы доказать свою полезность, — стараясь вложить в свои слова максимум дружеской теплоты, промолвил Чонвон, на что в ответ встретил улыбку, контрастирующую с тем, как Чонсон вынимал из обрезанной головы мозг. — Как там справляется «Химера»? — Не знаю. V-997 хорошо порылся в голове того парнишки и помучил его. Ты же знаешь, что он мясник в этом вопросе. Думаю, тот малец что-то рассказал, — Чонсон аккуратно, практически ювелирно поместил мозг женщины в пустую колбу и черпнул из бочки с раствором желтую жижу. — В следующий раз я с вами на задание. Надеюсь, пригожусь. Закончив со всеми своими манипуляциями, Чонсон вытер со лба испарину пота и повернулся к Чонвону. — Мне нужно здесь прибраться. Пока позови к доктору Ли кого-нибудь другого. Чонвон смиренно кивнул и поспешил выйти из лаборатории. Запах крови, пропитавшей ткани мозга, и легкого гноя наконец-то отступили, и в ноздри проник только едва различимый аромат лекарств. Чонсон в своей лаборатории целыми днями находится, наверное, уже привык. А вот Сону как-то раз туда зашел и унесся, сверкая пятками в прямом смысле этого слова. Ну а еще размахивая руками и вопя на весь коридор, конечно же. Больше он не приходил. Чонвону тоже как-то не хотелось, это было лишь по крайней нужде. А вот в чем он действительно нуждался — так это в хорошем отдыхе. Шестой этаж был полностью оборудован как хорошее жилое общежитие и охранялся больше всех прочих. Господин Ю и все его приближенные никогда не боялись внешних угроз, а вот внутренних — очень даже. Ни один врач и ни один доктор наук не мог со стопроцентной точностью гарантировать, что какой-нибудь эксперимент не даст осечку и не превратит очередного подопытного в монстра. Существовал риск и того, что рано или поздно кто-то из суперсолдат в одиночку или же даже целым отрядом взбунтуется и нападет на своих создателей. Поэтому в коридорах шестого этажа никогда не было малолюдно. По всему периметру стояло по трое охранников с целым арсеналом разнообразного оружия. И они никогда не ходили по одиночке, всегда кучками для надежности. Чонвон сам это не застал, но слышал, что в девяностые, когда наука еще не достигла удивительных результатов сегодняшних дней, здесь разрабатывался проект «Тангун» — первая попытка создать нечто похожее на суперсолдат. А в итоге получились уроды без разума, но зато с огромной алчностью и желанием порвать всех на своем пути. Это им даже практически удалось. Но с тех пор здесь всё изменилось. Чонвон, стараясь не обращать внимания на пристальные взгляды охранников, прошел мимо дверей с табличками «Одиссея», «Титан», «Феникс», «Дельта» и «Авангард». В каких-то было всего по два-три человека, в каких-то по целых десять, и все эти были объединены тематически или же только находились в процессе разработки, как большинство. Из по-настоящему действующих отрядов можно было назвать только три — «Химера», «Стальной легион» и… В конце концов, Чонвон толкнул уже привычную, случайно некогда поцарапанную Хисыном дверь с золотой табличкой, на которой была выгравирована надпись «Хищник». — О, наш лидер-бродяга явился, — язвительно, как и всегда, проговорил Сону, вытряхивая что-то из своих вонючих от пота сапог. Джеюн зажал нос пальцами, нашел в своей корзинке прищепку и, перекрыв ею практически всё дыхание, устало разлегся на полу. — А ты чего лежишь? Как будто больше всех устал. Это я тут бегаю со всех ног туда-сюда, как робот-пылесос, грязь собираю. — Сам заткнись и не жалуйся, любишь же всё это, — отозвался Хисын, рухнув рядом с Джеюном. И пока не начались дальнейшие препирательства, Чонвон передал Рики сообщение от доктора Ли, сел рядом с Сону и задал только два вопроса: — Выяснил, кто она? Был у господина Ю? — Да и да. Девчонка без семьи какая-то. Судя по бумажкам на ее столе, журналист. Храпит во сне, даже не слышала, как я вошел через окно, — с преувеличенной гиперактивностью, тараторя, промолвил Сону. Как и всегда, его речь не поспевала за его мыслями и движениями, поэтому порой превращалась в кашу. — Ну ни че такая, кстати, симпатичная вроде. Фоток с друзьями нет, с родными тоже одна детская фотография. Короче, судя по всему, простая волк-одиночка. Кому расскажет о нас — никто не поверит. — Доктор Ли так же сказал. Надеюсь, вы правы. «И надеюсь, мне всё же не придется ее убивать». Чонвон хотел спросить много всего, но их диалог прервали вошедшие с небольшим железным столом-каталкой врачи. Все парни тотчас послушно заняли свои места на выставленных на расстоянии десяти сантиметров друг от друга стулья и задрали рукава. Вену на локтевом сгибе кольнули каждому по очереди, и по телу постепенно разлилось облегчение. Усталость начало как рукой снимать, появились силы двигаться и совершать любые активные действия, которые сейчас были бы ни к месту. Чонвон прикрыл глаза, ощущая на клеточном уровне, как наночастицы проходят по всему его телу, от кончиков волос до фаланг пальцев ног. Эти биохимические инъекции содержали модифицированные бактерии и были введены как практически единственный источник питания пару лет назад. Все питательные вещества, необходимые на целые сутки, содержались в этих маленьких красных капсулах, а остальное суперсолдаты добирали из того, что называется сон. Только необычный. Как только врачи закончили с инъекциями, Чонвон лег в энергетическую капсулу, светящуюся снаружи и частично изнутри светодиодами. За ним то же самое сделали остальные. Чонвон хотел еще немного поговорить с Сону, однако капсулу, имеющую такую же, как и «кушетки» доктора Ли, овальную вытянутую форму, закрыли снаружи. Снова тесно и неуютно, приходилось лежать с вытянутыми вперед руками и ногами, словно в гробу. Врачи нажали на кнопки, издающие громкий отчетливый звук, и светодиоды погасли, погрузив Чонвона в темноту. Он прикрыл глаза. Внутри капсулы прыснул легкий туман, дурманящий голову, и недавний прилив сил снова сошел на нет, уступив место сильной сонливости. Всё тело обмякло, стало напоминать жижу, пары химического тумана проникли в рот и ноздри, расслабляя сознание. Весь сегодняшний день постепенно стал стираться, воспоминания померкли на всю эту ночь, и через минуту Чонвон уснул. Последней мыслью, за которую он уцепился, было воспоминание о запахе тех женских волос, которые напоминали что-то отдаленно знакомое. Что-то, что словно было в прошлой жизни.