11. Наивность

«Ты же понимаешь, что никто не придёт?

— Его пальцы сжали её запястье. — Здесь только мы.

И твоя «доброта» мне надоела.»

      Взяв свою обеденную порцию, Леви привычно направился к своему отряду, но, завидев на пороге столовой двух полицейских, цыкнул и сменил свой маршрут.       Ну конечно, как он мог забыть. Сегодня был исключительный день подчинения абсолютно всем правилам воинского устава, а значит ему придётся сесть с Эрвином, Очкастой и другими офицерами.       — О, Леви, ты тоже запамятовал, да, где сегодня твоё место, — хихикнула Ханджи, добродушно перемещаясь на соседний стул. — Как думаешь, эти ребята составят нам компанию?       — Не понимаю куда ещё они могут сесть, кроме как не к нам, — вмешался в разговор Кейджи. — У нас свободных столов нет.       — Эй, ребята, — дружелюбно помахала рукой полицейским Ханджи. — Присоединитесь к нам? Мы вам ещё много интересного можем рассказать.       — Зачем, Ханджи, ты портишь нам аппетит, — еле слышно вздохнул Майк.       Но, к большому удивлению всех присутствующих парень, которого звали Рупертом, усмехнулся и ответил:       — С вами, офицеры-разведчики, мы уже имели честь побеседовать. Позвольте нам полчасика передохнуть в другой компании и после мы продолжим нашу рутину.       И, пока майор недоумённо хлопала глазами, полицейские направились к столу, за которым сидели медики, а именно пятеро медсестёр и Валери со Стефанией.       — Не завидую я девушкам, — фыркнула Нанаба, наблюдая за происходящим. — Сейчас весь обед будут слушать их заунывные байки про тяжёлую службу в полиции.       — Да уж, — Ханджи ухмыльнулась. — Видимо мы с тобой их уже не привлекаем.       — Какое облегчение, — уголки губ Нанабы слегка приподнялись.       Леви никак не отреагировал на эту ситуацию, пока Руперт не занял место рядом со Стефанией. Заметив, как самоуверенный офицер вальяжно расположился на стуле и нагло положил руку на спинку стула Миллер, капитан почувствовал странное напряжение внутри.       Но, кажется, эти жесты разглядел не только он.       — Они знают про Стефанию, — тихо спросил Майк.       — Нет, — уверенно заявила Ханджи. — Моблит доложил мне, что её «документы» не вызвали никаких вопросов, да и не выделяли они никак Стешу. Точно не знают.       — Чего ему тогда надо от неё, — как можно более безразличным тоном спросил капитан.       — А то ты не догадываешься, Леви, — Зоэ закатила глаза. — Раскатал, конечно, мальчишка губу.       — Ага, сдался он Стефании, без роду и племени, обычный солдат, — прокомментировала Нанаба.       От её высказывания Леви сощурился. Необъяснимо, но его в какой-то степени задели резкие правдивые слова разведчицы.       «Почему я так остро на это реагирую? Какое мне дело до сопляков, ведущихся на кукольное смазливое лицо этой девчонки?»       Но как бы капитан не пытался придать своим мыслям безразличный и саркастичный оттенок, получалось это у него скверно. За прошедшие месяцы его мнение о маркизе сильно поменялось.       Конечно, он не считал так и в глубине души признавал, что Стефания действительно красива и примешивающееся к её внешности едва ли не королевское достоинство вместе с искренностью, порядочностью и отполированным за долгие годы воспитанием могли привлечь кого угодно, особенно из простых смертных.       С того момента, как он выздоровел, утекло уже очень много воды и они практически не пересекались. Стефании незачем было искать встречи с капитаном, а он намеренно ограничил взаимодействие с ней. Места, где они сталкивались: лазарет, когда Леви помогал донести раненых, и коридор штаба, когда капитан был занят бумажной работой. Разведчику очень не понравились те противоречивые чувства, которые у него появились к Миллер во время его болезни и он решил, что максимальная изоляция от их объекта поможет им исчезнуть.       Но, видимо, он просчитался. Потому что маркиза то и дело мелькала в его мыслях, которые становились иногда навязчивыми, особенно когда Леви вспоминал ту заботу и нежность, подаренные ему Стефанией во время болезни. Это было очень глупо, потому что капитан прекрасно знал о том, что наивная девчонка относится так ко всем своим пациентам, но он ничего не мог с этим поделать. Оставалось признать, что в то маленькое количество моментов, когда она наведывалась к нему с осмотрами, дало понять, что Леви было комфортно и хорошо рядом с ней. И в какой-то момент он даже привык к её чутким и пропитанным каким-то необъяснимым теплом прикосновениям. И, лишив себя дальнейшего контакта даже в виде рядовых медосмотров, специально приходя не к Миллер, капитан не то, что испытал облегчение, ему стало хуже. Но каждый раз он вспоминал неопровержимые аргументы (которые сам себе привёл) про абсурдность и тупость его поведения и верил в то, что ещё немного и ненужные эмоции исчезнут.       Тем не менее, на данный момент ему очень хотелось подойти и отодвинуть этот стул с полицейским в самый дальний угол столовой. И это желание возрастало в разы, когда он замечал, как Стефания съёживается и предпринимает попытки отодвинуться от навязчивого собеседника, а её вежливая улыбка становится натянутой на максимальную амплитуду.       — Надеюсь, они исчезнут к вечеру, — проворчал Кейджи. — Уже дважды откладывали эксперимент с титанами, дальше тянуть некуда.       — Только что хотела сказать, — воскликнула Ханджи. — Но, возможно, они захотят понаблюдать за экспериментом? Или поучаствовать, — хихикнула она.       — Лучше передай Моблиту, чтобы не тормозил и быстро провёл их по оставшейся части штаба, — посоветовал Майк. — Некогда нам будет вечером с ними нянчиться.       — Скажу Гюнтеру, чтобы внимательнее приглядывал за этими ищейками, — мрачно вмешался Леви, сильнее сжимая пальцами чашку.

***

      — Ты точно не хочешь поприсутствовать?       — Нет, — покачала головой маркиза, рассеянно наблюдая за тем, как Валери копошится в ящике своего стола. — Я лучше останусь здесь. Не могу на них смотреть.       Части разведчиков, не задействованным в эксперименте, разрешалось наблюдать за процессом, хоть и на значительном расстоянии. Валери была в их числе: под предлогом того, что солдаты могут не справиться сами с оказанием первой помощи, девушка не пропускала ни одного научного взаимодействия с подопытными титанами.       Ханджи тоже оказала Стефании такую честь, гордо продемонстрировав прикованных всевозможными устройствами к земле и лишенных малейшей степени свободы. Но даже обилие веревок, гвоздей не внушило маркизе ощущения безопасности. Когда девушка впервые увидела вживую тех самых врагов человечества, из-за которых нашивки жуткой горой высились на столе командора, а пол лазарета был залит кровью, она едва не лишилась чувств прямо на месте. Все энергичные рассказы Ханджи пролетели мимо её ушей: она с нескрываемым ужасом смотрела на двух четырёхметровых титанов, застыв на месте подобно статуе. Самым страшным был не их размер, хотя от мысли о том, с какой лёгкостью эти конечности и челюсти могут раскусить человека пополам, маркизе становилось дурно. Она навсегда запомнила их выражения лиц и взгляды, которые не выражали ничего. Совсем ничего. Такие выражения лиц она видела у тяжёлых инвалидов, заключённых в темницу своего парализованного тела или у пациентов с тяжелой степенью умственной отсталости. Дополнительный отпечаток к пустоте в глазах накладывала непонятная гримаса, словно титаны не были способны ослабить свои лицевые мышцы и были вынуждены носить эту сумасбродную маску. Маркиза пребывала в глубоком шоке, когда наблюдала за Ханджи, беспечно расхаживавшей в опасной близости от титанов, следивших за каждым её шагом, как охотники следят за своей жертвой. Стефания была бы рада выкрикнуть свои опасения, но слова застряли в горле и не желали выходить наружу. Последней каплей для девушки, которую уже несколько минут било мелкой дрожью, стал резкий наклон титана вперед, вслед за которым послышалось неясное мычание и бессмысленное щелканье зубами.       — Нет, майор Ханджи, — надрывно воскликнула она, увидев отражение окружающего мира в огромных глазах титана. — П-простите меня, я не могу больше это выносить!       С тех пор Стефания ни разу не подошла к титанам. Воспоминания о них были все ещё свежи, а в первые ночи после встречи с ними, маркиза очень долго засыпала из-за мелькавших перед глазами образов этих монстров.       — Да брось, — хмыкнула Валери. — Во второй раз уже не будет так страшно. Они же самые мелкие из всех титанов и связаны со всех сторон. Обычные тупые чудища, не более.       — Я уже говорила тебе: их лица напоминают мне заключённых в тяжёлой болезни пациентов, с которыми никому никогда не удастся наладить контакт. Может быть, майор Ханджи однажды сделает открытие, доказывающее, что титаны когда-то были людьми?       — Вот это ты загнула, — фыркнула подруга. — Может быть, они отдалённо чем-то похожи на нас внешне, но на этом все сходства заканчиваются. Единственное, что мне в них нравится: ускоренная регенерация. Я бы с такой способностью сразу в солдаты записалась.       Стефания вздрогнула и отвела взгляд. Способность к регенерации не делала её организм сильнее в физическом плане. Скорее наоборот, маркиза была очень слаба и уступала в силе даже Валери, которая хоть и с усилием, но могла перетаскивать раненых солдат. Миллер пробовала, но безрезультатно. Долгие прогулки верхом утомляли её, о пеших и говорить нечего, а частое недосыпание тут же сказывалось на общем самочувствии. Как будто, организм сосредоточил все силы на защите иммунитета и накоплению резервов для потенциально серьезных ранений в будущем.       Девушку вдруг снова стиснули муки совести за тайну, грузом лежавшую на душе. Она ведь могла бы присутствовать на экспедициях и сделать там гораздо больше, чем делала сейчас, пусть и не как солдат. Но слово, данное Филиппу было для неё нерушимой стеной, из-за абсолютного доверия к брату и уверенности в его разумных, пусть и не всегда мягких, решениях.       — Да ты не переживай, — растолковала её молчание и потухший взгляд по своему Валери. — Ни в какой кадетский корпус я не собираюсь. Ты же загнёшься тут одна, без меня. Кстати, мне не даёт покоя один вопрос: что ты думаешь насчёт Руперта?       — Т-ты о чём, — Стефания отвлеклась от невесёлых мыслей и посмотрела на Валери.       — О чём, о чём, — хихикнула девушка. — Парнишка весь извёлся, пытаясь добиться твоего расположения. Ты бы хоть раз пожалела его и улыбнулась что ли в ответ на его комплименты или шутки.       — Мне не близки его ухаживания, — покачала головой маркиза.       Это было чистой правдой. Будь бы Стефания менее воспитанной и подчинённой традиционному этикету, она бы уже давно грубо пресекла всё внимание молодого полицейского к своей персоне. Но всё, что она умела: игнорировать и не обращать внимания на все эти выпады. Девушке не нравился его хищный азартный взгляд, не нравились попытки нарушить личное пространство или коснуться её, не нравились откровенные комплименты в свой адрес. Дворяне в её окружении были слишком воспитаны, чтобы позволять себе подобное поведение и делали упор на красоте ухаживаний, а не на скорости сближения. Маркиза вообще слабо понимала чего он хочет добиться всего за одни сутки. Единственное, что её успокаивало, так это то, что завтра утром этот парень уедет обратно и она про него забудет. Да и вечером он будет занят составлением бумаг, которые будет обязан предоставить своему начальству и командору Эрвину, так что вряд ли они пересекутся ещё больше одного раза.       — Да, — вздохнула Валери. — Воспитали тебя, конечно, безупречно. Сколько уже живёшь с нами, ни одного романа. Я, конечно, понимаю, что у тебя высокий титул и все дела, но, если на чистоту, неужели ты совсем ни на кого не засматриваешься?       — Как часто ты у меня это спрашиваешь, — улыбнулась Стефания. — Нет, не могу себе такого позволить. Лучше поторопись, а то ещё опоздаешь к началу эксперимента.       Регулярные и не всегда тактичные вопросы подруги наталкивали маркизу на невольную грусть. Стефания понимала, что здесь, в штабе, она скована приличиями и правилами, повешенными на неё по праву титула. Вопрос был только в том, как долго ей ещё предстоит находиться в Разведкорпусе. Девушка очень боялась того дня, когда Филипп приедет за ней и скажет, что пора возвращаться домой. Но вместе с тем она скучала по комфортной и размеренной жизни и понимала, что вопрос с её личной историей любви будет отложен ровно до того момента, пока она не заживёт снова в Митре. Филипп периодически выдергивал её на званые приёмы или балы для вида, но маркиза бывала там нерегулярно, недолго и не имела возможности поближе познакомиться с кем-то. Да и её отстранённость и задумчивость не способствовала хорошему продвижению в общении с противоположным полом, хотя мужчины-аристократы были и не против общества красивой, молодой, богатой и немногословной маркизы.       Впрочем, Стефании, как и любой другой дворянке, выросшей на определённых романах, очень хотелось тоже своего в реальной жизни. Она просто слабо представляла каким должен быть её спутник, чтобы ей было комфортно рядом с ним. Всё, что знала Миллер — это должен быть такой же маркиз или герцог, потому что так надо.       Оставшись одна, девушка рассеянно расставила карточки солдат по местам, после чего заполнила очередную страницу в отчётном журнале и приняла решение выйти подышать свежим воздухом.       Тренировочная площадка, да и весь немаленький двор штаба сейчас выглядели непривычно пустынными даже для позднего вечера. Всё-таки для проведения ряда экспериментов с титанами требовался не один разведчик, и не два. Стефания направилась в свой излюбленный уголок на самом краю площадки для отработки пространственного маневрирования, скрытый от посторонних глаз обильной растительностью. Сидя на старой скамеечке, Стефания наблюдала за яркими красно-жёлтыми всполохами, которые только-только начали проявляться на небе, и настолько ушла в свои мысли, что даже не заметила, как к ней подошли:       — И нескучно тебе тут сидеть одной?       Миллер тут же опомнилась и неохотно оторвала взгляд от неба.       — Нет, я люблю иногда побыть одна, — коротко ответила она Руперту, стоявшему рядом. — Мы разве перешли на «ты»?       — Ну, вообще нет, — замялся ненадолго парень. — Я просто подумал: вдруг к вечеру вы смягчитесь и мы сможем побеседовать не так официально.       — Мне кажется, что я с самого начала обращалась с вами мягко, — повела плечом Стефания. После чего недоумённо нахмурилась. — О чём вы хотели бы со мной побеседовать? Разве мы с Валери не дали вам ответы на все вопросы?       Руперт воспринял её вопрос как приглашение сесть рядом. Когда он бесцеремонно устроился, задев плечом плечо Миллер, она невольно поморщилась от несильного, но вполне ощутимого запаха крепкого алкоголя. Скосив взгляд, Стефания успела заметить как слабо блеснула серебристая фляга, едва видневшаяся во внутреннем кармане куртки.       — А я не насчёт состояния медпункта пришёл беседовать, — с вызовом заявил парень, резко развернувшись к девушке.       Стефания невольным жестом обхватила себя руками.       — Насчёт чего тогда?       — Может быть, ты посмотришь моё плечо, — словно проигнорировав её просьбу, сказал полицейский. — Ещё два месяца назад травмировал на тренировке, до сих пор сустав ноет.       Маркиза недоумённо посмотрела на Руперта. Что-то здесь было не так. Слишком странная ситуация. Пустив вперёд свои чувства, она не почувствовала боли, хотя бы отдалённо напоминающей воспаление суставной сумки.       — Вас нужно осмотреть прямо здесь, — с сомнением уточнила она.       — Вообще я искал тебя в медпункте, но там не нашёл, — развёл руками Руперт. — Мне не хотелось бы тащиться туда снова с учётом того, что он находится в противоположном конце от места, где мы сегодня ночуем. Да ладно, чего тебе стоит посмотреть минутку и сказать, в чём дело. Я бы заодно узнал как лечиться, а то наш врач — такой скряга, лекарства тратит только на тяжёлых пациентов, а на средние травмы не обращает внимания и говорит, что всё само пройдёт. А ты бы сказала своё мнение и я бы пошёл обратно, отчёты для начальства дописывать.       Говорил парень убедительно. Но как-то быстро и чересчур бодро.       «С другой стороны, не имею же я права ему отказать, я же всё-таки врач,» — вздохнула она про себя. — «Да и в медпункт в его компании мне идти не хочется и находиться там вместе с ним тоже… С плечом всё сразу понятно будет: достаточно одного взгляда даже при среднем освещении и пары нажатий.»       — Хорошо, — после раздумий произнесла девушка. — Вы можете посветить фонарём в этом направлении? Да, так. А теперь снимите куртку, ослабьте систему ремней и расстегните наполовину рубашку.       У маркизы не было при себе перчаток, поэтому она на всякий случай протёрла ладони от лишней пыли чистым носовым платком. Вновь посмотрев на полицейского, она с трудом подавила дрожь: офицер уже освободил одно плечо от одежды и теперь выжидающе смотрел на неё. Девушке вдруг резко захотелось уйти от этого человека куда подальше, пусть даже прибежать на тот жуткий эксперимент с титанами. Сейчас такой вариант казался ей куда менее страшным, чем находиться рядом с Рупертом, ещё и в нетрезвом состоянии. Подойдя к парню вплотную, она наклонилась, внимательно приглядываясь. Плечо выглядело абсолютно нормальным: никакого покраснения и отёка. Тогда Стефания неуверенно положила ладони, избегая смотреть в лицо полицейскому, но даже под тщательными прощупываниями она не осязала ничего болезненного под кожей.       — Вам так не больно?       — Нет, — донёсся до неё тихий голос. — Даже приятно. У тебя такие нежные руки.       Стефания замерла, как вкопанная, округлив глаза. На мгновение ей показалось, что её щеки коснулась чужая ладонь, подобно змее скользнувшая по шее, к ключицам. Маркиза отдёрнула руки, поднесла к груди и поняла, что эти прикосновения ей не почудились.       — Ну и что же ты засмущалась так, — вкрадчивый голос приобретал для неё невероятно омерзительные оттенки, а к одной руке добавилась другая и они неожиданно крепкой хваткой легли на талию. — Не хочешь продолжить осмотр?       Наваждение исчезло, когда полицейский быстрыми и несдержанными движениями стал оглаживать её спину, грудь и потянулся к бёдрам.       — П-прекратите, — сдавленно произнесла она, словно из её легких вдруг забрали весь воздух. — Не т-трогайте меня!       Стефания упёрлась кулаками в грудную клетку Руперта и попыталась оттолкнуть, но где ей было тягаться с крепким солдатом в силе.       — Да ладно тебе ломаться, — мерзкий тон начал превращаться в угрожающий, а холодные пальцы с силой стиснули её запястья. — Я за день прекрасно понял, какую недотрогу ты умеешь из себя строить. Сейчас уже необязательно играть этот спектакль. Весь день ходила, потупив глазки, ни слова не говорила, а сейчас вдруг засопротивлялась?       — Отпустите меня сейчас же, — уже громче заговорила Миллер и её голос сорвался в крик. — Я… Я позову на помощь! — И кто же сюда придёт в такое время. До тебя сейчас никому нет дела, — с презрительной ухмылкой заметил Руперт, после чего с удвоенным напором сжал свои тошнотворные объятия и резко рванул верхнюю часть платья на себя. — Прекрати сопротивляться и я обещаю, что буду нежным.       Добротная ткань чудом выдержала и не распалась на две части, но кружевной воротник оказался безнадёжно вырван с одной стороны, бант, украшавший плечо, слетел, а рукав частично разошёлся по швам. Маркиза закричала и забилась подобно выброшенной на берег рыбе, предпринимая попытки вырваться с таким усилием, что некрепко державшийся на ногах Руперт не смог устоять и они упали на землю. Второй её крик резко оборвался, потому что полицейский с силой стиснул её шею, оставляя возможность лишь глухо шипеть.       Теперь ситуация для Стефании была совершенно критической. Если стоя маркиза ещё могла как-то сопротивляться, то в таком положении она была совершенно беззащитна. Страх и непонимание, по началу сковывавшие её, превратились в ужас и отвращение. Сейчас она была готова на всё, лишь бы избавиться от чужого человека, прижимавшегося к ней, от противных рук, грубо исследовавших её нетронутое тело, от страшного звериного взгляда. Сознание частично оставило её из-за недостатка воздуха, но Стефания продолжала извиваться змеёй, слепо шаря руками по земле.       Едва ли не в самый последний момент она нащупала дрожащими пальцами кусок камня, который больно вонзался ей в спину, и был частично врыт в землю и парой-тройкой движений вытащила его, расцарапав пальцы и сломав в кровь ногти. И когда Руперт задрал подол её платья и угрожающе навис над ней, маркиза с усилием поднялась и наотмашь ударила офицера по голове.       Это был её первый удар. Руперт не потерял сознание и не пострадал серьёзно, но он с ругательствами отшатнулся от неё и схватился за голову, извергая из себя грязные ругательства. Собрав остатки своих сил, Стефания отползла от него, судорожно цепляясь ладонями за пучки травы, после чего перевернулась на четвереньки и вскочила на ноги.       Через три шага её колени подогнулись и она упала. Но тут же вскочила и побежала дальше, умоляя себя ни в коем случае не оглядываться.       — Не думай, что я спущу это тебе с рук, тварь, — донёсся до неё выкрик, бессильный, но яростный и злобный, но даже на него маркиза не обернулась.       Она бежала и бежала, задыхаясь и периодически путаясь в подоле своего платья. Смотрела по сторонам, но так никого и не увидела неподалёку. Ей бы действительно никто не помог.       Стефания остановилась только когда влетела в свой кабинет и захлопнула дверь. Девушку колотила очень сильная дрожь, из-за чего она с трудом дошла до своего стола, но опустилась не на стул, а на пол, подтянув коленки к груди. Едва она успела отдышаться, как слёзы брызнули у неё из глаз и тело затряслось ещё сильнее от сбивчивых рыданий.       Маркиза чувствовала себя униженной и грязной. Ей хотелось содрать с себя всю кожу и облачиться в новую, лишь бы не помнить всех этих пропитанных похотью прикосновений, затронувших всё её тело. Нестерпимо ныли шея и руки. Поднеся запястья ближе к своему лицу, Стефания сквозь пелену слёз увидела чёткие бордовые пятнышки, проступившие на бледной коже. Наверняка на шее сейчас было то же самое. Девушка не знала сколько времени сидела так: неподвижно, в темноте, свернувшись в клубок, дрожа от холода и только что пережитого кошмара, выплакав слёз, как будто, на всю жизнь вперёд. При мыслях о том, что было бы дальше, не успей она защититься, становилось ещё хуже и слёзы текли по её щекам с удвоенной силой.       Слух девушки сейчас был обострён до предела, поэтому она сразу услышала чужие шаги по коридору. Испугавшись, что это мог быть Руперт, Стефания забилась в угол между столом и шкафом и зажала рот ладонями, лишь бы не издавать никаких громких звуков. Потянувшись к верхнему ящику, девушка вытащила ножницы и стиснула их в руках, решив во второй раз защищаться до последнего.       Скрипнула дверь кабинета и маркиза замерла, не смея сделать лишнего вдоха. Раздалось несколько гулких шагов, за ними последовала пауза словно вошедший остановился на месте и оглядывался по сторонам, а потом такие же шаги удалились за порог кабинета в коридор.       — Вы же сказали, что Миллер здесь.       — Так она и должна быть здесь, капитан Леви. Буквально пять минут назад пробежала мимо меня в свой кабинет.       Стефания медленно выдохнула и её ладонь медленно разжалась. Ножницы с лязгом упали на пол и девушка, мысленно прокляв себя за глупость, спрятала их в кармане платья. После чего быстрыми движениями попыталась смахнуть с лица свежие дорожки слёз. Уж лучше ей сейчас самой подняться, нежели Леви найдёт её в таком положении.       Едва она успела с трудом встать на дрожащие ноги и отвернулась к окну, как дверь снова скрипнула и перед ней появился капитан собственной персоной. Стефания медленно выдохнула, стиснув зубы. Это был последний человек, на чьём плече она могла бы плакать и искать утешения. И почему он появился здесь именно сейчас?       — Так ты всё-таки здесь, — донёсся до девушки его ровный голос с оттенками удивления.       — Д-да, — севшим голосом ответила Стефания, повернувшись к мужчине вполоборота. — Что случилось, капитан?       Она не смотрела прямо на Леви, но прекрасно поняла, что капитана озадачил странный тон её голоса, из-за чего он ответил не сразу.       — Очкастая забыла свёрток с травами для эксперимента, сказала, что только ты знаешь где…       Леви не договорил. Стефания оторвала взгляд от пола и едва не отпрянула назад, когда увидела, что мужчина стоит практически перед ней.       — Д-да, конечно, майор Ханджи попросила его сохранить, — дрожащими руками Стефания вытащила из кармана ключ, открыла небольшой ящичек в шкафу с лекарствами и поставила свёрток на стол. — Вот, возьмите.       Но капитан не спешил забирать травы. Девушка невольно вздрогнула, когда он сделал ещё несколько шагов в её сторону. Испытующий прищуренный взгляд впился в её лицо.       — В чём дело?       — В-всё хорошо, — с усилием выдавила из себя Стефания, отведя глаза в сторону.       Миллер не сомневалась, что Леви ей не поверил ни на один процент. Более того, он наверняка услышал как глубоко она дышит и упорно глотает подступающие к горлу новые рыдания.       — Мне повторить вопрос ещё раз или ты ответишь честно, — процедил капитан. Не дождавшись от неё ответа, он скрестил руки на груди. — Что с тобой?       — Я… Я же сказала… Всё хорошо, — ещё тише выговорила Стефания, на мгновение зажмурившись. Грудь снова стиснули тиски отчаяния и она резким движением пихнула сверток прямо в руки разведчику и отступила. — Держите. И уходите. Пожалуйста.       В это же мгновение Леви отшвырнул свёрток на стол и сделал ещё один шаг к девушке.       — Я никуда не уйду, пока не узнаю в чём дело. Какого чёрта ты здесь пряталась? Почему давишься слезами в одиночестве? — наткнувшись на её молчание, он уже с долей раздражения повысил тон. — Я жду честный ответ.       — Я не обязана вам ничего отвечать, — голос у маркизы сорвался в свистящий полушёпот, а силуэт Леви перед глазами стал расплываться. — Заберите лекарства и покиньте кабинет, капитан.       — А я не обязан тратить своё время на угадывание поводов твоих истерик, — резко ответил мужчина. — Я всё ещё жду ответ, Миллер. Специально для тебя сделаю то, чего никогда не делал: задам вопрос в третий раз. Что у тебя случилось?       Стальные нотки раздражения, звеневшие в голосе разведчика окончательно подкосили всю слабую выдержку маркизы и её лицо исказилось в новом приступе плача:       — Я же сказала: у меня ничего не случилось! Почему, ну, почему вы просто не можете уйти и оставить меня в покое?!       Стефания хотела ещё что-то добавить, но её интонации сорвались на визг и она замолчала. Видимо её тон голоса, сбившееся дыхание, мокрые от слёз щеки и сильная дрожь, сотрясавшая не только плечи, но и всё тело, произвели на капитана сильное впечатление, потому что он ошарашенно застыл на одном месте, долгое время не находя ни единого слова.       Маркиза отвернулась от мужчины, спрятав лицо в ладонях. Успокоиться быстро, пусть даже на минуту, она уже не смогла, слишком сильным было недавнее эмоциональное потрясение.       — Эй, — девушка замерла, затаив дыхание, когда на её плечо легла мужская ладонь. — Стефания…       Голос Леви изменился мгновенно: девушке почудилось, как будто тон приобрёл оттенки сильного волнения и перестал быть таким холодным. Мужчина был теперь совсем близко, но всё-таки сохранял небольшую дистанцию, уважая её личное пространство.       С трудом найдя силы посмотреть на капитана опухшими от слёз глазами, Стефания удивилась той растерянности и искренней тревоге, застывших в стальных глазах разведчика. Мелькнувший в мыслях порыв был куда сильнее здравого смысла из-за чего маркиза не выдержала и, шагнув к Леви, обессиленно прильнула к нему и спрятала лицо в складках его плаща.       Возможно, она сделала бы то же самое с любым другим человеком, оказавшимся на месте капитана. Впрочем, Стефания совсем не представляла себе как рассказать Леви о том, что с ней произошло. В конце концов, он же прекрасно видел, как она по глупости любезничала весь день с Рупертом и наверняка обвинит её в излишнем легкомыслии. Но на данный момент она чувствовала себя в такой безопасности рядом с капитаном, что ей просто хотелось спрятаться в его плаще от остального мира. Как-то подсознательно маркиза понимала, что Леви не сможет ей навредить и сохранит её истерику в тайне от остальных. И ей было всё равно: оттолкнет он её через мгновение или скажет что-то неприятное, главное, что на доли секунды она почувствовала себя спокойно.       Леви сначала вообще не двигался и Стефания невольно съёжилась, приготовившись к тому, что он её оттолкнет. Но этого так и не произошло.       — Тише… Тише, — голос капитана дрогнул и девушка ощутила его слабые ответные прикосновения: ладони мужчины скользнули по её рукам, накрыв плечи. Леви опустил голову и его дыхание защекотало ухо маркизы.       Кажется, Леви собирался ещё что-то сказать, но не стал: он просто спокойно стоял, молча поддерживая Стефанию и давая ей возможность выплакаться. А его ровное дыхание и ответные прикосновения успокаивали девушку и она совсем скоро перестала задыхаться от рыданий и практически пришла в себя. Когда ей стало лучше, Миллер подняла голову и виновато провела кончиками пальцев по плащу мужчины:       — Я вам испачкала плащ, капитан, п-простите…       Но Леви не ответил. Он пристально осматривал Стефанию с головы до ног и это её насторожило.       — Что с твоим платьем, — нахмурившись, протянул он.       Стефания не знала что на это ответить. Пальцы капитана задели болтавшийся на груди кружевной воротничок и едва ощутимо прикоснулись к обнажённому участку кожи у плеча из-за разорванного рукава. Пока она отчаянно придумала хоть какое-нибудь вменяемое оправдание, Леви вдруг взял её за подбородок и осторожным движением повернул его в сторону. Стефании стоило одного короткого взгляда на капитана, чтобы понять, что он видит следы пальцев на её шее. Неужели её подавленное состояние сказалось на регенерации и она замедлилась?       Секунды бежали с головокружительной быстротой и с каждой из них Леви мрачнел всё сильнее. Он не говорил ни слова: лишь молча изучал маркизу, подмечая каждую мелочь. Стефания понимала, что если порванное платье она ещё сможет как-то оправдать, то отпечатки чужих рук на своей шее объяснить не представлялось возможным.       Глаза капитана забегали ещё быстрее, словно искали новые зацепки. Маркиза понимала, что Леви уже почти догадался и ей становилось дурно при мысли о том, какая последует реакция после этой догадки. Спустя пару мгновений, капитан схватил Стефанию за запястье, но тут же ослабил хватку, услышав сдавленное шипение девушки. Отпечатки пальцев были уже бледнее, но всё ещё четко прорисовывались бордовыми пятнышками на бледной коже.       И, когда Леви поднял на маркизу взгляд, полный неописуемой ярости, Миллер зажмурилась, осознав, что он всё понял.       — Кто, — рявкнул капитан, вместе с тем удивительно мягко сжимая запястья девушки в своих ладонях. — Кто, чёрт возьми, это был?!       — Н-никто, — пролепетала девушка, испуганно смотря на его перекошенное от гнева лицо. — Я не…       — Стефания, — хриплый голос капитана заставил её посмотреть прямо в потемневшие глаза, напоминавшие сейчас злое грозовое небо, усыпанное безумными искрами. — Ответь мне кто это сделал. Слышишь? Скажи сейчас же!       — Не надо, капитан, — взмолилась Стефания. — Н-не рискуйте своим положением, вам нельзя…       — Так значит это тот ублюдок в полицейских погонах, — еле слышно процедил мужчина, отводя взгляд.       В этот момент девушка была готова поверить каждому факту из тёмной биографии разведчика. Леви выглядел страшно: его серо-голубые глаза подёрнулись обманчивой ледяной плёнкой, за которой полыхал недобрый огонь, челюсти напряглись так сильно, что заходили желваки, а воздух вокруг него потрескивал от тяжести. Стефания опустила голову. Ещё бы, капитан всё понял по её глазам. Нет нужды ничего рассказывать, нет нужды называть имя, маркиза сама выдала Руперта, когда затряслась, как осиновый лист.       — Что ещё он с тобой сделал, — неохотно спросил Леви, словно не знал каким образом сформулировать этот вопрос.       — Н-ничего, — прошептала маркиза. — Он был сильно пьян, я-я смогла от него отбиться.       В глазах Леви промелькнуло ярко выраженное облегчение, после чего он опустил голову и негромко заговорил:       — Я должен вернуться к Очкастой и остальным на эксперимент. Оставайся здесь, закрой дверь на ключ и открывай только знакомым. Ты меня поняла?       — Да, — закивала Стефания. — К-капитан, но вы же не собираетесь…       — Я разберусь с ним после окончания эксперимента, — добавил Леви, отойдя от маркизы, и его глаза пугающе сверкнули при свете ламп.       — Что? Нет, вы не можете, — с удивительной прытью девушка опередила его и встала у двери в кабинет. — Это же полицейский, а вы не можете поднимать руку на полицейского…       Капитан на мгновение расширил глаза и маркиза с запоздалым сожалением поняла, что этой неосторожной фразой выдала свои познания о преступном прошлом Сильнейшего Воина Человечества. Но Леви моргнул и заговорил совсем о другом:       — А эта тварь не могла трогать тебя. Не волнуйся. Убивать я его не стану. А теперь, дай мне пройти.       Стефания поняла, что если она останется стоять на месте, то капитан просто оттолкнет её или того гляди, выскочит через окно. Поэтому ей ничего не оставалось, как покорно отступить в сторону и пропустить Леви вперёд.