13. Хлопоты маркиза

«Документы исчезали. Люди — тоже.

Но в его кабинете всегда пахло дорогим табаком и спокойствием,

будто ничего не происходило.»

      Пробуждение далось Стефании очень легко. Резко открыв глаза, она села в кровати и девушке потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить где она находится и почему. Нервный тихий смешок сорвался с её губ и маркиза покосилась на окно, где только-только стали заниматься предрассветные сумерки. Сон как рукой сняло. Вскочив на ноги, девушка в спешке сняла постельное бельё и, как умела, аккуратно сложила его в стопку и застелила кровать. После чего Стефания раздражённо смяла испорченное платье, превратив его в тугой комок, и переоделась в другой наряд: закрытую белую рубашку и голубую юбку с высоким поясом. Потратив ещё четверть часа на то, чтобы привести себя в порядок, она внимательно посмотрела на себя в зеркало, не желая представать перед Леви в помятом виде.       Приоткрыв бесшумно дверь, Стефания выглянула в кабинет. Она застала пустое рабочее место, но в эту же секунду скрипнула входная дверь. Это Леви зашёл в кабинет, в обычной одежде с полотенцем, перекинутым через плечо.       На несколько мгновений между ними воцарилась странная неловкая пауза: Стефания в полной растерянности смотрела на капитана, совсем забыв, как произносится «Доброе утро». А Леви окинул маркизу цепким внимательным взглядом и едва заметное чувство облегчения мелькнуло в его стальных глазах. Вдруг он, словно неосознанно, провёл ладонью по мокрым после душа волосам и вместо рядовых приветствий спросил:       — Как ты себя чувствуешь?       — Обычно я задаю такие вопросы, — Стефания не удержалась от непонятной ей лёгкой улыбки. После чего спохватилась и быстро ответила. — Всё хорошо, спасибо, капитан.       — Тц, сейчас я тебе верю уже больше, — буркнул Леви, направившись в сторону своей спальни.       Оставив умывательные принадлежности в шкафу, он бросил короткий взгляд на свою кровать и парой лёгких движений поправил покрывало, натянув его на матрас до идеального состояния. Стефания на секунду зажмурилась, представив какой неряхой она может прослыть в глазах Леви. Кто же знал, что когда-нибудь ей придётся самостоятельно заправлять кровать и одеваться.       — Чай будешь? — спросил Леви нарочито безразличным тоном.       — Не откажусь, — Стефания бегло поправила воротничок блузки и осторожно присела на край стула.       Спустя всего каких-то пару минут перед ней стояла чашка со свежезаваренным горячим чаем. Всё это время Стефания исподтишка наблюдала за капитаном. Каким расслабленным мужчина выглядел в эти минуты, почти не хмурился, не кривил губы, только пелена задумчивости подёргивала его серо-голубые глаза.       Маркиза поспешила прийти в себя и вежливо поблагодарить Леви. Тот в ответ лишь кивнул и сел напротив Миллер. Стефания лихорадочно думала на какую тему ей попытаться завести непринужденную беседу, но в итоге смирилась с тем, что слишком много произошло накануне, чтобы пытаться завлечь Леви пустой болтовней. Поэтому она потупила взгляд и принялась разглядывать свою чашку так, словно она являлась настоящим произведением росписи сервизов в королевстве.       — Вообще-то чай следует пить, а не разглядывать его.       Стефания моргнула и очнулась. Леви смотрел на неё спокойно и в его проникновенном колючем голосе не было слышно скрытой темной насмешки. Но маркиза все равно занервничала. Очень некстати в мыслях замелькали воспоминания вчерашнего вечера и она окончательно осознала в каком позорном свете выставила себя перед Леви. Такой человек как он не должен был узнать о том, что с ней произошло, лучше бы Стефания дождалась Валери и поплакалась ей. Странно, но сейчас её вдруг взволновало то, как плохо о ней может подумать капитан. Ещё чего, решит, что это она глазки строила или сама инициировала действия со стороны полицейского. К горлу подкатила тошнота и взятая Стефанией чашка выпала из её дрожащих рук и с громким звоном разлетелась на куски, а горячий чай растекся лужицей по полу кабинета.       Теперь Стефания впала в настоящую панику. Этот исход событий был худшим: разбить вещь капитана Леви, еще и устроить бардак в его идеально чистом кабинете. Она тут же вскочила на ноги и воскликнула:       — К-капитан, простите меня! Я сейчас всё уберу.       Не дожидаясь его реакции, Стефания присела на пол и принялась стремительно собирать осколки, скидывая их в оставшуюся целой половинку блюдца. — Успокойся, — раздраженно процедил Леви, оттолкнув её ладони от острых осколков. — Это всего лишь посуда.       Стефании ничего не оставалось, кроме как выпрямиться и беспомощно наблюдать за незапланированной уборкой капитаном своего кабинета. Она вновь укорила себя за неуклюжесть, которую так редко замечала за собой.       — Видимо, ты ещё не до конца пришла в себя, — наконец разрушил гнетущую тишину Леви и внимательно посмотрел на Стефанию, словно хотел самостоятельно найти ответ на свой немой вопрос.       Спорить было бессмысленно, поэтому Стефания просто едва кивнула, признавая правоту слов мужчины.       — У тебя ничего не болит?       На мгновение маркизе показалось, будто голос капитана слегка дрогнул, но выражение его лица было абсолютно непроницаемым, как и обычно.       — Нет, — честно ответила она.       Вдруг Леви без всякого предупреждения решительно взял ладонь девушки и, прежде чем Стефания успела что-либо воскликнуть, немного оттянул рукав её блузки наверх, высвобождая запястья.       — Я был уверен, что видел вчера синяки здесь.       — О-они оказались поверхностными, — поспешила оправдаться Стефания. — И вообще у меня есть своя эффективная мазь против них.       Говоря это, девушка едва не сгорела от ужаса и стыда, прекрасно осознавая от кого она скрывает какую важную информацию. Благо, Леви списал румянец, заливший её бледное лицо, на обычное смущение и поспешил оставить маркизу в покое.       — Выпиши такое лекарство моему отряду, — фыркнул Леви, отвернувшись.       Стефания, внимательно следившая за каждой эмоцией на лице капитана, сразу же заметила как он покосился в сторону своей спальни и поспешила перевести тему:       — Я собрала постельное бельё, капитан. Могу постирать…       — А ты умеешь стирать?       — Н-научилась здесь, — тихо проговорила маркиза, уязвлённая его насмешливым тоном.       — Сам разберусь, — Леви бросил беглый взгляд на едва слышно тикавшие настенные часы. — Тебе пора. Не думаю, что кто-то должен видеть, как ты выходишь из моего кабинета утром.       — В-вы правы, — Стефания вновь смутилась и сильнее прижала к себе свёрток со своими вещами. — С-спасибо ещё раз.       — Совсем необязательно благодарить меня по сто раз, — буркнул Леви, скрываясь за дверью спальни и тем самым демонстрируя, что разговор окончен.       Однако, когда Стефания уже перешагивала порог его кабинета, до её острого слуха донеслась ещё одна фраза:       — В другой раз, когда тебе буду предлагать чай, постарайся не разбивать чашки.

***

      Вернувшись с конной прогулки, Филипп с недовольством застал в своей гостиной двух полицейских. Где-то на задворках разума он смутно вспомнил вечно недовольного большими тратами на разведку вельможу, решившего послать своих прирученных крыс проверять разведчиков, даже не пожелав согласовать это предварительно с Миллером, а просто поставить его перед фактом. Ничего, Филипп с ним позже разберётся. Благо, что люди маркиза быстро отыскали этих полицейских ищеек и добровольно-принудительно отправили их к Филиппу.       — Ваше сиятельство, — парни отдали честь, после чего неуклюже поклонились ему. — Разрешите доложить вам о результатах проверки боевой готовности Разведкорпуса.       — Я и так знаю, что разведчики готовы к внезапному вторжению получше некоторых других подразделений, — фыркнул Филипп, снимая перчатки и отдавая дворецкому своё пальто. Поправив свой любимый перстень, плотно надетый на указательный палец, маркиз вальяжно опустился в своё любимое кресло. — У вас есть что-то интересное? Если нет, то несите отчетность тому, кто вас нанял.       — Н-нас не нанимали, — поспешил возразить более робкий на вид полицейский, но быстро умолк под выразительным ледяным взором маркиза.       — Есть, ваше сиятельство, — вступил в разговор второй полицейский. — Инцидент, который я просто обязан довести до вас.       Филипп оглядел парня с головы до ног. Что и говорить, за всю свою жизнь пребывания в высшем обществе, где мало кто говорил правду в лицо, дворянин прекрасно научился оценивать людей по выражению их лиц, мимике, а также манере держаться перед вышестоящими лицами. С этим полицейским было что-то не так: хромающая походка, торжествующая ухмылка и глупая самоуверенность, светившаяся на его точёном лице.       — У вас пять минут, — махнул рукой маркиз. После чего кивнул своему слуге и дворецкий спешно удалился за любимым зелёным чаем Филиппа.       От Миллера не укрылось с какой тревогой и сомнением посмотрел на докладчика его напарник. И даже сделал едва заметный предупреждающий жест рукой, в момент, когда парень называл своё имя.       — Дело касается капитана Леви, — уверенно заявил только что представившийся Руперт.       Филипп навострил уши. Бесшумно появившийся за спинкой его кресла дворецкий, поставил на столик поднос с чайником, после чего поспешно налил в чашку дымящийся свежезаваренный чай.       — И при чём тут Сильнейший Воин Человечества, — выгнул бровь маркиз, неспешно положив в чай ложечку мёда и принявшись размешивать напиток. — Вас посылали проверить закупки Разведкорпуса и ремонт помещений или разыгрывать частных детективов в слежке за капитаном?       — Так, ваше сиятельство, вы сильно рискуете, оставляя в разведке такого опасного субъекта. Всем известно, что подземным преступникам, покушавшимся на важных военных персон, место на виселице, а не в королевской армии.       — Вы забываетесь… офицер, — рявкнул Филипп. — Это решение было принято людьми, стоящими настолько выше вас, что вы в жизни не дослужитесь до таких мест.       Конечно, Филиппа самого не слишком устраивал Леви. Для маркиза казалось сущим безумием со стороны Смита приближать к себе настолько опасного человека с кровью Аккерманов. Даже если и допустить, что Леви мог по каким-то причинам поменять свою точку зрения и последовать за Эрвином, в таком случае он превращался в полностью повторяющую идеи Смита машину для убийств титанов, стремящуюся к не пойми какой свободе. От такого очень сложно избавиться при необходимости. Но и с другой стороны Филипп не мог не признавать превосходные боевые навыки Аккермана, которые стоили не одного отряда элитных солдат. Кроме того, капитан явно ценил каждую жизнь в отряде разведчиков и людьми лишний раз не разбрасывался, чем идеально уравновешивал командора. За таким любой разведчик беспрекословно пойдёт в самое пекло, даже если им скажут без всяких инструментов и приспособлений залатать стену «Мария». Нет, Леви определённо был пока выгоден ему, как и Эрвин, пока эти двое направляли свою энергию в нужное Филиппу русло.       Но какого чёрта этот сопляк выражается так смело перед маркизом? Филипп опустил взгляд, заметив на среднем пальце Руперта дорогой перстень. Сощурившись он смог разглядеть размытые контуры герба, выгравированные на кольце-печатке. Из графского рода, значит… Поэтому не боится Филиппа. И что же он делает на обычном посту рядового полицейского?       — Извините, ваше сиятельство, — совершенно неискренне отреагировал Руперт. — Но капитан напал на меня при исполнении мною служебных обязанностей. Я успел снять следы ударов и зафиксировать это в нашем штабе. Я, как полицейский и, как член благородной семьи, — нарочито подчеркнул он. — Просто считаю нужным привлечь его к ответственности.       «Какой дурак», — подумал про себя маркиз. Слушая гневную тираду молодого мужчины, чьё достоинство, судя по всему, было унижено Аккерманом, он смотрел на второго полицейского и со слабым недоумением считывал целый спектр противоречивых эмоций на его простом и открытом лице. Недоумение, несчастье, испуг, разочарование, тоска…       — И капитан назвал причину, по которой он ударил вас? — с усмешкой спросил Филипп.       Нет, он слишком хорошо знал что из себя представляет Леви. Такие просто так не кидаются с кулаками, иначе Филипп никогда бы не подошёл к нему на расстояние ближе пушечного выстрела. Да и вспыльчивость капитану несвойственна, должна быть какая-то веская причина.       «Надо же, уже ищу оправдание этой подземной крысе», — поморщился Филипп. — «Конечно, потому что от него в армии куда больше проку, чем от этого отродья. Явно разочаровал отца и тот лишил его наследства, отправив набираться ума-разума в армии. Только это бесполезное дело».       — Какое имеет значение причина? — казалось, Руперт был удивлён тем, что Филипп задал такой вопрос. — Я говорю о том, что на меня при исполнении мною служебных обязанностей напал преступник из подземного города, не имеющий даже рядового звания в разведке.       Неужели старый идиот, нанявший его, действительно считает, что маркиз живёт исключительно эмоциями и ищет малейший повод разобраться с Аккерманом? Какая несусветная глупость. Филиппу даже не хотелось тратить слюну, пытаясь втолковать этому дурачку насколько жалки его попытки подвинуть Леви из Разведкорпуса.       Но маркиза немного интересовал второй полицейский… Джек, кажется. Казалось, будто, дай ему волю, он столько всего расскажет.       — А вы что скажете? — всё же решил обратиться к нему Филипп. — Вы были свидетелем этого… нападения?       Джек сглотнул, на его лбу выступили капельки пота. Они с Рупертом быстро переглянулись, слишком быстро, чтобы Миллер мог увидеть всё, но лихорадочный блеск в глазах Руперта маркиз успел разглядеть.       — Н-не был — тут же последовал ответ.       — И даже не можете предположить с чего бы Сильнейшему воину человечества избивать полицейского?       — Н-нет, — последовал ещё более неуверенный, чем предыдущий, ответ. — В-ваше сиятельство, нас ещё обеспокоили документы одного из врачей. Н-нам кажется, что это подделка.       В это мгновение Филипп почти потерял контроль над собой. Нет, они не могли догадаться… Только не эти глупцы! Но где они могли ошибиться при подделке документов? При мысли о том, что информация о Стефании может просочиться в полицию и широкому кругу знати, Филиппу становилось нехорошо. Неужели зря он пренебрёг комфортом сестры, отправив её в разведку?       — Кого?       Назвав вымышленную фамилию Стефании, Руперт скривил уголки губ. И теперь Филипп был окончательно сбит с толку. В голове у него роились десятки различных версий истинной причины отправки в разведку. Вплоть до разоблачения Стефании. Но где ещё он может спрятать свою сестру, как не в штабе Разведкорпуса, таком одновременно опасном и надёжном месте?       «Спокойно,» — прошептал он одними губами, стиснув при этом зубы. — «Если бы они узнали про мою сестру, они бы не пришли ко мне. И вообще, у разведчиков было много времени, чтобы проболтаться, за Стефанией тогда пришли бы гораздо раньше, чем сейчас. Но почему они тогда вообще обратили внимание на её документы, если основной целью проверки было не это?       — Вы слишком много говорите, — раздражённо перебил он Руперта, со странным пылом докладывавшим о каких-то пустяковых несоответствиях в папке документов Стефании, которые при желании можно было найти у любого рядового солдата. Филиппу более не внушал доверия этот странный парень, он куда охотнее предпочёл бы выудить правду из Джека. — Подождите в коридоре, я хочу поговорить с вашим напарником наедине.       — Но, — двинулся было вперёд Руперт, но в это мгновение один из лакеев резко преградил ему путь, недвусмысленно качнув полой фрака, за которой скрывался холодный клинок. — Да, ваше сиятельство, я подожду.       Бросив последний предупреждающий взгляд на Джека, он удалился из комнаты.       — Глаз с него не спускать, — прошипел Филипп лакею. — Проследи, чтобы никуда не сбежал.       Покорный и молчаливый, подобно тени, слуга тоже исчез из гостиной. Филипп вновь смерил Джека пронзительным взглядом и медленным вкрадчивым и обманчиво спокойным тоном начал:       — Вам, Джек, наверняка известно кто я и чем я занимаюсь. Одна из моих важнейших обязанностей — присмотр за Разведкорпусом в эти непростые для нашего государства времена. Вы ведь не станете спорить, что солдат, которые привыкли иметь дело с титанами, сейчас просто необходимо поддерживать.       — Н-не стану, ваше сиятельство, — горячо закивал полицейский. — Я с вами полностью согласен.       — Чудно — издевательски отреагировал на его пыл маркиз. — И знаете что? Я считаю, что своими обязанностями я справляюсь прекрасно. И я очень не люблю принимать навязанную со стороны помощь. Так и передайте пожалуйста вашему заказчику, когда он приедет в ваш штаб из Митры.       Джек, свято уверовавший в то, что приближенному к короне маркизу Миллеру уже всё известно, закивал.       — Теперь я хочу услышать эту занимательную историю драки с ветераном Разведкорпуса в вашем исполнении. И при чём тут фальшивые документы их врача?       Парень молчал. Филипп уже успел внимательно изучить его внешний вид и прийти к выводу, что этот сопляк, в отличие от Руперта, точно родом из самой захудалой деревни где-нибудь под «Марией». Поразительно даже, как он до военной полиции сумел добраться.       — Я жду, — процедил маркиз и его пронзительные глаза сузились, превратившись в две колючих льдинки.       — В-ваше сиятельство, — вдруг кинулся к нему в ноги Джек. — Я всё вам расскажу, только, умоляю, пощадите меня и не бросайте в тюрьму, как сообщника.       Филипп напряжённо поджал губы. Ситуация набирала всё более непредсказуемый оборот. Вот что бывает, когда лишённые разума советники действуют за его спиной. Маркиз застыл подобно каменному изваянию и полицейский окончательно стушевался, начав быстрое и плохо связанное повествование.       — Ч-человек, нанявший нас заплатил много денег за то, чтобы мы попытались найти хоть какую-нибудь утечку в бюджете разведки. Я бы в жизни не поехал туда, но так вышло, что я единственный содержу свою семью: двух маленьких младших братьев и мать, она… Она пострадала во время потери стены «Мария» и не может больше работать в поле.       Филипп поморщился от отчаяния, прозвучавшего в голосе Джека. Маркиз уже давно приучил себя отстраняться от чужих бед и заниматься исключительно своими собственными. Он уже хотел направить полицейского ближе к истине, но тот сам спохватился и вернулся к основной теме:       — М-мы ничего там не нашли, хотя и очень тщательно искали. Руперт был в бешенстве, потому что ему деньги нужны были не меньше чем мне, правда, для других целей. Полноценная награда предполагалась только за найденный компромат.       — Удивлены, что на свете есть люди, способные выполнять свою работу честно, — хмыкнул Филипп.       Он и сам прекрасно знал, что Эрвин Смит ни единой монеты себе в карман не положит, всё пустит на благополучие Разведкорпуса. Такая честность и самоотверженность всегда выводила из себя зажравшихся господ.       — Я предлагал Руперту уехать, пока он на эмоциях ничего не натворил, н-но он не захотел, — тут Джек понизил голос. — Мы часто с ним находимся вместе на службе и Руперту многое сходит с рук. Потому что он сын какого-то важного дворянина, которого в Митре уважают. Потому и закрывают глаза на его выпивки на работе, на несходимость цифр в отчетах по провизии или стройматериалах и на… Домогательства тоже.       На этом моменте Филипп почувствовал, как по его коже пробежал цепкий холодок. Словно маркиз подсознательно уже понял, о чем пойдет речь, но разум пока ещё упорствовал и просто слушал речь собеседника.       — Я пытался его утихомирить, но Руперт, как обычно, не стал меня слушать. Он выпил вечером и отправился на поиски приключений. Хотел спровоцировать кого-нибудь из разведчиков на проблемы, чтобы потом состряпать дело.       — И ему не пришло в голову ничего лучше кроме как спровоцировать капитана Леви? — недоверчиво переспросил Филипп.       — Нет, как раз с капитаном Леви все получилось внезапно, — Джек замялся, лихорадочно соображая, как бы потактичнее донести до столь высокопоставленного дворянина остаток истории. — Руперт в день нашего приезда девушку заприметил среди разведчиков. Он всегда увязывается за симпатичными и не отстает от них, пока не получит своего. Жаловались на него и в полицейском штабе уже не раз, но без толку как-то.       — И что? — нетерпеливо подался вперед Филипп. — Ты можешь связать все события воедино или нет?!       — П-пытаюсь, ваше сиятельство. Так он хотел к этой девушке ещё наведаться вечером и добиться её во что бы то ни стало. Миниатюрная такая, врачом в штабе работает…       И тут чашка выпала из рук маркиза, со звоном разбившись о блестящий паркет. Несколько предложений Джека он пропустил, борясь с воспалившимся рассудком, который вытеснил все остальные мысли кроме ядовитого страха.       — И что… Наведался? — сдавленным полушепотом прошептал Филипп, хватаясь за голову.       — Так я говорю же, что Руперт ничего не добился от неё, она сумела убежать от него. Мало того, капитан Леви его за это и ударил, пообещав ему не то шею свернуть, не то руки оторвать, если он ещё раз приблизится к этой девчонке. Вот поэтому Руперт и придумал привлечь к делу капитана Леви. И к документам этой девушки специально прицепиться, чтобы ей вроде как отомстить за свои сорванные планы.       — Говоришь, жалуются на него, — процедил Филипп, уставившись в одну точку ничего невидящим взглядом.       — Да, ваше сиятельство, — Джек нервно стиснул в руках свой походный плащ. — Руперта часто в домогательствах обвиняли и даже в попытках изнасилования, только ему всё нипочем. Говорю же, не боится он ничего, живёт как хочет, — тяжело вздохнул Джек. — Но я никогда этого не видел. Если бы увидел, обязательно бы засвидетельствовал.       — И чего же ты боишься?       — Так главнокомандующий Найл Док ничего не знает о наших похождениях. Если узнает, то за взятку нас привлечёт и в тюрьму посадит. Ещё и все проступки Руперта припомнит и на нас двоих разделит. А он обязательно это сделает, потому что господин, нанявший нас, угрожал тут же сдать нас, если наша поездка в штаб Разведкорпуса окажется почём зря. Прошу вас, ваше сиятельство, пощадите, помилуйте, я больше никогда на такое не соглашусь, только вам буду служить, если попросите.       — Что мне твоя жалкая преданность, — прорычал Филипп. — Найдись кто побогаче меня, так ты сразу перебежишь к нему.       — Так я же не ради себя, ради семьи…       Филипп хотел бросить что-то равнодушное и страшное в ответ, но не стал. Страх немного отступил и теперь внутри клокотала ярость, требовавшая выхода наружу. В конце концов, разве Стефания не была его семьей, ради которой он тоже много чего сомнительного делал? Да и если разобраться, сестра во многих аспектах слаба и маркиз с содроганием представлял себе как она будет жить в этом страшном мире, когда его не станет.       Но что делать сейчас с этим ублюдком, так беззастенчиво распинавшимся перед ним? При мысли о том, что он мог напасть на Стефанию, Филиппа едва не разрывало на части. Он с радостью бы воплотил в жизнь все угрозы капитана Леви собственноручно. Недоумение по поводу заступничества капитана за честь сестры тоже волновало Миллера, но пока не так сильно, как всепоглощающая ненависть к Руперту. Времени на принятие решения было не так много. Или он что-то сделает прямо сейчас, или эту тварь потом будет не достать без серьезных осложнений…       — Томас, вели приготовить экипаж, — громко приказал Филипп своему дворецкому. — Эд, — подозвав к себе лакея, он выдал ему пару указаний так тихо, что Джек ничего не услышал, после чего встал с кресла, перешагивая через осколки. — А теперь слушайте меня, — с этими словами маркиз подошел к полицейскому.       Несмотря на показательную ухоженность и даже присутствие некоторых женственных черт в лице, Филипп сейчас внушал Джеку первобытный страх. Его и без того резкий голос сейчас просто леденил душу, взгляд серо-голубых глаз прожигал насквозь, а отточенные плавные движения походили на движения хищника перед нападением на свою добычу.       — Вы получите от меня небольшую сумму, в знак моей доброй воли и вашей честности передо мной, — медленно проговорил маркиз, собирая свои длинные волосы в хвост и заправляя их за воротник камзола. — И вернётесь в штаб военной полиции. Найл Док ничего не узнает об этом инциденте. Но взамен я хочу знать от вас всё, что происходит в военной полиции в её центральном штабе. Каждый слух, каждое неосторожное слово, сказанное вашим начальством. И я более не хочу ничего слышать о неофициальных полицейских вылазках в Разведкорпус. Вы меня поняли?       — Вы предлагаете мне шпионить для вас, ваше сиятельство, — заикаясь, уточнил Джек.       — Догадливы, это хорошо, — Филипп повернулся и зловеще усмехнулся. — Ах, да, забыл совсем предупредить, вернетесь вы один, без вашего напарника. И упаси вас Всевышний проболтаться хоть кому-то о деталях нашей беседы и о том, что ваш напарник задержался здесь. Просто скажите тому, кто вас нанял, что Руперт задерживается у маркиза Миллера. Вам ясно?       Джек попятился. Он вдруг впервые по настоящему осознал сколько власти может быть сосредоточено в руках отдельных вельмож, по сравнению с которыми даже главнокомандующий Военной полицией — просто маленькая пешка. И тогда парню стало по настоящему страшно. Что если маркиз не сдержит своего слова? Почему вообще он так завелся, ведь Джек поведал ему все честно? И угораздило ему влипнуть в разборки влиятельных людей, когда главной мечтой парня было тихо-мирно служить в полиции и получить виде а жительство за Синой для себя и своей семьи. А теперь из-за собственной глупости он попался.       А что будет с Рупертом? Почему он останется? Джек не питал симпатии к своему напарнику, но в эти секунды он искренне молился о том, чтобы маркиз предал Руперта хотя бы честному суду, раз он сейчас уже обо всем в курсе.       — Я буду молчать, — бесстрастно произнёс Джек, склонив голову. — И сделаю всё, что вы скажете.

***

      Немногим позже из особняка сначала отправился в сторону Митры одинокий путник, подгоняя лошадь настолько быстро, насколько это было возможно. Через некоторое время в ту же сторону выдвинулся экипаж. Лишь молчаливые слуги поместья видели, как подручные стражники, вечно замаскированные при посторонних под лакеев, скрутили молодого полицейского, засунув ему в рот кляп и надев на голову мешок. После чего запихнули извивавшегося пленника в экипаж, толкнув его на пол.       — Уж не думал ли ты, что твоя красивая дворянская фамилия позволит тебе безнаказанно нарушать военные и гражданские законы?       Филипп знал, что полицейский его внимательно слушал в этот момент, поскольку перестал дёргаться и затих, повернув голову в его сторону. Наверняка Руперт хотел узнать за что с ним так обходятся, какое именно из его преступлений оказалось роковым. Неужели за взяточничество, казнокрадство, нарушения устава, развлечения с бесчисленными девицами военных полицейских похищают средь бела дня? Он ведь думал именно так.       — Твой случай станет отличным примером для остальных: на любого графа найдётся фигура посильнее. Заодно я покажу что бывает с теми, кто осмеливается влезать в работу члена тайной канцелярии и посягать на чужое.       Руперт несвязно замычал, на что Филипп брезгливо пнул его носком сапога в живот.       Экипаж резко остановился на самой окраине Стохесса неподалёку от заброшенных рудников. Филипп вышел из экипажа, за ним — верные слуги, тащившие Руперта за собой. Процессия спустя какое-то время остановилась у полуразвалившегося входа в одну из шахт.       — Глаз со входа не спускать, — приказал Филипп одному из слуг.       После чего он сделал знак лакею и тот проворно стянул мешок с головы Руперта. Тот зажмурился от яркого солнечного света, на мгновение ослепившего его, но спустя несколько мгновений уже с ненавистью смотрел на Филиппа.       — Обыскать, — последовал новый приказ. — Все его документы мне. Деньги тоже.       Когда в руках Филиппа оказался увесистый кошелёк, слишком тяжелый для рядового офицера полиции, он с презрением заговорил:       — Знаешь, что обычно делают с ворами и взяточниками в армии, когда их ловят? — с этими словами маркиз небрежно развернул документ, определяющий личность Руперта и отряхнул его от невидимой пыли. — Им отрубают кисти рук. А знаешь что делают с насильниками? Нет, им ничего не отрубают, просто отправляют в темницу, давая понять другим законченным по какой провинности их посадили за решетку. И мало кто переживает местный самосуд.       Руперт вздрогнул, когда Филипп одним резким движением разорвал в клочья все его документы. Следом настала очередь нашивок с зелёным единорогом.       — Твой заказчик не осведомлён о возможностях, доступных мне в этом королевстве, — Филипп обманчиво спокойно улыбнулся. — Одна из таких возможностей — стирать неугодных с лица земли. Ты неугоден этому королевству. В следующий раз я доберусь до того, кто тебя нанял.       Округлившимися глазами с онемевшим лицом Руперт смотрел, как Филипп достал из кармана камзола огниво. Как трепетно и быстро вспыхнул зелёный единорог на его нашивке.       — Хорошенько запомни тепло сегодняшнего дня и яркость солнца. Вряд ли ты почувствуешь что-то подобное в ближайшие дни, — тонкие губы Филиппа изогнулись, сменив презрительную ухмылку на злой оскал. — В подземный город его! Моё личное распоряжение!