19. Затишье перед бурей

«Тишина перед битвой — самая важная.

В ней слышно как бьётся сердце,

которому есть что терять.»

      Вытерев насухо лицо полотенцем, Леви посмотрел на свое отражение в зеркале. Следы бессонной ночи охотно отпечатались вокруг его глаз, придавая его выражению лишнюю хмурость и усталость.       Капитан и впрямь был слишком погружен в свои мысли, чтобы задуматься о такой рядовой вещи, как сон.       Когда дверь за Стефанией закрылась, Леви медленно вернулся к своему рабочему месту и обессилено опустился в кресло. Заставил себя вернуться к работе с документами, но выполнял её не слишком сконцентрированно.       «Чёрт возьми, это всё-таки случилось…»       Ничего не сказать, капитан был впечатлён Стефанией. Её смелость явиться к нему в кабинет поздно вечером, наконец заговорить первой о том, что мучало их обоих… Леви определенно от девушки такого не ожидал.       «Надеюсь, что действовала она не на эмоциях и не пожалеет завтра об этом…»       Капитан поставил локти на стол, крепко сцепил костяшки пальцев и упёрся в них лбом, прикрыв глаза.       Время текло, а его губы всё ещё горели от прикосновений её губ — мягких и неопытных.       «Она даже не знает как целоваться правильно… Чёрт, во что я вообще ввязался?»       Это был слишком сложный для него вопрос.       «С ней всё иначе.»       Уже много лет капитан не обременял себя полноценными отношениями. Сильные чувства к женщине в его понимании — это роскошь, но вовсе не необходимость.       Он привык к простым правилам: кабак. Редко, быстро, равнодушно, с предусмотрительной договоренностью, с определёнными здоровыми девицами, которые не были против. Никаких вопросов, претензий, взглядов, преисполненных надеждой, после. Никакой лишней ответственности, только сиюминутный спуск накопившегося напряжения.       Леви даже не прикасался губами к тем женщинам и не позволял им целовать его — брезговал, не нуждался в их ласках, не хотел чувствовать привкус вина или забирать на себя запах дешевых духов.       О серьёзных отношениях капитан особо не думал. Во всяком случае не сейчас, пока он отдает все свои силы на службу в Разведкорпусе, судьба этого мирка, окруженного уже двумя стенами, висит на волоске, а враг опасен, непредсказуем и не по-человечески жесток.       «В итоге я поцеловал аристократку, которая может уехать отсюда в любой момент. И у меня нет ни сил, ни желания оттолкнуть её от себя обеими руками… Чёрт возьми, кажется, с возрастом у меня начинаются серьезные проблемы с логикой…»       Губы Стефании нежные и мягкие, её руки дрожали, когда она касалась его, пальцы впивались в форму так, словно девушка боялась, что Леви оттолкнет её, с лица не сходил румянец с того момента, как она положила его плащ на край стола.       Когда Леви впервые прикоснулся своими губами к её губам, она застыла. Когда мужчина разгорячено целовал её во второй раз, неловко повторяла его движения, робко и в то же время нежно изучала капитана, скользя подушечками пальцев по его коже, будто и не знала куда деть руки. Леви прекрасно чувствовал, как ей вскружил голову простой поцелуй. Её доверие, с которым Стефания прильнула к капитану, обжигало его тело… И в то же время отрезвляло. Суметь остановиться, отпустить девушку, даже если хотелось иного…       «Раньше даже в болезненном бреду не мог представить себе, что буду признаваться маркизе в своём неравнодушии к ней. Что за мелкая, наивная, изнеженная, беззащитная идиотка, которая, вместо того, чтобы знаться с мужчинами своего круга, лезет чуть ли не к самому безродному человеку на свете.»       Леви фыркнул и мысленно одёрнул себя. Ещё ему не хватало перекладывать на Стефанию всю ответственность за случившееся.       «Ответственность… Я и впрямь её ощущаю, когда Стефания рядом… Значит, так должны начинаться серьёзные отношения? И мало мне было других проблем…       У моего поступка нет будущего, это подобие отношений оборвётся в любой момент. С другой стороны… Целая жизнь может оборваться в любой момент, появись снова у ворот стен эти аномальные твари…» Леви вернулся в свой кабинет из душевых. До подъема оставался ещё час, но он знал, что точно не сможет заставить себя вздремнуть хоть немного.       «Пытаться заглянуть в будущее бесполезно. Всё, что я могу: не тратить время в настоящем на пустые размышления. Тем более, что я обещал найти её сегодня первым.»       Быстрыми и давно отточенными движениями капитан надел форму, после чего бесшумно вышел в коридор.       «С ней мне придётся учиться заново… Как себя вести с женщинами.»

***

      Стефании удалось за ночь сомкнуть глаза не более, чем минут на сорок. Её било волнение, эмоции от разговора с Леви, от поцелуя. Ненормальная радость смешивалась с испугом, который тут же сменялся предвкушением и так по кругу.       Она хотела, чтобы завтрашний день наступил поскорее, но в то же время побаивалась того, что скажет Леви при новой встрече. Не передумает ли, не назовёт ли произошедшее ошибкой?       Сама маркиза пока не чувствовала себя виноватой перед своим призрачным долгом семьи, а так же перед Филиппом за то, что, пусть и втайне, но опорочила свою честь. Поцелуя с простым военным и бывшим преступником ведь уже достаточно для того, чтобы стать запятнанной в высшем обществе?       Странная смелость поселилась у неё в сердце. Стефания невольно усмехнулась при мысли, что её первая серьезная влюбленность грозит ей вовсе не счастьем, а грандиозными проблемами. Но вместе с тем сожаления не испытывала и не собиралась отступаться назад.       «Бунтую против правил для собственного благополучия, как импульсивный подросток. И ощущаю при этом обманчиво вкусное удовлетворение.»       «В любом случае, оно того стоило…»       Стефания поняла, что ещё один час гонений этих сложных провокационных мыслей, совмещенных с рассматриванием трещины на потолке, она просто не выдержит. Поэтому потянулась и откинула одеяло в сторону.       Миллер привела себя в порядок, долго с неудовольствием пыталась спрятать за кремами и косметикой потускневший цвет кожи и синяки под глазами. В конце концов она оставила эти сомнительные попытки и, зевая, побрела в лазарет.       Поздоровавшись с медсестрой, дежурившей на посту, девушка отпустила её, успокоив, что вряд ли отлучится отсюда до завтрака.       Маркиза окинула внимательным взглядом кабинет, соображая чем бы ей сейчас заняться. Потом, заметив ящик со свежими, привезенными вчера, но ещё не разобранными медикаментами, вздохнула. И принялась за их распаковку.       Стефания как раз поправляла размотавшиеся бинты, когда неожиданно скрипнула дверь в кабинет и раздались легкие, почти бесшумные шаги. Девушка их сразу узнала, но не спешила оборачиваться. Постаралась спрятать глупую и счастливую улыбку и только тогда повернулась.       Леви стоял в двух шагах от неё, а на столе уже появились две чашки со свежим горячим чаем. Выглядел капитан едва ли лучше, чем она сама.       — Тебе тоже не спалось, — Стефания немного пододвинулась.       — Нет, — отрывисто ответил Леви, присаживаясь на кушетку рядом с девушкой так, что плечи соприкоснулись. — Пей чай, остынет.       Маркиза мягко улыбнулась, когда капитан подал ей чашку и с удовольствием сделала несколько мелких глотков.       — Спасибо, — она скосила взгляд, заметив, что Леви медленно кивнул головой. — Всегда хотела спросить…       Капитан выжидающе приподнял бровь.       — Почему ты держишь чашку так?       Леви нахмурился, будто ему потребовалось время, чтобы вспомнить как давно у него появилась такая привычка.       — Как-то мать принесла домой чайный сервиз, — задумчиво проговорил он, прищурившись. — Я совсем был тогда мелкий и не слишком аккуратный. Выдернул из набора одну из чашек и оторвал ей ручку. Потом очень долго боялся держать чашки как следует и, в конце концов, привык пить чай так. Глупая детская привычка.       — Я нахожу её милой, а не глупой, — возразила Стефания. После чего попробовала повторить за Леви, неуверенно стиснув в пальцах обод чашки. — Так?       — Тц, разобьёшь ведь, — проворчал Леви. Но не стал отбирать чашку и, придерживая её за донышко, поправил неловкую хватку девушки. — Вот так, только крепче держи.       Стефания послушалась и стиснула чашку в ладони. С непривычки она ощутила неудобство и невольно вспомнила о том, как долго её учили этикету за обеденным столом. И как она смеет так грубо его нарушать…       — Вообще-то это ты меня должна учить, — словно прочитав её мысли, хмыкнул мужчина. — Я не планировал портить твоё благородное воспитание.       — Мне кажется, что ты уже его испортил, — лукаво усмехнулась Стефания. И сделала ещё один глоток. — Хм, в этом что-то есть.       — В чём, — Леви склонил голову набок и вдруг коснулся её аккуратных локонов, выпрямив их пальцами и тут же отпустив. — В моей «милой» привычке держать чашку или в нашем вчерашнем разговоре?       Миллер подняла подбородок и заглянула в глаза к капитану, сумев прочитать в них немой вопрос.       — И в том, и в другом, — честно призналась она, ощутив внезапное желание облизнуть пересохшие губы.       Леви медленно наклонился к девушке, скользнув ладонью по её шее. Стефания так же неторопливо подалась мужчине навстречу и тихо выдохнула ему в губы, растворившись в этих, на удивление, чутких и поверхностных прикосновениях.       В отличие от маркизы капитан не терял осмотрительность даже в момент поцелуя, поэтому весьма вовремя успел подхватить чашку, когда пальцы девушки практически разжались.       — Надеюсь, сегодня у тебя больше ничего из рук валиться не будет, — проворчал Леви, с неохотой отстранившись от Стефании.       — П-прости, — смутилась она, потупившись. — Я ещё… Не привыкла…       — Так привыкай, — безапелляционно заявил капитан и, будто в подтверждение, коротко чмокнул девушку в уголок рта. — Потому что теперь я буду целовать тебя часто.

***

      Филипп любил умных людей, даже тех, кто, имея свои планы, пытался вести определенную игру. Эрвин был именно таким. Иногда маркиз даже испытывал укол жалости, что Смиту не довелось родиться в дворянской семье, тогда перед ним открылись бы совсем иные возможности. Впрочем, Миллер не сомневался, что при прочих успехах Эрвин будет вполне в состоянии дослужиться и до звания Главнокомандующего войск Стен.       — Здравствуйте, Эрвин, — вполне искренне улыбнулся Филипп, заходя в главный кабинет штаба Разведкопуса.       Единственное, что ему не нравилось: излишнее любопытство командора. Филипп был мастером разбираться с теми, кто задавал неудобные вопросы, но против Эрвина он был бессилен. Потому что командор ни разу не сформулировал свои мысли так, чтобы его можно было в чем-то подозревать. Это вызывало у Филиппа своеобразный азарт: расколоть истинные мотивы Эрвина Смита, узнать почему он столько сил тратит на Разведкорпус и почему так отчаянно рвется за Стены раз за разом.       Командор вежливым жестом предложил маркизу место во главе стола. Вокруг уже расселись другие доверенные офицеры. Филипп покосился на свежий чёрный чай, любезно предложенный ему, и отодвинул чашку в сторону:       — Извините, господа, я предпочитаю пить зелёный. Что ж, уже на протяжении длительного времени мы с вами находимся в сотрудничестве. Я наблюдаю, что за прошедшие годы Разведкорпус окреп, стал полностью укомплектован во всех вопросах материального обеспечения, его солдаты не выглядят голодными и даже обрели престиж в глазах общества. Приятно видеть, что мои деньги идут на дело, а не в чужой карман.       С этими словами маркиз благосклонно кивнул Эрвину, после чего медленно обвёл взглядом других собравшихся:       — Но я также склонен полагать, что изменившаяся в лучшую сторону служба побуждает вас на великие дела, — с этими словами Филипп подался вперёд, уставившись в первую очередь на Ханджи, внимательно анализирующую каждое сказанное им слово. — И одно из таких дел — возвращение стены «Мария». Отчёты по последней экспедиции ясно дают понять, что вы уже готовы заняться этим вопросом.       — Нам нужна одна… Контрольная экспедиция, маркиз, — сдержанно ответил Эрвин. — Убедиться, что в силосных башнях благополучно сохранилась провизия, строительные материалы не испортились под влиянием нестабильных в последнее время погодных условий. А также осуществить контрольные замеры пробитых Колоссальным и Бронированным отверстий в стенах и оценить итоговую деформацию материала. После этой генеральной проверки мы все будем готовы в ближайшее время, буквально через три недели, отправиться на осуществление сложной и длительной операции уже по восстановлению. Если позволите, я подготовил генеральный план, чтобы вы с ним ознакомились.       Филипп без лишних слов вытянул руку вперед и забрал запечатанный конверт. Решив не медлить, он вытащил из нагрудного кармана нож и резким лёгким движением вскрыл бумагу. После чего положил нож на стол и аккуратно вынул безупречно оформленные документы.       Маркиз уже почти погрузился в чтение бумаг, но в какой-то момент резко поднял голову и обратил внимание на Леви. Нет, капитан смотрел не на Филиппа, его взгляд был прикован к ножу, и маркиз был готов поклясться, что в холодных стальных глазах разведчика мелькнуло недоверие и сильное удивление.       «Только не говорите мне, что он мог узнать это простое и непримечательное лезвие…»       Стараясь не выдавать своего волнения, маркиз небрежно положил бумаги на стол, затем сложил нож в чехол и аккуратно убрал его обратно в карман. После чего вернулся к изучению документов.       Но перед глазами стояло воспоминание его последней встречи с Кенни.       Потрошитель из Подземного города нагло пользовался физическим преимуществом перед Миллером и не упускал возможности повеселиться на тренировках. Филипп вынужден был признать, что самостоятельно освоить новый вид УПМ ему было не по силам. Да и с обычным устройством маркиз справлялся едва ли удовлетворительно, поскольку никогда не посвящал много времени изнурительным тренировкам.       Но сейчас ситуация изменилась в кардинально другую сторону. Кенни заделался Филиппу в учителя, а маркизу, стиснув зубы, приходилось терпеть этого грязного выскочку, дабы научиться у него нужным навыкам, тем самым, выполнив приказ Рода Рейсса. Порой Аккерман становился настолько невыносим, что Миллер подумывал над тем, чтобы «случайно» промахнуться мимо тренировочной мишени, но Кенни никогда не поворачивался к нему спиной. А его умопомрачительная скорость реакции, ловкость и точность наглядно демонстрировали, что Филиппу в жизни не выйти выигравшим из подобной перестрелки. Маркиз чувствовал, что умный лидер отряда спецназначения заподозрил Филиппа в утайке информации о себе. Ведь точно заметил как нейтрально реагировал маркиз на его внезапные угрозы прошить насквозь тело взрывным снарядом, да и совершенно не травмировался во время изнуряющих и сложных полётов, подозрительно быстро восстанавливаясь. Сдерживался Аккерман от прямых расспросов лишь потому, что истинный монарх стен не посчитал нужным сообщить Кенни о том, кто же такой на самом деле этот нежный аристократик.       Поведение Леви насторожило Филиппа. Ведь он уже однажды решился задать вопрос Кенни о том, кем ему приходится Сильнейший Воин Человечества.       — Не припомню, чтобы знания о моих родственничках входили в учебную программу, которую ты должен усвоить.       — Так ты не отрицаешь того, что вы — родственники?       — Мы носим одну фамилию, впрочем, ты это и так знаешь, — хмыкнул Кенни, небрежно поправив свою широкополую шляпу. — А больше тебе ничего пронюхивать не нужно, паршивец. Ну-ка повтори ещё раз манёвр с переворотом и двумя выстрелами одновременно. Папка тебя что ли совсем не учил стрелять?       — Отродье, — скривился Филипп, прошептав это слово одними губами…       — Если вопросы будут, вы не стесняйтесь, спрашивайте, — ухмыльнулась Ханджи, когда глаза Филиппа надолго остановились на одной из строчек.       Маркиз поднял голову, сообразив, что он слишком надолго ушел в свои мысли. Филипп покосился на Леви, но тот снова сидел с бесстрастным выражением лица, даже не глядя в сторону Миллера.       — Мне понадобится ваш маршрут, по которому вы будете двигаться во время финальной операции.       — Зачем это, — удивилась Зоэ, выгнув бровь. — Неужели вы хотите проехаться с нами до Шиганшины?       — Конечно, уже готовлю экипаж для этого увлекательного путешествия, — съязвил Филипп, медленно пролистывая отчёт. — Пошлю с вами несколько отрядов из Гарнизона и Полиции.       — Очередной план по выкашиванию лишних душ, но в этот раз в армии, а не среди простого народа, — уточнил Леви, презрительно поджав губы.       «Как же они меня раздражают,» — подумал маркиз, смерив капитана неприязненным взглядом. — «Две подземные крысы с преступным прошлым. Ну, точно родственники.»       — Видимо, плохо выкашиваю, раз некоторые до сих пор одним воздухом со мной дышат, — с холодной насмешкой бросил Филипп.       — Лишние солдаты никогда нам не помешают, — поспешил вмешаться Эрвин, делая пометки карандашом в своём блокноте.       — Вот и я так думаю, — тут же сменил тон Миллер и добродушно продиктовал Эрвину. — Думаю, мы наберем около пятидесяти человек из военной полиции и ещё двести из Гарнизона. У вас, Эрвин, будут абсолютные полномочия в этой операции, никто и пикнуть не посмеет. Пока вы будете заняты зачисткой территорий от титанов, эти «добровольцы» осмотрят состояние настенных орудий.       — Разумно, — согласился командор. — Что касается, предстоящей контрольной экспедиции, то она запланирована без задержек. Через две недели мы отправимся из Троста.       Они еще обсудили несколько нюансов по снабжению разведчиков на предстоящие две экспедиции, после чего Филипп уже собирался отправляться в сторону лазарета, дорогу к которому он уже знал с закрытыми глазами.       — Маркиз, а вы не хотите наконец взглянуть лично на подопытных титанов, — вдруг затормозила его у выхода из кабинета Эрвина Зоэ. — Конечно, это у нас уже шестая пара. Но всё же, вы же с таким интересом изучаете наши исследования. Неужели вам совсем не любопытно увидеть их вживую и так близко?       — Думаете, я не знаю, как выглядят титаны, — усмехнулся Филипп. — Каждую неделю поднимаюсь на Стену Роза и имею честь наблюдать этих тварей, копошащихся у ворот.       — Ох, поверьте, смотреть на них с огромной высоты и на расстоянии в пару метров совсем разные вещи, — хихикнула Зоэ.       Маркизу не понравилась настойчивость её просьбы. Эрвин, обычно одёргивавший Ханджи, если она начинала слишком активно вести беседы о своих подопытных, в это раз промолчал и выжидающе посмотрел на Филиппа.       — Что ж, вы меня убедили, — сухо улыбнулся маркиз и вежливо пропустил Ханджи вперёд.       Ещё сорок минут он потратил на то, чтобы дойти до крытого испытательного полигона и увидеть легендарных Чикачирони и Альберта, буквально вбитых в землю бесчисленными гвоздями.       Филипп брезгливо сморщил нос от пара, постоянно шедшего от их тел.       — Вы не пугайтесь, они плотно приколочены, — добавила Зоэ. — Хотя, вы, кажется, и не боитесь совсем.       — Меня научили самоконтролю, — высокомерно отозвался маркиз.       «Совсем не разумные,» — подумал он, равнодушно оглядывая каждого скрюченного титана. — «Сколько же ещё вас таких придёт за нами?»       — А Стеша их очень боится, — вздохнула Ханджи. — Она такая умница, но в этих исследованиях совсем не помогает мне.       — Удивительно, как она в обморок не упала, — хмыкнул Филипп и тут же посерьёзнел. — Ей достаточно впечатлений после каждой вашей экспедиции. Не донимайте её… Этим.       — Вы такие разные, — не упустила возможности заметить Зоэ. — Ну… Внешне, разумеется, очень похожи, а характеры у вас прямо противоположные.       — Я безумно рад, что Стефании не пришлось приобрести такой же характер как и у меня, — тяжело вздохнул Филипп.       Наконец, титаны обратили на него своё внимание. Пустые и ничего не выражающие глаза с усилием сфокусировались на маркизе.       — Что за чёрт, — заорал Абель, когда Альберт вдруг задёргался, выкручивая себе шею.       — А ну тихо, — Нифа сильнее потянула за трос, накручивая его до предела, но и её титан тоже, будто сошёл с ума.       Чикачирони не отставал от собрата. С поразительной и внезапной силой титаны стали вырываться, раздирая себя на бесконечно испаряющиеся куски. Филипп попятился назад, схватился за своё украшение, вечной тяжестью лежавшее на его шее. Пальцы маркиза судорожно нащупали выгравированные на мягком золоте гербы трёх стен. С большим усилием он заставил себя отдёрнуть руку и выпрямиться.       — Это они… На вас так среагировали, — изумлённо воскликнула Ханджи, отступив следом за ним.       Филипп со страхом уставился на титанов.       «Так Род что… Не шутил?.. Когда запрещал мне отрабатывать свои навыки за пределами стены Роза?»       Эти твари чуяли его. Не сводили с Миллера своих стеклянных глаз, с шумом вдыхали носом воздух, разевали свои пасти, клацали зубами и тянулись к нему с одним и явным намерением. Убить.       — М-майор, такими темпами они выберутся, — Абель схватился за лезвия, приготовившись атаковать в случае необходимости.       Словно, в подтверждение его слов, Альберт сделал бросок вперёд, оставив позади собственные оторвавшиеся от тела ноги. Второй титан извивался в немыслимых положениях, выгибаясь дугой, пока тросы, сдерживавшие его толстую шею, не лопнули. Титаны мычали и рычали от боли, но не останавливались ни на секунду, грозя в скором времени разнести всё вокруг.       — Та-ак, — Ханджи первой отошла от изумления и решительными жестами вытолкнула ошарашенного маркиза из палатки. — Не знаю что это сейчас было, но вам лучше уйти. Моблит, сейчас же погаси весь свет! Нам нужна полная темнота внутри.       Оказавшись снаружи, Филипп устало опустился на траву, ощущая, что его колени дрожат.       «А ведь я… Даже сражаться с ними не умею. Фрида погибла раньше, чем успела научиться сама и показать мне как это делается… Чёрт!»       Наконец, Ханджи выскользнула из-под плотного брезента. Вид у неё был весьма взъерошенный и озадаченный.       — Не подумайте, маркиз, у меня и в планах не было угрожать вам своими подопытными, — она неловко почесала затылок. — Ума не приложу, чего они внезапно так взъелись.       Ханджи дружелюбно протянула ему руку, но Филипп нашёл в себе силы подняться самостоятельно и отряхнуться.       — Хотите сказать, только ко мне они так неравнодушны?       — Нет, они, естественно, реагируют, на людей, особенно, когда совсем вплотную к ним подходишь. Но чтобы так… Мы едва их не потеряли!       — Вот вам очередная почва для размышлений над природой титанов, — кисло улыбнулся Филипп, стараясь сохранить невозмутимость. — Не будете против, если я больше не стану к ним приближаться?       — Вообще-то мне было бы очень интересно повторить, — начала было Зоэ, но, натолкнувшись на холодный взгляд его льдистых глаз, тут же сменила тон. — Но кто я такая, чтобы насильно вас туда тащить, да? Во всяком случае не сегодня.       — Спасибо за понимание, — скривился маркиз.       — Но чего же в вас такого необычного, — Ханджи понизила голос и с безжалостным учёным любопытством осмотрела Миллера с головы до ног. — Движения? Запах? Или просто совпадение? Не поделитесь со мной в следующий раз своим парфюмом? Хочу кое-что проверить…       — Охотно поделюсь, майор, — ухмыльнулся Филипп, стиснув подрагивавшие пальцы в кулаки.       «Дурак… Так подставиться перед ними… Дать повод для ненужных мыслей… Чёрт!»       После познавательной (в первую очередь, для себя) экскурсии маркиз поспешил убраться с испытательного полигона, пока Ханджи не додумалась задать ему ещё какие-нибудь неудобные вопросы. Сестру он нашел в лазарете, увлеченную заполнением какого-то журнала.       — Я уж, было, подумал, что у тебя пациенты, — тут же сменил тон на мягкий и дружелюбный Филипп. — Не вышла, не встретила меня.       Стефания подняла голову и маркиз тут же заметил её уставший вид и припухшие веки.       — Извини, — сдержанно произнесла она, дернув уголками губ. — Слишком погрузилась в заполнение отчётов. Как у тебя дела?       Филипп даже растерялся. Конечно, за прошедшие годы Стефания подросла и уже не бросалась к нему в объятия при всех, как раньше. Но и такой холодный приём был ему оказан впервые.       — У меня отлично, — пробормотал он, присаживаясь на стул, стоявший напротив. — Лучше расскажи про себя. Ты выглядишь совсем уставшей.       — Это только сегодня, — поспешила заверить брата Стефания. — Не спала прошлой ночью.       — Что-то случилось, — с беспокойством поинтересовался маркиз.       Он успел заметить уйму незнакомых ему и противоречивых эмоций, мелькнувших в добрых глазах сестры прежде, чем Стефания спрятала от него свой взгляд, потупившись.       — Переживаю за своё будущее, — дёрнула плечом девушка.       Филипп озадаченно коснулся своей переносицы.       — Я, наверное, был слишком груб с тобой в прошлую нашу встречу, — медленно произнёс он. — Не стоило мне на тебя так давить.       — Не стоило, — эхом отозвалась Стефания, нервно сжимая кончиками пальцев уголок страницы журнала.       — Штеффи, — ласково позвал её Филипп и накрыл её ладонь своей. Он давно не называл сестру таким именем. — Но ты тоже пойми меня правильно. Я… Я просто переживаю за тебя. Я ведь знаю какая ты на самом деле… Не маркиза, принцесса настоящая. Ранимая, доверчивая, нежная. Мне так хочется, чтобы ты жила, ни в чём не нуждаясь. И чтобы в мое отсутствие рядом с тобой был человек, который тебя не обидит. Не тронет без твоего разрешения. Вот и придумал эту затею с браком.       — Придумал и хорошо, — так же вяло ответила Стефания, сосредоточенно рассматривая определенную точку за полем зрения Филиппа.       Её осанка оставалась чересчур напряженной, а лицо побледнело, когда маркиз произнёс слово «брак».       — Давай поговорим пожалуйста о чём-нибудь другом.       — Давай, — с готовностью отозвался Филипп. Бегло осмотрев обстановку, он выпалил первое, что пришло в голову. — Не нальешь мне чай? Если у тебя ещё остался…       — Это чёрный с бергамотом, — Стефания осторожно огладила пальцами носик чайника. — Ты такой не любишь.       — Так и ты никогда бергамот не любила. Когда это ты успела к нему пристраститься?       — С сегодняшнего утра, — загадочно произнесла она, больше не собираясь ничего объяснять Филиппу.       Парень недоуменно приподнял брови. Но решил не настаивать.       — Ты точно хорошо себя чувствуешь?       — Прекрасно, — наконец улыбнулась Стефания. — Просто спать хочу, жду отбоя. В остальном у меня всё отлично.       Филипп уже побаивался спрашивать у неё что-то ещё. Перепады настроения у сестры и её загадочно-задумчивый вид удручали его. Он, было, подумал, что у Стефании просто дни такие, женские, поэтому она так себя ведет.       — Кроме твоего будущего тебя что-то ещё беспокоит, — решил бить наугад маркиз.       Стефания тут же прекратила улыбаться и на её точеном лице мелькнул испуг.       — В понятие «будущее» много всяких вопросов входит, — туманно ответила она. И опять замолчала. Чтобы потом внезапно пододвинуть к себе листы и собрать их в одну аккуратную стопку. — Мне скоро надо будет документы отнести.       — Куда это? Эрвину что ли?       — Не Эрвин занимается бумажной работой, — покачала головой девушка.       Филипп вспомнил главного ответственного за документы Разведкорпуса и нахмурился.       — Я же тебе сотню раз говорил…       — Ты ни разу не говорил мне, что я не могу оставить бумаги у порога его кабинета и тут же уйти, — вдруг резко произнесла Стефания. В зрачках девушки мелькнули совсем нехарактерные для неё злые искры.       — Что ж, если ты так поступаешь, тогда у меня нет к тебе никаких претензий, — поспешил успокоить сестру Филипп.       В этот раз разговор со Стефанией у него не получился от слова совсем. Филипп всё гадал, пытаясь понять: она и впрямь просто спать хочет и недомогает немного или причины её внутренней тревоги более глубокие. Он ещё раз внимательно посмотрел на сестру, отметив про себя, что она была практически без макияжа и без украшений.       — Значит, устала, — с сочувствием выдохнул он. — Знаешь, мы с тобой давно не проводили много времени вместе. Через две недели Разведкорпус уедет на длительную экспедицию из Троста ранним утром. Как насчет того, чтобы мы провели этот день вместе? В Тросте недавно открыли большую оранжерею с редкими видами растений. Что думаешь, не хотела бы её посетить?       Стефания немного оживилась. Посмотрела на брата уже спокойнее и добрее и кивнула несколько раз.       — Тогда договорились, — бодро заключил Филипп, сжав руку сестры. — Это будет отличный день.