27. Театр жестокости

«Чтобы нести свет, иногда приходится

погружать руки во тьму. И тяжелее всего

не сам поступок, а понимающий взгляд

того, кого ты надеялся от этой тьмы оградить.»

      — Будь благоразумна сегодня, сестра.       Стефания медленно отвлеклась от запотевшего окна экипажа и переключилась на Филиппа. Она не успела разглядеть полностью здание военного суда, но уже от общего вида обветшалой крепости ей стало нехорошо.       — Сохраняй беспристрастность. Мы сегодня — наблюдатели, подтверждаем нашу лояльность. Никаких слёз, никаких провокационных высказываний. И что бы я не говорил разведчикам, как бы себя не вёл, не смей принимать их сторону в обход моей.       Стефания едва подавила липкую панику, поползшую вдоль её позвоночника. Она видела по глазам брата, что сейчас он спокоен и просто предупреждает её. Ведь основная буря случилась вчера, когда гости покинули поместье…       — Далеко ты собралась, сестра, — тоном, не предвещающим ничего хорошего, поинтересовался Филипп. — Наша с тобой трапеза ещё не окончена. Слуги вынесли десерт.       Стефания, уже поднявшаяся на первую ступеньку парадной лестницы, ведущей наверх, замерла. Что же, ей хватило смелости противостоять брату при Леви. Теперь она должна выдержать ответный удар, оставшись наедине с Филиппом.       Резкие движения маркиза выдавали его расшатанное состояние. Его срыв был вопросом времени. Стефания тихо ела своё пирожное и готова была уже проглотить последний кусок, когда Филипп с неожиданной силой швырнул бокал с вином так, что тот разлетелся вдребезги, оставив на светлой стене бордовое пятно.       — Что это было, — рявкнул он. — Какого чёрта, Стефания?       — О чём ты, — девушка медленно перевела взгляд со своего недоеденного десерта на исказившееся от гнева лицо Филиппа.       — Даже не думай прикидываться, — маркиз подался вперёд, побудив девушку невольно выпрямиться и коснуться затылком спинки высокого стула. — Ты публично встала на сторону этого отброса! Использовала правила нашей семьи ради него. Против меня!       — Я всего лишь хотела предотвратить назревающий скандал, — негромко, но четко произнесла Стефания, сжав в ладони вилку. — Начатый тобой, между прочим…       — Капитан был в моём доме! Сидел за моим столом и ел мою еду. Я имел полное право…       — Ты имел полное право быть гостеприимным хозяином, — перебила Филиппа Стефания. После чего испуганно замолчала на пару мгновений. Она ведь прекрасно знала, как брат бесится от того, когда его прерывают. Но отступать было уже поздно. — Или, на худой конец, холодным стратегом, каким ты так любишь себя мнить. Вместо этого ты решил самоутвердиться…       — Не смей так со мной разговаривать, — воскликнул маркиз и несколько его слогов сорвались на визг. — Этот ублюдок явился в моё поместье без приглашения. И я принял его только из уважения к Эрвину и к майору Ханджи. И для чего? Чтобы наблюдать как он расхаживает по моему поместью, демонстрируя своё презрение, и пялится на тебя?       Стефания едва не подавилась вином, которое решила так не вовремя отпить из бокала. Только отточенные с детства уроки светского этикета позволили ей сохранить контроль и даже напустить на себя вид девушки, чьё достоинство пытались оскорбить.       — Что молчишь, — уже немного тише поинтересовался Филипп. — Только не пытайся меня убедить, что ты ничего не заметила.       — А что я должна была заметить, — с преувеличенной недоумённой интонацией уточнила маркиза. — Он не сказал мне ни слова, не приближался ко мне. На меня всегда смотрят, Филипп. Командор Эрвин тоже обратил на мой наряд своё внимание.       Она заметила, что брат намеревается вставить новую порцию изобличающих фраз, от чего продолжила, искусно переменив тон своего голоса на более небрежный:       — Да, я поймала несколько взглядов капитана в мою сторону. Но смотрел он на меня с тем же выражением, что и на этот фарфор, на картины, развешанные в коридоре, на слуг, на тебя, в конце концов. Его презрение было ко всему одинаково. Мы для капитана — просто часть того мира, который он ненавидит. И ты знаешь это не хуже меня.       Первичная злоба улеглась в пронзительных глазах брата. Стефания сделала ещё глоток, стремясь хоть как-то унять мерзкий привкус только что сказанных ей слов, вертевшийся на языке. Девушку тошнило не только от необходимости лгать своему близкому человеку в лицо, но и от того, что маркиз так легко ей верил.       «Стоило подумать об этом перед тем, как влезать в отношения с капитаном,» — язвительно шепнул ей внутренний голос, от чего маркиза поморщилась.       «Я имею право на подобные чувства и не должна их стыдиться. Леви дал мне понять, что за эти безумные сутки он не передумал. Я тоже не изменю своё решение.»       — Возможно, ты права, — с сомнением проговорил Филипп. — И мне просто показалось. Тем не менее, я всего лишь напомнил капитану где его место и что он из себя представляет.       Стефания не пыталась больше спорить с братом. Филипп бы никогда не признал вслух эту подлую попытку самоутверждения, от того девушка пошла немного по другому пути:       — Филипп, ты играешь с огнём. Капитан Леви опасен. Может быть, он не размахивает ножом так же, как и Кенни, но это не значит, что ты не должен считаться с ним. Я смею заверить тебя, что звание «Сильнейший Воин Человечества» капитан получил не просто так. Я видела его на тренировках и очень много слышала от солдат о его подвигах на экспедициях. Если ещё добавить к данному списку твои рассказы о прошлом капитана, то с твоей стороны очень неосмотрительно провоцировать такого человека. Неужели ты хочешь, чтобы он вышел за рамки всех условностей? Как ты тогда противостоишь ему? Я не могу быть уверена, что даже твои способности защитят тебя от капитана. В отличие от Кенни он привык сражаться с титанами. Мне очень не хотелось бы остаться сегодня последней в роду Миллеров только из-за того, что мой брат не в состоянии попридержать язык за собственным столом.       Стефания была довольна придуманным ею ходом. Она даже не ожидала, что её спокойные слова произведут такой эффект на Филиппа и напрочь собьют с него спесь. Маркиз сменил гнев на настороженность, будто сестра напомнила ему о чём-то очень неприятном. Ладони Миллера, сжатые в кулаки, расслабились и Филипп продолжил куда более нейтральным тоном:       — Что же, я и впрямь забылся. Похоже, это был очень рискованный ход с моей стороны. Тем не менее, Стефания, ты могла бы подобрать и другой способ разрешения конфликта. Без попыток выставить меня дураком.       «Ты и так в присутствии Леви ведёшь себя как дурак,» — подумала про себя маркиза, но в слух сообщила совсем другое:       — Извини меня. В моих словах не было злого умысла, я только хотела как можно скорее и эффективнее закончить твою провокацию…       Вот и сейчас, готовясь выйти из экипажа, Стефания покорно вздохнула и ответила брату:       — Я не забыла наш вчерашний диалог. Ты больше не увидишь подобного поведения с моей стороны на людях. Впредь никаких публичных дискуссий. — Молодец, — снисходительно отреагировал Филипп, после чего поправил застёжку плаща и выбрался из экипажа первым. — Идём, Штеффи. Нам нельзя опаздывать.

***

      — Снова этот маркиз…       Эрвин нахмурился и повернул голову. Перед ним стоял не кто иной, как Кис Шадис собственной персоной. Его прищуренный пронзительный взгляд остановился на повороте, за которым только что скрылся Филипп.       Маркиз сегодня выглядел скромно, явно не стремясь привлекать к своей персоне лишнее внимание. Стефания недалеко ушла от брата: только очень внимательный глаз мог угадать силуэт и фасон дорогого дворянского платья, скрытого за обычным тёмно-серым плащом. Их разговор вышел коротким: Филипп вполне благодушно пожелал Эрвину успехов, а также поблагодарил за дополнительную квоту в виде двух мест в зале, по идее, предназначенных для разведчиков. Однако, сейчас среди ответственных царила такая суматоха и паника по случаю способностей подсудимого, что никто не пытался проверить личности пришедших, лишь бы была официальная бумага. К тому же, Военная Полиция имела возможность пригласить на суд гражданских лиц, значит, и Разведкорпус никто не мог обделить подобным правом.       — Рад тебя видеть, Кис, — Смит протянул руку, чуть улыбнувшись. — Вижу, ты тоже не решился пропустить такое неоднозначное и уникальное мероприятие.       — Я знал этого кадета, как облупленного, — фыркнул Шадис. — И, поверь мне, ничто за три года обучения в его поведении не намекнуло на такие… Выдающиеся способности. Были ребята куда сильнее его.       — Я уже видел сводки с допроса его одногруппников, — кивнул Эрвин. — Никто даже из его близких друзей не замечал способность к регенерации. Возможно, эта сила просто спала внутри него, пока не было реальной опасности для жизни?       — Возможно, — Шадис тяжело вздохнул. — Мне кажется, что эта способность может быть косвенно связана с его отцом.       — Интересное предположение. Ты знал его, — заинтересованно отозвался командор, отлично помнивший историю самого Эрена про подвал дома Йегеров.       — Да, — ответил Кис и тень беспокойства легла на его лицо. — Умный был, врач по профессии. Но странный. Когда-нибудь, в другой обстановке я, может быть, расскажу. Вообще я подошел к тебе по другому вопросу.       — Дай угадаю, ты хочешь пожелать нам удачи, — хмыкнул Эрвин. — Потому что она нам понадобится.       — Эрвин, ты серьезно думаешь, что я стал бы тратить твое драгоценное время на такую банальщину, — фыркнул глава Кадетского училища. После чего с опаской оглянулся. — Отойдём в сторонку.       Заинтригованный Смит последовал за ним в сторону от главного коридора, пока Кис не остановился у неглубокой ниши, скрывавшей их от посторонних глаз.       — Я заметил, что ты достаточно тесно взаимодействуешь с этим маркизом. Его фамилия — Миллер, верно?       — Верно, — Эрвин пожал плечами. — Он… Непрост, очень непрост. Но Филипп уже пять лет весьма щедро спонсирует Разведкорпус. Мы не нуждаемся ни в чём. Он лично контролирует нашу деятельность и, кажется, очень заинтересован в нашей главной цели на текущий момент.       — Это всё прекрасно, — буркнул Шадис. — Но я бы хотел, чтобы ты держал с ним ухо востро. Миллер может быть опасен.       — В каком смысле, — насторожился Смит.       — Ты как-то приехал с ним в Кадетское Училище, после которого развернулась масштабная агитационная деятельность по привлечению кадетов в Разведкорпус…       Эрвин кивнул. Филипп на пару со своим другом Владиславом и впрямь постарались, вот только эти усилия практически ни к чему не привели, потому что абсолютное большинство кадетов-выпускников погибло в первые часы атаки на Трост, а оставшиеся в живых больше не поддавались никаким доводам пойти в разведчики.       — Помнишь нашего старожила Клода? Он ещё у тебя принимал выпускной экзамен по общеобразовательным дисциплинам в училище.       — Припоминаю, — после небольшой паузы отозвался Эрвин. — Неужели он до сих пор преподаёт?       — Ещё как, — хмыкнул Шадис. — У этого старикана мозги работают быстрее, чем у молодых кадетов. Но мы отвлеклись… Так вот, Клод заявил, что отец этого маркиза с фамилией Миллер двенадцать лет назад появлялся в Кадетском Училище. Тоже с благими помыслами: несколько раз закупал провизию, тогда как раз были голодные неурожайные годы. Его у нас также принимали с распростертыми объятиями, как очень щедрого мецената. А потом он внезапно сократил свою помощь до минимума и мы перестали сытно жрать. Но дело не в этом. С последней поставкой было что-то не так, несколько пайков оказались вышедшими из срока годности. По крайней мере, так официально сказали. Всё бы ничего, но острое отравление выкосило троих очень талантливых кадетов. Двое юношей и одна девушка обходили всех остальных по уровню своего потенциала, обладали просто незаурядными силой, ловкостью и координацией. Никто не сомневался в том, что у всех троих был очень крепкий организм, способный справиться с просроченной едой. Но они погибли от тяжёлого отравления. И, что самое интересное, все трое носили одну фамилию — Аккерман. А другие пострадавшие выжили, хотя были куда слабее этих Аккерманов.       Эрвин слушал Шадиса очень внимательно. История показалась ему очень незаурядной, со странным и неясным смыслом.       — Никогда не слышал про эту фамилию, — задумчиво произнёс командор. — Ты уверен, что это был отец Филиппа Миллера? Может быть, Клод спутал его с кем-то другим?       — Нет, он более, чем уверен, — покачал головой Шадис. — Говорит, что узнал в этом парне сына маркиза Миллера по глазам и по кольцу на указательном пальце. Если помнишь Клода, то наверняка знаешь какая у него память хорошая.       Филипп Миллер и впрямь носил постоянно массивное печатное кольцо с гербом своей семьи на правой руке. А льдистый яркий цвет его глаз был запоминающимся и встречался у людей нечасто.       — Кис, ты понимаешь насколько нелепо звучит эта история, — с сомнением пробормотал командор. — По твоим словам выходит, что маркиз Миллер намеренно отравил лучших кадетов набора из одной семьи. Зачем ему это нужно?       — Моя задача не оценивать уровень глупости этой истории, а просто донести её до тебя, — нахмурился Шадис. — Я передал тебе информацию, а дальше сам решай что с ней делать. Но, повторюсь, будь аккуратен с этими аристократами. Едва ли ими движет исключительно чистая бескорыстность. Бывай.       И Кис удалился, оставив озадаченного Эрвина в одиночестве. Услышанное сбило командора с толку и теперь мешало ему полностью сосредоточиться на стратегии предстоящего выступления на суде. Он судорожно рылся в закоулках своей памяти, но никак не мог найти в ней ни одного человека с фамилией Аккерман. Возможно, стоит задать вопрос о них в лоб самому Филиппу? Может быть, это какая-то знатная семья, перебежавшая дорогу Миллерам?       «А не опасно ли это? И что именно я спрошу у него: зачем было его отцу подсовывать отравленные пайки кадетам двенадцать лет назад? Глупость какая. Скорее всего просто неудачное совпадение. Впрочем, Кис был так серьёзен…»       Опомнившись, Смит вытащил из кармана часы. Пятнадцать минут. По уму ему стоило идти в главный зал и уже потихоньку отправлять Ханджи и Майка за Эреном.       Эрвин вышел из ниши, но тут же остановился. В тени пустынного коридора, у самого дальнего кабинета угадывались два силуэта. Смит сощурился и не без удивления узнал Филиппа Миллера. Всмотревшись во вторую фигуру, командор застыл на месте.       Рядом с маркизом находился служитель Культа Стен. Они о чём-то неслышно переговаривались, маркиз стоял, оперевшись спиной о стену, а рослый мужчина в рясе быстрыми и мелкими шажками расхаживал туда-сюда.       «Какое отношение Миллер имеет к этой странной организации? Почему они беседуют в уединённом месте?»       Краем уха Эрвин слышал истории про членов этой секты, многие из которых когда-то были обычными священниками, вхожими в семьи аристократов: крестили их детей, исповедовали и собирали пожертвования на свои церкви. Может быть, это как раз подобный случай?       Чутьё напоминало о загадочной смерти священнослужителя в Тросте, шептало подойти ближе, оставаясь в тени, и подслушать разговор. Опасность была велика: Эрвин не хотел, чтобы Филипп поймал его как шпиона. Ломать хрупкое взаимопонимание с маркизом ему не хотелось.       Но склонность к риску в конце концов перевесила осторожность. Скользя вдоль стены тенью и вжимаясь лопатками в шершавый камень, Смит попытался подобраться как можно ближе, бдительно оставаясь на небольшом расстоянии от собеседников.       «Если это окажется обычная беседа прихожанина со своим духовным наставником, я уйду сразу же,» — пообещал себе командор.       Однако, когда Эрвин замер, стараясь по возможности дышать как можно тише и поверхностнее, раздался тихий и звенящий голос Филиппа, далекий от раскаяния или уважения:       — Как ты смеешь сомневаться в моих словах?       — Вы не помогли нам во время нападения титанов на Трост, маркиз, и бросили нас на произвол судьбы. Мы, было, решили, что вас…       — Если не помог, значит на то были веские причины, — продолжал шипеть Миллер на священнослужителя. — И отчитываться о них я буду только нашему наставнику, но никак не тебе. Ты забыл своё место…       — Я ничего не забыл, маркиз, — поспешил заверить разъярённого Миллера священник. — Поймите нас правильно, мы ожидали кардинально противоположного решения от нашего наставника.       — Ваши ожидания не волнуют ни его, ни меня, — отрезал Филипп. — Вам ещё вчера были даны установки что надо делать. Вот и действуйте.       — Но неужели наставник и впрямь хочет…       — Да, — рявкнул маркиз, теряя терпение. — И это его окончательное решение. Последствия этого решения буду контролировать я. В полной мере. А теперь иди.       — Как скажете, маркиз, — священнослужитель весь съёжился в подобострастном поклоне. — Стены — клятва…       — Я — её исполнение, — отозвался Филипп. Выдержав небольшую паузу, он бросил. — Ещё раз ты осмелишься заговорить со мной таким тоном и оспорить мои указания, я сброшу тебя со Стены. С какой — выберешь сам.       Плечи священника задрожали. В следующую секунду взял ладонь маркиза в свои руки и с максимально возможной почтительностью поцеловал тыльную сторону, после чего отступил на пару шагов, не выпрямляясь.       Эрвин понял, что его время истекло окончательно и такой же ловкой тенью, напоминавшей огромного четырёхлапого паука, стал пятиться назад.       «Сначала Шадис со своей байкой, а теперь перепуганный член Культа Стен… И как вы прикажете мне на это реагировать, маркиз Филипп Миллер?»       Только что подслушанный диалог вкупе с воспоминанием о гибели участника Культа Стен в Тросте не на шутку встревожил Эрвина. Смит привык считать этих священников обычными фанатиками, что кормились от пожертвований внушаемых граждан и от кошельков знати. Сейчас же перед ним вырисовывалась странная и очень разрозненная картина: один священник перед своей неестественной смертью лепетал о неизвестном мифическом Страже, не пришедшем на помощь, другой в то же время плакался перед Филиппом и что-то говорил про бездействие маркиза во время атаки на Трост. Вместе с тем, молодой Миллер — самый странный штрих в этом пейзаже, вёл серьёзный разговор со священнослужителем и не обращался с ним, как с сумасшедшим. А последний увиденный Эрвином жест в сторону маркиза и вовсе красноречиво намекал о почтительности участника культа к Филиппу, как будто маркиз сам состоял в этой загадочной организации.       «Я ведь и не задумывался над этим раньше. Маркиз носит то же самое характерное украшение с гербами трёх Стен на груди, только более скромное. А его участие в подготовке злосчастного народного ополчения отлично перекликалось с проповедями, которые несколько лет назад так старательно орали на каждой улице эти фанатики.       Ну, и чего в этом такого? Он вполне может верить во всевышние силы, пусть даже мне кажется, что Филипп далёк от религиозного человека. И даже может заниматься благотворительностью, поддерживая эту организацию. Но зачем это всё ему?»       Циничный и практичный маркиз, что вёл далеко не скромный образ жизни и не стеснялся окружать себя роскошью, совершенно не вязался у командора с образом верующего дворянина, уповавшего на волю Творца. Мозг Эрвина активно обрабатывал узнанную информацию и пытался построить убедительные выводы на её основе, но в случае с Филиппом это получалось плохо.       «Один сказал, что Страж Стен не пришёл… Второй заявил, что Филипп не помог им всем… Может быть, Страж Стен — всего лишь символическое название главного покровителя? Или речь шла по кардинала Стены Роза? Так ведь называются высшие саны в духовенстве?»       — Эрвин, — поток его мыслей был прерван Ханджи, выскочившей из главного зала суда ему навстречу. — Где ты там ходишь? Десять минут осталось! Выдай уже этим балбесам-полицейским разрешение на сопровождение Эрена мною и Майком!       Командор тут же забыл про Культ Стен и вернул себе прежний боевой настрой. Об остальном он подумает позже.       Эрвин выдал бумагу Ханджи, а сам поторопился вернуться в зал на свою трибуну. Леви уже был на месте, стоял в своей привычной позе со скрещёнными на груди руками. Капитан почти не отреагировал на появление командора, лишь отступил на шаг в сторону, уступая Эрвину главенство в центре трибуны. Смит проследил за внимательным, но непроницаемым взглядом Леви и он привёл его на верхний балкон, расположившийся с противоположной стороны зала. Там уже находились оба Миллера. Стефания в нетерпеливом ожидании подавалась вперёд, взволнованно поглядывая на двери, в которых должен был скоро появиться Эрен. А Филипп невозмутимо стоял за плечом сестры, свысока осматривая собравшихся людей.       — Ты сегодня с Миллера глаз не сводишь, — поджав губы, заметил Леви.       — Новый повод появился, — вздохнул Эрвин. — Расскажу как-нибудь.       — Зачем он притащил с собой сестру, — прежним безразличным тоном поинтересовался капитан.       Чуть прищуренные глаза Леви странно сверкнули, но Эрвин списал их блеск на отсветы яркого полуденного солнца, бившего своими лучами зал.       — Ты видишь в этом проблему, — командор пожал плечами. — Я уже привык к Стефании, думаю, что и она к нам тоже. Видно, что переживает, хочет, чтобы всё сложилось в нашу пользу. Хотя зрелище сегодня будет для неё не самое приятное.       Эрвину на миг показалось, будто Леви вздрогнул от его слов. Поджатые губы капитана превратились на миг в тонкую ниточку, а черты лица исказила тень досады и злости.       — Ты в порядке, Леви?       — В полном, — отозвался тот с прежним бесстрастным видом. — Что же, пусть смотрит.       В тоне капитана мелькнула чуждая ему обречённость. Эрвин даже удивился. Леви демонстрировал куда большее спокойствие и равнодушие, когда они обсуждали тактику своего выступления на суде. Может быть, сейчас капитан осознал масштаб мероприятия, на котором ему придётся примерить не лучший образ, если до того дойдёт? И, что уж говорить, рискнуть жизнью, связавшись с плохо управляемым кадетом-титаном.       Но командор вовсе не подозревал о том, что на самом деле волновало Леви. А тревожил капитана тот факт, что она станет свидетельницей того, как ему придётся на некоторое время превратиться в садистское чудовище. Леви хотел верить, что Стефания всё поймёт, ведь она неглупая и способна догадаться. Но установившаяся связь между ними была настолько хрупка, что мужчина боялся её разрушить, прежде всего, своими неверными поступками.       Однако, сейчас у него не существовало выбора. Не будь Стефании в зале суда, Леви отнёсся бы к своей задаче с прежней расчётливостью, ведь мужчине было плевать на мнение остальных присутствующих о нём. Леви всё равно останется для них неотёсанным, жестоким героем, плюющим на чужие правила. Но маркиза — та, перед кем он меньше всего хотел представать в плохом свете, присутствовала, от того капитану следовало отвернуться от её взгляда, уже сейчас так часто останавливавшегося на нём и согревающего своим теплом. Отвернуться и сделать то, что он должен был сделать, без лишних сантиментов.

***

      Тёплые руки легли на плечи Стефании и она вздрогнула, резко обернувшись.       — Привет, — шепотом поздоровалась с ней Ханджи и встала рядом с маркизой. — Много я пропустила?       — Нет, — Стефания со вздохом покачала головой. — Главнокомандующий только начал свою речь.       — О, Заклай любит приходить позже на пару минут, — фыркнула Зоэ. — Чтобы обстановка без него успела достаточно накалиться. Тем более, сегодня.       Стефания вежливо кивнула Майку, который прислонился к стене, заняв место напротив Филиппа, и замер неподвижным исполином, скосив взгляд в сторону главной трибуны.       Маркиза с сочувствием смотрела на Эрена. Ничего не сказать, сейчас Йегер меньше всего походил на угрозу для всего человечества. Неудобная и почти унизительная поза, тихое позвякивание цепочки наручников, всклокоченные каштановые волосы и блестящие от напряжения и скрытого испуга яркие бирюзовые глаза обычного подростка… Стефании было искренне жаль Эрена. Маркиза понимала опасения военной полиции, но всё же ей казалось, что мальчик, спасший Трост от падения, заслуживал более мягкого обращения.       Когда заговорил Главнокомандующий Военной Полицией, Филипп вышел из тени балкона. Ощутив плечо брата, коснувшееся её плеча, Стефания чуть успокоилась. Что бы не говорил страшного про судьбу Эрена Найл Док, ни Филипп, ни Разведкорпус ни дадут этому случиться.       «Потому что жизнь Эрена обещана Роду Рейссу и всё сейчас работает на то, чтобы он в конце концов оказался в ледяной пещере…»       Маркиза вдруг обратила внимание, что наряду с представителями Военной Полиции на стороне оппонентов Разведкорпуса присутствуют и члены Культа Стен. Это привело её в серьёзное замешательство.       «Что, если мне озвучили совсем другую версию? Что, если Филипп и Род задумали иное, а для меня придумали наивную сказку, чтобы усыпить мою бдительность?»       От этой параноидальной мысли, не первой и не последней за эти безумные дни, сердце Стефании замерло на мгновение. Ей вдруг стало очень страшно.       «Эти люди… Никто из них не подозревает, что Эрен здесь не единственный, кто может представлять для них опасность,» — маркиза бросила короткий взгляд в сторону внутреннего нагрудного кармана сюртука Филиппа, уловив очертания ножа, спрятанного внутри. — «Один взмах клинком и Филипп здесь камня на камне не оставит…»       — Стеша, всё хорошо, — обратилась к ней Ханджи. — Ты побледнела. Тебе душно?       — Всё хорошо, — с усилием произнесла маркиза, натянув на себя слабую улыбку. — Я просто очень переживаю за Эрена. Не хотелось бы, чтобы он попал в руки Военной Полиции.       — Этого не будет, — пообещала Зоэ с такой холодной уверенностью, как будто уже точно знала исход судебного процесса. — У нас есть один неопровержимый аргумент, который заставит Закклая позабыть обо всех глупостях, сказанным Доком.       — Интересно, какой, — вмешался Филипп, внимательно осматривая толпу гражданских, жадно ловивших каждое слово Найла. — Кажется, абсолютное большинство присутствующих на стороне полицейских.       — Не делайте преждевременные выводы, маркиз, — ухмыльнулась Ханджи. — Всему своё время.       Стефания ещё раз бросила внимательный взгляд на Филиппа. Брат ответил ей таким же пристальным взором. В его суженных от яркого света зрачках мелькали немые вопросы к сестре, строгость, подозрительность, но ничего похожего на мрачную решимость. Это её чуть успокоило.       «Филипп точно не держал меня рядом с собой, если бы задумал что-то подобное…»       Неожиданно один из священников резко возразил Найлу, в бешенстве заявив про своё несогласие сделать Эрена посмертным героем. Вмешался он настолько внезапно, что Док невольно отступил назад, побоявшись угодить под тяжелую руку рослого мужчины. Его крики были несвязными, смешивались с невнятными проповедями, агрессивными предложениями «прикончить этого демона» и обвинениями полицейских в богохульстве.       Стефания заметила, как Филипп откинул свои волосы назад, ненадолго прикрыв глаза. Такой жест был типичен для него, когда Миллер испытывал удовлетворение. Но от чего?       Закклай прервал истерику священника и дал слово Разведкорпусу. И тут Стефания поняла что к чему.       «Этот священник не дал Главнокомандующему договорить. Наверняка у Найла были припасены аргументы про необходимость избавиться от Эрена, связанную с провокацией волнений в народе. А член Культа Стен своей безумной речью отвлёк внимание на себя. Всё равно из военных никто его всерьёз не воспринимает, а их здесь подавляющее большинство. Тем более, генералиссимус, который явно выглядел раздраженным его криками, прервал шанс Дока на выступление. Получается, что Найл не успел толком закрепить аргументами свою позицию, ещё и показал себя с не очень хорошей стороны, взяв в свою группу полоумных фанатиков.»       Когда настала очередь Эрвина говорить, Стефания невольно затаила дыхание. Она ожидала пламенной речи, по крайней мере одной из тех, что так часто произносил командор перед особенно сложными вылазками за Стену, вдохновляя всех разведчиков до единого…       — И это всё, — воскликнул Филипп так, что Ханджи и Майк одновременно к нему повернулись. — Вы что, серьёзно думаете впечатлить это сборище одним только названием своего грандиозного замысла?!       Его пронзительный голос утонул в поднявшемся среди присутствующих гуле изумления.       — Терпение, маркиз, — абсолютно спокойно отреагировала Ханджи на его возмущение. — Мы только начали защищать свою точку зрения.       Филипп смерил её недоверчивым взглядом, после чего вновь уставился на стремительно менявшуюся перед ним картину. Эрвин спокойно объяснял Закклаю откуда они планируют начать новую операцию, а полицейские суетливо перешёптывались между собой, выжидая удобного момента для вклинивания в чужой диалог.       Но, прежде чем Док успел открыть рот, опять в ход суда вмешался человек из его делегации. То был какой-то мелкий торговец из местной гильдии. Вероятно, их сбережения сильно пострадали во время атаки на Трост, от того он сверлил Эрена и Эрвина таким напуганным и взбешённым взглядом.       Едва этот мужчина задал свой вопрос насчёт тотального запечатывания ворот всех Стен, как его резкими выкриками поддержала вся гильдия. Более того, некоторые полицейские стали переглядываться между собой, от чего становилось очевидно, что странная идея торговца не вызвала среди них неодобрения.       — Кто вообще их допустил до суда, — процедил Майк, встав рядом с Ханджи. — Превращают серьёзное военное собрание в какой-то фарс.       — Их тоже можно понять, — хмыкнул Филипп, равнодушно наблюдая за потугами торговцев навязать своё мнение Главнокомандующему. — Непросто в наши времена зарабатывать деньги на торговле. Вероятно, эти бедолаги много товара потеряли, раз явились сюда, в качестве массовки для Найла Дока.       — Кого прямо сейчас интересуют их доходы, — в гневе воскликнула Ханджи, ударив кулаком по перилам. — Только о своих кошельках и пекутся.       — Я напомню вам, майор, что именно вы через некоторое время будете заказывать у них провизию, строительные материалы, лошадей и прочие полезные для вас вещи, — заметил Филипп. — Я бы на вашем месте не обесценивал совсем переживания тех людей, от которых вы так зависите. Всё же деньги это одно, а вот качество вещей, приобретенное на них — это совсем другое.       Ханджи не успела возразить ему. Стефания уже чувствовала, как склонная к вспыльчивости Зоэ готовится дать её брату отпор. Но вдруг в этот абсурдный спектакль вступил Леви, сумевший заставить торговца замолчать всего лишь одним оскорбительным обращением.       Стефания поморщилась. Комментарии капитана никого не щадили, особенно сейчас, когда он методично разносил ими торговца, от неожиданности потерявшего дар речи. Впрочем, никто из военных не пытался перебить Леви, от чего становилось понятно: капитан выражал единое мнение большинства солдат Разведкорпуса и Гарнизона.       — Ещё лучше, — презрительно фыркнул Филипп, скрестив руки на груди. — Пускать в ход оскорбления, дабы склонить на вашу сторону больше людей, не лучшая идея, майор.       — Помилуйте, маркиз, там внизу сидят простые люди, которые далеко не так умны как вы. И они полностью разделяют точку зрения капитана Леви насчёт того, как многие торговцы любят вести дела, — беспечно ответила Зоэ.       Филипп скривился, но промолчал, не желая продолжать бессмысленную, на его взгляд, дискуссию.       И вновь в трусливые восклицания торговца вмешался священник. Как будто существовали определённые слова в человеческой речи, способные вызывать в члене Культа Стен страшную бурю негодования и праведного гнева.       Стефания тяжело вздохнула, слушая их препирательства, которые постепенно переходили в личные оскорбления. Как ни странно, полицейские быстро поменяли своё мнение, увидев недовольство священнослужителя, и теперь уже поддерживали в голос своего странного соратника, да так, что Найл Док не мог угомонить их. Несчастным торговцам оставалось только беспомощно слушать злостные выкрики в свой адрес со всех сторон.       У Стефании уже начинала болеть голова от этого представления. Она приложила пальцы к вискам и тяжело вздохнула, молясь, чтобы у Главнокомандующего войсками закончилось терпение и он выставил спорщиков за пределы зала. Неужели ему не было очевидно, насколько выигрышно смотрелся сдержанный и смелый Разведкорпус на фоне этой разрозненной своры?       — Представители Культа Стен роют Найлу могилу своим буйным поведением, — ухмыльнулась Ханджи. — Вроде взрослые, умудренные опытом и духовным служением, мужчины, а такие эмоциональные и нестойкие.       — Духовенство не всегда является хорошим напарником в навязывании своей точки зрения, — протянул Филипп со скучающим видом, но едва заметные стальные отблески в его светлой радужке говорили о том, что маркиз доволен глупостью священнослужителей и даже не удивился их нелепым выпадам.       Стефания не знала смогла ли это заметить Ханджи, но майор ничего не сказала в ответ и спокойно повернулась обратно, к залу.       «А если Филипп сказал им так себя вести нарочно? По Закклаю видно, что он уже постепенно выходит из себя, раздраженный постоянными вмешательствами этих фанатиков, в то время как разведчики говорят чётко и по делу. Хотя, с моей стороны уже неправильно называть представителей культа Стен фанатиками… Это для простых смертных они верующие безумцы, а суть их оказалась гораздо глубже, чем я могла себе представить…»       Но всему когда-то приходит предел. Так и случилось с терпением Закклая, более не желавшим слушать подобные свары. Несколько раздраженных стуков молотков и члены Культа Стен покинули зал, возмущенно переглядываясь друг с другом.       — Я не понимаю, — прошептала Стефания, обращаясь к брату. — У Главнокомандующего уже есть симпатия по отношению к конкретной стороне или нет?       — Думаю, да, — кивнул Филипп. — Закклай — выходец из простого народа, ещё и исключение из правил… Полковник гарнизона, занявший пост верховного главнокомандующего, несмотря на то, что такую должность раннее предпочитали отдавать кому-нибудь из Военной Полиции. Вообще должен признать, — с этими словами он скривил губы, но всё же продолжил. — Капитан Леви сделал очень грубое, но стратегически верное замечание торговцам. Закклай терпеть не может правительство, знать, Военную Полицию и уж тем более ему чужды нравы Культа Стен. Так что подсознательно он уже на стороне Разведкорпуса, просто ему нужно сохранить вид беспристрастного судьи до конца процесса.       — Обсуждаете Дариуса, — вмешалась в их диалог Ханджи.       — Мне можно, — фыркнул маркиз. — Я не военный.       — Верно, — хмыкнула Зоэ. — Тем не менее, вы осведомлены о его предпочтениях получше любого генерала.       — А вы думаете, Корона не в курсе кто её не поддерживает, — Стефании показалось, будто усмешка Филиппа на мгновение стала зловещей. — Королю и его верховному совету известно всё и про всех. Только так монархия может избегать внезапных покушений на её существование.       Филипп собирался добавить еще что-то, но не успел. Стефания не могла понять, что произошло: отвлёкшись на короткий диалог с братом, она упустила вопрос Закклая и новые высказывания Найла Дока. От чего теперь не понимала по какой причине народ в зале опять заволновался.       — Подставлять под удар толпы близкого человека подсудимого очень подло, — мрачно изрёк Майк. — Теперь Эрен точно не сдержится.       — Что, — Стефания вытянула шею и вновь разглядела в толпе солдат, стоявших позади делегации Разведкорпуса, названую сестру Эрена. — В чём её обвиняют?       Она запомнила её, как сосредоточенного уверенного кадета, следовавшего выполнять опасную миссию, ещё когда присутствовала на Стене в момент своей эвакуации. Но сейчас девушка выглядела потерянной и даже беспомощной: её и без того бледное лицо окончательно побелело, тёмные серые глаза блестели от непонимания, шока и бессилия, губы приоткрылись в немом протесте. Маркиза могла только догадываться насколько тяжело ей было смотреть на своего близкого человека, жизнь которого решалась так цинично в стенах этого здания.       «Я бы не смогла держаться так, как она, будь на месте Эрена Филипп,» — подумала Стефания, с сочувствием оглядывая сестру Йегера. — «Не услышала в чём её пытаются уличить, но неужели они ждут, будто она отречется от своего брата или попытается исказить свои показания в угоду полиции?»       — Я так и думал, — процедил Филипп так, что его вновь услышала только Стефания. — И у этой активировалась сила. Это будет серьёзная помеха на нашем пути.       — О чём ты, — недоумённо спросила брата Стефания, но последующие выкрики Эрена, сопровождающиеся угрожающим лязгом наручников вынудили её забыть о странном бормотании Филиппа и переключиться обратно на процесс. — Боже, почему на него навели ружья?! Он же всего лишь вступился за… Микасу, да? Как тут можно молчать после всех оскорблений, брошенных в её сторону этой агрессивной толпой?       — Не все такие эмпатичные и чуткие как ты, сестра, — с прохладной усмешкой заметил Филипп. — Кому-то просто нужен был повод для того, чтобы ускорить казнь Йегера, они его добились. И что вы теперь будете с этим делать, — уже более нервным и настойчивым тоном поинтересовался он у Ханджи. — Вы хоть понимаете, что расстрел нельзя допустить?       С этими словами Филипп приподнял из кармана кинжал и Стефания со страхом закрыла собой жест брата от разведчиков.       — Не вздумай, — с ужасом прошептала она.       — Если эти трусы осмелятся выстрелить в парня здесь и сейчас, я ничего не оставлю от этого суда, — так же неслышно для остальных ответил ей маркиз. — Второго поражения мне уже не простят.       Зоэ, тем временем, взволнованно сцепила пальцы в замок и тихо произнесла:       — Ну же… Вмешайся… Сейчас или никогда…       Как оказалось, пламенная речь Эрена была не последним поворотом на суде, призванным удивить присутствующих. Стефания, напуганная порывистой готовностью брата к обращению в любой момент, вдруг заметила как Леви вышел с трибуны и в несколько уверенных шагов приблизился к Эрену. Она успела подумать о том, что капитан может попытаться привести в чувство кадета, грозившегося совсем выйти из-под контроля.       Но вместо резкого встряхивания или отрезвляющей пощёчины Леви ударил Эрена ногой, ещё и с такой силой, что Йегер, отшатнувшийся в сторону, выплюнул зуб.       Зал замер в немом ожидании. Последовал новый удар, не менее жёсткий и сильный, наверняка сломавший Эрену нос. А за ним третий, четвёртый…       Стефания дальше не считала. Она почувствовала, как кровь отливает от её лица, а быстро колотящееся сердце проваливается куда-то вниз. Ещё никогда Стефания не видела капитана таким: превращающим точными безжалостными ударами лицо закованного в наручники подростка в жуткое красное месиво.       «Конечно, Эрен много всего провокационного наговорил и нехорошего, но он ведь защищал свою названую сестру… Найл Док и его свита нарочно спровоцировали Йегера на такой срыв. Неужели… Неужели он заслужил смерть? Или такое жестокое избиение? Кто угодно на его месте бы сорвался, проведя три дня в темнице под строгим надзором, а теперь ещё и сидя на коленях перед судом, где решается твоя жизнь и сыпятся угрозы твоему близкому человеку…»       Стефания испуганно покосилась на Филиппа. Выражение лица брата ей было трудно разгадать в этот момент: маркиз наблюдал за показательными ударами очень внимательно и девушка была готова поклясться, что Миллер чуть ли не дрожит от страха и злости.       «Неужели он… Представил себя на месте Эрена?»       Стефания не видела там, внизу, Леви. Это был совершенно другой человек: придавивший сапогом голову Эрена к полу, надменно рассуждавший о насилии и о воспитании через боль, сопровождавший каждую свою фразу новым пинком, после которого вскрики Йегера становились всё тише. Вокруг парня образовалась лужица крови, Леви стоял прямо посреди неё, а его руки оставались до смешного чистыми, даже на форму не попала ни одна алая капля.       «Профессиональные, отточенные удары. Обычный человек уже мог погибнуть от тяжёлых черепно-мозговых травм…»       — Я готов снять шляпу перед Эрвином, — прошептал Филипп сестре. — Заставить его истреблять титанов и приносить пользу человечеству… Просто невероятно, как такое чудовище ему подчиняется…       Леви демонстративным брезгливым жестом приподнял Эрена с пола, держа парня за волосы, и что-то говорил Найлу, но Стефания этого не слышала. Ей стало физически больно за уничижительные слова брата о Леви. Она не хотела верить в то, что видела. Её Леви, защитивший Стефанию от насилия, никогда не навязывавший девушке свои эмоции против её воли, касавшийся маркизы так, будто она была величайшей ценностью, нуждавшейся в защите и в бережном отношении… Её Леви просто не мог быть тем, про кого говорил Филипп, про кого возбужденно перешептывались собравшиеся на суде, на кого с бессильной яростью смотрела сестра Эрена.       Стефания едва сдержалась, чтобы не начать перечить брату. Она лишь стиснула челюсти сильнее и отвернулась, от чего Филипп воспринял её поведение, как отвращение от увиденного.       Ханджи едва ощутимо толкнула локтем Стефанию. Девушка грустно посмотрела на майора, которая, в свою очередь кивнула на Эрвина. Стефания медленно перевела взгляд в сторону командора и с удивлением заметила торжествующее выражение на его лице. Шум мыслей стал успокаиваться, а сверкающие голубые глаза Смита вынудили Стефанию отложить в сторону эмоции и ещё раз как следует подумать над увиденным.       «Эрена могли расстрелять прямо на месте… Леви отвлёк внимание полицейских и лишил их этой возможности… Ханджи говорила про ключевой козырь на суде… Эрвин ещё до суда сказал нам, что за Эрена будет отвечать Леви, поскольку только ему это под силу… Слова в суде были мало убедительны, никто никого не слышал, каждый гнул свою линию… Нужна была наглядная демонстрация кто сможет контролировать Эрена во время вспышек его ярости, рискующих перерасти в трансформацию… И только Леви показал это действиями, а не словами… Жестоко, очень жестоко, но сейчас Йегер больше не выглядит опасным предателем, который может обратиться в любой момент, и, наконец, судя по поведению командора, это была не импровизация, а заранее задуманный спектакль…»       Стефания всё поняла. Поток рассуждений сформировался в единое умозаключение. У Леви всего лишь была такая роль. И с учётом его не самой хорошей славы, ходившей среди торговых гильдий и полицейских, никто не усомнился, что прямо сейчас капитан демонстрирует свою настоящую суть.       Леви неожиданно поднял голову и Стефания замерла, ощутив его тяжёлый взгляд на себе.       «Сейчас, на плацу перед Закклаем был не ты… Я поняла, Леви, я поняла, что только ты мог взять на себя такую незавидную роль… Ты не чудовище, ты — солдат, делающий грязную работу, потому что так надо…»       Девушка не спрятала глаза. Конечно, Леви не мог читать её мысли, но ей очень хотелось, чтобы в те несколько секунд, пока их взгляды схлестнулись, он увидел, что она не усомнилась в нём, что она обо всём догадалась и её отношение к нему не станет хуже.       — Я так понимаю, неопровержимый аргумент продемонстрирован, — уточнил Филипп, подумав, будто капитан смотрит на Ханджи, а не на Стефанию.       — Всё так, маркиз, — довольно кивнула ему майор. — Иногда приходится решать вопросы старой-доброй грубой силой. У Найла не хватит смелости рискнуть так же, как Леви. Да и всем без того понятно кто действительно справится с мальчиком-титаном.       — Надеюсь, Эрен восстановится после вашей… выигрышной стратегии, — Филипп покосился на измученного Эрена, даже не поднявшего головы в итоговый момент обсуждения верховными судьями его судьбы.       — Конечно, Леви же не изверг какой-то, он бил только в половину своей силы, — развела руками Ханджи, невинно улыбнувшись.       Филипп вздрогнул при этих словах и Стефания впервые подумала о том, что за очевидной ненавистью её брата к капитану может скрываться в том числе страх перед огромной силой Леви, которую маркизу никогда не победить в честной схватке.

***

      Стефания с облегчением коснулась лбом плеча Филиппа, когда суд закончился. Брат чуть сжал её локоть в ответ. Несмотря на куда меньшую демонстрацию эмоций по сравнению с сестрой, Филипп позволил себе расслабленную и довольную улыбку, говорившую о том, что очередная ступенька огромного плана была благополучно пройдена.       Стефания малодушно старалась не думать об этом. Потому что мысль о том, что ей придётся играть роль той, кем она уже не могла быть перед Эреном и остальными разведчиками, слишком сильно омрачала её радость насчёт скорого возвращения в штаб. Маркиза вдруг подумала о том, что, возможно, судьба захочет в другой раз сыграть в её пользу и девушке не придётся наблюдать за тем, как Эрена заберут или похитят у разведчиков, как только он выполнит свою задачу. Но, пока маркиза была слишком сильно связана с Филиппом, которого попросту не могла подвести, а ещё до сих пор помнила ощущение чужого холодного лезвия на своём лице.       «Если даже Филипп не может с ним справиться, то и мои способности не помогут… Даже если я превращусь в эгоистку и попру благополучием родного брата, Кенни убьёт меня. Изощрённо, без колебаний, как убивал других, мешавших Роду Рейссу.»       Стефания содрогнулась от этой мысли. Наивного мировоззрения, где все люди объединились перед лицом главной опасности и не от кого было ждать беды, больше не существовало. Титаны казались бесконечно далёкими, а вот жестокий слуга Истинного Короля Стен, будто, дышал ей и Филиппу в спины, а его тень мерещилась Стефании повсюду, даже сегодня, когда они шли к военным воротам трибунала.       — Стеша, — когда они с Филиппом уже были на пути к выходу, их остановила Ханджи. — Куда это вы собрались?       — Суд закончился, — пожал плечами Филипп. — Нам здесь больше нечего делать.       — Как это нечего, — фыркнула майор. — А познакомиться с нашим особенным новобранцем? Ему ещё и лицо было бы неплохо обработать, а то, кажется, его «продвинутый» организм не справляется.       Стефания переглянулась с Филиппом. Брат без лишних слов коснулся пальцами лопаток маркизы и легонько подтолкнул её навстречу Ханджи:       — Ты слышала, сестра. Кажется, приглашение было адресовано лично тебе.       — Неправда, — не миновала и Филиппа Ханджи. — Вы нас так поддержали, маркиз. В том числе, благодаря вам Эрен с нами. Не вижу ничего зазорного в том, чтобы познакомить паренька и с вами тоже. Если вы, конечно, не боитесь подростка-титана.       — Ваш капитан показал, что бояться нечего, — хмыкнул Филипп. — Но, право, я порядком устал. Меня с самого утра беспокоит мигрень и после этого шумного мероприятия она только усилилась. Я ещё не раз приеду к вам, пока вы будете готовиться к новой экспедиции. Тогда познакомлюсь с Эреном и буду надеяться, что он обрадует и вас, и меня своими успехами. Сейчас же позвольте мне откланяться. А ты, Стефания, иди, — мягко обратился он к девушке, которая сразу же уловила в его тихом голосе нотку властности. — Помоги юноше. Ведь вам ещё предстоит взаимодействовать ежедневно в штабе. Я подожду тебя в экипаже, можешь не слишком спешить.       Стефания не посмела подвергать его слова спорам. Да и она не была против, поскольку подавляющее большинство её мыслей вертелось вокруг Леви, а не Эрена. Маркиза лишь послушно кивнула Филиппу и пошла следом за Ханджи.       Майор долго плутала по извилистым коридорам старинной крепости прежде чем распахнуть перед девушкой дверь, ведущую в небольшую каморку с оконцем под потолком.       — Чтобы случайные зеваки не забредали. Надо спокойно и тихо привести Эрена в порядок прежде, чем мы выйдем и нас атакуют журналисты.       Стефания понимающе кивнула. По пути они пересеклись с Эрвином.       — Поздравляю с победой, — искренне воскликнула маркиза.       — Спасибо, — Эрвин устало провёл рукой по лбу, поправив выбившиеся светлые пряди. — Давно я так не волновался.       — Но вы всё предусмотрели правильно, командор. После демонстрации вашей… Стратегии никто не решился вам возразить.       — Значит, ты разглядела это представление, — с одобрением произнёс Эрвин.       — Я всё же немного вас успела узнать, — деликатно заметила маркиза. — Знаю, что бессмысленная кровожадность вам несвойственна. А вот хитрость и ум вполне.       — Ты решила познакомиться с Эреном, — уточнил Эрвин, почти польщённый прошлым высказыванием Стефании. — Филипп не с тобой?       — Наш маркиз переволновался, — вставила свой ответ Ханджи. — Заявил, что у него разболелась голова. И пообещал нанести к нам не один визит.       — Да, он… Переживал, — была вынуждена поддержать Зоэ Стефания. — Просто пытался не подавать виду.       Яркие голубые глаза Эрвина чуть сощурились и в них мелькнула подозрительность, смешанная с любопытством. Однако, командор не стал ни о чём спрашивать и отошёл в сторону, пропуская женщин вперёд:       — Закклай ждёт меня и Пиксиса на личной аудиенции. До встречи, Стефания.      — До свидания, командор.       Выдохнув, Стефания вошла в небольшую комнатку. Её сердце пропустило удар, когда девушка заметила Леви. Капитан стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Судя по его немного расширившимся глазам, он не ожидал увидеть здесь и сейчас Стефанию, но сумел быстро скрыть своё удивление под прежней беспристрастностью.       У окна остановился Майк, а сам Эрен сидел на лавке, устало сгорбившись. Из-за присутствия посторонних маркиза вынужденно кивнула капитану, не сказав ему ни слова, после чего сосредоточила своё внимание на Эрене.       — Вот, Эрен, познакомься. Это наш врач, Стефания. Стефания сейчас тебя подлатает, — весело объявила Ханджи.       Парень поднял голову и у маркизы невольно всё сжалось внутри от жалости к нему. Леви и впрямь не пощадил Эрена и, несмотря на явное присутствие постепенной регенерации, лицо Йегера напоминало одну большую гематому. Кожа была усеяна разноцветными кроповодтёками, один глаз заплыл, под изогнувшимся носом и у уголков рта запеклась толстая корка крови, на щеках присутстовали отёки, а губы были разбиты. Стефания не сомневалась, что подобные удары могли легко повредить Эрену и скулы, и глазницы, но, похоже, его способности первым делом взялись за кости, потому что явного перелома у черепа кроме носа маркиза больше не наблюдала.       Девушка поспешила снять с себя плащ, после чего привычными быстрыми и тщательными движениями сполоснула руки. На столе находился ящичек с медикаментами, потому маркиза поспешила к нему с уже составленным в голове алгоритмом действий.       — Здравствуй, Эрен. Рада знакомству.       На Эрена, казалось, её внешний вид произвёл сильное впечатление. Затуманенный болью взгляд парня скользнул по тёмному бархатному наряду маркизы, остановившись на фамильной броши, приколотой к груди у скромного узкого выреза платья, и высоком воротнике. После чего Йегер с изумлением принялся изучать лицо Стефании, забавно склонив голову набок.       — З-здравствуйте, — с запинкой ответил он и на его щеках выступил румянец, когда Стефания, вооружённая необходимым набором лекарств, приблизилась к нему, приступив к первичному осмотру.       — Да ты не стесняйся так, Эрен, — хихикнула Ханджи, решив подбросить дров в огонь. — Подумаешь, Стефания в свободное от работы время носит титул маркизы. Ничего особенного.       Примерно в эту же секунду Стефания коснулась пальцами лица Эрена и тот изумленно отшатнулся, ударившись затылком о стену.       — Ханджи, — с укором обратилась она к майору, которая прямо сейчас давилась от подступившего смеха. — Не заставляй моего пациента попросту волноваться. Это не ускорит процесс перевязки и не поможет мне в аккуратности процедуры.       — Молчу, молчу, — Ханджи прислонилась к стене рядом с Леви и заговорщически подмигнула капитану.       Говорить ещё что-то с её стороны было излишним, поскольку и без того смутившийся Эрен теперь совсем потерялся. Парень ещё больше покраснел и стал очень поверхностно дышать, когда Стефания принялась бережно стирать с его лица салфетками подсохшие потёки крови. Девушка вела себя невозмутимо, увы, Эрен был далеко не первым, кто так реагировал на неё, от того она к этому почти привыкла.       — Извините, Стефания, — вдруг обратился к Миллер юноша. — Это правда?       — Что именно?       Стефания взяла свежие смоченные в воде салфетки и занялась отдельными корками у разбитых губ. Дабы не тратить время зря и не ждать несколько минут, пока они размокнут, девушка переключила своё внимание на другие, уже подзатянувшиеся, ссадины. На всякий случай она всё же решила их промыть антисептическим раствором.       — Что вы — маркиза, — выдавил Эрен, морщась.       — Да, это правда, — спокойно ответила она между делом. — Пожалуйста подними голову и посмотри наверх. Мне нужно промыть твой нос.       Эрен издал сдавленный свистящий звук, когда Стефания приставила поочередно спринцовку к его ноздрям, но вновь стойко выдержал её манипуляцию.       — Ничего себе, — с любопытством произнесла Стефания, когда, прощупав спинку и крылья носа, она убедилась, что перелом уже зажил. — Ринопластика не понадобится. Это очень хорошо.       Стефании и впрямь было интересно посмотреть со стороны на ускоренную регенерацию травм, которую до этого она могла наблюдать только на себе и совсем чуть-чуть видела у Филиппа. Когда девушка только вошла в каморку, она явственно видела перелом перегородки. Но, пока внимание Стефании было поглощено первичной медицинской обработкой, нос уже почти восстановился.       — Да, мне уже дышится гораздо лучше, — ободрённым тоном заявил Эрен.       — Рада слышать, — сдержанно улыбнулась девушка. — Я тогда закончу с ссадинами и гематомами. Посидишь ещё немного?       — Конечно, — с готовностью выпрямился Йегер.       Ханджи слегка толкнула плечом Леви, который никак не отреагировал на её жест. Капитан стоял неподвижно и внимательно наблюдал за тем, что делает Стефания. Маркиза ощущала на себе его горящий взгляд, но не рисковала подавать какие-либо реакции со своей стороны, поскольку рядом ещё был Майк.       Покопавшись в аптечке, Стефания достала нужную ей мазь и вернулась к Эрену, который, заметив, что маркиза разговаривает с ним без страха, брезгливости или надменности, решился на новые вопросы:       — И вы сами захотели стать врачом? Здесь?       — Меня никто не заставлял, — усмехнулась девушка, отточенными движениями нанося мазь на область вокруг заплывшего глаза.       — А почему вы…       Задать третий вопрос Эрен не успел. Леви отстранился от стены с тихим вздохом и подошёл к ним. Когда капитан опустился на скамью рядом с Эреном, парень испуганно вздрогнул, непроизвольно закрыв руками лицо, из-за чего Стефания была вынуждена остановиться.       — Йегер. Она здесь, потому что чертовски хороша в своём деле. А твоё дело — сидеть смирно, слушаться её и не докучать вопросами. Так что, закрой рот.       Голос Леви был похож на удар хлыста, от чего Эрен мгновенно замолк, вжал голову в плечи и принялся разглядывать каменный пол. Стефания, смущённая столь неожиданным и откровенным вмешательством капитана успела заметить как Майк приподнял брови в немом изумлении и переглянулся с Ханджи.       Решив действовать дальше, как ни в чём не бывало, девушка, спустя пару секунд, всё же была вынуждена обратиться к Леви, который продолжал сидеть рядом:       — Капитан, ваше присутствие заставляет пациента нервничать. Это мешает мне работать.       Она старалась говорить ровным нейтральным тоном, что давалось крайне непросто. Леви с досадой фыркнул в ответ:       — Тц, мы уже всё обсудили и он нас понял. Так что должен быть счастлив, что отделался только этим.       Капитан покосился на раскрытую аптечку, а потом резко положил руку на спинку скамьи. От этого простого безобидного жеста Эрен снова весь съёжился и Стефания поспешила убрать руку, чтобы не задеть пострадавший глаз.       — И вообще, — мрачно добавил Леви. — Ты слишком возишься с ним. У него уже отрос обратно выбитый зуб. Значит, и всё остальное заживёт тоже.       — Конечно, заживёт, — кивнула Стефания, тем не менее вернувшись к нанесению мази. — Не вижу ничего плохого в обработке ран, ведь она ускорит регенерацию и Эрен поправится ещё быстрее. Он ещё не научился полностью контролировать свою силу, поэтому мне стоит помочь ему восстановиться.       Леви поджал губы, но спорить не стал. Он остался сидеть на месте, тем не менее, перевёл взгляд от Эрена к Стефании, точнее к её сосредоточенному лицу и к её рукам.       Ханджи прикрыла рот рукой. Её плечи мелко подрагивали от сдерживаемого смеха. С трудом успокоившись, она подошла к Майку и что-то прошептала ему на ухо. Захариус кивнул и без лишних слов удалился, бросив напоследок заинтересованный взгляд в сторону капитана.       — Майк пока заберёт твои личные вещи, — сообщила Ханджи, обращаясь к Эрену. — Мы посчитали, что тебе лучше не контактировать лишний раз с полицейскими.       — Хорошо, — выдохнул Йегер, чуть успокоившись.       Несмотря на то, что Леви больше ничего не говорил и даже не смотрел на Эрена, парень так и не смог успокоиться, нетерпеливо ёрзая на месте. Потому юноша очень обрадовался, когда Стефания закрыла баночку с мазью и протянула её ему:       — Если вдруг к вечеру не пройдёт, помажешь ещё раз.       — К-конечно, — Эрен вскочил со скамьи, девушка едва успела отступить назад, после чего искренне добавил. — Спасибо вам, Стефания. Мне правда стало лучше после вашей перевязки!       — Пожалуйста, Эрен, — мягко ответила она. — Поправляйся!       — Так, Эрен, — нависла угрожающей тенью над Йегером Ханджи, потирая руки. — Пойдём-ка, подышим с тобой свежим воздухом. Маркиза и капитан должны потолковать о твоём лечении наедине.       — Каком лечении, — не понял парень, следуя за майором на заплетающихся ногах.       — А ты думал, что всё так просто, — через несколько секунд Ханджи уже толкнула Эрена к порогу каморки. — Стефания тебя осмотрела, сделала выводы насчёт твоей регенерации. Теперь ей надо обсудить свои мысли с Леви, как с твоим непосредственным и самым главным опекуном на ближайшие месяцы. Ну же, не тормози! Маркиза тебя в обиду не даст перед капитаном, можешь быть уверен.       Эрен ошалело посмотрел на напрягшегося Леви, потом на удивлённую Стефанию, вполне обоснованно, на его взгляд, опасаясь оставлять такую девушку наедине с капитаном. Но сверкнувшие, прищуренные глаза Леви побудили его поспешить отвернуться и помочь Ханджи прикрыть дверь.       «И впрямь не знаю, как её благодарить,» — с теплотой подумала Стефания о Ханджи, чьи шаги вместе с шагами Эрена постепенно становились тише в коридоре.       Она сделала глубокий вдох и обернулась к Леви. Капитан продолжал сидеть на скамье, его поза практически не изменилась, разве что он снова скрестил руки на груди.       Внутри Стефании кипело много эмоций. Среди них было желание броситься Леви на шею, но девушка понимала, что сейчас капитан не настроен на подобные жесты. Выглядел Леви не слишком довольным своим триумфом на суде. Столкнувшись с его потемневшим взглядом, Стефания быстро заметила напряжение, неуверенность и проблески сожаления, плясавшие в стальных глазах.       — Стефания, — голос капитана был хриплым и сдавленным. Леви не спешил смотреть ей в лицо, как специально, глядел куда-то мимо её плеча и выдерживал подчёркнуто бесстрастную интонацию. — То, что там происходило… Что ты об этом думаешь?       Маркиза опустила голову, мысленно прокручивая в голове всю некрасивую картину жестокого избиения Эрена. После чего девушка решительно выпрямилась и задала капитану всего один вопрос, больше напоминавший усталую констатацию факта:       — По другому ведь было нельзя, правда?       Леви на мгновение замер, после чего медленно, с усилием покачал головой. От его прежнего грубоватого поведения не осталось и следа. Перед Стефанией сидел уставший мужчина, смотревший на неё с таким нервным ожиданием, будто маркиза должна была вот-вот вынести ему последний приговор.       «Значит, я верно всё поняла…»       Внезапно капитан поднялся, шагнул к девушке, нарушая последние допустимые личные границы, и резким жестом притянул маркизу к себе. Стефания не смогла подавить крупную дрожь, охватившую её, когда их тела соприкоснулись. Догадывался ли Леви, как она успела соскучиться по его сильным рукам, по его безупречного вида военной форме, по его грубо остриженным волосам, кончики которых щекотали кожу на лице Стефании и, наконец, по его тёплому дыханию, растворившемуся у щеки девушки, когда капитан порывисто прижался лбом к её виску.       «Чувствуешь ли ты, Леви, сколько всего изменилось за эти неполные четыре дня?»       — Тебе не стоило видеть меня сегодня, — пробормотал капитан и маркиза ощутила как кольцо его рук сомкнулось сильнее вокруг неё, словно мужчина боялся, что она вот-вот вырвется и убежит подальше от него.       С трудом освободив немножко пространства между ними, Стефания так мягко, как только могла, положила ладонь на грудь Леви, чуть скользнув в сторону от его шейного платка под куртку, где гулко колотилось сердце.       — Я хотела это видеть, Леви, — прошептала маркиза так, чтобы капитан не только понял её слова, но и почувствовал. — Хотела видеть всего тебя. Не только народного героя, не только строгого капитана. Но и того, кто готов испачкать руки в крови, сделать всю грязную работу, если… Если это необходимо для будущего человечества.       Сбившееся дыхание Леви на мгновение прервалось. Стефания подняла голову и, наконец, смогла открыто посмотреть ему в глаза. В расширенных зрачках капитана бушевал настоящий ураган: благодарности, усталости, тоски и вместе с тем облегчения. Маркиза знала, что капитан сейчас пытается подобрать нужные фразы, но не может этого сделать.       — Чёрт, Стефания, — выдохнул Леви и девушка затрепетала, почувствовав его суховатые губы, прижавшиеся к её щеке. — Как ты можешь быть такой…       Обычно точный и колючий в своих формулировках Леви сейчас не мог подобрать нужных слов. Девушка покосилась на носки его сапог, где ещё виднелись засохшие пятна крови Эрена, после чего осторожно коснулась лица капитана, аккуратно поправив его немного спутавшуюся чёлку на лбу.       — Вы победили сегодня, Леви. Теперь Эрен будет под твоим присмотром. И только ты сможешь раскрыть его потенциал и сохранишь ему жизнь. Даже если для этого иногда придётся быть безжалостным. Кто как не ты понимает разницу между жестокостью и необходимостью?       Едва ли Леви слушал когда-нибудь её так же внимательно, как сегодня, разве что в вечер начала их отношений. Будто пытался найти в каждой фразе скрытый подвох, но не мог. От того его подозрительность мгновенно улетучивалась и уступала место сильной признательности, опустившейся в глубине его расширившихся зрачков.       Несмотря на тянущий вниз груз тайн, Стефания не кривила душой в эти моменты. Она искренне верила в Леви, была уверенна в нём и хотела, чтобы прямо сейчас капитан ощутил её поддержку и отпустил те тёмные мысли, что терзали его. От того говорила мягко, но уверенно, так, чтобы Леви не усомнился ни в едином её слове.       Капитан опустил голову, ещё раз всмотрелся в лицо Стефании. Он накрыл своей рукой руку маркизы, аккуратно обхватывая её пальцы своими. Другая его ладонь легла на линию челюсти девушки, с немой просьбой чуть приподнять подбородок. Миллер поддалась каждому жесту мужчины без колебаний и с клокочущим внутри предвкушением. Мгновение, и Леви наклонился к Стефании, обдав горячим дыханием её губы. Девушка подалась навстречу капитану, доверчиво прикрыв веки и чуть сжав между пальцами ткань его рубашки.       Но поцелуя не случилось. Раздавшиеся в коридоре шаги и громыхание спугнули её, побудив резко отстраниться от Леви. Впрочем, и капитан тоже выпрямился, бдительно оглянувшись на дверь. В его взгляде мелькнули злые искры, когда увеличившееся между ним и Стефанией расстояние принесло с собой холодный воздух подвала крепости.       — Завтра поговорим, — с явной неохотой произнёс Леви, желавший как и маркиза, противоположно другого. Он не торопился отпускать её руку из своей, в этот раз просто прижимая ладонь девушки к своей груди. — Возвращайся завтра в штаб. Как обещала.       У Стефании резко пересохло в горле от отчаянных ноток, проскользнувших в его хриплом голосе. Она больше не принадлежала себе по настоящему, превратилась в живой инструмент, шестерёнку в одном сложном и неумолимом механизме. От того маркиза не могла знать сколько времени у них ещё есть прежде, чем жизнь Разведкорпуса кардинально перевернётся. Она могла лишь покорно плыть по течению и делать то, что ей говорят, не смея отклоняться в сторону.       Девушка так и не ответила ничего Леви. Лишь неопределённо кивнула, но капитану и этого оказалось достаточно, чтобы медленно разжать пальцы, отпустив её руку из своей.       — Иди первая, — шепнул он прежде, чем отступить от девушки и отойти к противоположной стене, специально повернувшись к ней спиной.       «Иначе я не смогу уйти…»       Стефания с быстро дрожащей ниточкой своего пульса, отдававшейся в висках, и жгучим следом губ капитана на своей щеке шагнула к выходу, ненадолго замерев у двери. Маркиза провела кончиками пальцев по месту поцелуя, глубоко вдохнула, после чего, наконец, нашла в себе силы тоже отвернуться, расправить плечи и направиться обратно, наверх. Филипп наверняка её уже ждал.