29. Искусство быть рядом

«Самые важные разговоры происходят между делом. Самые искренние чувства рождаются в промежутке

между приказами. У них была всего лишь получасовая передышка. Они потратили её на то,

чтобы разрушить стену между собой.»

      — Ладно. Тебе стоит поесть, пока Эрвин не вернулся, — заявил Леви, медленно выпуская Стефанию из своих объятий.       Он отошёл от неё, а маркиза, тем временем, подняла с пола шляпку, в тайне порадовавшись приверженности Леви к чистоте, после чего принялась собирать шпильки, хаотично разбросанные неподалёку от двери кабинета.       «Я даже не помню сколько их у меня было… Надеюсь, что нашла все.»       Первой мыслью Стефании было подойти к зеркалу и оценить степень ущерба, нанесённого её волосам, но она заметила, что Леви уже поставил тарелку на стол. Запах густого тушёного рагу побудил девушку отложить вопрос со своей прической на некоторое время. От того маркиза просто ссыпала шпильки в карман платья и поспешила сполоснуть руки.       — Так ты и впрямь принёс порцию из столовой? Лично?       Леви отвлёкся от заваривания чая, когда Стефания присела на краешек стула, и вернулся к столу, сняв с блюда салфетку.       — Не галетами же из сухпайка тебя кормить. Ты и так на ветру качаешься.       Рагу оказалось ещё тёплым и даже содержало в себе несколько кусочков мяса, что очень обрадовало Стефанию, которая только сейчас поняла, как сильно за день проголодалась.       — Просто, — она подавила смешок в тыльной стороне ладони. — Не могу представить лицо повара, когда ты потребовал у него вторую порцию, а потом взял и … Унёс её.       Уголок рта капитана дёрнулся в едва сдерживаемой усмешке: — Мне он ничего не сказал. Онемел, скорее всего.       Стефания вновь прыснула со смеху, а Леви пожал плечами и отвернулся, достав из верхнего ящика небольшую банку с чаем:       — Хватит уже восхищаться такими пустяками. Ешь, пока не остыло.       Ослушиваться капитана дальше Стефания не рискнула. Странно, но в этот раз простая пища показалась гораздо вкуснее и приятнее желудку по сравнению с домашними деликатесными излишествами. Голод вспыхнул с новой силой, но маркиза подавила в себе стремление побыстрее проглотить еду и кушала предельно аккуратно, предусмотрительно положив салфетку себе на колени.       Едва девушка успела проглотить несколько ложек рагу, как Леви опустился на соседний стул, поставив в центр стола две кружки со свежезаваренным горячим чаем.       — Бергамот, лимон, лаванда, василёк, — тут же перечислил ингредиенты этого сорта капитан, заметив, как маркиза с любопытством покосилась на чашки. — Вроде всё.       — Отличный выбор, — Стефания осторожно пододвинула к себе чай.       Леви кивнул, соглашаясь с её комментарием. Девушка задумчиво наблюдала за тем, как капитан небрежно откинулся на спинку стула, уперевшись на неё одной рукой, после чего подхватил со стола чашку, отпивая из неё чай маленькими глотками.       Стефания раздумывала недолго. Раскрыв ладонь, маркиза обхватила ею верхний обод чашки, стараясь держать крепко, после чего наклонила её и сделала глоток, задевая спинку носа указательным пальцем.       Леви тут же заметил почти демонстративный жест девушки. В его непроницаемом взгляде мелькнуло тёплое одобрение, в остальном капитан не подал виду, продолжая пить чай, как ни в чём не бывало. Выпив примерно половину, он отставил чашку в сторону и нарушил тишину, всё же поинтересовавшись:       — Так что произошло во дворе? Почему Йегер орал на весь штаб?       Стефания со вздохом приостановила трапезу, вытерев капли бульона со своих губ:       — Я расскажу… Только обещай мне сначала, Леви, что не будешь их наказывать.       — Ты же знаешь, что я не даю таких обещаний. Всё зависит от того, что они натворили.       — Но сейчас… Пообещай пожалуйста. Это была просто глупость, не более.       Кажется, в этот момент взгляд маркизы очень выразительно передавал её настойчивость и мольбу. Потому что Леви сменил положение и подался вперёд, согнув руки в локтях:       — Ладно. Обещаю, трогать не буду. Теперь говори.       Стефания вздохнула и, смутившись под его внимательным сосредоточенным взглядом, неуверенно заговорила:       — Они… Видишь ли… Я, похоже, оделась слишком нарядно, ещё и приехала одна. И они приняли меня за девушку… Лёгкого поведения.       Тонкие брови капитана взметнулись вверх, он помолчал несколько секунд, будто хотел убедиться, что не ослышался. После чего фыркнул с ледяным презрением:       — Какие идиоты, видимо им мозги титаны в Тросте сожрали…       — Леви, — прервала его дальнейшие, не блещущие деликатностью, комментарии Стефания. — Не стоит так, пожалуйста. Они же молодые совсем, наверняка родом из маленьких окраинных городков или деревень, ещё и половина юности у них в кадетском училище прошла. Вряд ли кто-то из них в жизни видел аристократку, по крайней мере вблизи.       — Не пытайся оправдать эту тупость, — возразил ей капитан, вновь беря в руки чашку. — Это вопрос внимательности и наличия маломальского интеллекта. Я до тебя тоже аристократок в лицо не видел. Сравнить тебя со шлюхой — это вообще последнее, что мне могло прийти в голову, когда ты впервые оказалась здесь.       Леви говорил это с такой непоколебимой уверенностью, с такой грубой, но искренней убеждённостью в исключительности Стефании, что она вновь не смогла удержаться от нежной улыбки.       И вместе с тем маркиза уловила это слишком чёткое разделение в его словах. Отчего внутри неё щёлкнула странная смелость. Девушка связала это коварное чувство с желанием «отыграться» на Леви за его недавнюю откровенную фразу, так сильно взволновавшую её. От того Стефания, слушавшая внимательно каждое слово мужчины, чуть склонила голову набок и невинным тактичным тоном произнесла, поглядывая на Леви из-под полуопущенных ресниц:       — Возможно у вас, капитан, просто больше жизненного опыта в подобном вопросе. Или… есть с кем сравнивать.       Эффект от её бархатного мягкого высказывания был настолько неожиданным, что Леви подавился чаем. Он прокашлялся, его такие обычно спокойные глаза расширились от чистого неподдельного изумления и тут же метнулись в сторону, чуть ли не противоположную от маркизы. Но самым невероятным стал лёгкий, едва заметный румянец, тронувший скулы капитана.       Леви был абсолютно выбит из колеи всего одним аккуратным, но точным, подобно уколу тонкой иглой, комментарием Стефании. Он прекрасно понял намёк маркизы на свои предыдущие «связи», догадавшись, что ей бы никогда не пришло в голову упомянуть его мать в подобном ключе. Капитана накрыло редкое, да и уже давно забытое ощущение себя глупым смущённым мальчишкой, который провинился за то, что оказался пойманным на чём-то постыдном.       Меньше всего Леви хотел, чтобы Стефания задумывалась о том, с кем он спал, пока не связался с ней. Может быть, кто-то пускал слухи о нём в разведке и маркиза когда-то краем уха их могла услышать, а, может быть, его последнее не слишком осторожное высказывание не смогло пройти мимо её внимательности. Мысль о том, что такая девушка, как Стефания, может даже на секунду представить его с какой-нибудь из тех женщин, с которыми он встречался: их фальшивые ленивые улыбки, скрытое отчаяние, запах дешёвых духов и пота заставила Леви внутренне сжаться. Не от стыда: капитан никогда не презирал этих женщин, они делали тот выбор, который устраивал обоих. Но и не позволял ни этим женщинам, ни себе никаких иллюзий.       Этот чуть ли не физический протест родился внутри капитана, стоило ему подумать о том, что Стефания может ставить себя в один ряд с кем-то из этих женщин, даже гипотетически, даже в шутку. Маркиза вообще не могла относиться ни к какой категории, она существовала отдельно от всей прошлой жизни Леви, как и распускавшаяся в нём ошеломляющая нежность к девушке, а вместе с ней и все его осмысленные прикосновения к Миллер, приносившие под собой нечто большее, чем простая похоть.       Леви совершенно не хотел представать в ее понимании кем-то вроде опытного мужчины, перепробовавшего разных опытных и доступных женщин. Капитан просто хотел быть для маркизы тем, кто выбрал её. Осознанно остановился на ней и остался, развивая их непростые отношения, которые существовали пока без секса. И мужчина не сказал бы, что чувствовал себя отвратительно в подобном положении, нет, он был занят тем, что приближался к Стефании постепенно, так же как и она осторожно подступалась к нему.       Пока он отчаянно думал над этим, Стефания неожиданно рассмеялась: серебристым, добрым и совершенно очаровательным смехом. Девушка не желала ни в чём его уличить и не думала о нём плохо. Она всего лишь дразнила Леви, позволила себе акт неосторожной провокации. И тогда напряжённое замешательство внутри капитана лопнуло, сменившись острой потребностью перевернуть ситуацию, возвратив себе контроль. Заставить эту несносную маркизу замолчать и думать только о капитане, точнее, только о капитане и себе, здесь и сейчас.       — Ох, Леви, прости, — выдохнула Стефания, а её плечи подрагивали от новых приступов сдерживаемого смеха. — Я просто пошутила. Это было некорректно с моей стороны.       От девушки не укрылась резкая смена настроения капитана. Леви вновь стал практически прежним, правда, сейчас в его сузившихся глазах мелькнул предупреждающий хищный блеск. Особенно, когда он поднялся и угрожающе навис над Стефанией, положив одну руку на столешницу, а другую на стул, прямо за плечом девушки. Любой путь к отступлению был отрезан и маркиза, перестав улыбаться, теперь смотрела на Леви своими большими, полными любопытства и лёгкой тревоги, глазами.       — Пошутила, — голос мужчины прозвучал низко и опасно тихо. — Считаешь себя остроумной?       — Леви, я не…       Капитан наклонился, не сводя внимательного изучающего взгляда с лица Стефании, которая потеряла дар речи, вновь почувствовав его тёплое дыхание рядом со своими губами.       — Хочешь поговорить о моём опыте, — так же негромко поинтересовался Леви, отчего маркиза замерла на стуле, не смея лишний раз пошевелиться. — Тебе интересно, с кем именно я его получал? Сколько их было и что они умели?       — Нет, — воскликнула девушка, вновь предательски краснея под взором капитана. — Мне… Мне совсем неинтересно! Прошу, Леви, забудь…       — Что ж, — мрачно и удовлетворённо хмыкнул капитан, наблюдая за её растерянностью и благородной стеснительностью. — Кажется, я дал слово не наказывать новобранцев. Но я ничего не обещал насчёт одной наглой маркизы, которая позволяет себе колкости о моём прошлом…       — Н-но я уже извинилась, — прошептала Стефания, пристально следившая за каждым движением капитана, будто зачарованная.       — Извинения приняты, — отозвался Леви и его губы чуть изогнулись в ухмылке. — Но за последствия тебе всё равно придётся ответить.       Прежде, чем Стефания успела разгадать его намерения, капитан решительно разрушил остаток расстояния между ними. Пальцы одной руки он решительно вплёл в волосы Стефании на затылке, теперь полностью контролируя каждое движение её головы. Губы капитана захватили губы девушки с грубоватой требовательностью, сразу задавая медленный и глубокий темп поцелуя. Малейшие попытки маркизы ответить или нарастить свою инициативу тут же прерывались им. Леви не прикрывал глаза в отличие от Стефании, бдительно следя за её реакцией. В этот раз в прикосновениях его губ не было страсти, на смену ей пришла властность и контроль, вынуждавшие Стефанию не только дышать мужчиной, но и делиться с ним каждой частичкой себя. Другой рукой капитан поймал тонкое запястье маркизы и аккуратно сжал его, нащупывая быструю пульсацию под её ладонью.       Девушка податливо прильнула к нему, упёрлась руками в его грудь, не чтобы оттолкнуть, а чтобы найти опору в мире, который стал постепенно кружиться и плыть вокруг неё. Кислорода стало мало в лёгких, в висках застучало, по телу разлилась сладкая парализующая слабость, а Леви всё продолжал выдерживать этот бесконечный удушающий поцелуй, диктуя Стефании ритм дыхания, забирая каждый её вздох и требовательно сминая её губы своими.       И, когда хватка маркизы на форменной куртке стала ослабевать, напор Миллер испарился окончательно, а из горла вырвался слабый стон, Леви, наконец, оторвался от девушки, так же резко, как и прильнул к ней. Зрелище, представшее перед капитаном, понравилось ему: Стефания безвольно откинулась на спинку стула, в её полуприкрытых затуманенных глазах застыла тягучая истома, грудь быстро вздымалась, скулы пылали румянцем, а губы запомнили форму его поцелуя.       — Голова кружится, — уточнил капитан, медленно проведя большим пальцем по уголкам рта девушки.       Стефания лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.       — Хорошо, — заключил Леви, даже не скрывая своего удовлетворения. Он выпрямился и вернулся к своему месту, как ни в чём не бывало. — Значит, перестанешь забивать свои мысли ненужными вопросами насчёт моей личной жизни. С тобой я пока неплохо справляюсь, а ты не можешь идти ни в какое сравнение ни с кем.       Маркиза проводила его взглядом, постепенно приходя в себя. Её губы ещё жгло от поцелуя, дыхание не спешило успокаиваться, а мысли переполняло приятное чувство собственной значимости.       «Капитан Леви, производящий такое трепетное и пугающее впечатление на большинство солдат, сильнейший боец — за прошедшие пятнадцать минут дважды потерял над собой контроль. Из-за меня…»       Всегда такой собранный и скупой на яркие эмоции Леви, на несколько секунд позволил себе быть, не командиром, а просто мужчиной — уязвлённым, страстным, уверенным. И этот контраст: суровый капитан, смутившийся от шутливого намёка на его прошлое, приверженный к чистоте человек, позволявший ей есть в его кабинете и пить из его кружки, способный на практичную заботу без всяких красивых слов, мужчина, который мог заставить девушку потерять голову всего от одного своего властного поцелуя, приказавшего миру сузиться до крошечного пространства между их телами…       «Великие Стены, я просто очарована им.»       — Неплохо — это сильное преуменьшение, капитан. Кажется, я весь вечер буду приходить в себя после… Проявления ваших чувств, — мечтательно произнесла Стефания, перед тем как вернуться к прерванному ужину.       Едва ли маркиза слышала сейчас себя, а точнее свой томный и мягкий голос со стороны. Зато Леви прекрасно уловил эти нотки и вновь оторвался от чая, поставив чашку на стол громче, чем полагалось.       — Ты специально это делаешь?       — Делаю что, — подняла Стефания на него свои невинные блестящие глаза.       — Обращаешься ко мне по званию. Когда мы одни. Ещё и таким голосом.       — И какой же мой голос?       — Прекрати, иначе я найду снова способ тебя заткнуть. И простым поцелуем ты уже не отделаешься.       Капитан делал вид, что раздражён, но чуткая маркиза уловила в глубине его пронзительного взгляда тень напряжения и натянутого порыва. Девушка поняла, что ей и впрямь пора остановиться. Потому что второй подобный натиск она точно не выдержит, да и её дерзости по отношению к Леви должны иметь свои границы. Мудрость пришла на место шаловливому азарту и Стефания потупила взгляд, тихо выдохнув:       — Хорошо, Леви, прекращаю.       Леви наблюдал за тем, как её ресницы опустились, а в глазах мелькнула спокойная уступчивость.       — Умно, — хмыкнул он. — Достаточно с тебя на сегодня провокаций. А теперь доедай. Эрвин скоро вернётся.       Стефания послала ему многозначительную улыбку, которая означала, что маркиза всего лишь предпочла на время отступить, а не слепо его послушаться, после чего с прежней убийственной аккуратностью доела ужин. Проглотив последний кусочек, девушка скользнула задумчивым взглядом по своей опустевшей тарелке и двум чашкам, ещё не остывшим после чая.       Маркиза вдруг резко встала и без всяких предупреждений или предложений собрала посуду и направилась с ней к небольшой раковине, находившейся в углу кабинета, оставив на краю стола свои белые перчатки.       Это было столь неожиданно, что Леви в который раз за сегодня растерял свою привычную сдержанность и с удивлением наблюдал за тем, как Стефания без суеты смачивает тряпку в растворе с содой и экономными, точными движениями оттирает посуду без всяких намёков на брезгливость или неуклюжесть.       Капитан тут же вспомнил её поместье с толпой слуг, способствующих тому, чтобы их аристократы даже не задумывались о том, как появляется еда и куда исчезают пустые тарелки. Конечно, он догадывался, что раз Стефания умеет оперировать, то и наверняка она способна выполнять простые бытовые задачи. Но сейчас, когда маркиза стояла в кабинете Леви в наряде, наверняка стоившем больше всего его годового жалованья, и так спокойно мыла посуду, без всяких игр в скромность и ожиданий похвалы, лишь с желанием помочь капитану и отреагировать на его заботу полезным поступком, мужчина нашёл нечто странно притягательное в её жесте, нечто личное и домашнее.       После того, как Стефания поставила обратно на стол протёртую чистую посуду, капитан скользнул оценивающим взглядом по кружкам, убедившись, что внутри не осталось следов чая, а затем чуть приподнял тарелку, осмотрев внешнюю сторону на наличие жирных капель или разводов. Ничего подобного не осталось, посуда была чистой.       — Ну как, Леви? Я справилась? — шутливо поинтересовалась Стефания, вытиравшая тем временем руки полотенцем и краем глаза наблюдавшая за его инспекцией.       Капитан поставил тарелку обратно и с лёгкой саркастичной интонацией заявил:       — Неплохо… Для аристократки.       Маркиза подавила смешок и вернулась к своему месту. Она уже хотела надеть перчатки обратно, но Леви остановил её:       — Подожди.       Он подошёл к ней, после чего решительным жестом взял её руки в свои. Его большие пальцы едва ощутимо скользнули по краешкам рукавов наряда Стефании, проверяя не попали ли на ткань остатки еды или чистящего средства. Затем капитан поднёс ладони Стефании поближе к лицу и перевернул их, сконцентрированно осматривая каждый миллиметр вплоть до линии ногтей. Но нежная, лишённая мозолей кожа, была чистой и излучала нехарактерный для неё резкий запах древесной золы и уксуса. У Леви даже мелькнула в голове мысль, что Стефании стоило бы носить перчатки в ходе любой уборки, чтобы не испортить свои руки.       Данное прикосновение не несло в себе никакого трепета, на первый взгляд, но в этой тщательной проверке и почти одержимой заботе о чистоте пряталась своя интимность, заставившая маркизу не сопротивляться и терпеливо подождать, пока капитан не закончит свой внимательный досмотр и не отпустит её руки.       — Всё в порядке, — с мягкой полуулыбкой уточнила девушка, склонив голову набок.       — Чисто, — буркнул Леви и отступил назад.       Стефания покосилась на настольные часы и тяжело вздохнула. Полчаса рядом с Леви пролетели незаметно и вскоре ей предстояло уже официально ступить на новый для себя путь шпионки, прикрывающейся благими намерениями.       Капитан заметил смену настроения девушки, но в его понимании она была связана исключительно с тем, что их личное время практически истекло. Леви даже задумался о том, как считанные минуты нескольких встреч существенно повлияли на их взаимоотношения: разница между ними, сидевшими в его кабинете накануне битвы за Трост, и ними, находившимися в том же месте в то же время сейчас, являлась колоссальной. Всему виной были исключительные обстоятельства, сблизившие его со Стефанией так, как не смогли бы сблизить рядовые дни в штабе.       Капитан вздохнул и сделал небольшой жест рукой в сторону маркизы, сухо констатировав:       — Кажется, тебе стоит поправить волосы.       Стефания охнула, спохватившись. Присутствие Леви рядом настолько захватило её, что она напрочь забыла про свою устойчивую привычку то и дело проверять внешний вид. Наощупь оценить масштаб ущерба наверняка маркизе было трудно, поэтому она подхватила свою сумку и направилась к небольшому зеркалу, висевшему на стене. С каждым шагом девушки на её лице расцветало ужасное предчувствие.       — Великие Стены! Леви, почему ты сразу не сказал? Это же катастрофа!       Капитану потребовалось напрячь память, чтобы вспомнить хотя бы парочку случаев, когда в голосе Стефании могла звучать такая драма. Подумаешь, несколько локонов потеряли форму, на макушке торчала в разные стороны пара прядок, а затылок был взъерошен.       — И? — фыркнул Леви, скрестив руки на груди. — Я должен был отчитаться тебе о каждом твоём выбившемся волоске?       — Нет, — Стефания принялась торопливо убирать оставшиеся, ещё чудом державшиеся шпильки, после чего вытащила из сумки расчёску. — Но такая неаккуратность… Неподобающая с моей стороны.       — Не неси чушь, — отрезал капитан. — Ты не товар на витрине, тебе не нужно здесь быть вылизанной со всех сторон картинкой.       В чём-то Леви, конечно, был прав. Стефания уже поняла, что снова запнулась о своё стремление выглядеть слишком хорошо, и такой «неестественно тщательный» внешний вид не слишком устраивал капитана. Во всяком случае мужчина не испытывал ни малейшего сожаления от того, что уничтожил красивую и ровную укладку, над которой так постаралась горничная Стефании. Как будто лёгкая неопрятность девушки, созданная его руками, была чем-то живым и важным для Леви, настоящим, принадлежащим в этот момент только капитану.       «Впрочем, я готова по необходимости хоть после каждого поцелуя свою причёску переделывать, если он будет таким же как и все сегодняшние…»       — Я всё равно немного поправлю, — вздохнула маркиза после того, как расчесала спутавшиеся локоны. После чего, вооружившись шпильками, заколола несколько передних прядей, полностью открывая своё лицо.       — Ну, если не хочешь быть похожей на женщину, которую только что целовали до потери сознания, то поправляй, — хмыкнул капитан, наблюдая за ее отточенными ловкими движениями.       — Возможно, я и не против такого впечатления для тебя одного, — немного дрожащим голосом парировала Стефания, распутывая пряди волос на затылке. — Для всех остальных предпочитаю выглядеть… Нейтрально.       Леви фыркнул, но не стал спорить. Когда Стефания, наконец, закрепила последнюю шпильку и удовлетворенно покрутила головой, оценивая результат, Леви неожиданно приблизился к девушке. Прежде, чем она успела отреагировать, его пальцы вновь нашли ту самую, только что уложенную прядь с левой стороны лица. Одним быстрым и точным движением он выдернул шпильку и отпустил локон, позволив ему снова упасть на лицо маркизы.       — Оставь, — приказал капитан и его голос снова приобрёл ту властную ноту, перед которой Стефания не могла устоять. — Так лучше.       Девушка с любопытством поймала взгляд Леви в зеркале. Но Леви не счёл нужным объяснить свою прихоть, предоставив Миллер возможность поразмышлять самой.       Этот один-единственный неприбранный локон придавал поразительно много мягкости и удивительной естественности лицу девушки, как и лёгкий румянец, устойчиво державшийся на её скулах, наряду с блеском в глазах, свидетельствовавший о том, что маркиза хорошо и весьма эмоционально провела время.       — Как скажешь, — тихо вздохнула Стефания и в её голосе снова мелькнули те самые томные полутона, не оставлявшие капитана равнодушным. — Ты очень… Внимателен к деталям.       Леви не сразу ответил. Он всё же не сдержался и вновь протянул ладонь к этой выбившейся пряди, чуть закрутив её кончик.       — Такие детали показывают, что ты живая. А не фарфоровая кукла, в которую тебя пытаются превратить в твоём поместье.       Его новый прямолинейный ответ опять побудил Стефанию задуматься. Сколько времени её учили с детства преобразовывать безупречность в доспехи, за которыми не должно быть видно ни усталости, ни слабости, ни других простых человеческих чувств. Ведь мало кого в высшем свете во время светских и деловых бесед волновала истинная суть человека, как и его переживания. Разве её брат не увяз в такой же ловушке, создав себе неприступный холодный образ? Как легко было под всеми этими слоями правильности и выверенности забыть какая ты на самом деле?       Осознание этой правды вызвало у маркизы лёгкую грусть и вместе с тем радостное изумление от того, что Леви видел и принимал такую истину. Стефания ещё не привыкла до конца к его совершенно иному, почти радикальному для её приличий подходу, но девушке он уже очень нравился.       Любые слова сейчас были излишними и грозились разрушить хрупкую магию этого момента. От того Стефания просто плавно обернулась к капитану и, положив ладонь ему на плечо, быстро, но осторожно поцеловала мужчину в уголок рта прежде, чем он успел как-либо отреагировать на её порыв.       Это был нежный и глубоко личный жест, полный неподдельной ласки. Именно такие действия Стефании всегда заставали Леви врасплох, тревожили его куда сильнее любых страстных поцелуев и заставляли сердце сжиматься с непривычной силой. Капитан не отстранился, уголок его рта непроизвольно дёрнулся, выдавая внутренние эмоции, а пальцы руки разжались и шпилька, которую мужчина минутой назад так уверенно вытащил из волос девушки, звякнула, упав на пол.       Медленно растворяющийся след прикосновения Стефании спровоцировал Леви на ответ. Он едва ощутимо провёл немного подрагивавшими пальцами по щеке девушки, лежавшей под той самой непокорной прядью. Это прикосновение тоже было быстрым и длилось едва ли дольше секунды, после чего Леви опустил руку и медленно, с усилием отступил от Стефании.       — Ладно, хватит, — его голос прозвучал хрипло, и мужчина прочистил горло, пытаясь вернуть ему привычную сухость. — Эрвин уже должен был освободиться. А мне нужно к отряду.       Леви больше не смотрел на неё. Вместо этого его взгляд упал на дверную ручку, но Стефания, знавшая капитана уже достаточно неплохо, уловила лёгкое напряжение в его плечах и едва заметную нерешительность. Ей показалось, будто он так же не хочет разрывать эту нить, что связала их в сегодняшние минуты, как и она. Что ему куда больше хочется вернуть девушку к стене и продолжить с того места, где они остановились, забыв о приличиях и долге.       Но настоящий капитан Леви никогда не ставил личные эмоции выше своих обязанностей и это была одна из ключевых сторон его сокрушительной силы, а также то, за что Стефания очень его уважала, хотя это и могло идти в разрез с их отношениями.       Мужчина приоткрыл дверь и на мгновение замер, бдительно высунувшись в коридор, и проверил своим острым взглядом оба направления.       — Никого, — бросил он через плечо коротко и деловито. — Идём.       Леви вышел первым, и в тот же миг с него, как сорванный ветром плащ, спала вся та редкая мягкость, что ещё присутствовала минуту назад. Его осанка стала прямой и жёсткой, взгляд — холодным и устремлённым вперёд, походка — быстрой и отточенной. Он шёл, не оглядываясь, не замедляя шаг, не глядя в её сторону. Леви снова превратился в легендарного разведчика, человека-загадку, чьи мысли были скрыты за непроницаемой маской.       Стефания, стараясь дышать ровно, последовала за ним, ловя на губах призрачное ощущение его губ и мимолётное прикосновение его пальцев на щеке. Она видела, как расстояние между ними увеличивается не только в шагах, но и в чём-то большем, и сердце её сжалось от этой горьковатой необходимости.       Доведя её до кабинета Главнокомандующего, Леви свернул за угол, даже не кивнув на прощание, растворившись в полумраке коридора, как будто ничего и не было. Ни поцелуев, выбивающих почву из-под ног, ни невинных провокаций Стефании, ни тихих признаний в виде выбившейся пряди, ни этого крошечного, такого ценного момента человеческой слабости.       Маркиза остановилась, на секунду прижав пальцы к губам, а затем поправила тот самый непокорный локон, который Леви велел ей оставить. И тихо улыбнулась про себя, прежде чем повернуться к кабинету командира Эрвина и постучать в дверь, унося с собой тайну, спрятанную в самом уголке сердца.