41. Урок выживания

«Иногда единственная доступная форма сопротивления — это не дать понять, насколько сильно ты хочешь

вырваться на волю.»

      Трост встретил Стефанию проливным дождём и завывающим ветром, удивительно прохладным для летней погоды. Приходилось с двойным старанием кутаться в плащ и двигаться по мостовой зигзагами, то и дело огибая глубокие лужи и уворачиваясь от брызгов, разлетавшихся от, сновавших туда-сюда, экипажей.       Стефания была несказанно рада подобной непогоде. Ведь тогда у неё был шанс быстро улизнуть от Кенни, передав ему информацию, и не тратить время на долгую беседу с Аккерманом.       Ещё раньше девушка настроила себе призрачных надежд насчёт того, что Филипп всё-таки сможет приехать к ней повторно. Тогда бы она вручила ему эту несчастную записную книжку, а после сообщила бы королю, что всё сделала, как её и просили. Но этого не произошло, брат даже на письмо её последнее до сих пор не ответил и Стефания с содроганием понимала, что узнавать про Филиппа ей опять придётся у Кенни.       «Надеюсь, что после этой экспедиции Филипп сможет вернуть себе доверие короля обратно…»       Из-под навеса старой торговой лавки отделилась уже знакомая рослая тень в плаще и Стефания с трудом подавила дрожь. В этот раз Кенни пришёл без опозданий.       — Ну, вот и наша маркиза, — Аккерман неторопливо приблизился к ней, после чего бросил ленивый взгляд на свои наручные часы. — Ни к чему было так спешить. Ты явилась на несколько минут раньше.       Стефания сглотнула, чувствуя, что она точно не найдёт в себе сил на ответное приветствие. Маркиза покосилась на мостовую, от которой мощными ударами отскакивали бесчисленные капли дождя, после чего вытащила из кармана записную книжку, предусмотрительно завёрнутую в плотную ткань, и протянула её мужчине:       — Здесь всё, что будет необходимо Филиппу.       Стефания до последнего надеялась, что Кенни сейчас заберет блокнот и девушка сможет скрыться за углом, вернуться в ту чистенькую и тёплую пекарню, где она могла бы ждать в компании с Нифой Валери, которая сейчас отправилась в гости к своим родным.       Но, к её несчастью, у Кенни на маркизу были совсем другие планы:       — Думаешь, я заберу эту книжку и оставлю тебя здесь мокнуть, как дворнягу? Не по джентльменски как-то, тебе не кажется?       Он не только не взял у неё блокнот, но и бесцеремонно положил руку ей на плечо. Секунда, и Стефания уже оказалась безжалостно притянута к мужчине:       — Пойдём-ка. Обсудим всё без спешки и в сухом месте, как цивилизованные люди.       — Нет, — вырвалось у Стефании куда с большим отчаянием, чем она рассчитывала воспротивиться этому наглому предложению. — Мне нужно вернуться в штаб в скором времени! Прямо сейчас!       — Не прикидывайся, — фыркнул Кенни и его ладонь сползла с плеча под лопатки, прижимая маркизу к себе с такой фамильярностью, что у девушки по спине побежали ледяные мурашки. — У тебя, как раз, время есть. Раз явилась на встречу со мной, значит, всё предусмотрела. И наверняка выделила не одну минуту для нашего разговора. Да и я, между прочим, ради тебя ряд важных дел отложил. Так что, не капризничай, голубка.       Слово «голубка» вновь резануло слух Стефании, прозвучав подобно ласке, от которой кровь стыла в жилах, настолько оно было липким, пугающим и собственническим.       Кенни не нуждался в положительном ответе девушки и уверенно повёл её за собой. Когда Стефания уже твёрдо вознамерилась сопротивляться, Аккерман резко остановился у вывески какого-то бара и подтолкнул девушку вперёд, прямо на порог этого заведения.       Бар оказался, на удивление, респектабельным: внутри было чисто и тепло, интерьер не выглядел потрёпанным, а немноголюдная публика напоминала скорее торговцев среднего класса и офицеров Гарнизона высокого чина, чем всякое отребье. Не было похоже, чтобы в подобном заведении регулярно устраивались пьяные масштабные драки, все посетители казались приличными и расслабленными, пришедшими спокойно пропустить стаканчик-другой.       — Вот видишь, сухо и культурно, — подытожил Кенни.       Стефания вошла в бар, чувствуя как её сердце колотится где-то в горле. Тёплый, немного спёртый воздух, пахнувший табаком и крепким алкоголем, стал обволакивать её. Девушка заставила себя дышать глубже и держать спину прямо, хотя каждая клетка её тела кричала об отчаянном бегстве отсюда.       «Здесь люди. Он ничего не сделает. Он не осмелится,» — твердила она себе мысленно, пока её разум тут же не начинал парировать. — «Или никто из этих людей просто не вмешается…»       Их появление не осталось незамеченным. В кабаке женщин было очень мало, если не считать официанток, отчего горстка мужчин, устроившихся за стойкой, с любопытством рассматривала Стефанию, выглядевшую абсолютно чужеродным элементом в таком месте. Но следом их взгляды неизбежно натыкались на Кенни и мужчины тут же с опаской отводили глаза, отворачиваясь обратно. Маркиза не могла понять: или Аккерман здесь был регулярным гостем, или дело заключалось в его страшной ауре, против которой ни один человек в здравом уме не захотел бы пойти.       Не выпуская девушку, Кенни провёл её к одному из дальних столиков в углу помещения. Несмотря на то, что места было три, Аккерман выбрал не тот стул, который стоял напротив Стефании, а тот, что находился сбоку, и развалился на нём, повернувшись спиной к остальному залу. Стефания стиснула зубы, когда колено мужчины (намеренно или нет) упёрлось в её бедро, грубо нарушая личные границы, и попыталась по максимуму отодвинуться, насколько позволял узкий участок между её стулом и стеной.       — Выпьешь? — спросил Аккерман, выискивая взглядом свободную официантку.       — Нет, спасибо, — процедила Стефания, сжимая под столом холодные пальцы в кулаки.       Кенни раздражённо фыркнул и на несколько мгновений развернулся к ней:       — А, перестань ломаться. Выпивка здесь приличная, даже такая изнеженная аристократка, как ты, оценит.       «Любой мой прямой отказ воспринимается, как вызов, как слабость, которую нужно переломить,» — подумала маркиза, нахмурившись. — «Он будет давить, пока я окончательно не сломаюсь или не закричу. И то, и другое рядом с ним смерти подобно.»       В мгновение ока Стефания приняла решение сменить тактику. Вместо возмущения и протеста на её черты легла новая маска слабого, снобистского любопытства. Она спокойно встретила изучающий взгляд официантки и со скукой поинтересовалась:       — Что у вас есть… Сносного в вашем винном погребе?       Девушка вновь окинула маркизу пристальным взглядом, видимо, пыталась понять её социальный статус. Стефания внутри скривилась от отвращения, когда представила в каком ключе о ней могли подумать присутствующие в баре. Но внешне она оставалась такой же бесстрастной. Прослушав вялое перечисление вин из средних сортов винограда, Стефания опустила уголки губ вниз и капризно поинтересовалась:       — Неужели нет ничего… С историей? Из тех урожаев, которые ещё помнили просторные поля у Стены Мария?       Маркизе показалось, что на секунду в баре стало тише. Кенни не сводил с неё глаз и его ухмылка перестала быть живой, застыв на жёстком лице. Капитан полиции весь обратился в пристальное наблюдение, словно пытался разгадать истинные намерения маркизы.       «У меня нет пока конкретных планов. Разве что, преподать небольшой урок человеку, который думает, что сможет безнаказанно затаскивать меня во всякие убогие кабаки.»       Официантка замялась, а потом нерешительно заметила:       — Есть… «Вечерний отблеск». Из виноградников округа Авринн, что располагались на самом севере Марии. Урожай восемьсот тридцать четвёртого года. Но это вино… Очень дорогое. Всего пара бутылок осталась. — Конечно, я понимаю, — кивнула Стефания. — Я возьму бокал.       Девушка растерянно моргнула, но всё же черкнула заказ маркизы у себя в блокноте.       — Истинная аристократка, — присвистнул Кенни, отчего официантка округлила глаза и посмотрела на Стефанию с уже гораздо большей почтительностью. — Зачем мелочиться в жизни, если можно сразу взять самое лучшее, верно?       — В моём поместье только такие вина и хранятся в погребе. Ничего особенного, — пожала плечами маркиза. Выдержав короткую паузу, она изящным жестом достала сумочку и вытащила из неё кошелёк, после чего покровительственно произнесла. — Не беспокойтесь, Кенни. Я освобожу вас от этой финансовой нагрузки.       Слова Стефании сработали подобно спичке, брошенной в кучку пороха. Аккерман перестал ухмыляться и в следующую секунду его рука молниеносно метнулась вперёд, грубо схватив девушку за запястье, из-за чего её кошелёк упал, звякнув, на гладкую поверхность стола.       — Заткнись и положи на место, — прошипел Кенни и его стальные глаза потеряли всякую игривость. В сузившихся зрачках затаилась леденившая душу опасность. — Ты сидишь здесь, со мной. Значит, правила мои и угощаю я. Поняла, голубка?       Он дождался, пока Стефания медленно уберёт кошелёк обратно в сумку, после чего резко обернулся к официантке, изрядно растерявшейся на фоне их странного диалога:       — Неси вино, про которое она говорила. А мне — виски «Заслон». Двойной.       Официантка едва заметно кивнула и поспешила ретироваться в сторону барной стойки, робко поглядывая на их специфическую пару.       Ещё несколько минут Стефания была вынуждена провести под тяжёлым, изучающим взглядом Кенни, пока на столе не оказался их заказ. Маркиза молча протянула руку и пододвинула к себе бокал, едва официантка с преувеличенной аккуратностью поставила его перед ней. Небольшой церемонный глоток, сменившийся терпким вкусом, позволил Стефании на мгновение отвлечься от липкого страха, пока Кенни не сделал небрежный щелчок пальцами, напомнивший девушке об их главном деле.       Сердце ёкнуло, но руки у маркизы не дрожали (к её удивлению), когда она быстрым движением выложила в центр стола свою книжицу в свёртке.       Кенни внимательно изучил каждое написанное Стефанией слово. У девушки ушло некоторое время накануне, чтобы структурировать всю узнанную информацию и отделить свои домыслы от реальных фактов. Аккерман вчитывался во все страницы, кивал про себя, иногда задумчиво хмурился.       Особенно его заинтересовал лист с наброском того самого загадочного устройства. Кенни чуть повернул книжку, скептически выгнув бровь, после чего тут же перешёл к скупым пояснениям этого рисунка, пару раз взглянув на Стефанию.       — Значит, мероприятие займёт не больше одного дня, — протянул он, вернувшись на пару страниц назад.       — Это неокончательное предположение, оно возникло после нескольких разговоров с новобранцами об их тренировках, — ответила Стефания, сцепив перед собой пальцы в крепкий замок.       Кенни задал ещё несколько вопросов насчёт трансформаций Эрена, а потом предпринял попытку перейти на тему структуры Разведкорпуса и уровня навыков отдельных солдат. Стефания объясняла лаконично и честно, но строго в пределах того, за чем она следила.       «Мой брат прекрасно осведомлён как и о внутренней структуре Разведкорпуса, так и об основном офицерском составе. Я ни за что не стану выбалтывать это Кенни. А Филипп сможет сопоставить полученную информацию с уже имеющейся, чтобы сделать верные выводы насчёт местоположения Эрена и возможностей разведки.»       — Все эти годы я отвечала за лазарет, а не за формирование главкомата Разведкорпуса, — спокойно говорила Стефания, прекрасно понимая, что Кенни нечего будет на это возразить.       — Ладно, ладно, маркиза, — процедил Аккерман, отмахнувшись, но по его выражению лица было видно, что он догадался — Стефания уклоняется и умалчивает. — Рановато ещё выпытывать из тебя подобные сведения. Посмотрим, что останется от Разведкорпуса после следующей экспедиции.       Девушка не смогла сдержать крупной дрожи, на миг перекосившей её плечи.       «Что он сейчас имел в виду?»       Но Кенни не дал Миллер и слова вставить, когда резко переключил её на другую тему:       — И что, наш парнишка действительно будет под надёжной защитой?       — Да, за ним присмотрит элитный отряд капитана Леви, — бесцветным голосом ответила Стефания.       — Не у каждого ведь капитана есть свой элитный отряд, — вновь принялся за своё Кенни, но немного поменял тон, заметив, что маркиза опять демонстративно молчит. — Что, неужели в Разведкорпусе нет никого сильнее капитана Леви?       У Стефании на мгновение перехватило дыхание и перед её глазами всплыл образ Леви: озадаченного и не слишком довольного, что она уезжает в город под не очень убедительным предлогом в тот безумно редкий день, когда их выходные часы совпадали. Но девушка тут же взяла себя в руки и прохладно заметила:       — Говорят, что количество титанов, убитых капитаном Леви за год, исчисляется в десятках, в не в единицах. Его эффективность в бою сравнима с эффективностью целого отряда опытных и хорошо подготовленных солдат. Благодаря его мастерству, за Стенами выживали многие разведчики.       Серьёзных усилий стоило Стефании не показать в этот момент свою гордость за капитана. Как бы Леви не относился спокойно к своей силе, Стефания всё равно восхищалась его боевыми навыками. Только она предпочитала делать это тихо, потому что восторженных комплиментов капитан не любил, и показывала своё восхищение через уважение к боевым навыкам капитана и абсолютное доверие к нему в моменты их нахождения друг с другом наедине.       Услышав такую характеристику Леви, Кенни сощурился, о чём-то глубоко задумавшись, после чего медленно кивнул с выражением какого-то странного понимания, совершенно незнакомого Стефании. Девушка не выдержала и уточнила:       — Вы уже спрашивали меня о капитане. Почему вы так интересуетесь им? Он ваш хороший знакомый?       Аккерман хмыкнул, отпил ещё пару глотков виски и на пару мгновений прикрыл глаза, спрятав от девушки противоречивые эмоции, что одолевали его в этот момент.       — Просто любопытно, — после небольшой паузы небрежно ответил он. — Видать, уроки по выживанию и впрямь хорошо пригодились мальцу, раз он так окреп за эти годы.       Кенни тут же отмахнулся от собственных слов, и вернулся к внимательному изучению записей, сделанных Стефанией:       — Хватит о постороннем.       Маркиза потрясённо выдохнула. В её памяти мелькнул обрывок разговора с Леви, а именно, тот редкий момент, когда капитан позволял себе ронять несколько скудных фраз про своё прошлое. Тогда мужчина обмолвился о человеке, который спас его от голодной смерти и научил правильно держать нож в детстве. Человеке, благодаря которому, Леви вообще смог дожить до встречи с Эрвином. Это было очень короткое откровение, не предполагавшее никаких дополнительных пояснений и уж тем более уточняющих вопросов.       «Неужели этот человек — он?»       К горлу подкатила тошнота и Стефания едва не поперхнулась вином. На мгновение в глазах потемнело и девушке пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы сейчас же успокоиться.       «Леви… Мой Леви со своим строгим порядком, яростной защитой жизни каждого своего солдата, категорическим противников любых пустых жертв, негромкой, но железной внутренней моралью… И это чудовище? Циничный убийца, потрошитель, для которого чуть ли не любой человек — всего лишь разменная монета?»       Кенни, тем временем, громко захлопнул записную книжку и, подбросив её в руке один раз, стремительно убрал во внутренний карман своего пиджака.       — Что ж, маркиза, неплохо, — хмыкнул он. — Признаю, я впечатлён. Информация — сочная, полезная, очень пригодится твоему братцу. Из тебя могла бы выйти годная шпионка, имей ты чуть меньше благородной брезгливости в своей душе.       Стефанию затошнило с новой силой от такой похвалы, казалось, все внутренности скрутились в один тугой узел, а тело пробила судорога отвращения, отчего она вновь глотнула своё вино, почти не чувствуя вкуса.       Девушка молча наблюдала за тем, как Кенни допивает свой виски и заказывает вторую порцию. Аккерман был абсолютно трезв. Глаза, смотревшие на маркизу, казались ясными, острыми и неумолимо расчётливыми. Её собственный бокал был опустошён всего на треть, но даже несколько глотков отдавали в висках лёгкой тревожной теплотой, контролируемой, но лишний раз напоминающей об уязвимости девушки.       — Если на этом всё, я пойду, — заявила Стефания, стараясь, чтобы её голос не дрожал, после чего предприняла попытку встать.       Но Кенни тут же поднял руку и сжал локоть девушки, отрезая ей путь:       — Куда торопишься? Мы же только разговорились… Неужели тебе неинтересно как идут дела у твоего братца? Наверняка он не баловал тебя своими письмами в последнее время.       Упоминание Филиппа заставило Стефанию замереть на несколько секунд и этого было достаточно, чтобы Кенни решительным жестом усадил её обратно и принялся рассказывать.       Отсутствие писем объяснялось тем, что Филипп и Род уехали в самую восточную окраину округа Розы, где ещё сохранялись глухие лесистые места с отсутствием поселений (идеальные места для «тренировок»). Раньше Род отпускал оттуда Филиппа, но с приближением экспедиции он принял решение участить количество трансформаций, поскольку маркиз уже сносно к ним адаптировался, и оставил Филиппа там нам постоянное проживание, чтобы он не тратил силы на дорогу. Сам король тоже находился рядом с Миллером и бдительно присматривал за ним. Оттуда Филиппу, собственно, и предстояло через пару дней перебраться через Стену, чтобы отправиться следом за разведчиками.       Стефания слушала очень внимательно, внутри вся искрясь от недоверия и тревоги. Она не знала насколько вообще можно было верить Кенни. Его рассказ звучал логично, но весь сочился ядовитой неприязнью к Филиппу, из-за чего с каждым новым предложением маркиза чувствовала себя всё более взвинченной и напуганной.       Кенни заметил её состояние. И, прежде, чем девушка успела что-то произнести в ответ, он накрыл её руку, лежавшую на столе, своей. Аккерман не просто прикоснулся, он сжал ладонь Стефании, с силой достаточной, чтобы пригвоздить её к месту, не причиняя при этом лишней боли.       — Успокойся, — процедил он, после чего медленно провёл пальцем вдоль её костяшек. — Ты же столько информации собрала. Здорово облегчишь задачку маркизу. Если, конечно, данные правдивые, и ты не ошиблась со своими домыслами.       Стефания предприняла попытку выдернуть руку из этого отвратительного, преисполненного фальшивым успокоением, прикосновения, но Кенни лишь незаметно усилил хватку, превратив её в настоящие клещи. Маркиза с усилием отвела взгляд в сторону, заставила себя расслабиться и отпила ещё вина, краем глаза следя за навязчивым движением пальца мужчины, очерчивающим тыльную сторону её ладони.       — Я ведь, как никто другой, заинтересован в том, чтобы твой братец справился. Нам всем нужны мёртвые враги и целёхонький мальчишка Йегер внутри Стен. Так что, не сомневайся, маркиз получит все твои донесения.       — Я… Рассчитываю на это, — тихо откликнулась Стефания.       Кенни принял её временное отступление за смирение, наблюдая за тем, как она медленно допивала вино. Он не отпустил её руку полностью, но ослабил хватку, из-за чего неприятное чувство онемения стало отступать. Больше всего Стефанию пугала перспектива почувствовать на себе новые прикосновения, по сравнению с которыми поглаживание руки могло оказаться абсолютно безобидным действием.       За всё время их разговора Стефания периодически отводила взгляд, делая вид, что рассматривает мрачный интерьер заведения, но на самом деле она наблюдала за остальными посетителями. Часть из них уже забыли про неё и Кенни, часть продолжали поглядывать с опаской в их сторону, но деликатно отводили взгляды, чтобы не показаться навязчивыми.       С неожиданной тоской Стефания осознала, что, даже если она закричит о помощи, едва ли кто-то из присутствующих сможет дать отпор такому человеку, как Кенни. А если у Аккермана ещё и окажется при себе ордер офицера Военной Полиции, тогда уж точно никто вмешиваться не станет. Да и она рискует навлечь на себя его гнев за то, что привлекла к ним обоим чужое повышенное внимание.       Тем не менее, подступающее отчаяние побуждало Стефанию к действиям, пусть даже к рискованным и самостоятельным. Так просто сдаваться она не собиралась.       «Вспомни свой старый добрый трюк от навязчивых кавалеров на светских приёмах. Иногда в критический момент могут сработать самые неожиданные уловки…»       Сделав последний глоток, маркиза с лёгким разочарованием отодвинула от себя опустевший бокал, после чего устало откинулась на спинку стула, будто рассказ Кенни про Филиппа окончательно её подкосил.       «Сейчас самое главное не переиграть…»       — Что такое, голубка? Распробовала своё аристократическое пойло? — ухмыльнулся Кенни, ожидаемо замечая постепенную перемену её состояния.       — Да, — вздохнула Стефания, аккуратно проведя подушечкой пальца по ножке бокала. — Вино было, как нельзя, кстати. Всё-таки последние недели выдались тяжёлыми.       Она не стала вдаваться в подробности, это прозвучало бы фальшиво, и дала Кенни возможность самому дорисовать очевидную картину.       — Спасибо за угощение, — добавила Стефания, бросив эту благодарность с ленивой и скучающей интонацией (такой характерной для девушек её круга).       — Не за что, — откликнулся Кенни.       В его ухмылке смешалось удовлетворение и привычная хищная оценка. Он ещё не до конца поверил в её уступчивость. Но всё же подозрение из его глаз стало потихоньку исчезать, ведь что может быть праведнее хрупкой и слабой маркизы, уставшей от тайн, от страха за брата, от постоянного напряжения и позволившей себе чуть-чуть расслабиться в моменте? Тем более, когда с необходимостью общения с Аккерманом приходилось только мириться, потому что других вариантов не оставалось. Девушка больше не следила за Кенни и, придав своему взгляду больше рассеянности, наблюдала за дождливыми каплями, скатывавшимися по мутному стеклу.       Чуть-чуть помолчав, Миллер вновь обратила своё внимание на Аккермана и, изобразив на лице осторожную неловкость, изящным жестом пододвинула к нему бокал.       — Вкус и вправду замечательный, — заметила она, как бы в подтверждение своих слов быстро проведя языком по поджатым губам. После чего поймала взгляд Кенни своим и с нерешительностью спросила. — А… Нельзя ли будет повторить?       Девушка тут же отвела взгляд в сторону, изображая смущение от такой наглой просьбы, как будто, она только что вспомнила, с каким человеком сидела. На деле же Стефания бегло изучала обстановку в зале. Словно, сама жизнь решила подыграть ей и свободные девушки-официантки куда-то испарились из зала. Схема становилась ещё проще.       Решив не терять этот драгоценный момент, Стефания закончила последней фразой-шипом, не оставляющим Кенни никаких шансов на отказ:       — Если, конечно, это не будет для вас слишком накладным.       Будь Кенни даже самым главным офицером военной полиции, сумма для него всё равно выходила круглой. Но Стефания уже знала, каким будет ответ Аккермана. Она догадывалась, что мужчине доставляло отдельное удовольствие наблюдать за тем, как ей приходится составлять ему компанию на равных и на его условиях. Кенни раздраженно дёрнул уголком рта, после чего фыркнул, отпустив руку девушки:       — Для меня? Сиди, голубка, сейчас всё будет.       Он ожидаемо скользнул взглядом по залу, высматривая официантку, обслуживавшую их стол. Не найдя её, Кенни с раздражением повернулся и Стефания встретила его сощуренный взгляд вопросительным недоумением («Неужели он так быстро передумал и решил отказаться?»)       Тогда Кенни плавным движением потянулся и встал:       — Я же сказал, всё устрою.       Но, перед тем, как отойти, он, будто решил проверить реакцию Стефании в последний раз. Маркизе стоило просто титанических усилий сохранить уставшее и растерянное выражение лица, когда его рука поднялась, и пальцы медленным властным движением скользнули вдоль линии её челюсти к уху, зацепив серёжку, после чего опустились вдоль изгиба шеи, к основанию плеча, скрытого воротником платья. Ощущение было такое, словно по чувствительной коже девушки проползла скользкая холодная змея.       Но внешне Стефания никак не показала своё омерзение. Только слегка поморщилась и вяло отстранилась, чтобы ее протест не походил на паническое отшатывание.       Тогда Кенни удовлетворённо хмыкнул и, отвернувшись, зашагал к барной стойке, явно намереваясь лично преподнести маркизе это треклятое вино.       Дальше Стефания действовала без раздумий. За доли секунды она стряхнула с себя утомлённый образ и, изогнувшись, бесшумно сползла со стула. Накинула свой тёмный плащ, в тайне порадовавшись, что решила надеть именно его, а не свой любимый светло-голубой. Чуть пригнувшись и отступив к стене, она заскользила к выходу, как будто открывала бал на безупречном блестящем паркетном полу: бесшумной лёгкой поступью с отточенными движениями каждой части тела вплоть до кончиков пальцев.       До выхода была всего лишь пара десятков шагов, но для Стефании они превратились едва ли не в бесконечные мили. Девушке казалось, что каждый присутствующий в баре слышит грохот её сердца, отдававшийся в ушах и висках, что Кенни, перевесившийся через барную стойку, вот-вот обернется или кто-то из неравнодушных посетителей обратит на маркизу своё внимание, но она заставила себя не оборачиваться и ускорилась. Даже, если Стефания услышит грубый окрик Кенни, она всё равно не остановится.       Перед ней на выход собрался другой мужчина. Только он приоткрыл дверь, как Стефания к его немому изумлению, наклонилась и, воспользовавшись своим маленьким ростом, выскочила на улицу прямом под его рукой в образовавшуюся щель.       В лёгкие ударил приятный и спасительный свежий воздух. Вдохнув полной грудью, маркиза бросилась вперёд по улице, растворившись в хлещущем ливне.       В этот самый момент Кенни, минуту назад решивший заказать себе ещё один стакан виски, а также пристально проконтролировать, чтобы бармен не вздумал его обмануть и налил то вино, которое нужно, ничего не разбавляя, обернулся с двумя бокалами в руках. Его сосредоточенный взгляд тут же скользнул к их столу и наткнулся на пустой полумрак. Еще секунду Кенни потратил на то, чтобы осмотреть зал. Но мужчина не нашёл ни намёка на присутствие Стефании. Девушка исчезла.       Резкое осознание было подобно удару хлыста. Эта маленькая маркиза провела его. Усыпила бдительность Кенни своей показной усталостью и ледяной покорностью. А ведь он уже почти поверил, что все её защитные барьеры дали трещину на фоне происходящих событий. Даже позволил разыграться своему тёмному и предвкушающему любопытству: во что превратится такая особенная аристократка, если содрать с неё все слои этикета и хвалёного воспитания, которое одновременно раздражало и заводило своей претенциозностью? Казалось, будто ведя себя подобным образом, Стефания была уверена, что никакая мирская грязь не коснётся её, и Кенни очень хотелось разубедить девушку в этом.       Такие мысли раскаляли, за ними хотелось увлечься, ещё усилить напор, шаг за шагом прогибая девушку за собой. И вот теперь, эта аристократическая лиса посмела вывернуться из его капкана.       Сначала внутри вспыхнула ярость, вырвавшаяся наружу в виде руки, сжавшейся в кулак с такой силой, что бокал хрустнул и разлетелся на крупные осколки, заливая бесценным вином грязный пол. Кенни поспешно разжал пальцы, чтобы не порезаться, и осколки с тихим звоном посыпались к его ногам.       Следом ярость сменилась на жгучий, острый азарт и даже вымученное уважение. Стефания оказалась крепче, чем он предполагал изначально, образ пугливой покорной барышни был обманчивым. Значит, с ней будет ещё интереснее и слаще.       — Ну что ж, голубка, — еле слышно произнёс он, рассматривая до сих пор приоткрытую дверь. — Дам тебе фору ещё в минуту. Посмотрим, как далеко ты сможешь улететь.       Забрав у ошарашенного бармена, растерянно смотревшего на лужицу раритетного напитка на полу, полотенце, Кенни вытер руки, после чего, смакуя каждый глоток, допил свой виски. Порывшись в кармане, Аккерман выложил большую часть имевшихся у него денег, оказавшихся ни чем иным, как инвестицией в его охоту, запахнул свой плащ и, поправив шляпу, с улыбкой неторопливо направился к выходу.

***

      Стефания металась по переулкам Троста, как перепуганный зверёк. Ливень стал успокаиваться, но противные холодные капли всё равно периодически хлестали её по лицу.       Незнакомые нагромождения мрачных домов слились в одно враждебное препятствие. Это было её ошибкой. Стефания была так поглощена подвернувшейся возможностью обратиться в бегство и запутать свои следы, что совсем упустила момент куда она бежит. Девушка не слишком хорошо знала Трост (точнее знала только его главные проспекты), а после масштабных разрушений и новых отстроенных улиц он стал ей совсем чужим.       «Центральная аллея, ведущая на главную площадь города должна быть совсем близко… Я, скорее всего, просто сделала лишний крюк. Если я поверну в эту арку…»       Но и за очередной аркой Стефания наткнулась на ещё более запутанный лабиринт глухих переулков. С каждым новым суетливым шагом и судорожным выдохом девушку не покидало ощущение, что она заблудилась и текущими метаниями только усугубляет своё положение.       «Лучше уж так, чем я бы продолжила сидеть там с ним…»       Но, мелькнувшие в другом конце длинного переулка, тени заставили Стефанию усомниться в своём мнении. Грудь стиснула холодная паника и девушка рванула в другую сторону. Она уже выбилась из сил (едва ли в жизни Стефания когда-нибудь так бегала) а спасительный тёплый свет фонарей центральной аллеи всё никак не показывался.       На очередном узком повороте Стефания с глухим стуком врезалась в рослую фигуру и, вскрикнув, отскочила, ударившись лопатками о стену дома.       Перед ней посреди прохода стоял Кенни. Самым страшным было само не появление капитана военной полиции, а его внешний вид: Аккерман не выглядел запыхавшимся человеком после интенсивной погони. Словно Кенни просто шёл вразвалочку по этому переулку и Стефания сама наткнулась на мужчину по нелепой случайности, кружа по этим проклятым переулкам.       Кенни смотрел на неё с отвратительным понимающим спокойствием, словно ему доставляло наслаждение видеть Стефанию в таком жалком и загнанном положении. Наконец, на его лице выползла широкая ухмылка.       — Ой-ой-ой, — протянул он, неторопливо приблизившись к маркизе. — Как невежливо, голубка. Убегать посреди беседы, даже не попрощавшись. И кто это тебя, аристократку, такому научил?       Стефания отступила на шаг к стене, вся съёжившись, но Кенни не походил на разъярённого её побегом мужчину. Ленивым и неспешным движением Аккерман поправил сбившийся в сторону плащ девушки.       — Я… Я всегда так делаю, — не в силах быстро отдышаться, прошептала Стефания, закрывшись руками от его прикосновений. — Если мужчина не понимает слова «нет»! Если… Не слышит меня…       Кенни хрипло рассмеялся, после чего низко наклонился, пока их лица не оказались на одном уровне:       — Так, значит, я уже угодил в список твоих навязчивых поклонников? Лестно, маркиза, чертовски лестно.       Стефания не ответила. Она лишь отвернула голову в сторону и резким движением вышагнула из-под тени Кенни, обхватив руками свои плечи. Девушка не понимала от чего сейчас она дрожит больше: от страха или от вечернего холода.       — Только вот ты, голубка, полетела в противоположную сторону от центра, — заметил Кенни, слегка махнув рукой. — Прямиком к местным гнилым трущобам. Ничего не сказать, умно.       Девушка вновь упрямо промолчала. В этот момент она пыталась найти хоть какие-нибудь уловки для побега, но они никак не приходили в голову. Более того, маркиза даже не была уверена, что хочет в одиночестве мчаться сейчас обратно, в эти страшные переулки, ведь с верным направлением она так и не смогла разобраться.       — Развлёк меня твой трюк, — продолжил Кенни и в его тоне мелькнули снисходительные нотки одобрения. — Было интересно. Но ты забыла две вещи. Первое. Надо знать, куда ты бежишь и где можешь спрятаться. У тебя не было ни того, ни другого. Могла ведь угодить в руки кому-то и похуже меня. Кто знает, что бы сделали здесь с такой беглянкой…       Стефания откликнулась на его интимно-угрожающий голос и невольно сделала шаг назад, ближе к Аккерману, напряжённо вглядываясь в сумерки переулка. Кенни позабавила её непроизвольная реакция и он заговорил дальше:       — А во-вторых…       В следующую секунду Кенни развернул Стефанию к себе и его пальцы впились в подбородок девушки, заставляя её запрокинуть голову наверх. Маркиза взвизгнула от неожиданности и боли и вцепилась в его руку, со страхом глядя в потемневшие холодные глаза:       — Если уж ты решилась сбежать от меня, то беги так, чтобы я тебя не догнал. Потому что я так просто никому не даю уйти.       Кенни говорил негромко и бесстрастно, от того его угрожающее предостережение казалось ещё страшнее. Стефания затаила дыхание, чувствуя как она вся цепенеет от усилившегося напряжения. Аккерман продержал её так ещё несколько бесконечно долгих секунд, заставляя судорожно гадать что может последовать дальше: удар, насмешка, новое унизительное прикосновение…       Но Кенни резко отпустил её подбородок и в следующую секунду грубо обвил руку девушки своей, лишая маркизу любой возможности вывернуться.       — А теперь хватит дурить, — буркнул он, разворачивая Стефанию и подталкивая её в нужную сторону. — Провожу. А то заплутаешь тут одна, и тогда уж точно тебя никто не найдёт. Разве что, крысы.       Выбора у девушки не было. Тесное присутствие Кенни жгло её плечо и, как только он развернулся и двинулся в нужном направлении, она вынужденно последовала за ним.       Они шли по мокрым и грязным переулкам в тяжёлом, давящем молчании. Стефания постоянно смотрела по сторонам, пытаясь угадать куда они идут, но каждые пустынные улочки казались ей одинаково мрачными и не давали никаких понятных ориентиров. Страх шептал о том, что Кенни совсем необязательно может привести её к центральной площади Троста.       — Не крути головой, как сова, — раздражённо проворчал Кенни. — Если бы я захотел, чтобы ты сегодня не вернулась в штаб, мы бы были уже в другом месте. И ты бы об этом не беспокоилась.       Стефания вздрогнула, но тут же поспешила выпрямить спину и продолжила гордо смотреть прямо, будто её жизнь в ближайшие минуты не зависела от мужчины, шедшего рядом. Девушка, разумеется, чувствовала, как Кенни украдкой наблюдал за ней и отсчитывала каждый свой шаг, убеждая себя в том, что с новой следующей секундой она уже ближе к безопасному месту, а значит и ближе к концу этой встречи.       Неожиданно за поворотом возникли две тени, вынырнувшие из-под низкого навеса. Какие-то оборванцы преградили им путь и их взгляды сразу же прилипли к Стефании: маслянистые и голодные.       В это мгновение девушка забыла о гордости и контроле над собой. Инстинкт самосохранения заставил её отшатнуться назад, врезаться в Кенни и едва ли не прильнуть к нему, в слепой попытке найти защиту от одной угрозы у источника другой.       Аккерман почувствовал её дрожь и его рука отпустила её локоть и переползла выше, на плечо, прижав к себе демонстративным жестом. Ирония ситуации ударила Стефанию, подобно пощёчине, настолько сильно, что у неё перехватило дыхание и к горлу подступил истерический безумный смех.       «Меня сейчас защищает тот, кто был главной опасностью этого вечера, от кого я так безуспешно пыталась убежать… А теперь мне хочется молиться, чтобы он не оставил меня этим страшным незнакомцам…»       Все эти бесконечные секунды Кенни даже не смотрел на неё. Его немигающий, поблескивающий в слабом свете фонарей, взгляд был прикован к оборванцам. Раздалось шуршание одежды: это Аккерман плавным и едва заметным движением вытащил из кармана нож.       Кенни не принимал никакой боевой стойки, не пытался ощериться или размахивать своим лезвием. Он спокойно стоял на месте, небрежно поигрывая рукояткой между пальцами, лишь его глаза выдавали его серьёзность и угрозу, направленную на местных проходимцев.       Мужчины переглянулись. Будто, они не могли никак принять окончательное решение. Увиденная добыча казалась им слишком лакомой, что её можно было так легко отпускать, но уж больно их смущал спутник девушки: вроде бы и не молодой, но рослый и смотревший на них так пронзительно и уверенно, словно они были лишь досадной помехой на его пути. Обычные прохожие так не глазеют: этот человек не пытался храбриться, он действительно был уверен в своём превосходстве и скрытая сила, исходившая от него, чувствовалась даже на расстоянии.       — Следующий шаг, ребята, станет для вас последним, — нейтрально, даже с оттенком дружелюбия заговорил Кенни, ещё сильнее прижав Стефанию к себе. — Обещаю, будет долго и некрасиво. Захлебнётесь собственной кровью прямиком в этой луже.       Бандиты покосились на размытую дождевой водой землю, лежавшую прямо перед ними, и вновь переглянулись. Кенни, дождавшись, когда они снова обратят на него своё внимание, невесомо провёл лезвием по собственной шее, после чего плавно направил его в сторону самого крепкого из них.       Стефания, расширив глаза от ужаса, наблюдала за тем, как менялись лица этих мужчин. На нож они даже не посмотрели, будучи полностью сосредоточенными на Кенни, словно пытались разгадать секрет его уверенности. Даже маркиза ощутила это тяжёлое, неоспоримое давление настоящей и смертоносной силы. Спокойная уверенность обещания жестокой и кровавой смерти была страшнее любых угроз и ругательств.       Сначала шаг назад сделал один мужчина с грязным ругательством на потрескавшихся губах, следом за ним и второй. Словно побитые шакалы, они ссутулились и, жадно зыркнув в сторону Стефании, отступили, пятясь и растворяясь в тенях глухих улиц.       Кенни неспешно убрал нож обратно в карман плаща, специально прожигая проходимцев взглядом, пока они не исчезли совсем, повернувшись к нему спиной. Стефания, наконец, посмотрела на Аккермана и с удивлением заметила холодную усмешку превосходства, застывшую на его лице.       — Видишь, — произнёс Кенни, отпуская её плечо, словно прекрасно понимал, что после произошедшего Стефания точно не подумает сбегать. — Повезло тебе, голубка, что я тебя так быстро нашёл. Сейчас-то ты не станешь упрямиться и позволишь мне довести тебя до безопасного места, а?       Этот отвратительно-заботливый тон едва не добил Стефанию и она ощутила, как у неё подкашиваются колени. Маркиза подумала о том, что ничего из этого не случилось, если бы Кенни просто забрал записную книжку и оставил её в покое. На глаза наворачивались слёзы, но девушка заставила себя сдержаться, понимая, что она и без того до жалости слаба в глазах Аккермана, и её рыдания бы пошли ему только на радость, став поводом для очередного неприятного сближения. Поэтому Стефания просто поправила капюшон и последовала за Кенни, который уже уверенно направился дальше.       — Откуда у вас такая сила, — не выдержала и спросила она, всё ещё помня этот комок страха в горле, вызванный поведением Кенни с этими разбойниками. Поймав на себе его заинтересованный взгляд, девушка неуверенно предположила. — Мне показалось, что дело не только в навыках и опыте…       — Умная ты, голубка, для аристократки, всё подмечаешь, — хрипло рассмеялся Аккерман. — Опыт — это полдела. А вторая половина… Пусть будет «чутьём», «инстинктом», называй как хочешь. Мой разум и тело давно договорились друг с другом. Они знают, что нужно делать в любой критической ситуации, когда у большинства людей сумбур в голове: страх, сомнения, мысли о том, что будет после. Отсутствие ненужных колебаний даёт преимущество перед остальными. А неважные условия для существования и постоянные посягательства на твою жизнь лишь укрепляют этот навык.       Стефания поняла, что для Кенни это было само собой разумеющееся. Он не пытался хвастаться, пугать, насмехаться, просто говорил о своих способностях так же нейтрально, как и о погоде.       — Ваша сила и позволяла вам так легко убивать, — сорвалось с губ Стефании прежде, чем она успела подумать о безопасности своих мыслей.       — Она позволяла мне выживать, — отрезал Аккерман и его грубоватый тон вдруг стал почти назидательным. — А выживание в этом мире часто означает, что сегодня вместо тебя умрёт кто-то другой. В этом и твоя проблема, маркиза: с такой силой, как у тебя, никто не уступит тебе дорогу, ты только навлечёшь на себя кучу падали.       Стефания поморщилась, но Кенни ещё не закончил:       — Вот, поэтому тебе всегда нужно будет присутствие рядом кого-то, чья сила не требует объяснений. Иначе тебя быстро растащат на кусочки. Красиво и без остатка.       Его слова, циничные и правдивые, впивались в сердце Стефании острыми ледяными иглами. Следом девушке показалось, что внутри неё вскрылся какой-то глубокий нарыв, о котором она боялась и думать.       Представить себя без Филиппа… Без его холодного пронзительного взгляда, без силы (пусть и не такой сокрушительной, но тоже серьёзной, почти священной), без его имени и влияния, проводивших конкретную черту между ней и окружавшими девушку простыми людьми… Была бы просто милая и воспитанная маркиза — лёгкая мишень для чужих манипуляций ей, её состоянием, её способностями.       Следом девушка подумала о Леви и мысль о капитане согрела её тёплой и даже болезненной нежностью. Как бы Стефания пережила эти безумные недели, наполненные бесконечными тревогами за брата, с уходившей из-под ног землёй, благодаря страшным тайнам королевства? Леви был её убежищем, молчаливым, суровым и абсолютно надёжным. Заходя в его кабинет, Стефания старалась сбросить с себя бремя собственного титула, фамилии, тайных знаний и могла просто позволить себе быть… А ведь многие действия капитана: от его строгой требовательности на тренировочном полигоне до приказа не стоять на холодном полу — всё это тоже было ни чем иным, как защитой.       «Если и Леви рядом тоже не окажется… Неужели вся моя выучка, моя чуткость, моё сострадание действительно никчёмны в этом мире и окружающие видят меня жалкой и слабой? Без сильного человека рядом я — полезная, ценная, но незащищённая…»       Раньше Стефания и не задумывалась толком о таком распорядке вещей. Мир был упорядочен: Филипп брал на себя этот щит от внешних угроз, а Стефания была просто его поддержкой и светом (как он сам любил говорить). Война с титанами казалась далёкой, место в штабе — заслуженным и прочным. Теперь же эти иллюзии жестоко рассыпались. Сила девушки была вложена в неё другими — титулом брата, знаниями, подаренными учителями, даром, который она не просила. Её собственная воля, её ум, её навыки врачевания — всё это было ценно только в связке с этой внешней силой. Лишившись этой связки, Стефания превращалась в то, чем её уже видел Кенни и эти двое подонков: в хрупкую, ценную вещь без хозяина, которую можно было украсть или разбить.       — Благодарю за заботу, — тихо и с усилием произнесла маркиза, заставив себя посмотреть прямо в глаза Аккермана. — Но у меня уже есть человек рядом, которому я готова без колебаний доверить свою жизнь.       Первым ответом ей стало раздражённое и короткое фырканье. Следом, Кенни склонил голову набок и с презрительной усмешкой уточнил:       — Братец твой что ли? Он только выглядит крепким, но ему не помогает даже эта древняя и могущественная сила. На деле маркиз слаб. Слаб, потому что не в состоянии отличить личное от долга. Его привязанность стоит выше верных расчётов и делает его очень уязвимым.       Уточнений не требовалось, Стефания прекрасно поняла что Кенни имел в виду. Все потаённые раны Филиппа были теперь и её собственными, а значит яд слов Аккермана впитывался и в кровь девушки тоже.       — Просто Филипп сражается не только за себя, — прошептала она, кутаясь в плащ сильнее.       «И Леви тоже.»       — Конечно, — с ледяной усмешкой в голосе согласился Кенни. — Ему есть кого терять. Поэтому он очень предсказуем.       Скоро впереди показался выход на спасительную центральную площадь Троста, залитую тёплым светом фонарей. Острое облегчение накрыло девушку и она невольно ускорила шаг.       Кенни остановился у самого выхода из переулка, словно предпочитал задержаться в тени и не выходить на освещённую площадь:       — Что ж, маркиза, рад был повидаться. Занимательные у нас с тобой беседы получаются. Очень… Поучительные.       Стефания, будто почувствовав скорое окончание их встречи и осмелев благодаря близости уже хорошо знакомой площади, где её наверняка уже ждали Нифа и Валери, расправила плечи и позволила себе последнюю осторожную дерзость:       — Надеюсь, что наша следующая встреча пройдёт в уже более… Официальной обстановке. При свидетелях.       Девушка чуть не добавила «с формальностью, протоколом и дистанцией», но удержалась. Всё-таки она была еще не до конца в безопасности.       — Поживём-увидим, голубка, — хмыкнул Кенни.       Стефания отступила назад, не сводя с Аккермана напряжённого взора, но Кенни, оказывается, ещё не отпустил её совсем.       — А теперь попрощаемся, как полагается, — проворчал он, молниеносно сжав запястье Стефании в своей руке. — По твоим правилам.       В слегка сощуренных стальных глазах Кенни заплясали озорные и опасные искры, из-за чего Стефания уже была готова по необходимости вывернуть себе руку: сломать, вывихнуть, оторвать… Что угодно, лишь бы поскорее освободиться.       Но Кенни не предпринял попытки притянуть девушку к себе. Вместо этого он зацепил кончиками пальцев тонкую ткань перчатки и одним резким движением обнажил ладонь Стефании. Прежде, чем маркиза успела опомниться, Кенни поднял её руку выше.       Это был далеко не светский поцелуй, далёкий от всякой галантности и нёсший с собой совсем иные намерения. Аккерман намеренно оставил не просто отпечаток губ, а влажную и ощутимую метку. И в завершение этого унизительного прикосновения оцепеневшая Стефания почувствовала лёгкий укус рядом с костяшками пальцев.       Кенни выпрямился обратно и Стефания, ошеломлённая и напуганная, не сразу осознала, что теперь свободна и он её отпустил.       — А это, — небрежно произнёс капитан военной полиции, смяв в ладони перчатку девушки. — Я оставлю себе. На память о нашей приятной встрече.       Маркиза, как загипнотизированная, будучи в состоянии шока, который ещё не успел перерасти в отвращение, безмолвно наблюдала за тем, как Кенни убирает её перчатку в карман плаща. Заняло это дело буквально пару секунд, а затем их взгляды встретились снова.       — Я больше тебя не задерживаю, голубка, — с несвойственной ему мягкостью заметил Кенни, прислонившись к стене дома и поправив свою шляпу. — На сегодня ты свободна.       Сначала маркизу посетило пугающее ощущение, словно с неё внезапно сняли поводок. Потом слова Кенни добрались до её затуманенного сознания и сработали, как щелчок.       Стефания резко дёрнулась назад, отшатнувшись от Аккермана, как от огня. Она попятилась, пока не почувствовала под ногами скользкую брусчатку центральной улицы. После чего развернулась и опрометью бросилась прямо в сторону людской толпы, собравшейся вокруг уличных музыкантов, уличивших момент, когда дождь закончился и вернувшихся на площадь.       Присутствие других людей вокруг странным образом успокаивало. Стефания легко затерялась среди них и, пользуясь возможностью, оставаться незамеченной со стороны, аккуратно отступила к раскидистому дереву, росшему на самом краю аллеи.       Прислонившись спиной к шершавой коре, она просто дала себе минуту. Минуту, чтобы дыхание перестало срываться, мелкая предательская дрожь остановилась, а картинка окружающего мира не темнела. Со всеми эмоциями девушка разберётся позже, когда останется одна в четырёх стенах своей комнаты. Там можно будет и трястись, и плакать, и тереть руку до крови, и обессилено кричать в подушку. Но не сейчас.       Сейчас её уже ждали — Стефания заметила на другом конце площади знакомые силуэты Валери и Нифы под зонтами. А значит, ей нужно было надеть на себя старую, проверенную маску: лёгкая усталость от города, доброжелательная улыбка, спокойные глаза.       Маркиза выпрямилась, отряхнула плащ, убрала в карман единственную оставшуюся перчатку, провела ладонями по волосам, пряча их полностью под капюшон, чтобы не лезли в лицо. В сумке нашлось небольшое зеркальце для финальной проверки своего внешнего вида и раствор для полоскания полости рта — так кстати, потому что больше терпеть послевкусие этого, хоть и добротного, вина Стефания не могла.       Она махнула рукой Валери и Нифе. Потом сделала глубокий, ровный вдох и вышла из-под дерева, натянув на себя безупречную, ничего не значившую полуулыбку.       «Вести себя так, будто не провела вечер в компании убийцы-Потрошителя и не сдала ему важные секреты Разведкорпуса… Подобная задача вполне по силам маркизе Миллер, не так ли?»