45. Закат

«Никто не празднует возвращение. Все просто молча расходятся по казармам, оставляя за воротами вчерашний день и тех, кого он забрал с собой.»

      Едва ли Стефания могла вспомнить такие же бесконечно долгие дни, как этот: жаркий, безветренный и тихий. Фактически весь замок был в распоряжении тех, кто не участвовал в экспедиции. Только перед самым отъездом Эрвин сообщил примерное время возвращения разведчиков: после заката сегодняшнего дня.       — Всего день, — выгнула бровь Валери, тут же пустившись в обсуждение услышанного с остальным медицинским персоналом. — Странно. Слишком много возни было в штабе за прошедшие два месяца одной короткой экспедиции.       Стефания держалась в стороне от бурных любопытствующих бесед. Она сразу выпалила, что не имеет ни малейшего понятия о планах разведчиков, тем самым, изолировавшись от разговоров с коллегами, и ушла в свою комнату. Там ей удалось поспать несколько часов и немного набраться сил.       Впрочем, в этот день Стефании не хотелось просыпаться до самого вечера. Каждую минуту, что девушка бодрствовала, она не могла не думать о Филиппе, о Леви, о Ханджи, об Эрене, о солдатах, что должны были его защищать. Мнительное предчувствие кричало о беде и выкинуть из головы его было просто невозможно.       — Стеша, ты тут? — Валери постучалась и заглянула в её комнату. — Ты чем это тут занимаешься? Тебя что, капитан своим чистоплюйством заразил?       Стефания покачала головой и сплюнула остатки зубной пасты. Девушке не хотелось тревожить Валери и рассказывать ей, что на фоне всех накопленных за месяцы переживаний, к ней вернулся эпизод психогенной рвоты. Такое случалось и раньше: изредка, когда стресс доходил до определённого высокого уровня.       — Всё хорошо, — откликнулась маркиза и беспечно улыбнулась. — Это я по привычке… Поспала несколько часов и, как встала, сразу к умывальнику направилась.       — Сон — это замечательно, — деловито кивнула Валери, облокотившись о дверной косяк. — Особенно сегодня, когда разведчики встали ни свет, ни заря. Я, может, тоже ещё вздремну… Оу, кстати ты обед пропустила. Мы там взяли тебе порцию. Поешь обязательно.       — Обязательно, — эхом повторила Стефания, отворачиваясь.       Наконец, солнце начало скатываться к закату: сначала его поделил напополам самый высокий шпиль замка, потом жёлтый диск и вовсе скрылся за башнями, чтобы там незаметно пересечь горизонт.       Стефания, стоя на пороге лазарета, поёжилась и поправила короткий тёплый кейп, спрятанный под халатом. Она рассеянно наблюдала, как по двору неспешно прогуливались Дариус и Рашад, приглушённо стуча костылями, и периодически ободряюще кивала разведчикам.       «Ещё две недельки и гипс можно будет снимать…»       Девушка прислушалась и знакомый мерный, постепенно нараставший гул от копыт лошадей и колёс повозок заставил её вздрогнуть. Маркиза крепче вцепилась пальцами в дверной косяк: как бы ей не хотелось побежать навстречу, она по всем правилам должна была оставаться на своём месте и ожидать, когда разведчики въедут на территорию штаба, пока их процессия полностью остановится. Поэтому Стефания лишь отступила в помещение медпункта и, крикнув «едут», поспешила к стеллажам, где уже лежали заготовленные медикаменты первой необходимости. Совсем скоро к ней присоединились остальные врачи, медсёстры рассредоточились по кабинетам, а санитары принялись быстро готовить носилки.       Сильное волнение никогда не мешало работе Стефании — оно проваливалось глубоко внутрь, сжимая сердце крепкой хваткой, и оставляло разум холодным и ясным. Сначала — помочь, а все эмоции отложить на потом.       Вскоре их небольшой отряд уже выстроился у дверей лазарета в привычном ожидании и вглядывался в сгущающиеся сумерки у главных ворот.       Медицинскому персоналу не пришлось ждать долго. Вскоре одна за другой, группки разведчиков стали въезжать во двор штаба.       Первое, что заметили все, включая Стефанию — солдат было слишком мало, вокруг них шествовала странная зловещая пустота.       — Что это, — не выдержал напряжённой тишины один из новеньких врачей. — Они решили разделиться? Второй отряд ещё не дошёл?       — Действительно, — согласилась с ним одна из санитарок. — Я прекрасно помню, что людей было в два раза больше. И повозок тоже. Кстати, смотри: повозки полупустые. Ни провизии, ни тел.       Что-то внутри Стефании оборвалось ещё до того момента, как она разумом осознала куда подевались остальные солдаты. Девушка пошарила взглядом по нестройным хаотичным рядам и, наконец, заметила белую лошадь командора.       Эрвин сидел в седле с опущенной головой. Его спина была почти прямой, только широкие плечи подались вперёд. Голубые глаза, обычно такие пронзительные, сейчас обрели мрачные тени и почти сливались с его белым, как мел, обречённым, скорбным лицом.       У Стефании похолодели пальцы и она сжала руки в кулаки. Девушка почти забыла это выражение: командор возвращался таким четыре года назад, когда они только начинали свою миссию по постройке опорных пунктов в пределах Стены Мария, и тактика строя дальнего обнаружения ещё не была отлажена. Это был командир, оставивший за собой огромное поле братской могилы.       Стефания в панике уставилась на повозки, на которых сидело, от силы, пару десятков раненых солдат. Больше в них ничего и никого не было. Девушка на мгновение выдохнула с облегчением, когда разглядела среди уставших согбенных фигур Эрена, которого бережно поддерживала за плечи Микаса, а неподалёку и Ханджи с её подчинёнными.       «Стоп… А где Леви? Где его отряд?»       Взгляд маркизы метнулся обратно, к началу колонны. Леви ехал чуть позади Эрвина, он слегка заваливался на левый бок, будто не мог полноценно опереться правой ногой в стремя.       «Ранен? Что-то серьёзное?! Лодыжка вывихнута… Полностью.»       Но все чувства, определявшие чужую физическую боль, мгновенно рассыпались в прах вокруг Стефании, когда она увидела выражение лица Леви. Такой обычно острый и цепкий взгляд капитана сейчас был устремлён в никуда, уголки плотно сжатых губ опустились вниз, лицо, словно осунувшись всего за день, казалось пустым. Без тени горя или ярости, словно, Леви выкорчевал из себя все эмоции, оставив только безразличную оболочку, такую же, что была у Эрвина.       Будь её воля, Стефания бы бросилась прямо сейчас к Леви, помогла ему слезть с лошади и, подставив своё плечо, отвела капитана в его кабинет. Но чужая боль, исходящая от других раненых, протягивала Стефании свои многочисленные ростки и маркиза была не в праве их игнорировать.       Леви неожиданно вскинул голову и его взгляд забегал по двору штаба, пока не нашёл Стефанию. Маркиза поняла, что она не выдержит долго этот затуманенный, пропитанный бессилием и вынужденным смирением, взор. К горлу подкатил глухой ком, следом защипало уголки глаз, а по телу расползлось ужасающее осознание, благодаря которому образ Леви постепенно стал расплываться.       — Они погибли, — не слушавшимися губами и дрожавшим голосом прошептала Стефания. — Все, кого здесь нет… Мертвы.

***

      Завершение пятьдесят седьмой экспедиции являлось едва ли не худшим результатом за последние пять лет. Единственной хорошей новостью была относительная лёгкость ранений у травмированных солдат (их можно было поставить на ноги), тем не менее, она тут же омрачалась фактом гибели девяносто семи разведчиков.       — Поэтому они и не смогли привезти тела в город, — пробормотала Валери, когда ненадолго остановилась у стеллажа с лекарствами, где уже стояла Стефания. — С таким количеством погибших повозки были слишком перегружены и не могли ехать быстро.       Хоть Валери и старалась казаться спокойной и немного циничной, всё же её потрясение было видно невооружённым глазом. Сама Стефания пребывала в схожем состоянии. Плач пока не рвался наружу, девушка находилась в глубоком шоке и не могла поверить в такую огромную цифру.       — Не пытайся напрягать память, за пять лет никогда не было такого чудовищного числа, — подруга тихо всхлипнула, небрежно вытерла нос тыльной стороной ладони, отвернулась, и побрела к своему пациенту.       Иногда разведчики использовали лазарет и участливость Стефании, как повод излить ей всю душу, поделиться эмоциями по поводу вылазки, причём это мог быть как и восторг от первого убитого титана, так и горе по погибшему товарищу.       Но сегодня в лазарете царила полумёртвая тишина, нарушаемая лишь звуками стерилизуемых инструментов, шуршанием бинтов и позвякиванием бутылей с лекарствами. Ни одного лишнего слова, ни одной лишней эмоции — только механическое выполнение инструкций Стефании и обессиленный взгляд куда-то мимо её плеча.       Маркиза очень ждала Леви, но он так и не появился на пороге. Понимание того, что капитан наверняка заглушает свою боль от потери и ранения дисциплинированным выполнением своих обязанностей и одиночеством, было невыносимым для Стефании. Стоило ей подумать о Леви, как мысли сразу же воссоздавали образы Оруо, Гюнтера, Петры, Эрда. За годы наблюдения за солдатами Разведкорпуса маркиза искренне считала элитный отряд непобедимым: подчинённые Леви были образцом дисциплины, профессионализма и скоординированности.       «Что же за чудовище так легко выкосило сильнейших солдат Разведкорпуса?»       Только один разведчик сквозь стиснутые зубы обмолвился о некой Женской особи, растерзавшей весь его отряд на правом фланге. Стефании такое прозвище титана, не сказало ровным счётом ничего. Но, судя по тону солдата, «Женская особь» была чуть ли не единственным фактором, спровоцировавшим такие серьёзные потери в Разведкорпусе.       Потом Стефания подумала о Филиппе и её сердце сжали новые острые когти паники.       «Великие Стены, я очень надеюсь, что мой брат не причастен ко всем этим смертям… Он говорил… Обещал, что будет держаться на отдалении от солдат Разведкорпуса… Но ведь всякое могло случиться. Вдруг его заметили? Или попытались убить? И ему пришлось тогда защищаться?»       В характер Филиппа не входила бессмысленная кровожадность, тем более, по отношению к людям, которых он по своему уважал и с которыми сотрудничал. Но подозрение о вынужденных жертвах, что могли случиться по вине Филиппа, вызывали внутри Стефании тошноту, которая тут же разбивалась о страх неизвестности.       «Или они действительно его не встретили… Или командор Эрвин приказал сохранять молчание…»       В дверях показалась Имир и девушка отвлеклась от мыслей о брате.       Стефания всегда симпатизировала юным солдатам, только пришедшим в разведку после Кадетского училища, и проявляла по отношению к ним сестринскую, если не материнскую, заботу. Ребята из этого набора были особенными: с одной стороны они уже имели настоящий боевой опыт, а с другой на их пору пришла едва ли не самая непредсказуемая экспедиция из всех за последние несколько лет.       Увидев живую и невредимую Кристу, выглядывавшую из-за плеча подруги, Стефания с облегчением выдохнула.       «Её высочество в порядке…»       Ленц настойчиво предлагала маркизе свою помощь, но Миллер так же решительно отказывалась. Хоть на Кристе и не было ни царапинки, её пошатывало от усталости, поэтому Стефания умоляюще посмотрела на Имир, вручила обеим девушкам немного успокаивающего чая с ромашкой и отправила их на заслуженный отдых.       — Из наших только Армин пострадал, — заявила Имир перед уходом. — С лошади упал и головой приложился. Остальные в порядке.       Имир не ошиблась. В порядке был даже новобранец Райнер, которого по словам его однокурсника Жана схватил девиант.       — Я должна осмотреть вас, Райнер, — покачала головой Стефания, скрестив руки на груди. — Это слишком серьёзное происшествие, его нельзя игнорировать.       — Вот, — с энтузиазмом поддержал её Кирштайн. — Послушай опытного врача, Райнер. Эта тварь ведь сжа…       — Ладно-ладно, — перебил его Браун и плюхнулся на кушетку. — Если вам всем будет от этого спокойнее, я согласен.       То было настоящее чудо для Стефании. Она провела тщательный осмотр и не нашла ни намёка на потенциальную травму у Райнера. Организм у молодого парня, казалось, дышал силой и отменным здоровьем, даже способностям девушки не за что было зацепиться.       «Он, по-моему, второй в выпуске после Микасы среди новобранцев… Райнер и его второй друг Бертольд кажутся самыми выносливыми по сравнению со своими товарищами, хоть завтра отправляй их в новую экспедицию…»       Пока маркиза осматривала Райнера, взволнованный Жан привёл Армина. Из всех новобранцев, не считая Эрена, этот щуплый юноша с перевязанной головой выглядел хуже всех. Арлерт старался держаться стойко, но Стефания и без своих способностей заметила, что у парня кружилась голова и он во многом опирался на плечо своего товарища.       — Сотрясение, — деловито заметила Валери, пришедшая на помощь Стефании после того, как отпустила Конни. — На что жалуешься, Армин?       Армин сфокусировал свой взгляд на них, щурясь от яркого света множества ламп, и медленно покачал головой:       — Я в порядке. Голова болит немного. И тошнит.       — Его один раз вырвало на обратном пути, — сообщил Жан, с волнением поглядывая на Армина.       — Зрачки расширены, — протянула Валери, пока Стефания ненадолго остановилась, прощупывая состояние организма юноши изнутри. — Дружок, встань вот так ненадолго. Да, руки вытяни, а ноги поставь вместе… Нет, ну точно сотрясение. А скажи-ка мне какой сегодня день? А номер экспедиции? Да, всё верно. Провалов в памяти у него не было?       — Нет, — откликнулся Жан. — Армин очень… Живо рассуждал. Как всегда.       — Это же прекрасно, — подмигнула рассеянному юноше Валери, после чего ненадолго обернулась к Стефании и с сомнением посмотрела на неё. — Стеша, что скажешь? Дадим ему снотворное и отправим в казармы с постельным режимом на несколько дней и холодными компрессами?       Маркиза вернулась в окружающую действительность.       — Да, Валери, ты всё правильно сказала.       Степень сотрясения была лёгкой, Стефания решила про себя, что Армин и впрямь быстро поправится, благодаря обычному спокойному режиму в кровати. В крайнем случае она всегда сможет сделать ему «массаж головы», как делала с другими разведчиками уже не раз, если симптомы от сотрясения никак не хотели проходить.       — Покажи пожалуйста Армину, как накладывать компрессы, — попросила Стефания, когда на пороге мелькнула Ханджи, сделавшая маркизе недвусмысленный знак подойти к ней. — Я отлучусь ненадолго. Нужно осмотреть Эрена.

***

      У двери кабинета Леви Стефания оказалась уже во второй половине ночи. Сжимая в руке сумку с медикаментами, девушка решительно постучала в дверь так, чтобы Леви понял кто к нему пришёл, а после заглянула внутрь.       У маркизы был выработан целый план, касавшийся её посещения Леви. Она смутно догадывалась, что капитану будет совершенно не до её заламываний рук или печальных всхлипываний, от того девушка сначала выплакалась в своём кабинете, а после привела себя почти в прежний порядок. Даже, если Леви скажет ей заткнуться и не захочет слушать её слова поддержки, даже, если отдёрнет своё плечо от её протянутой ладони, Стефания, как минимум, была обязана разобраться с его травмированной ногой, а также доложить о том, что состоянию Эрена ничего не угрожает и юноша готов к дальнейшей службе.       Маркиза застала Леви сидевшим на своём рабочем месте. Картина выглядела почти привычной, вот только одна нога капитана была согнута в колене и лежала на бедре другой, пальцы рук крепко сжимали подлокотники кресла, а на столе, с которого он не отводил своего взгляда, лежали не бумаги, а солдатские нашивки.       Девушка сглотнула и быстро отвела взгляд от четырёх маленьких эмблем Разведкорпуса, где белые крылья превратились в бурые из-за впитавшейся в ткань крови. Леви на появление Стефании практически не отреагировал, хотя, безусловно, её заметил.       С мягким стуком маркиза поставила свою сумку на его стол и уверенно положила руку на край спинки кресла:       — Покажи пожалуйста ногу. Я заметила, как ты держался в седле. Если это вывих, то его нужно вправить как можно скорее.       Стефания не стала корить Леви за то, что он опять не появился на пороге лазарета и не позволил никому довести себя до врачебного кабинета. Сейчас это было неуместно и бессмысленно.       Капитан развернулся к Стефании, не вставая с кресла, и девушка заметила, что его травмированная нога была без сапога: стопа обёрнута бинтом и крепко зафиксирована с помощью ремней, явно затянутых туже обычного.       — Я уже вправил, — отозвался Леви, наконец, обратив своё внимание на маркизу. — С чужой помощью. Ничего особенного.       Стефания удивлённо приподняла брови. Обычно попытка солдат самостоятельно разобраться с подобной травмой вела лишь к дополнительным повреждениям связок и нервов, отчего девушка строго наказывала разведчикам не практиковать подобные манипуляции самостоятельно и ограничиться только наложением шины.       — Думаю, тебе известно мнение врачей насчёт самостоятельного лечения вывиха, — вздохнула Стефания и отправилась мыть руки. — К тому же ты наверняка несколько часов провёл верхом после травмы. Может быть, даже маневрировал. Поэтому дай мне осмотреть тебя.       Вернувшись обратно к Леви, она без лишних уговоров опустилась на колени и принялась ослаблять ремни, намертво зафиксировавшие стопу. Капитан не сопротивлялся и позволил ей снять первичную, явно сделанную наспех, повязку.       — Хорошая работа, — заметила Стефания, когда обхватила лодыжку с двух сторон, осторожно ощупав сустав через плотный отёк. — Но передняя и задняя таранно-малоберцовые связки разорваны.       Глаза Леви сверкнули при свете лампы и он неожиданно резко заявил:       — Вылечи. Сделай так, чтобы завтра я уже мог бегать и маневрировать.       Стефания поняла, о чём просил её капитан. Конечно, она так и собиралась сделать, оставлять Леви с такой коварной травмой на недели (которых у него могло и не быть) никуда не годилось. Тем не менее, Миллер уверенно возразила:       — Я вылечу. Но завтра ты бегать и маневрировать ещё не сможешь. И послезавтра тоже. Моё вмешательство будет стрессом для твоего организма и тебе понадобится время на восстановление, чтобы затянувшиеся связки окрепли. Просто это займёт не месяц, а около пяти дней.       — Хорошо, — кивнул капитан. — Всё лучше, чем ковылять месяц на костылях.       — Будет больно, — предупредила Стефания перед тем, как крепко сжать его стопу между своих ладоней.       Её предостережение не произвело на Леви никакого впечатления.       «Действительно… Он ведь столько пережил… Что Леви какой-то вывих, когда у него всё тело в шрамах…»       Прикрыв глаза, девушка принялась за дело. Разбуженные полчаса назад способности ещё не успели утихнуть, охотно откликнулись и потекли через её прикосновение к Леви.       Капитан стиснул зубы, крепче вцепился побелевшими пальцами в кресло, но не издал ни звука. Всё время, что Стефания, сосредоточившись, исцеляла его травму, он не сводил с девушки глаз, маркиза это чувствовала, и даже склонился немного вперёд, словно стремился запомнить происходящее до мелочей и с жадностью впитать её дар в себя.       Когда Стефания закончила и отпустила его, Леви чуть вздрогнул, с усилием отведя взгляд от её наверняка побледневшего лица, после чего вернул внимание к своей ноге.       Он приподнял её, попытался аккуратно повращать стопу, поставил на пол, перенеся вес совсем чуть-чуть, а после потянулся к лодыжке руками, будто решил самостоятельно проверить наощупь результат исцеления.       — Я наложу тебе новую повязку, — деловито сообщила Стефания, когда открыла сумку и вытащила из неё моток свежего бинта. — Фиксирующую, восьмиобразную. На ночь будешь снимать. Несколько дней тебе придётся соблюдать спокойный режим. Как стопа окрепнет, покажу тебе упражнения для её разработки.       Спорить с девушкой сейчас было бесполезно. Леви это понимал. К тому же на него произвело серьёзное впечатление то, как Стефания исцелила его травму: уже не мелкую ссадину или царапину, как раньше (пневмонию Леви не брал в расчёт, тогда он был без сознания и не видел процесса), а вывих умеренной степени тяжести. И после тёплого крепкого прикосновения девушки не осталось ничего — ни одного крохотного пятнышка, намекавшего на гематому, ни покраснения. Это было самое, что ни на есть, сверхъестественное вмешательство в здоровье и Леви побаивался его нарушать. Сейчас он был готов без возражений принять все правила, навязанные Стефанией.       Капитан смотрел на её сосредоточенное лицо с поджатыми губами и припухшими глазами, пока его на языке вертелся откровенный вопрос, который капитан не мог не задать здесь и сейчас после того, что увидел:       — На мёртвых твои способности не распространяются?       Стефания замерла и подняла свой потемневший взгляд: но не на Леви, а на стол, к нашивкам. Уголки её глаз в миг стали влажными, однако, девушка сдержалась и тут же опустила голову обратно, к повязке.       — Я пыталась, — тихо ответила она. — После первой же экспедиции с того момента, как узнала про себя. Но безжизненные тела не откликаются. Моя сила… Она, словно, отражается от них… Как будто, я стою в глубоком ущелье, громко кричу, а мой крик тут же эхом возвращается ко мне… Они меня не слышат, — подытожила Стефания, печально покачав головой. — Всё, что я могла — только задержать процесс разложения… Но это мучительно для меня. Мучительнее любых тяжёлых травм. Высасывает все силы, а толку мало, словно, я вмешиваюсь в то, во что уже вмешиваться не должна…       — Я понял, — откликнулся Леви.       Капитан вдруг подумал о том, сколько сил сейчас Стефания могла потратить на его травму. Лишь слабый румянец сошёл со скул девушки, в остальном она выглядела, как обычно: так и не скажешь, исцеление стало причиной бледности или горечь по погибшим солдатам.       Вскоре Стефания закончила с повязкой. Аккуратно затянув последний ремешок, она твёрдо добавила:       — Эрен в порядке. Я осмотрела его полчаса назад. Обезвоживание и головные боли сошли на нет. Память по сегодняшнему дню восстановилась. Завтра он будет готов к продолжению службы.       Это была очевидная новость. Леви и так знал, что на этом мальчишке заживёт, как на собаке, всё, что угодно, и Йегер скоро снова начнёт рваться в бой. Тем не менее, капитан вдруг поймал себя на том, что ему, оказывается, было очень важно услышать это замечание. Оно напомнило ему о том, что их важнейшая цель, ради которой десятки солдат остались навсегда за Стенами, жива и готова бороться за человечество дальше. А, значит, должен быть готов и он тоже.       Леви быстро вернул своё внимание к Стефании и помог ей подняться. Это меньшее, что он мог сделать после такой помощи — не дать маркизе запутаться в подоле её же платья, не слишком приспособленного для стояния на коленях.       Но, стоило капитану обхватить её тонкое запястье, на мгновение ощутить частый пульс под пальцами, как его накрыло резкое и странное чувство, которое он даже не мог объяснить словами. Единственное, что осознавал Леви в этот момент — он не хотел, чтобы Стефания уходила, не хотел сидеть один, наедине с этими сокрушительными последствиями экспедиции. Точнее, будь кто-то другой вместо девушки, капитан бы, как раз, предпочёл, чтобы его не трогали, но Стефании было просто непозволительно оставлять его прямо сейчас.       «Потому что в этот раз я и впрямь… Вернулся к ней. Как она и просила.»       Стефания затаила дыхание от неожиданности, когда Леви, вместо того, чтобы отпустить её руку, только потянул девушку на себя, пока маркиза не оказалась между его расставленных ног. Тело капитана резко оторвалось от спинки кресла, вторая рука соскользнула с подлокотника и настигла талию девушки, уверенно обхватив её и заставив Стефанию встать настолько близко к креслу, насколько это было возможно. И прежде, чем девушка успела хоть что-то сказать, Леви обнял её второй рукой, после чего подался вперёд, пока не коснулся лбом твёрдого корсетного пояса на платье девушки. Но этот дискомфорт от жёстких упругих вставок, покрытых мягкой тканью, сейчас не значил для капитана ровным счётом ничего и он позволил себе сильнее уткнуться лицом в живот Стефании и сцепить пальцы в замок на её пояснице, чтобы удержать девушку в своих объятиях.       Стефания потрясённо замерла, её руки, согнутые в локтях, застыли в воздухе. Она чувствовала, как тяжёлая голова Леви давит ей на живот прямо под грудью, девушке даже на мгновение показалось, что его тёплое дыхание пробивается сквозь ткань одежды и достигает кожи. В первые секунды маркиза боялась хоть как-то пошевелиться, чтобы не спугнуть случайно Леви, и в то же время пыталась осознать происходящее на её глазах прямо сейчас — Сильнейший Воин Человечества демонстрировал ей неприкрытую уязвимость и потребность в близком присутствии Стефании.       С трудом сделав маленький вдох, девушка уже собралась ответить на его порыв, когда Леви вдруг заговорил:       — Эта тварь прикончила их, одного за другим, разными способами.       Девушка едва подавила крупную дрожь ужаса, прострелившую всё тело насквозь. Миллер не была уверена, что хотела слышать всю историю о гибели отряда Леви, но уже поняла, что капитан выскажет ей много, возможно, даже больше, чем стоило.       — Кто? — сиплым шёпотом спросила Стефания, опустив голову. — «Женская особь»?       — Скорее всего, — отозвался приглушённо Леви, не поднимая головы. — Их было двое. Двое аномальных уродов, которые шли за нами. Но эта с самого начала отличилась… Мы несколько часов собирали тела, раздавленные ею, ни один обычный титан не убивал разведчиков такими точными и сильными ударами, как это делала она. Даже собирать было невозможно, приходилось соскребать то, что осталось…       Разум Стефании отказывался представлять себе картину, описываемую Леви, и тут же зацепился за слово «двое».       «Леви видел… Филиппа?»       Маркиза едва сдержалась, чтобы не спросить про того, «второго» титана, но в последний момент прикусила язык.       Ей вдруг стало стыдно. Леви сидел перед ней в таком разбитом состоянии, делился своим горем, уже даже не скрывая то, как ему нужна её опора, её поддержка, а она думала не о нём, не о его несчастных погибших солдатах, а о своём брате, который был осведомлён о врагах куда лучше разведки, ещё и имел за плечами серьёзную силу.       «Конечно, Филипп выкарабкался. Мне нельзя в этом сомневаться. Сейчас я должна подумать о тех, кто не обладает силой титана и вынужден идти против врагов с одними тонкими лезвиями…»       — Я доверил Эрена им. Был уверен, что вчетвером они справятся.       Все посторонние мысли растворились и на их место вернулись сожаление и боль. Боль за Эрда, Петру, Гюнтера и Оруо — молодых солдат, элиту всей армии, таких смелых и достойных людей, чьи жизни совершенно несправедливо и внезапно оборвались столь жестоким образом.       Стефания сдалась и осторожно обняла Леви одной рукой за плечи. Капитан не отпрянул. Напротив, казалось, ему принесло определённое облегчение ощущение ответного прикосновения девушки и он продолжил говорить, уже чуть громче:       — И даже после их смерти я дважды оставил свой отряд. Не отомстил этой твари, оставил её в живых. Чтобы Йегера можно было вернуть обратно. Чтобы экспедиция не закончилась полным крахом. Бросил своих вместе с остальными павшими товарищами на корм титанам.       Леви глубже уткнулся лицом в её одежду и Стефания в ответ сильнее обняла его, после чего, осмелев, второй рукой провела по его спутавшимся волосам. Сначала только один раз, а потом она начала это делать ритмично и постоянно, склонившись над капитаном так, словно хотела спрятать его от окружающего мира полностью под коконом своих объятий. Девушка уже давно плохо видела окружающую обстановку, она стала размытой, а чувствительная кожа на щеках горела от дорожек беззвучных слёз.       — В-вы никогда не сталкивались с этой… Тварью. Верно?       — Никогда, — ответил капитан после чего дрогнувшим и натянутым, подобно тетиве лука, голосом добавил. — Чёрт, Стефания, я знаю, что всех на этой войне спасти невозможно. Но они… Эрд, Петра, Оруо, Гюнтер… Они были моими людьми, я нёс ответственность за них, я делил с ними всю службу с того момента, как стал капитаном. И я даже их не сберёг. Когда ко мне подошёл отец Петры с её последним письмом семье, когда я увидел мелких братьев Оруо на грудах ящиков, мне сквозь землю захотелось провалиться. Я — командир своего отряда вернулся, а мои подчинённые — нет. И их семьи даже тел не получат, от моих товарищей не осталось ничего кроме этих нашивок. Хотя, возможно, это и к лучшему. Маленьким детям и отцу, любящему свою дочь, точно не стоит видеть то, что осталось от Оруо и Петры.       Этот ужасающий монолог Леви становился чуть ли не самым длинным на памяти Стефании. В нём звучала не только боль по погибшему отряду и людям, к которым Леви так, или иначе был привязан, но и многолетняя тоска и следы уже выгоревшей злости из-за этой кровавой жестокой войны, которой не было видно конца и края.       Слёз стало так много, что они стали скатываться с подбородка и капать Леви на макушку, но он, казалось, этого совсем не замечал. Капитан замолк, оставаясь неподвижным в этом положении, и Стефания поняла, что настала её очередь говорить. Девушка тихо шмыгнула носом, наклонилась ещё ниже, почти касаясь губами затылка Леви, и первые осторожные слова ненадолго замерли в её горле, когда она разглядела несколько седых волос среди взъерошенных смольных прядей.       — Женская Особь хотела забрать Эрена, — наконец, заговорила Стефания, старательно глотая новые подступающие рыдания. — Похитить его, верно? — не дожидаясь утвердительного ответа, девушка продолжила, тщательно подбирая каждую фразу. — Но Эрен здесь. В штабе, живой и невредимый. Это значит, что смерть Петры, Оруо, Эрда, Гюнтера и остальных девяносто трёх разведчиков не была напрасной. Это страшная потеря, невообразимая цена за одного солдата, но ведь Эрен не просто обычный человек. Он — наша надежда на будущие победы в этой войне. И то, с каким упорством враг пытался захватить его, так яростно сражаясь с твоими солдатами, лишь доказывает важность Эрена для нас. А ещё говорит о вашей самоотверженности и готовности идти до конца. Как шли твои подчинённые, когда защищали Эрена. Как шёл ты, когда спасал его. И Петра, Оруо, Гюнтер и Эрд боролись не только за твой приказ, а за эту самую надежду. Я уверена, что они отправились бы сражаться за неё снова и снова. Не твоя вина, что вы попали в обстоятельства, которые невозможно просчитать заранее и наверняка. Вы встретили то, о чём никто из вас не знал.       Заверения о сожалении и обещания о том, что «всё будет хорошо» казались Стефании сейчас кощунственными и невозможными. Поэтому она говорила искренне то, о чём думала. Благодаря этому, голос маркизы звучал уверенно и девушка чувствовала, как внимательно слушает её Леви.       Он по прежнему не отстранялся от Стефании, размеренно дышал без всяких спазмов, а его руки не ослабляли хватку. Будто, Леви было необходимо произнести эту исповедь в близком присутствии Стефании, но при этом не смотря ей в глаза. Девушка принимала этот выбор и продолжала ровно стоять, позволяя капитану крепко держаться за неё.       — Ты устал, Леви, — вздохнула Миллер, продолжая медленно и ласково распутывать и приглаживать его волосы. — Твоя миссия… Она не каждому под силу. Это мучительно и страшно — раз за разом хоронить товарищей и при этом двигаться дальше. Но это необходимо — для тебя, для твоих близких, твоих товарищей, даже для братьев Оруо, отца Петры, семьи Гюнтера и невесты Эрда — чтобы у них было «завтра». Чтобы они и мы с тобой могли жить, не боясь страшной мучительной смерти от лап титанов. А такое будущее… К сожалению, так просто не даётся…       Стефания тихо выдохнула, почувствовав, как все её слова иссякли. Возможно, она произнесла слишком много — больше, чем Леви было нужно для поддержки, тем не менее, отрекаться от сказанного девушка не собиралась.       Капитан слегка вздрогнул от неожиданности, когда маркиза наклонилась ещё ниже и поцеловала его в макушку. Едва она отстранилась, как Леви внезапно невпопад пробормотал:       — Хорошо, что ты пришла.       У Стефании сжалось сердце от нежности и печали за капитана и она заплакала сильнее, не ослабляя ни на мгновение своих объятий.       Именно в таком положении их застал Эрвин, вошедший после быстрого короткого стука. Стефания испуганно вскинулась, невольно прижав Леви ближе к себе, её рука замерла в его волосах, а глаза расширились от растерянности и неловкости. Через мгновение девушка уже быстро смахивала свежие слёзы с лица, ненадолго отвернув голову от изумлённого Смита.       Но Леви, в отличие от Стефании, не торопился. По его медленной спокойной реакции девушка поняла: Эрвин в курсе о личной жизни капитана и сейчас удивлён не сколько присутствием маркизы, сколько положением, в котором он застал своего сильнейшего бойца. Капитан сделал глубокий медленный вдох напоследок и только после этого его руки разжались, отпустив Стефанию, а тело выпрямилось.       Девушка обеспокоено посмотрела на Леви. Он выглядел уставшим и измотанным, но его глаза смотрели ясно и уверенно, без намёков на какие-либо слёзы, ярость или отчаяние. Маркиза невольно провела рукой по поясу своего платья — ткань была чуть помятой, но сухой. Словно, Леви просто набрался у девушки сил через своё откровение, и вновь с достоинством вернулся в образ дисциплинированного капитана.       — Извините… Что прервал, — с запинкой, но без всякого сожаления произнёс Смит и Стефания догадалась, что командор потревожил Леви по действительно важному вопросу. — Леви, нам необходимо поговорить.       Капитан кивнул и покосился на Стефанию с немым вопросом-просьбой. Девушка в ответ ненадолго коснулась его плеча и тихо пообещала:       — Я вернусь через час. Пойду, навещу ещё раз Эрена.       Леви с облегчением отпустил её запястье и Стефания, бегло поправив платье, вежливо кивнула Эрвину и поспешила удалиться, чувствуя как командор провожает её внимательным, задумчивым взглядом.

***

      Стефания вернулась ровно через час, как и обещала. Она не очень хотела сталкиваться с Эрвином, стесняясь его пристального внимания к ней, как к женщине капитана, отчего бдительно прислонилась к двери. Не расслышав глубокого низкого голоса командора, маркиза зашла к Леви.       Она застала капитана в спальне. Мужчина сидел на краю кровати, вытянув травмированную ногу, и, склонившись над ней, поправлял повязку.       — Я помогу, — предложила Стефания, не найдя повода лучше для того, чтобы разрушить эту тяжёлую тишину.       Но, когда она подошла, Леви уже выпрямился и покачал головой:       — Не надо. Лучше сядь.       Озадаченная девушка устроилась на краю кровати, слева от капитана. Её взгляд всё равно задержался на забинтованном голеностопе Леви, пока Стефания не убедилась, что с повязкой всё в порядке.       Девушка вернула своё внимание к капитану и невольно вздрогнула. Оказалось, всё это время Леви не сводил глаз с её лица. Выдержать его взор, уже лишённый пустоты и отстранённости, сейчас было тяжело, казалось, он напрочь пригвождал девушку к месту.       Леви поднял руку и неожиданно провёл ею по лицу маркизы: огладил скулу, спустился к подбородку, задев уголок губ, а затем скользнул к шее, остановившись у чувствительной жилки под челюстью. Всё это капитан проделал с исключительной сосредоточенностью и его зрачки стали немного шире, когда он огладил то место, где только что нащупал ускорившийся пульс Стефании.       А затем пальцы Леви двинулись дальше, вплелись в волосы девушки настолько, что маркизе пришлось податься вперёд, ближе к капитану, пока расстояние между их лицами не сократилось до нескольких сантиметров. Леви едва слышно чертыхнулся, согревая своим тёплым дыханием её искусанные за этот день губы, после чего хрипло произнёс:       — В этот раз ты не исчезла, когда я вернулся.       В его словах звучало столько лихорадочного облегчения, что Стефания зажмурилась, случайно коснувшись своим лбом лба капитана. Девушке нужно было время осмыслить столь резкий переход от его сегодняшних потерь до неё, но она даже не успела ничего ответить Леви, потому что он решительно накрыл её губы своими.       Его прикосновения были похожи на попытку утопающего вдохнуть как можно больше воздуха перед тем, как снова погрузиться в воду. Стефания не успевала за интенсивностью этого поцелуя, но Леви, будто, и не нужны были её ответные ласки, он лишь упивался возможностью целовать её здесь и сейчас, жадно и глубоко.       Такой поцелуй на фоне всех пережитых за сегодня впечатлений провоцировал головокружение и забытьё. Пытаясь вернуть себе хоть крупицу спокойствия и контроля, Стефания потянулась рукой к плечу Леви, намереваясь опереться на него и отстраниться, хотя бы на несколько секунд.       Но, едва девушка скользнула пальцами по его шее, как капитан неожиданно обхватил её за талию и без церемоний резко потянул на себя. Девушка ахнула от неожиданности, стоило ей оказаться у Леви на коленях, с вцепившимися в его плечи ладонями и сбившимся до колен подолом платья.       — Леви, — позвала было мужчину Стефания, но её голос прозвучало так тихо, что капитан ничего не расслышал.       Он снова поцеловал маркизу, продолжая обнимать её одной рукой так, чтобы она не отстранялась далеко от него. Щёлкнула застёжка короткого кейпа и он был небрежно отброшен на противоположный край кровати.       Этот звук отрезвил растерявшуюся и замеревшую Стефанию, отчего она уже увереннее упёрлась ладонями в крепкие плечи Леви и с силой отстранилась, разорвав поцелуй:       — Леви, неужели… Неужели прямо сейчас?       Девушка ещё не понимала причину такого поведения капитана. Только что буквально он обессилено прислонялся к ней, прятался в её объятиях, а теперь едва ли не набрасывался на Стефанию со своим желанием. Скачок из тихой скорби в яростную потребность был слишком резким.       Леви быстрым жестом убрал с лица девушки мешавшуюся прядь волос, после чего хрипло и решительно произнёс:       — Да. Сейчас.       И, пока Стефания с недоумением осмысливала его ответ, капитан уже скользил губами по её шее, расстёгивал пояс платья, вытаскивал пуговицы из петелек, обнажая всё больше участков сначала тонкой нижней сорочки, а после и кожи девушки.       Маркиза не сопротивлялась ему, но и не отвечала. Казалось, её разум находился в самом настоящем ступоре. Прикосновения Леви были приятны, они согревали, щекотали чувствительные точки, но внутри Стефании не было и половины того вожделения, которым был сейчас охвачен капитан. Заняться с Леви любовью? Сейчас? После всего этого безумного дня, слёз, десятков опустошённых лиц? Это было последнее, о чём могло подумать её, измученное переживаниями, сердце.       Леви, тем временем, освободил от одежды большую часть грудной клетки Стефании и его суховатые губы защекотали кожу у ключицы, покусывая, целуя, зализывая. По телу пробежала дрожь, больше от прохлады в комнате, чем от предвкушения. Так было, пока капитан не добрался до груди.       Он скользнул мимо соска, прижался приоткрытым ртом к коже под левой грудью и замер, чуть приподняв девушку, чтобы дотянуться до нужной ему точки.       «Той точки, где он чувствует моё сердце,» — вдруг поняла маркиза, затаив дыхание.       Теперь и она ощущала собственный быстрый взволнованный ритм. Вновь перевела взгляд на Леви, обратила внимание на то, какой крепкой была его хватка.       «Как он смотрит… Как цепляется за меня… Неужели ему это сейчас так нужно…»       Стефания закусила нижнюю, распухшую от поцелуев губу, когда Леви, опомнившись, отстранился от участка кожи под сердцем и вернулся к своей излюбленной ласке, вобрав в рот горошину соска. В любой другой день маркиза бы отдалась капитану без всяких сомнений, но сейчас не находила восторженного предвкушения в этой отчаянной попытке забыться с её помощью.       «После всех потерь, дня, проведённого на волоске от смерти, он хочет физически убедиться, что я — живая, что ко мне можно прижаться, меня можно удержать и я по прежнему принадлежу ему…»       Зарождавшееся сопротивление растаяло, сменившись щемящей нежностью и уступчивостью. Стефания, в конце концов, решила поддаться. Её руки ослабили хватку на плечах Леви, перестали отодвигать его назад, одна ладонь вспорхнула к его склонённой голове, зарываясь пальцами в волосы, а другая осторожно обняла капитана за шею.       Капитан почувствовал переменившийся характер прикосновений девушки и его поцелуи стали немного спокойнее. Но он всё равно оставался слишком напряжённым и резковатым, как бы Стефания не пыталась сгладить своими ответными сдержанными ласками его напор.       В конце концов, Леви перевернул их, уложив Стефанию на спину поперёк своей кровати, после чего быстро стянул с девушки платье, не обращая внимания на треск швов наряда. Маркиза осталась в одной спущенной до рёбер нижней сорочке, но капитан и от неё тоже избавился. Потом он слез ненадолго с кровати, чтобы тоже раздеться и вернулся к Стефании уже полностью обнажённым, прильнув к ней так тесно, что девушке стало трудно дышать. Его возбуждение давило на внутреннюю поверхность бедра, губы вновь нашли уже зацелованный участок шеи под ухом, кончик носа зарылся в волосы у виска, а рука наощупь опустилась вниз, очерчивая контур тела Стефании. Леви мягко провёл по бедру, чуть отведя его в сторону и согнув ногу в колене, приспустил бельё, пощекотал подушечками пальцев низ живота, спустившись к промежности…       И остановился.       Стефания сама удивилась в первое мгновение, не сразу поняв о причине такой внезапной остановки. А потом Леви повторил свой жест пальцами и маркиза невольно поморщилась от ощущения трения под его прикосновением.       И всё поняла. Тело не было согласно с её решением. Оно не хотело близости. Несмотря на огромное количество жгучих поцелуев, жара кожи Леви, его дыхания и уверенных рук, Стефания не ощущала ни влаги между ног, ни требовательной пустоты внизу живота. Не было ничего, кроме усталости и лёгкой истомы от настойчивых ласок мужчины.       Капитан вытащил пальцы, оторвался от шеи девушки и приподнялся на локтях, чтобы внимательнее всмотреться в лицо Стефании. Его собственное дыхание было всё ещё сбитым, глаза расширились и в них мелькнуло отрезвляющее осознание, которое тут же накрыла тень растерянности.       — Ты, — полушёпотом уточнил Леви, с трудом выговаривая слова. — Ты не хочешь?       Стефания тихо вздохнула. Притворяться, изображать страсть, которую она не чувствовала — всё же это было обманом по отношению к Леви. Лишним обманом, который капитан попросту не заслуживал.       — Нет, — всхлипнула девушка. — Леви, я… Я хочу, чтобы ты был в порядке. Больше всего на свете. И я хочу быть с тобой. Но я сегодня так устала. Все эти переживания накануне, работа в лазарете, слёзы по погибшим солдатам, твоя боль… Они забрали всё. Я не могу тебе ответить сейчас так, как ты хочешь…       Леви непроизвольно наклонил голову к ладони Стефании, когда она протянула руку, чтобы погладить его по щеке. Голодное желание в глазах мужчины пошло на убыль, уступив место усталой ясности. Капитан едва заметно кивнул, после чего резко отстранился от девушки. Он устроился на краю кровати, сгорбился, запустил пальцы и в без того растрёпанные волосы и полностью отвернулся от Стефании.       Девушка села следом. Медленно накинула на себя обратно смятую сорочку. Стефании было неловко и почти больно от этой незавершённости, отчего она тихо приткнулась к Леви со спины, оперевшись подбородком на напряжённое плечо капитана и, положив одну ладонь на его живот, неуверенно предложила:       — Леви… Если ты хочешь, я… Я могу помочь. Может быть, иначе?       Сгорая от смущения, словно, она касалась капитана впервые, Стефания в немом ожидании опустила ладонь к самому низу живота, почувствовав как отзывчиво напрягаются мышцы под её прикосновением. Этот поступок казался ей единственным компромиссом, который мог бы хоть как-то выровнять то, что произошло между ними в последние пять минут.       Но Леви отрывисто покачал головой и накрыл её руку своей, отстраняя от своего тела.       — Не надо, — решительно отказался он. — Этого мне ещё не хватало — трахаться с тобой против твоего желания.       Стефания поморщилась от его резкого ответа и сползла с постели, взяв в руки платье. Взгляд девушки тут же зацепился за круглую пуговицу, болтавшуюся буквально на паре ниток, а ещё за покосившуюся металлическую застёжку корсетного пояса. В остальном платье выглядело сносно, значит, ещё оставалась надежда его починить.       Леви, тем временем, повернул голову к Стефании и она тут же почувствовала его пристальный взгляд на себе.       — Впредь сразу говори, если не готова, — не то произнёс, не то приказал капитан. — Услышала меня?       Маркиза молча и серьёзно кивнула. Её накрыло облегчение от такой спокойной реакции Леви, отчего девушка смахнула предательские слёзы, выступившие в уголках глаз, села рядом с капитаном и принялась расправлять подол своего платья, перед тем, как надеть его.       — У тебя дежурство сегодня? — поинтересовался капитан, скользнув взглядом по её обнажённому плечу и лопаткам.       — Нет, — ответила Стефания и сдавленно добавила. — В этот раз тяжёлых пациентов нет. Состояние раненых позволяет им отдыхать в казармах, а не в лазарете. Моё присутствие не требуется.       Она уже поняла, что Леви спрашивает не просто так. Капитан никогда не интересовался её планами на вечера или ночи просто из вежливости, за его вопросом всегда следовало конкретное предложение       — Я не гоню тебя, — заметил мужчина. — Оставайся. Я всё равно всю ночь просижу за рапортом по экспедиции. А ты… Спи тут.       Стефания замерла. Маркиза была почти уверена, что Леви захочет остаться один после произошедшего, ведь прежние обычные объятия и слова утешения ему более не требовались, а желанной физической близости не случилось. Но девушка ошиблась в капитане. Потребность Леви — знать, что Стефания находится в его пространстве, а значит, в безопасности, оказалась сильнее всего остального. Или же он просто пытался вернуть их отношения в прежнее спокойное русло и поскорее забыть про свою временную потерю контроля?       — Подумай, — буркнул капитан, заметив, что маркиза замерла и отпустила платье, тут же поползшее по её коленям вниз к полу. — Скажешь через две минуты.       Леви быстро натянул на себя бельё, сверху обычные штаны, оставив шнурки не завязанными, после чего вышел из спальни, резковато хлопнув дверью.       Стефания не долго думала над его предложением. Ей хотелось вновь пойти Леви навстречу после произошедшей неловкой ситуации. Но было ещё и другое. Возвращение в свою комнату означало бы борьбу со страхами в полном одиночестве. Понимание того, что Леви будет рядом, пусть даже за стеной, смягчало тревожность. Даже после этого казуса капитан выглядел спокойным, от него не исходило никакой опасности и маркиза не сомневалась, что он отлично услышал её честный и искренний ответ.       Стефания повесила на дверцу шкафа свой наряд, потом свернула аккуратно покрывало и положила его на стул. Укладываясь уже в такую удобную жестковатую постель, она накрылась одеялом до подбородка и свернулась калачиком, почти подтянув колени к груди.       Капитан вернулся, прихрамывая, через пять минут. Стефания заметила, что кончики его волос были мокрыми, а кожа лица слегка красноватой, будто Леви только что умывался ледяной водой. Он остановился на пороге, завидев Стефанию, и удовлетворённо кивнул ей. Затем Леви со свойственным ему перфекционизмом развернул и заново сложил покрывало, превратив его в идеальный объёмный прямоугольник, после чего уселся на край кровати, наблюдая исподлобья за Стефанией.       — Не забудь снять повязку, когда сядешь работать, — тихо напомнила ему девушка.       Леви кивнул. Стефания заметила, что он не спешит уходить и подняла голову.       — Когда закончишь, приходи спать сюда, — вздохнула она, накрыв кончиками пальцев тыльную сторону его ладони. — Ни к чему тебе спать в кресле после… После такой травмы.       Это были единственные новые слова поддержки, которые пришли Стефании в голову на тот момент. Но, кажется, она не ошиблась с ними, потому что Леви сосредоточил свой взгляд на ней и впервые за сутки уголок его губ слегка дёрнулся вверх.       — Я рад, что получил твоё разрешение, маркиза, поспать в своей постели.       Стефания тихо фыркнула, прикрыв рот рукой:       — Прости.       Капитан в ответ лишь отмахнулся. Он небрежным жестом поправил одеяло у плеча девушки, после чего коротко приказал:       — Спи. И постарайся не занять всю кровать к тому моменту, как я приду.       Стефания не успела усмехнуться, замерла, почувствовав, как Леви на мгновение сжал её пальцы своими, задев костяшки. Затем капитан отпустил её руку и перед тем, как встать, негромко добавил:       — И, Стефания… Спасибо.       Маркиза скользнула взглядом по его опущенным векам, приоткрытым губам, с которых только что сорвалась такая редкая и искренняя благодарность, после чего с печальной улыбкой покачала головой:       — Ты же мне не безразличен, Леви. Не за что благодарить…       Её губы задрожали и Стефания поспешила зажмуриться, избегая лишних эмоциональных всплесков. Но не успела она сделать глубокий вдох и открыть глаза, как ощутила быстрый поцелуй в области лба.       Леви отстранился быстро, поправил её волосы, укладывая короткие пряди обратно на лоб.       — Отдыхай, — тихо пробормотал он перед тем, как выйти из комнаты, прикрыв за собой дверь.       Стефания вытянулась в постели, откинувшись на подушку. Веки тяжелели, сон был близок, как никогда. И только одна мысль: волнующая, сильная и мучительная не давала девушке окончательно задремать.       «Филипп, как ты сейчас?»

***

      Последние звёзды, ещё не стёртые стремительно светлеющим небом на востоке, мерцали над Стеной «Роза». У её подножия царила непроглядная сырая мгла, в которой ночной патруль Гарнизона не мог разглядеть незваных странных гостей.       Род стоял, прислонившись спиной к холодному камню Стены. Эта ночь выдалась душной и безветренной, из-за чего монарх уже давно снял с себя сначала плащ, потом пиджак, а теперь и вовсе ослабил узел галстука, чувствуя, как его рубашка немилосердно промокает от пота.       Подобное беспомощное ожидание выматывало Рода. Стремительные доверенные лица Кенни уже доложили им, что Разведкорпус возвратился обратно в Каранес: с чудовищными потерями с одной стороны, но и с невредимым мальчишкой Йегером с другой. Эта новость заставила Рейсса наполовину выдохнуть, как и тот факт, что среди нестройных рядов наблюдатели заметили белокурую девчонку-новобранца, очень походившую по описанию на Кристу Ленц. Сейчас же оставался последний элемент этого сложного пазла, который порядком задерживался.       Род прекрасно понимал, что Филипп не мог вернуться одновременно с разведчиками и даже в первые часы после заката — это было бы слишком опасно из-за вероятности наткнуться на дежурных солдат Гарнизона или случайно в спешке привести за собой кого-нибудь из вражеских шифтеров. Но ночь практически закончилась, уже сменился очередной часовой и на его место встал сам Кенни, а Филиппа всё не было видно.       Вдруг Род переоценил готовность маркиза к подобной операции? Что не говори, но с такой рискованной затеей мало кто мог справиться. А если Филиппу не хватило выносливости? Или сноровки? Кенни хорошо выполнил свою часть работы, сам Род сделал всё возможное, чтобы организм парня привык к бешеным нагрузкам при трансформации. Но выковать из Миллера меньше, чем за год, профессионального диверсанта, действующего в одиночку, на территориях, захваченных титанами, было очень сложно.       — Никак, маркиз наш идёт, — раздался хриплый голос Кенни.       Рейсс вздрогнул и вынырнул из глубоких раздумий. Тут же его слух уловил неровные гулкие шаги, из-за которых мягкая земля под ногами начала ощутимо подрагивать.       — Не хотите отойти подальше, Ваше Величество, — уточнил Аккерман, ухмыльнувшись. — Эта псина становится очень неуклюжей, когда выбивается из сил, и не видит ни черта дальше своих трёх носов.       Кенни был прав и Род поспешил убраться подальше от подножия Стены. Аккерман неторопливо следовал за ним.       — Припозднился аристократ, — проворчал он, чуть повысив голос, чтобы перекрыть нарастающий гул. — Весь завтрашний день насмарку.       — Переживёшь, — строго оборвал его Род. — И да, не уходи далеко. Возможно, Филиппу понадобится помощь при выходе из тела Стража.       — Эй, уж не предлагаешь ли ты мне заняться этим, — скривился Аккерман. — Я потрошу людей, а не разумных титанов. Еще и таких ненормальных.       — Придётся тебе расширить свою специальность, — мрачно усмехнулся Рейсс. — Будет грустно, если вымотанный до предела Страж Стен потеряет контроль и захочет уйти от нас. Или нападёт на кого-нибудь из твоих людей.       Род услышал в ответ презрительное фырканье, вслед за которым раздался щелчок, характерный для установки лезвий на рукоятки УПМ.       Топот прекратился, его сменил пронзительный скрежет. Через несколько минут жилистое тело Стража перевесилось через Стену.       Рейсс сощурился. Выглядел титан Филиппа очень плохо: одна голова безвольно болталась на травмированной шее, местами на теле отсутствовала плоть и из тёмных ошмётков мышц тянулись слабые струйки пара, свидетельствовавшие о том, что регенеративные силы были на исходе. В глазницах Стража тлели маленькие льдистые огоньки, а его лапы подкашивались при каждом вертикальном шаге вдоль поверхности Стены. Раздался тихий хруст и блеснувшие в первых предрассветных сумерках осколки брони полетели вниз, обнажая загривок.       Спустившись на землю, титан обессилено плюхнулся на брюхо, а его головы, тяжело дыша, безвольно легли на землю. Пламя потухло, челюсти сомкнулись, а кристаллическая броня разрушилась окончательно, но Филипп выбираться из тела титана не спешил.       — Крайнее переутомление, — сурово констатировал Род и сухо скомандовал Кенни. — Вытаскивай его. Сейчас же.       Передние лапы титана заскребли землю, когда Кенни опустился на основание его центральной шеи, но в остальном Страж не шевелился. Аккерман замахнулся, сделал несколько мощных и глубоких разрезов, отшвыривая в сторону остатки кожных покровов с бронёй и тугие мышечные ткани. В следующий миг лезвия описали по полукругу каждое и Кенни небрежно засунул их обратно в ножны. Затем он наклонился и вытащил Филиппа, одним резким движением отрывая его от тела Стража.       Из опустевшей оболочки титана тут же повалил пар, она вытянулась и закоченела, начав постепенно растворяться в воздухе.       — Вот, — буркнул Кенни, не слишком бережно швыряя Филиппа на землю прямо перед Родом.       Король уже понял, что Миллер был без сознания, ещё до того, как содрал с маркиза маску. Выглядел Филипп даже хуже, чем в дни своих первых подготовительных тренировок: на белом лице почти отсутствовала кожа, челюсти были плотно сомкнуты, веки залиты слезами, грудная клетка едва заметно вздымалась, а тело в порванной одежде безвольно обмякло.       — А где маркиз потерял УПМ, — хмыкнул Аккерман без особого интереса.       — Чем аккуратнее ты будешь обращаться с носителем Стража Стен, тем быстрее мы узнаем об этом — огрызнулся Род. — Он свою миссию выполнил и вернулся.       — Ну, откуда ты знаешь, — ухмыльнулся Аккерман. — В Разведкорпусе вроде парни не промах, и без него могли справиться с врагом.       — Довольно, — прервал его Род, нахмурившись. — Отнеси Филиппа в повозку. И пусть кто-нибудь из твоих подчинённых напоит его перед тем, как уложить. Великие Стены, ты не мог вытащить Филиппа аккуратнее? Теперь ему ещё лишние силы на регенерацию конечностей тратить…       — Да что ты переживаешь так за маркиза, — закатил глаза Кенни. — У него руки, ноги, что у ящериц хвосты — отрастут и очень скоро.       — Конечно, отрастут, — Род без лишних слов опустился на колени и принялся аккуратно закутывать мелко дрожавшего маркиза в плотный плащ, который тут же пропитывался кровью, сочившейся из разодранных культей. — Вот только нам придётся ждать гораздо дольше. Потому что сначала восстановится его тело и только потом Филипп придёт в сознание и расскажет всё, что с ним произошло. Так что да, ты прав. Благодаря твоей филигранной работе, следующий день действительно пойдёт насмарку.       Стальные прищуренные глаза Кенни сверкнули, но в них не мелькнуло ни намёка на сожаление. Род догадывался, что Аккерман сделал так нарочно, чтобы дать Филиппу больше шансов пострадать. Но капитан военной полиции был единственным, кто уже сталкивался с плотным взаимодействием с разумным титаном и знал, как правильно действовать.       Ничего не ответив Роду, Кенни тихо свистнул и из туманного подлеска выступили солдаты, уже другие, не те, что были прошлым утром. Свежие и бодрые они втроём подошли к Кенни и обступили Филиппа с другой стороны.       — Аристократ устал, — процедил Аккерман, поправив шляпу. — Отнесите его в повозку. Подоткните что-нибудь под голову и положите набок. И воды ему дайте немного.       Полицейская, самая старшая из троих, кивнула и, не задавая никаких вопросов опустилась перед лежавшим на земле маркизом. Казалось, что эта женщина средних лет была единственной, на чьём лице не промелькнуло ни единой эмоции. В то время, как остальные, более молодые офицеры с благоговением, ужасом и почтением следили за разворачивавшейся картиной и теперь с особенной аккуратностью подхватили Филиппа, главная помощница Кенни сохраняла невозмутимость.       Когда Миллера подняли, с его лица слетел капюшон. И тут Род заметил, что третий полицейский, который шёл сбоку, едва не споткнулся на ровном месте и с неприкрытым изумлением уставился на Филиппа.       От Кенни это тоже не укрылось.       — Новенький, — проворчал он, неодобрительно покосившись на молодого человека.       — Не мог взять кого-то поопытнее, — раздражённо уточнил Рейсс.       — Не мог, — огрызнулся Кенни. — Дюран ногу сломал на крайней тренировке. Пришлось этого сопляка тащить с собой вместо него. Но ты не переживай, паренёк все мои проверки прошёл. К тому же он не такой, как остальные.       — В каком это смысле, — насторожился Род. Не дождавшись ответа от Кенни, который всегда демонстративно игнорировал любые вопросы относительно своей команды, король добавил. — Надеюсь, твоя методика отбора людей в центральный отдел, надёжная.       — Кажется, за десятилетия службы я еще ни разу не подвёл твою семейку, — отмахнулся Кенни, после чего вновь обратил внимание на полицейского, нахмурился и рявкнул — Эй, Руперт! Какого чёрта ты уставился, а?! Неужели так заводит вид молодых аристократов с перекошенным лицом?       Пока Род устало потирал переносицу, пропуская мимо ушей грубые выражения Аккермана, парень обернулся и с потрясённым выражением лица пробормотал:       — Виноват, капитан!       Кенни тихо усмехнулся, разглядывая Руперта в упор, пока тот не опустил глаза, спрятав их под длинной светлой чёлкой. Тогда Аккерман удовлетворённо кивнул и небрежно бросил:       — Шагай, давай. У тебя ещё будет возможность выразить маркизу своё почтение и восхищение, не сомневайся.