О спокойствии и новых проблемах

«Мы так легко разбираемся в сложных вещах

И так привычно стесняемся собственных чувств»

-Ты решил воровать сам у себя? Ты вроде не хотел пугать самого себя или ты думаешь пропавшие деньги его не испугают? – Миша с усмешкой, смотрит на брата, который достает кошелек с какой-то полки -Чисто технически это не воровство, во-первых. Во-вторых, как-нибудь переживет, я же взял маленькую сумму. На хлеб и на воду нам хватит. Все, теперь точно уходим. А то он…я очнусь и тогда у него точно возникнет слишком много вопросов. Миша смеется и идет вслед за братом. Тут он прав, здесь они непонятно насколько, а голодным по лесу шататься не хочется. После рынка они к реке выходят. Митя сумку небольшую на берег бросает. Миша на спину брата смотрит и думает. Жизнь им на самом деле дала удивительный шанс провести время без политики. А значит он имеет полное право позволить себе небольшую шалость. Миша, улыбаясь и из-за всех сил, сдерживая смех подходит к Диме и толкает его в воду. После чего уже не может сдерживаться и смеется и, к своему несчастью, теряет бдительность.  И явно не замечает поднявшегося на ноги Киев, который дергает его на себя. Через несколько секунд уже Миша вынужден встретиться с водой и слышать смех брата. -Миша, и как тебе не стыдно нападать со спины? Миша на это ничего не отвечает, лишь ведет рукой по воде и окатывает брата столпом брызг. После подрывается и бежит вдоль берега, слыша за своей спиной смех. Через время его все-таки догоняют и слегка хлопают по плечу, а после чего Москва слышит заявление, что теперь его очередь водить.  Миша несется за братом. Когда догоняет, то для то, чтобы выиграть себе немного времени толкает Митю в воду, и под возмущенные возгласы, о нечестной игре убегает прочь. Бесится, бегать друг за другом и время от времени толкать друг друга в воду, оказывается на удивление весело и хорошо. Митя и не помнит, когда последний раз ему было настолько весело и спокойно. Киев устало плюхается на песок и бросает брату, что тот может считать себя победителем, а он устал. На что Миша горделиво задирает голову, а Митя закатывает глаза и вновь смеется. Киев с усмешкой толкает локтем в бок, усевшегося рядом брата. Тот ему отвечает тем же. Завязывается несерьезная потасовка. Из которой Киев, крепко, но аккуратно, сжав запястье брата, выходит победителем. Миша обиженно дует губы, а Митя, не сдерживая смеха, треплет его по волосам. Да, интересно получается, они столицы двух государств за действиями, которых наблюдает весь мир, сидят сейчас мокрые до нитки, смеются и на удивление хорошо проводят время. Узнай кто, их обоих, пожалуй, кинули бы в тюрьму за государственную измену. -Митюш, из-за чего мы враждуем? -Тебе нашу или вашу версию рассказать? – Митя почти огрызается. Ну, надо ведь испортить, такой момент. На это только Московский и способен. -Я нас имел ввиду. Извини, я молчу – Миша тушуется и отводит взгляд куда-то на воду. Митя закусывает губы, его агрессия была сейчас совсем неуместна. Можно было спокойно уточнить, а не лишний раз обижать брата, который по сути ничего плохого спросил, а задал вполне верный вопрос. На него Киев сам уже несколько дней пытается найти ответ. А его нет. Действительно, почему? Потому что люди опять что-то не поделили, а его страну превратили в канат? А они-то здесь причем? Так глупо поддержали действия властей. Как так вообще получилось? -Мишенька, - Киев ждет, когда брат обернется на него, — это ты меня прости. Я вспомнил, что хотел спросить у тебя кое-что. Порой у меня бывали ситуации, когда в голове мысли вроде мои, а вроде и нет. Можешь, конечно, считать меня сумасшедшим, но вдруг и у тебя такое бывало. -Бывает. Как правило у меня получается, свой разум оставить себе.  Но как оказалось не всегда. -И как ты это делаешь? -Не схожу с ума, как в Союзе? Не знаю, тут не было такого, когда пришел Сталин, а после я неожиданно очнулся в 90-х. Тут сопротивляться не так и сложно, я думаю о тех, кого люблю. Митя в голове себе пометку на такое делает. Кого он любит? Родион, Коля и Миша. Как сейчас к нему Миша относится, Киев спросить боится, все же они просто заключили временный мир, и никто не гарантирует, что Москва не ведет себя так, просто из-за договора. Хотя ему хочется верить в то, что это не так. И они смогут прийти к кому-нибудь решению, чтоб закончить бессмысленное кровопролитие. И Мите даже кажется, что оно есть у него, но он боится, что после этого ему точно жить спокойно не дадут. Киев вздыхает и тянется к сумке и достает два яблока и одно протягивает Мише, тот улыбается и кивает, а после останавливает взгляд на его лице, что-то с улыбкой рассматривая. Митя вопросительно смотрит на него, а тот со смехом заявляет, что у него веснушки. Киев растеряно дотрагивается до лица. Они всегда у него были, как весной солнце нормальное выглянет, то все. Но примерно полтора года назад ему кто-то, он уже и сам не помнит кто, в грубой форме сказал, что он несерьезно с ними выглядит и после этого он старался их прятать, когда они появлялись. Ибо статусу столицы нужно соответствовать и выглядеть подобающе. Но если так подумать, то тому же Дублину было явно все равно на то, что его лицо летом покрывалось веснушками. Может стоило взять с него пример? -Насколько странно я с ними выгляжу? - Митя вздыхает на непонимающей взгляд Миши, – Мне сказали, что меня сложно воспринимать как столицу с ними, я выгляжу несерьезно -Мить, ты дурак? -Почему? -Ты дурак. Митя непонимающе смотрит на смеющегося брата. Почему он дурак? Если он столица, то выглядеть должен как столица. Что не так? Просмеявшись Миша все-таки соизволил дать пояснение, что мол он не согласен с данными утверждениями. Митя тоже улыбается, возможно, он и в правду прав. Дима слегка ежится, солнце заходило и воздух стал прохладнее заметно, надо бы костер развести. Но брат вряд ли поддержит такую инициативу, хотя может у него и получится его убедит. -Тебе не холодно? -Есть немного -Может разведем костер? -Мне не холодно! – Миша с места подскакивает и отпрыгивает к воде. Около нее явно безопаснее. С такими предложениями явно не к нему. Тем более сейчас лето и ночи не такие уж и холодные, не помрут с холода. Июль на дворе, лето в самом разгаре, можно и так поспать, утром уж точно согреются, но никаких костров, тем более на улице. Миша переводит взгляд на брата, когда тот подходит и кладет ему руку на плечо. Тот ему доказать пытается, что они около реки, да и песок рядом, но Миша упорно все аргументы отвергает. Киев в итоге сдается и соглашается не разводить костер, Москва, успокоившись, выдыхает. Спать и вправду было прохладно, но уж лучше так, чем все время ждать подвоха от костра, который может в любую минуту повести себя непредсказуемо. Так что лучше пусть будет холодно, не зима все же, как-нибудь переживут. Ради тепла летом огонь видеть рядом с собой не очень хочется. Он может и смог преодолеть себя, когда брату помочь нужно было, но там совсем другая ситуация была. А тут просто летняя ночь. Утренние лучи безжалостно светят в лицо и Московский недовольно просыпается. Как и ожидалось утром было теплее, чем ночью. Миша смотрит на брата, которого, судя по всему, утренние солнце тоже разбудило. Миша желает доброго утра, на что в ответ получает недовольное бурчание. Кому-то явно не понравилась прохладная ночь на песке, да еще и ранний подъем. Но нужно вставать и идти. Правда куда непонятно, но ничего как-нибудь разберутся. Быстро приведя себе более-менее в порядок, они идут дальше. В этот раз, к удивлению, обоих они находят достаточно тем для разговоров. И тропинка неожиданно выводит их к Петергофу. А после Миша слышит свой голос и быстро прячется за дерево. -Дим, ты все же приехал? А то сначала написал, что тебя не будет. Ей богу, Саша так разозлился на всех, кто сказал, что не сможет прибыть. Свои 200 лет он явно решил отметить с особым размахом. Всем городам приглашение разослал, но я рад, что ты приехал. Давно не виделись, я соскучиться успел. А то мне в последние время часто заявляют, что нечего ездить не понятно, где, нужно все свободное время со столицей проводить, а не у черта на куличиках. И плевать он хотел, что Киевская губерния не так и далеко. А ты мой старший брат, а не посторонний. Приказ столицы и все тут. Дима растерянно улыбается Мише. Так и где они? Похоже де-то в начале 20 века. Год бы еще вспомнить? Когда там Санкт-Петербург основан был? Ладно, у Миши уточнит. Ах да, 1703. Значит сейчас май 1903. Ну, тут вряд ли будет что-то плохое.  Хотя последние слова Миши его явно смутили. В самом деле, он ведь брат его старший, а не непонятно кто. И как понять запрещают ездить куда хочется? Ладно, потом с Мишей обсудит. -А кто еще прибыл или приехал? – Митя пытается сделать вид, что он здесь действительно по плану, поэтому делает глупую попытку поддержать разговор. И слишком поздно замечает, что возможно сначала стоило бы поздороваться, тем более, когда тебе в открытую заявляют, что по тебе соскучились. Но сказанного не воротишь. Да и брат вроде как не замечает или вид делает, что не заметил. Но вдруг слух Мити цепляется за имя Родиона. И сердце будто удар пропускает.

***

Москва же в это время тихо ругается, наблюдая за уходящим братом и собой, часть разговора он благополучно услышал. Хотя бы понял, где они находятся. Миша старается аккуратно идти за ними, не дай бог заметит его кто. Две Москвы объяснить будет сложно, особенно с характером Саши конца 19 и начала 20 века. А он обязательно узнает о таком одним из первых, если не самым первым. С Сашей, который свято верил в идеалы Империи было сложно. Миша по лицу получить мог запросто. Взять, например, этот день рождения Сашки. Оба его брата тогда отказом ведь ответили, Саша злился, он на все отказы тогда злился. Миша пытался объяснить, что просто не все любят всю эту кутерьму и балы, но получил на это хлесткую пощечину и приказ покинуть покои. Миша об этом никому не рассказывал, с Сашей они это не обсуждали. Смысла в этом не было, учитывая все то, что Москва натворил в Союзе. По сути именно такого отношения Москва и заслуживал к себе. А со всеми этими годами получалось, что за ничтожно малую часть своих поступков в советские времена он расплатился, правда чуть раньше, но все равно, хоть что-то. Миша продолжает пробираться за этими двумя, к его счастью, кроме их троих на улице никого нет. Потом он слышит, что его более молодая версия кидает слуге приказ отвести Митю до выделенных ему покоев. А теперь самое сложное. Пробраться во дворец. Миша надеется на то, что по плану проведения он туда попасть должен и ему ничто и никто не помешает. И как же он счастлив, когда все оказывается именно так. Дождавшись, когда слуга уйдет, он быстро заходит к брату и закрывает дверь. Тот налетает на него сразу же и убедительно просит научить танцевать. Чего? Танцевать? Это еще зачем?  Миша немедля задает все интересующее его вопросы. Ответ заставляет сжаться и потупить взгляд. Чернобыль. Коля рассказывал ему как он плохо поступил с Митей, хотя «плохо» в данной ситуации скорее будет комплиментом. В тот раз он забил на вдребезги разбитое сердце брата после аварии. Миша заставлял его делать вид, что все нормально и поменьше говорить. -Что мне сделать, чтобы ты меня простил? -Ты о чем? – Киев теряется и смотрит на него -Авария. Меня не было рядом я очень сожалею, о том, что… Мише договорить не дают, крепко обнимают. Москва слышит едва слышный шепот, что главное, что он сейчас рядом. И это самое главное. Митя дает свое прощение. У Миши слезы на глаза выступают, он стереть их пытается незаметно. Потом глубоко выдыхает, пытаясь успокоиться. -С чего ты вообще решил, что Родион умеет танцевать? Он скорее всего принял приглашения из вежливости. Не каждый год тебя Александр Романов на день рождение приглашает. -Кстати, насчет Саши. Мне ты сказал, что он будто не отпускал тебя ко мне, аргументируя это тем, что ты должен время с ним проводить -С какого танца начнем? – Миша сглатывает и пытается перевести тему. Подходит ближе к брату и под его явный недовольный взгляд кладет его руку к себе на талию, - давай с вальса. Тебе еще переодеться надо, так туда идти нельзя. Благо у нас неделя в запасе. Ты на удивление пунктуальный. Обратишься к дворцовым портным. Миша всю неделю потратил на то, чтоб научить брата танцевать, раз он так сильно этого хотел. А также старательно игнорируя все вопросы по поводу Саши. Это касается только их двоих, Митю это ну никаким боком не касается. -Да красивый ты, успокойся, – со смехом отвечает брату Миша, который явно беспокоится о том, что может не понравиться Родиону. Миша подходит к брату и подталкивает его к дверям, – все, тебе пора. Иди. Митя удивленно оглядывается на захлопнувшеюся за ним дверь покоев. Вот тебе и любимый младший брат. Ну, ладно. Он прав, он уже опаздывает. Господи, он просто идет на бал, а нервничает так будто его на очередной допрос к товарищу Московскому вызвали. Митю передергивает от воспоминаний, и он их отгоняет подальше, сегодня об Союзе Дима думать не намерен. Ей богу, из всего 20 века их заносит не в Первую Мировую, не в гражданскую войну и даже не в Цусимское сражение, а на праздник, где у него есть шанс провести еще один вечер со своей любовью. Его он упускать не намерен. Глубоко вдохнув, он заходит в зал. Оглядывается, находит Мишу с Сашей, те о чем-то разговаривают. И, как кажется, Мити у его брата разбита губа. Странно это и избегающий вопросов Миша тоже вызвал подозрение. Родиона он взглядом находит наконец-то, мысленно прося помощи у бога, он направляется к нему. Подойдя, неуверенно здоровается. Чернобыль удивлено оглядывается на него -Добрый вечер, Ваше Сиятельство – Родион слегка кланяется ему. -Не стоит этих формальностей, можно просто Димой или Митей, как удобно будет, – Киев чувствует, что его щеки начинают гореть. Он определённо забыл, что он князь. И все, кто ниже его в иерархии будут обращаться к нему как положено. Неловко получилось. – Родион, хотите шампанского? Я сейчас принесу. Митя коротко улыбается и быстро ретируется к столу. Так, нужно собраться и взять себя в руки. Ей богу, ведет себя будто ему не несколько веков, а лет так 16, и он первый раз с кем-то за ручку подержался. Тем более его ведь нечего бояться, Родиону он в своих чувствах признался, правда чуть позже нынешнего времени, вовремя нацисткой оккупации, но суть не сильно меняет. Митя выдыхает и берет два бокала. -Для кого второй? -Ты чего подкрадываешься? – Митя вздрагивает и оборачивается на брата, - для Родиона. -Извини, не хотел тебя пугать. Заметил твой нервный вид у стола и решил подойти. Чего ты так волнуешься? Тебе нравится Чернобыль? Я сомневаюсь, что он тебе откажет. -Почему у тебя губа разбита? – спустя секунду, осознав свой вопрос Митя хочет ударить себя по лбу. Идиот. Кто так в лоб спрашивает. -Ударился. Мне…мне нужно идти, вон меня Саша уже зовет. Митя до крови закусив губу, наблюдает за быстро уходящим братом, когда тот возвращается к Саше, то последний ему явно, что-то недовольно высказывает. Нет, сегодня он точно добьется всех ответов у Миши. Дима вздыхает и возвращается к Родиону, с улыбкой отдавая ему один бокал. И более-менее, вспомнив как нужно разговаривать, все же заводит с ним диалог. Потом и танцевать зовет. Как оказалось Родион танцует хорошо, а значит хорошо, что Митя, который игнорировал все балы даже у себя дома, попросил Мишу научить себя танцевать. От счастье Мите хочется плакать, но слезы сдерживает, ибо их объяснить явно будет сложно, тем более, когда они ведут такую непринужденную беседу, успев даже перейти на «ты». Дима очень скучал по Родиону и рад с ним провести лишние несколько часов, а смущенная улыбка Чернобыля подсказывает, что в чувствах можно было признаться и чуть раньше Второй мировой. Разошлись только под утро, Киев слегка целует руку Родиона и обещает встретиться с ним уже у них дома. После радостный и счастливый идет к себе, но чем ближе двери, тем сильнее нагнетает волнение перед предстоящим разговором. Митя заходит в покои, к его счастью, Миша не спит. -Ты мне все расскажешь. -Что все? – Миша откладывает яблоко, которое грыз пару секунд назад и смотрит в глаза Киеву, его серьёзный взгляд заставляет напрячься, - лучше ты расскажи как все прошло, как.. -Он поднимал на тебя руку? Миша вздрагивает от такого вопроса. Прямолинейность брата порой зашкаливала. И как он узнал черт возьми. Саша бы никогда не ударил бы его при людях. Миша вздыхает и кивает. Врать смысла не было. Митя и так все знает. -Что он еще делал? Говори. -Ничего, просто мы повздорили, он и ударил меня, мелочь. Со всеми бывает. – Миша натыкается на строгий взгляд брата. Москва голову опускает, глубоко вздыхает, врать и правда бесполезно – в конце 19 века он сильно идеями Империи проникся, стал не такой как раньше. Ударить мог, если что не так. Порой приказывал встать на колени и прощения просить. Ревнивым был очень. Но это все меркнет по сравнению с моим поведением в Союзе. -Ты поэтому против него пошел? – Митя все же смягчился и присел рядом, аккуратно обнимая Мишу за плечи -Нет, я бы не стал поддерживать революцию, если бы просто получил по лицу. Ты сам видел, что в Российской Империи не происходило ничего хорошего. Поэтому я красных и поддержал. -А через время к власти пришел Сталин -Да, пришел Сталин, – Миша нервно руки царапает, –и вот. Так что не важно, что Саша делал. Так получилось, что я заслужил абсолютно все из этого. -Ты оправдываешь его? -Конечно. Вспомни, что я делал в Союзе.. -Да прекрати ты со своим Союзом, в самом деле! – Митя крепче брата к себе прижимает – я прибью Сашу, как только мы вернемся и плевать мне на то, что произошло в СССР. -Мить, пожалуйста, не трогай его. У нас все нормально теперь. Давай спать лучше, а то вон светает уже. -Почему ты мне не сказал? -Не хотел тебя лишний раз беспокоить. Я спать хочу. -Зря не хотел, ладно давай спать. Мы продолжим наш разговор потом. Долго они не проспали, их разбудил громкий окрик на немецком, а когда они открыли глаза, то пришли к выводу, что лучше их бы занесло в гражданскую войну. Они лежали в лесу на траве, а на них направляли оружие люди в форме SS.