Глава третья

Да, как и в прошлом мире, Гарри, что бы начать дружить с Гермионой пришлось сначала её спасти. Только, наверное не от смерти, а чего-то другого, но, не менее болезненного и страшного. Так, двигаясь к библиотеке, он должен был свернуть в очередной коридор. Но, вынужден был остановиться и прислушаться. Потому что, разговаривал кто-то, там, за углом, на повышенных тонах. И этим кем-то оказался Малфой. Сложно было перепутать его манеру речи. Так что, пока, Гарри решил не испытывать судьбу и наложил на себя дезиллюминационное заклинание, и заклинание заглушающее шаги. — Лучше уж я незаметным мимо Малфоя прошмыгну, — рассуждал он. — А то ведь пришибу белобрысого ненароком. Слишком уж ещё свежи воспоминания о Малфое из старого мира. Так что, нужно, пожалуй, сначала разобраться. Вдруг этот Малфой окажется не самым плохим парнем. Но, если исходить из того что увидел Гарри, то… не оказался. Совсем наоборот. Каким был он зацикленным на чистокровности нациком, таким и остался. В общем, «гориллы» Малфоя: Крэбб и Гойл, ухватили кого-то за руки и прижали к стене, а сам Малфой при этом разглагольствовал перед этим кем-то. Размахивая своей волшебной палочкой. Ну, как это обычно делают киношные или книжные злодеи. — Поганая грязнокровка, — «шипел» Малфой, — я долго мирился с твоим присутствием в нашей школе. Но, сегодня чаша моего терпения переполнилась. Мы сейчас покажем тебе что значит чистая кровь. А для этого… Впрочем, Гарри не стал ждать окончания малфоевской речи, всё равно ничего нового для себя он бы и не услышал. Действовать он начал, и для начала он разоружил Малфоя, а затем когда тот обернулся, наколдовал ему ему в паховую область заклинание уменьшения. — А-а-а! — заорал Малфой, почувствовавший «свободу» в штанах и непроизвольно ухватившийся за промежность. И, было в том крике… в общем, смешивались в нём боль, страх, отчаяние, неверие в произошедшее и злость на того кто это сделал. А Гарри, тем временем, отодвинул Малфоя в сторону и наконец увидел, а за кого же собственно он заступился. Ещё когда он услышал «поганая грязнокровка», у него появилось предчувствие, что это может быть Гермиона. И оно, предчувствие, его не обмануло. — Да уж, — мелькнуло у него мысль, когда он увидел кого удерживали Крэбб и Гойл, — это я удачно тут оказался. Прав был аватар. В том плане, что здешняя Гермиона нуждается в помощи и защите. Гарри отменил на себе дезиллюминацию и обратился к малфоевским сквайрам. — Джентльмены, — сказал он поигрывая своей волшебной палочкой, — мне кажется, что мисс Грэйнджер больше не нуждается в тактильном контакте с вами. — Э-э-э… Чего? — не поняли те. — Я говорю, лапы свои от неё убрали, придурки. — А-а-а… — догадались они и отступили от Гермионы. После чего обратился к Малфою. — Теперь, что касается тебя… — начал говорить Гарри, обратившись к Малфою, но не закончил свою мысль, так как тот его перебил. — Немедленно отмени своё проклятие! - потребовал тот. - Кто ты такой?! Знаешь что с тобой будет когда мой отец узнает… — начал было кричать Малфой, но вынужден был замолчать. Да и попробуй тут не замолчать когда в щёку упирается остриё чужой палочки. — Тихо, Дракусик, тихо, — услышал он в ответ на свои претензии, — а то я тебе ещё и язык сейчас уменьшу. А теперь, по порядку. Меня зовут Гарри Джеймс Поттер. Глава древнейшего рода Поттер и древнейшего и благороднейшего рода Блэк. Это, во-первых. А, во-вторых, я настаиваю чтобы Глава рода Малфой, и, по совместительству твой скользкий папаша, узнал об этом и лично прибыл в школу для выплаты виры. Ну, а я, после того как с ним встречусь, подумаю отменять ли моё проклятье или оставить всё как есть. — Ты хоть понимаешь, кому ты бросаешь вызов? Думаешь, что сможешь остаться безнаказанным? — «выдал» в ответ Малфой. Гарри, услышав Малфоя, лишь посмеялся. А потом вновь заговорил. — Н-да, чем чистокровнее, тем тупее. — сделал он вывод, с интересом разглядывая Малфоя. — Это ж надо, до такого додуматься. Ты, Дракусик, головой вообще не думаешь, что ли? Ерунду-то «городить» перестань. — Чего это… ерунду? — не понял Малфой. — А того это, — пояснил Поттер. — Во-первых, об кого убился Волдеморт? Об меня — Поттера. И кто тогда Малфои против Поттеров? Никто. Пыль под ногами. Во-вторых, я сейчас участник Турнира. И, если кто-нибудь всего лишь хотя бы подумает причинить мне вред, то магия Кубка Огня так приложит, что они сквибами станут. Все. От исполнителя до заказчика. Потому что, это будет попытка вмешательства в ход Турнира. После чего он сделал паузу, после которой добавил. — Ну, и в-третьих, — сообщил ему Гарри, — прелесть этого проклятия заключается в том, что снять его могу только я. Будучи, при этом, в трезвом уме и здравой памяти. И моя смерть тоже его не отменит. Так что, иди пиши письмо своему скользкому папаше, Дракусик. Джентльмены, — вновь обратил он внимание на Крэбба и Гойла. — Я думаю вы должны сопроводить вашего сюзерена. Он, несомненно, в данный момент нуждается в дружеской поддержке. А то еще с лестницы вдруг упадёт. И только после того как он отправил Малфоя и компанию восвояси, Гарри наконец осмелился посмотреть Гермионе в глаза. Страшно ему было. Только сейчас до него дошло, что он должен испытать при этом. И это был даже не удар по эмоциям, а самый настоящий шок. Вот как можно увидеть и не обнять её, засыпая при этом вопросами о самочувствии. Живую и здоровую Гермиону, двойника которой он сам, своими собственными руками, два дня назад похоронил в старом мире. И, вроде бы это была не совсем та Гермиона, но, в тоже время, это была она. Его Гермиона. Гарри и сам не мог понять как такое возможно. И пусть эта Гермиона была помоложе, и ещё не исправила свои верхние зубы, но… она это была. Наконец, Гарри смог частично восстановить самообладание и заговорил, хриплым от волнения голосом. — Мисс Грэйнджер, — обратился он к девушке, — позвольте представиться. Гарри Джеймс Поттер и выразить сожаление о том, что наше знакомство состоялось при столь… неблагоприятных обстоятельствах. И… можно просто Гарри. — Мы знакомы? — спросила Гермиона. — Заочно, — ответил Гарри. — Директор Дамблдор порекомендовал обратиться к вам по вопросам теории о множественности миров. — Грэйнджер. Гермиона Грэйнджер. И можно просто Гермиона, — ответила она и задумалась. А Гарри застыл в ожидании. Он, и до этого, сотни раз видел как «как включался мыслительный аппарат» той Гермионы. Вот, и сейчас происходило то же самое: лёгкая вертикальная морщинка между бровей, прикушенная нижняя губа, взгляд устремлённый вглубь себя. Да что там говорить, если даже воздух, точно так же, казалось начал гудеть от напряжения. Наконец Гермиона прервала свои размышления и уставилась на Гарри. — Но, — казалось она не решается озвучить вслух свои мысли, — это… получается, что ты… — Да, Гермиона, именно это и получается. — слегка улыбнулся в ответ Гарри. — Пожалуй, только ты смогла бы сделать выводы обладая столь мизерным количеством информации. Ты, и еще Луна Лавгуд. Хотя, думается мне, что Луна просто поздоровалась бы со мной. Ну, как будто мы с ней вчера расстались и добавила бы что-нибудь про нарглов, мозгошмыгов, мыслепрыгов и прочих… жгучехвостиков. — Ты знаешь Луну? — спросила Гермиона. — Хотя, чему я удивляюсь? Если ты из параллельного мира, то там наверняка есть свои Луна Лавгуд и Гермиона Грэйнджер. — Была, — поправил Гарри. — Что? — переспросила Гермиона. — Она… была, — ответил Гарри, с болью в голосе. — Ох ты ж, — ахнула Гермиона и, вдруг, неожиданно для себя она шагнула к Гарри и заключила его в объятия. — Прости, я не знала. — Да, ты не знала, — смог ответить ей Гарри, — поэтому и прощения тебе просить не за что. Но, как это понять-то? Ты видишь меня в первый раз в жизни и мы с тобой стоим обнявшись посреди коридора. И, судя по всему, ты не собираешься выпускать меня из своих объятий. — А вот, сама не знаю, — ответила Гермиона. — Просто я чувствую что так нужно, и так правильно. А ещё, я не могу отделаться от мысли, что мы знакомы почти всю мою жизнь. И, не могу понять, почему так происходит. На что Гаррии и сообщил ей: — Ну, если ты меня отпустишь и позволишь себя проводить, не знаю куда ты шла перед этим, то я по дороге тебе объясню. Если ты не против, конечно. — Вообще-то, я шла в нашу рейвенкловскую башню. И, да, я не против. А по дороге Гарри принялся рассказывать. — Оказывается, Гермиона, они действительно существуют. Я имею в виду всякие там первостихии: Магия, Судьба, Жизнь, Смерть… Еще какие-нибудь есть, наверное. Не могу сказать точно. Но, сами они со смертными, вроде нас с тобой, не общаются. Для этого они создают и используют аватаров. Знаешь же что это такое? — спросил Гарри. — Да знаю, конечно, — фыркнула в ответ Гермиона, типа, ты ерунду-то не спрашивай. — Но ты продолжай, продолжай. — Хорошо. Так вот, один из них, аватар Смерти, помог мне оказаться в этом мире. А вообще, сами миры, подобные нашему, представляют из себя отражения. — Это как? — заинтересовалась Гермиона. — Ну, — Гарри привычно взлохматил волосы на макушке, — представь себе огромнейшую комнату в виде полого шара. Стены которого, изнутри, выложены огромным количеством зеркал, а в центр помещён один мир. Назовём его основным. Так вот он сам и всё что в нём происходит отражается в каждом зеркале. При этом, каждое такое отражение живёт своей собственной жизнью. А чем сильнее изогнута поверхность отражающего зеркала, тем больше в нём отличий от основного мира. Дальше он замолчал по просьбе Гермионы. Ей, скорее всего, понадобилось время чтобы упорядочить полученную информацию. — Так, — сказала она после раздумий. — А наш мир какой? Тоже отражение? — Разумеется, — ответил Гарри. — И, думается мне, что тебе там, в основном мире, не понравилось бы. Впрочем, как и мне. — Почему? — уточнила Гермиона. — Ну, — ухмыльнулся Гарри, — думаю что по многим причинам. Вот например, тут есть свои Уизли? — Да. Чистокровная многодетная семья. На данный момент четверо из которых учатся на Гриффиндоре. — И как они тебе? — спросил Гарри. — Хм-м, — ответила Гермиона после небольшой паузы, — если близнецов, даже с их дебильными шуточками, еще можно как-то вытерпеть. То вот младшие… — Рональд и Джиневра? — уточнил Гарри, и получив подтверждающий кивок, продолжил. — Так вот, представь себе их не только нашими друзьями, но еще и супругами. — Что-о-о?! — воскликнула Гермиона и даже передёрнулась, как от отвращения. — Ну, Гарри, это ты правильно заметил, что мне бы там не понравилось. Я и Уизли… Бр-р-р… Тут они подошли ко входу в гостиную Рейвенкло и Гарри вдруг захотелось проверить одну свою теорию. — Интересно, — пробормотал он не очень громко, — тут Луна сможет найти меня под мантией? — Мантией? — заинтересовалась Гермиона. — Ну да, мантией-невидимкой. — ответил Гарри. После чего он извлёк из мешочка из ишачьей кожи карту Мародёров. Этот мешочек подарил ему один из его друзей, по имени Хагрид. Как раз, на его семнадцатилетие. Мешочек имел расширенное внутреннее пространство и в нём Гарри хранил несколько дорогих его сердцу вещей. Альбом с фото его покойных родителей и своими, карту Мародёров и мантию-невидимку. И ещё кое-что, по мелочам. Зелья некоторые, например. Гарри постучал палочкой по карте и сказал: — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость. Смотри, Гермиона. Вот ваша гостиная. А вот и Луна. Пойдём с ней поздороваемся. Только я мантию наброшу. Гермиона разгадала загадку от сидящего над входом бронзового орла и они прошли в гостиную. Там они подошли к Луне и та не обманула его ожидания. — Здравствуй, Гарри Поттер, — сказала Луна глядя прямо в то место где стоял Гарри укрывшись свой мантией, — ты, специально из другого… э-э-э… места, пришёл чтобы подружиться со мной? — Привет, Луна, — ответил Гарри, сбрасывая мантию, — да, я пришёл подружиться. А откуда ты знаешь как меня зовут? — Так тебя же представил всем директор, ещё вчера, во время отбора чемпионов. — А, ну да, точно. Как поживаешь, Луна? Нарглы-то как, не обижают? — О, они попытались, еще давно, когда я только поступила в школу. Но Гермиона их пристыдила и больше они не позволяют себе лишнего. — Очень хорошо. Но, вот если вдруг попадётся какой-нибудь особо вредный и наглый наргл, который не послушает Гермиону, ты обязательно скажи мне. Думаю, что вдвоём с Гермионой мы его точно сможем… пристыдить. И зови меня просто Гарри. — Ладно. Но, ты, судя по всему, хочешь сказать ещё что-то. Гарри рассмеялся. — Ну ничего от тебя, Луна, не скроешь. Ты права. — он огородил их куполом приватности и продолжил, — про то что я из другого мира, знает всего несколько человек и гоблинов. Так что, если вас спросят, то говорите всем что я здешний Гарри. А то что выгляжу постарше, так это из-за частого использования вращателя времени. Знаете же что это такое? — Да знаем, конечно, — отмахнулась как от чего-то незначительного Гермиона. — Но к чему эта таинственность? Хотя, не отвечай. Дай я сама попробую угадать. Она снова задумалась на некоторое время, а потом поделилась своими мыслями. — Ну, — начала она задумчиво, — если до этого момента все считали Гарри мёртвым, то вполне возможно, что и этот которого все по имени назвать боятся, все-таки не умер. Но как такое возможно? — А он себе скорее всего якорь создал, — заметила Луна. — Мне мама когда-то рассказывала про такие штуки. Бр-р-р. Та ещё гадость. — Вы обе правы, — подтвердил их выводы Гарри. — Только не якорь, а якоря. — Что-о-о?! — воскликнула Луна. — Но ведь это же… Ну, он же теперь совершенно сумасшедший. — Ага. Настоящий псих, - согласился он с ней. - К тому же страдающий манией величия. Впрочем, не волнуйтесь. Я их уже все нашёл. Завтра или послезавтра я передам гоблинам последний или предпоследний. И, если всё будет идти как запланировано, то и Волдику недолго останется. В самом крайнем случае всё закончится во время последнего этапа турнира. А далше слово снова перешло к Гермионе. — Ну, хорошо, - согласилась она. - Если ты так говоришь, то можно действительно особо не волноваться. Но, только по этому поводу. А — Турнир? Ты же знаешь, наверняка, что он очень опасен. А вдруг ты пострадаешь. — Не исключено. Но думаю, если вы мне поможете, то риск тогда снизится до минимума. К тому же… — К тому же Гарри уже в нём участвовал, там у себя,. — вставила реплику Луна. — И даже выиграл, пусть и с чужой помощью, — закончил разговор Гарри. — Впрочем, бог с ним, с Турниром. Прорвёмся. Тут, вот, еще какое дело. В Турнире принимают участие ученики школ. А я какую школу представлять буду? Вот я и подумал, а почему бы нам на время турнира не организовать какую-нибудь свою школу. Левую. — А, что? — девушки заинтересованно уставились на Поттера. — Идея-то здравая. Вот только как ты себе это представляешь? Ведь это же и устав, и герб, и администрация, счёт в Гринготтсе. — Ну, на самом деле ничего сложного, если подумать, — поразмышляв ответил Гарри. — Вот смотрите. Название — школа Певерелла. В честь моего предка. Герб — знак Даров Смерти. Администрация… Хм-м… Ну, директором можно попросить побыть Нимфадору Тонкс, она и так будет заседать в жюри, как мой представитель. Ты, Гермиона, будешь заместителем, Луна — учителем, а я учеником. Ну, и если завтра-послезавтра примчится скользкий Люциус, то у нас ещё и свой домовик появится. Думается, Глава Малфой не будет против помочь в становлении нашей школы. Особенно, если его вежливо попросить. — Гарри, а ты уверен, что у тебя всё получится. — спросила его Гермиона. — Почти, — ответил на это Гарри. — Впрочем, если что-то вдруг пойдёт не так, как планируется, то я всегда был хорош в импровизации. А на следующее утро, как и рассчитывал Гарри, в школу примчался взбешённый Люциус Малфой и у школы, создание которой было пока только в планах, появился собственный домовик.