Глава 1: Трещина в «Кристалле»

Луч весеннего солнца, пробивавшийся сквозь высокий арочный потолок класса, был для Карага самым настоящим врагом. Он тянулся по полированному полу, как золотистая дорожка, ведущая прямиком к свободе, к густому лесу, что манил за высокие окна «Кристалла». Здесь пахло воском, старыми книгами и чужими людьми. А там — влажной землей, хвоей и диким медом. Там он был дома. — Караг! — голос миссис Элдридж, учительницы телекинеза и основ контроля формы, прозвучал резко, заставив его вздрогнуть. — Мы все ждем. Покажи нам свое пуму. Он сглотнул, чувствуя, как десятки пар глаз уставились на него. В основном — насмешливые. Особенно желтые глаза Себастьяна, вожака стаи волков-оборотней. Караг сжал кулаки, ощущая под кожей знакомый зуд, пульсацию силы. Ему нужно было просто сосредоточиться. Представить гибкость спины, мощь в лапах, остроту когтей. Он закрыл глаза, вдыхая глубже. Образ пумы, его второй кожи, начал проявляться в сознании. Но вместо плавного перетекания плоти, его тело будто застыло в борьбе. Кость хрустнула, сухожилия натянулись струной. Из его пальцев с тихим щелчком выдвинулись острые, как бритва, когти, впиваясь в ладони. По спине пробежала волна мышечных спазмов. Он зарычал — низко, по-звериному, — и в тишине класса это прозвучало громче любого крика. Раздался сдержанный смешок. — Смотри-ка, кошечка поцарапать хочет, — прошипел Себастьян. — Может, ему когтеточку принести? Жар стыда залил лицо Карага. Он разжал кулаки, заставляя когти втянуться. Руки дрожали. — Достаточно, Караг, — вздохнула миссис Элдридж, и в ее голосе слышалась не злость, а усталое разочарование. Это было еще больнее. — Тебе нужно учиться отпускать контроль. Ты не просто зверь в клетке человеческого тела. Ты — и то, и другое одновременно. Работа над этим продолжится на следующем уроке. Звонок, словно милость, прозвенел по всей школе. Караг первым ринулся к двери, не глядя ни на кого. --- Он забрался на свой любимый уступ на втором этаже, откуда открывался вид на опушку леса. Здесь, прижавшись лбом к прохладному стеклу, он мог почти чувствовать запах мха. — Эй, Пумыч, опять Себастьян мозги пудрит? — звонкий голос заставил его обернуться. Это была Холли. Ее рыжие волосы, словно шерсть белки-летяги, казалось, трепетали от невидимого тока энергии. Она уселась на перила, балансируя с невероятной легкостью, ее крошечные ручки с цепкими пальцами перебирали резную деревянную безделушку. — Оставь, Холли, — пробурчал Караг. — Да ладно тебе! — Она спрыгнула с перил и подсела к нему. — Себастьян — тупой гормон на двух ногах. Он думает, что если громче всех рычит, то он король зверей. Ты же видел его на контроле? Он может только уши мохнатить да хвост отращивать. Полное превращение — и то вон у Брэндона лучше получается. Как будто по сигналу, из-за угла медленно возникла крупная фигура их друга. Брэндон шел, слегка сутулясь, словно стараясь занять как можно меньше места в широком коридоре. — В-все нормально, Караг? — тихо спросил он. — На уроке было... напряженно. — Весь в кровище и клочьях шерсти, как я погляжу, — язвительно заметила Холли, хлопая Брэндона по плечу. Тот лишь смущенно улыбнулся. — Миссис Элдридж права, — сказал Караг, глядя на свои руки. — Я не могу... смириться с этим. Все это. Стены. Правила. Они как клетка. — Это не клетка, это крепость, — неожиданно серьезно сказала Холли. Ее вечно смеющиеся глаза потемнели. — Ты же не знаешь, каково это — жить снаружи, когда за тобой охотятся. Здесь... безопасно. Она говорила это с такой убежденностью, что Караг на мгновение замолчал. Холли никогда не рассказывала о своей жизни до «Кристалла». Лишь изредка, в самые тихие моменты, он замечал, как ее взгляд становится острым и настороженным, словно она постоянно сканирует пространство на предмет угроз. — Я слышал... кое-что, — Брэндон понизил голос почти до шепота. — От ворон. Они говорят, что в западной части леса, там, где старые сосны, земля... гудит. И пахнет железом и гарью. Холли насторожилась, как гончая, учуявшая дичь. — Гудит? Как буровая установка? — Н-не знаю. Но они боятся. Говорят, деревья там плачут. — Ладно, хватит шептаться, как мышата, — Холли резко вскочила. Ее глаза блестели от азарта. — Я сегодня кое-что... позаимствовала из кабинета старины Миллинга. Она вытащила из кармана куртки сложенный в несколько раз лист плотной бумаги. Развернув его, она показала друзьям карту окрестностей. На ней были отмечены знакомые тропы, ручьи, сама школа. Но в западной части леса, именно там, о котором говорил Брэндон, кто-то нарисовал жирный красный круг. Рядом была пометка, сделанная уверенным почерком: «Участок №7. Геодезическая аномалия. Приоритет.» — Гео... что? — нахмурился Караг. — Аномалия, — прошептала Холли. — Место силы. Так и знала. Это не просто лес рубят. Они что-то ищут. Что-то важное. Решение созрело мгновенно, родившись из общего порыва. Из страха, любопытства и желания действовать. — Мы должны это проверить, — твердо сказал Караг. Впервые за день он чувствовал не раздражение, а целеустремленность. --- Спустя час, под прикрытием сумерек, они уже пробирались по знакомой, но странно безмолвной чащобе. Лес здесь был другим. Воздух, обычно напоенный ароматами хвои и прелых листьев, отдавал едкой химической горечью. Птицы не пели. — Чувствуешь? — остановился Брэндон, его широкие ноздри вздрагивали. — Земля... и правда вибрирует. Караг кивнул. Он чувствовал это не кожей, а чем-то глубже, на уровне инстинкта. Низкий, едва уловимый гул проникал в кости, отзываясь неприятным звоном в ушах. Это был звук чуждой машинерии, болезни, поразившей живой организм. Они шли дальше, и вскоре перед ними открылась жуткая картина. Полоса леса метров в двести была изувечена. Деревья лежали не спиленные, а будто вывернутые с корнем и переломленные пополам гигантской силой. Кора была покрыта глубокими царапинами, слишком большими для любого известного им зверя. Земля была усеяна обломками, и в воздухе стоял тяжелый, сладковато-гнилостный запах. — Что здесь случилось?.. — прошептала Холли, и в ее голосе не было и тени прежней бравады. Она сжала ствол сосны, на котором зияли четыре параллельных борозды, каждая — с толщину ее руки. — Это не волки, — тихо сказал Брэндон. Его лицо побелело. — И не медведи. Это... что-то другое. Внезапно Караг почувствовал знакомое покалывание у основания позвоночника. Запах. Чужой, хищный, старый. Он резко обернулся, став между друзьями и темнотой леса. — Нас кто-то преследует. Из-за вековых елей вышли пятеро. Во главе, с привычной наглой ухмылкой, был Себастьян. Его друзья-волки растянулись полукругом, перекрывая путь к отступлению. — Ну что, котяра, заблудился? — Себастьян сделал шаг вперед. Его пальцы сжались, суставы хрустнули. — Интернат там, — он мотнул головой назад. — Тут не место для таких недотрансформеров. — Отстань, Себастьян, — рыкнул Караг. Злость, копившаяся весь день, закипала в нем, подпитывая зверя. — Или что? Поцарапаешь меня? — Волк усмехнулся. — Ты вообще в курсе, что творится в лесу? Ваш милый благотворитель Миллинг скоро подарит нас всех шахтерам с динамитом. — Он пытается нас защитить! — выкрикнула Холли. — Защитить? — Себастьян фыркнул. — Он прячет нас, как позорный секрет! А настоящая сила... — Глаза его вспыхнули желтым. — Сила в том, чтобы заставить их бояться! И я знаю, кто на самом деле нападает на людей. Это наша chance показать, кто здесь хозяин! В этот момент с Себастьяном произошло что-то странное. Его уверенность вдруг исчезла. Он замер, его нос задрожал, улавливая тот же запах, что и Караг. Он посмотрел не на них, а вглубь леса, за их спины. Его ухмылка сползла с лица, сменяясь первобытным, животным страхом. — Бегите, — прохрипел он, и его голос сорвался. Он смотрел куда-то в темноту, его волчачья осанка сжалась в комок ужаса. — Пока не поздно. Оно уже здесь. Повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь низким гулом земли. И тут из чащи, откуда только что вышел Себастьян, донесся звук. Не рык. Не вой. Это был долгий, леденящий душу, скрежещущий визг, словно стволы вековых деревьев терлись друг о друга, рождая голос ужаса. Звук, не принадлежащий ни волку, ни пуме, ничему, что они знали. И в этой тишине, последовавшей за визгом, Караг, Холли и Брэндон услышали тяжелые, мерные шаги. Что-то очень большое и очень медленное двигалось в их сторону.