Глава 4: Рев родника

Рассвет застал их на берегу Озера Серебряных Снов. Вода, гладкая как полированный обсидиан, отражала медленно светлеющее небо. Воздух здесь был другим — густым, насыщенным влагой и чем-то еще, что щекотало ноздри и заставляло кровь бежать быстрее. Даже Караг, чья связь с лесом была иной, чувствовал прилив сил, легкий электрический трепет под кожей. — Ничего, — прошептала Холли, вернувшись с очередного обхода. Ее пальцы нервно перебирали замысловатый узор на коре старой ивы. — Ни вороньих посланий, ни следов волков. Как будто они сквозь землю провалились. Брэндон, стоя по колено в воде, вслушивался в землю. — Гул... стал ближе. И громче. — Он повернулся к друзьям, и на его лице застыла тревога. — Оно идет. Я чувствую вибрации в воде. Решение пришло мгновенно, рожденное холодной уверенностью, которая иногда накрывает перед лицом неминуемой бури. — Они не придут, — сказал Караг. Его голос был непривычно твердым. — С Себастьяном что-то случилось, или они просто решили, что это ловушка. Неважно. Мы здесь одни. — Один против этого... Этого? — голос Брэндона дрогнул. — Мы не будем с ним драться, — Караг обошел берег, его взгляд скользил по деревьям, валунам, самой воде. — Мы его задержим. Холли, ты говорила о ловушках. Идеи посыпались, как из рога изобилия, подпитанные отчаянием и энергией места. Они работали без устали, пока солнце не поднялось над вершинами деревьев. Брэндон, используя свою нечеловеческую силу, валил молодые сосны, создавая завалы на предполагаемых путях подхода. Холли, проворная и цепкая, сплетала из гибких лоз и крепких лиан сети-ловушки, почти невидимые среди ветвей. Караг, чье обоняние было острее, расставлял вехи из пахучих трав, пытаясь перенаправить существо в нужную точку — к самому глубокому месту у родника. Они закончили, когда тени стали короткими. И в этот момент гул перешел в оглушительный рев. Земля задрожала, с поверхности озера побежала мелкая рябь. И оно вышло. Существо было еще больше, чем в прошлый раз. Глина, камни и корни сплелись в массивную, неуклюжую фигуру, увенчанную безликим наростом. От него исходил волнами тот самый мертвящий запах тлена и гари. Оно шло прямо через лес, не сворачивая, ломая молодые деревца и оставляя глубокие борозды в земле. — Оно не останавливается, — с ужасом прошептала Холли, наблюдая, как их первый, тщательно сооруженный завал был просто смят и пройден, словно его не существовало. — Наши ловушки... они ничего не значат. Существо вышло на чистый берег. Его «голова» медленно повернулась к озеру, к самому источнику силы. Раздался тот самый скрежещущий визг, полный неутолимого голода. — Нет! — крикнул Караг. Он не помнил, как побежал. Инстинкт, древний и неоспоримый, звал его защищать. Защищать дом. Защищать стаю. Он не превратился. Превращение было слишком медленным, слишком неуклюжим. Но зверь вырвался наружу. Его когти вышли из пальцев, позвоночник выгнулся, готовый к прыжку. С низким рыком он бросился вперед, царапая и кусая каменную плоть чудовища. Это было как кусать гранит. Осколки камня и глины летели в стороны, но раны мгновенно затягивались. Существо даже не обратило на него внимания, продолжая свой путь к воде. — Эй! Гора мусора! Сюда! — крикнула Холли. Она, используя свою ловкость, прыгала по ветвям над ним, швыряя в «голову» камни и комья земли. Существо остановилось. Его «голова» поднялась. Издало короткий, раздраженный скрежет. И шагнуло к ее дереву. — Холли! Прочь! — закричал Караг. Но было поздно. Массивная каменная «рука» ударила по стволу. Дерево, толщиной в два обхвата, сломалось с оглушительным треском. Холли с криком полетела вниз. И тут на берег выросла другая гора. Брэндон. Он не кричал. Не рычал. Он издал низкий, протяжный звук, который исходил из самой глубины его груди. Звук бизона, бросающего вызов. Он стоял, широко расставив ноги, его человеческая форма казалась вдруг больше, монолитнее. Когда каменная рука существа потянулась к нему, Брэндон встретил ее ударом. Удар был оглушительным. Казалось, грохнули два скальных обломка. Брэндон отшатнулся с подавленным стоном, его рука повисла плетью. Но существо впервые отклонилось назад. Ненамного. Но это было что-то. — Его рука! — крикнула Холли, поднимаясь на колени. — Там, где он ударил! Она не затягивается! Караг увидел. На каменной конечности зияла глубокая трещина, из которой сочилась не кровь, а тусклое, желтоватое свечение. — Его ядро! — осенило его. — Мы должны добраться до ядра! Но отвлекаться было некогда. Существо, раздраженное, вновь подняло руку, чтобы раздавить Брэндона. Караг с рыком бросился между ними, отталкивая ослабевшего друга. Каменный кулак обрушился на землю рядом, и ударная волна отбросила их обоих. Они проигрывали. И это было ясно каждому. И тогда из чащи, с оглушительным, яростным воем, вывалилось нечто большое, мохнатое и стремительное. Огромный волк, шерсть которого отливала серебром в свете дня, вцепился в спину существа. Это был Себастьян. За ним выскочили Маркус и Ленни в своих звериных формах. Они не нападали в лоб. Они использовали скорость, впиваясь в каменные суставы, отскакивая, снова атакуя. Тактика была четкой, отработанной. — Мы... задержались, — прохрипел Себастьян, отскакивая к ним. Его бок был исцарапан, из пасти капала кровь. — На буровой... охрана не люди. Оборотни. Шакалы. Нас чуть не взяли. От этой новости у Карага похолодело внутри. Оборотни на стороне компании? — Ядро! — крикнул он, не вдаваясь в подробности. — Где-то внутри! Бьем в одно место! Концентрируем удар! Себастьян кивнул, его желтые глаза встретились с взглядом Карага. Враги. Соперники. Но в этот миг — часть одной стаи. — Волки! На левую ногу! — скомандовал он. — Котяра, бери голову! Отвлекай! План родился сам собой, в пылу битвы. Волки, как серые молнии, атаковали нижнюю часть тела, впиваясь в каменные «лодыжки». Существо, теряя равновесие, качнулось. Караг, собрав все силы, прыгнул. Не как человек. Не как пума. Как нечто промежуточное, уродливое и смертоносное. Его когти впились в каменный нарост, он подтянулся, занося другую руку, чтобы вонзить когти в то место, где должны быть глаза. И в этот миг существо издало самый громкий визг. Короткий, пронзительный, полный боли и ярости. Из трещины, оставленной Брэндоном, хлынул поток ослепительного желтого света. Воздух затрепетал. — Все назад! — закричал кто-то. Караг оттолкнулся и упал в воду. Световая волна ударила от существа, беззвучная, но физически ощутимая. Она отбросила всех, как щепки. Караг ударился головой о дно, мир поплыл перед глазами. Когда зрение прояснилось, он увидел, что существо замерло. Трещина на его руке пылала, расползаясь, как паутина, по всему «телу». Оно медленно, почти неуклюже, развернулось и, издавая приглушенный, прерывивый гул, попятилось в лес, оставляя за собой trail из светящихся осколков. Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием и плеском воды. Караг выбрался на берег. Брэндон сидел, зажимая плечо. Холли, прихрамывая, подбежала к нему. Волки, снова в человеческом облике, стояли поодаль, обсыпанные глиной и хвоей. Себастьян подошел первым. Он был бледен, но смотрел прямо. — Мы ранили его, — сказал он. Это было констатацией факта. Без злорадства. Без издёвки. — Но не убили, — ответил Караг, с трудом поднимаясь. — И теперь оно знает, что мы можем ему навредить. — А эти шакалы на буровой... — Себастьян мрачно покачал головой. — Это меняет все. Миллинг либо ничего не знает, либо... он знает слишком много. Они стояли друг напротив друга — пума, белка, бизон и волки. Разные. Враждебные. Но скрепленные кровью и общим знанием. — Перемирие? — спросил Караг. — Перемирие, — кивнул Себастьян. — До тех пор, пока эта угроза не исчезнет. И пока мы не выясним, кто за ней стоит. Он повернулся, чтобы уйти, но на полуслове остановился. — И, котяра... — он glanced на Карага, — неплохо дерёшься. Для недотрансформера. И волки ушли, растворившись в лесу, оставив их троих на опустошенном берегу. Караг посмотрел на озеро. Вода потихоньку успокаивалась, но темная полоса вывороченной земли и светящиеся осколки на песке напоминали о том, что произошло. Они выиграли битву. Но война только начиналась. И самый страшный враг, возможно, был не в лесу, а за стенами их собственного дома. — Пойдемте, — тихо сказал он друзьям. — Нам есть о чем рассказать Миллингу. И на этот раз он нас выслушает. Холли хмыкнула, вытирая кровь с подбородка. — Или заставит слушать. Они, поддерживая друг друга, медленно побрели в сторону школы, ост авляя позади Озеро Серебряных Снов и первую победу, которая пахла не триумфом, а горьким предзнаменованием.