13 — Camels.

      Шелест песка немного дробил слух — словно бы стачивал пелену забвения от тяжёлого полёта.           Что это вообще было? Ещё месяц назад, она думала, как будет жить дальше — финансы урезали, а дела до её изобретений никому не было. Конечно, тяжело жаловаться на строгость сообщества к мышелюдам — это не было привычной ненавистью, скорее некоторой снисходительностью. Из города мешала уйти то-ли гордыня, то-ли страх: за границами городов редко выживали даже в сёлах, что уже говорить о том, что такой полевой мышке, как Молли, даже меч в руке взять тяжело. Ладно бы обычные звери — их можно спугнуть. Но были и такие твари, от которых спасения в виде громкого колокольчика не помогло бы. Чем брать особо крупного медведя — ловкостью? Хитростью, умом?          Это было даже жалко в её очах. Она обычно улыбалась, словно бы плевала на проблемы и страхи, окружающие её, но возможно то, что она моментально согласилась на предложение Деорума было явным звоночком о том, что у Молли больше не было иных вариантов; выбора не оставалось. Конечно, Кузнец пообещал ей огромную награду в виде нескольких килограмм золота и четверти слитка платины! Но суть ведь была в глубине её выбора — в скором времени, эта кривая бюрократическая машина внесла бы её в долги, а там и потеря имущества, неродного дома... Но самым проклятым в этом было то, что Антеориты забрали бы её идеи. Это была политика их банка — вся бюрократия и пересчёт монет лежит на них, а клиенты взамен оставляют банку возможность забрать всё, что им вздумается — даже интеллектуальную собственность. Особенно омерзительным был процесс переезда в другие государства или даже к соседям — человек оставался без единой нитки, особенно если в нём и человека было немного. Молли знала, почему так — банкам выгодно иметь невероятно плотные отношения со своими клиентами, ведь те были частью всего этого механизма. Банк был болтиком, что удерживал в часах даже самую маленькую детальку — отлетишь от болтика и больше не видать тебе нормальной жизни. Уезжало от Антеоритов очень мало, как и приезжало вновь: круговорот жизни и смерти работал отточено, потому как вакансии, так и занятые места были всегда.           Возможно, Молли даже нравилось быть в чём-то именно мышью, а не человеком — она свободолюбива, прозорлива, хитра. С такой никогда не будет скучно, такая всегда что-то придумает. Но последний её выбор — последний рывок от системы — это привело её сюда.          Меж мягкими пальцами ощущались тонкие потоки скатывающегося песка — он обжигал сверху и был довольно холодным в глубине. Как долго они здесь лежали? А если “они” уже не “они”? Что если это она одна такая выжила? Да и где это она — Молли помотала головой в стороны, но в дали виднелся лишь небольшой светлый горбок, чистое лазурное небо и океан песка...          Она медленно встала, потянулась — хвост мышки непроизвольно, судорожно дёрнулся и дал понять, что он цел. Не смотря на свою тонкость, он тотчас ухватился за её инструмент — она схватился свой гаечный ключ инстинктивно во время полёта. Точно! Полёт, падение... Что это вообще было?          Вдали что-то пролетело на огромной скорости — это была не галлюцинация, ведь сила того существа, что с такой мощью пролетело за считанные доли секунд на высоте в несколько сотен метров не могло быть иллюзией.          Молли немного упала назад, как тотчас отринула от горячего как сковорода металла. В глубине песка лежал Диеромус — именно Молли сидела внутри гиганта и размахивала орудием. Маллеус указал ей на то, что основной задачей Молли будет починка Диеромуса изнутри и слежка за активностью его Ядра. Потому внутри гиганта её маленькому телу нашлось немало места. Сам... Хм, мужчина? Гигант? Автоматон? Он лежал в определённо отключенном состоянии.           Поразительно — машина дышала. Этот процесс вентиляции был нужен для охлаждения Диеромуса и получения некоторых элементов из воздуха. Вероятно, для процессов окисления, но это, как описывал Кузнец, процесс присущий органическим формам жизни. Значит, где-то там внутри было живое существо? Его часть? Сейчас это было не особо важно...          Оседающий песок заставил девушку прокашляться, но на удивление целые очки защитили глаза от песчинок. Всё же, мышка сняла их и поглядела на то, что было сдуто песком.           Кузня была сильно наклонена и очень медленно вылетела из моря песка, пока вдали медленно просыпались другие фигуры. Жужжание крыльев — ублюдок Орион. К нему Молли относилась как к какому-то ребёнку... Хотя, так ведь и было. Богатенький мальчик не боится распускать руки. Неподалёку показался бугорок песка, который вскоре вышел в образ “Сердцееда”. Машина напоминала собаку или же медведя — мощная пасть, несколько несильно пострадавших манипуляторов и огромный механизм на них. Он был ручным и судя по всему, вращал ряд ковшей по эллипсоиду. Если этот инструмент был очень мощен, то им можно было бы рубить как древесину, так и камень. А жемчужный, благородный цвет, придавал ему особой значимости на фоне иных изобретений Кузнеца.          Машина медленно подошла к Молли — ей казалось, что оно понимало её. Хотя, почему же “оно”? Вполне себе “он”. Словно бы маленький щенок, он прильнул под её небольшую руку дабы та его погладила. Какое дивное создание — живее некоторых зверей и добрее многих людей...          Фигура Ориона очень медленно шагала в сторону ещё одного бугорка. Молли подумала, что это, вероятнее всего, Фелосиаль — голиафы были бы больше и проснулись бы раньше. Она последовала за фейри — Орион сильно пострадал, ведь попал под необычный выстрел. Повреждения крыльев не были редкостью для фей и регенерировали они отлично, но в его случае заживление было невероятно замедленно и болезненно. Попади такое по незащищённому, и он бы не смог оклематься никогда — долгая и мучительная смерть. Это объясняло то, почему Ориону было запрещено вылетать — Ду-Эйн бы не попал под такой выстрел, а остальные были защищены. Вот дурак...          Молли подбежала к пострадавшему быстрее. Бедная Фелосиаль! Она же попала прямо в точку коллапса! Должно быть, она сейчас сильно ранена...           — Эй, Фел! Это я, Молли! Ты в поря-...          Даже Орион на секунду затаил дыхание. Фигура чуть ниже Фелосиаль выпрямилась — что-то хрустнуло в паре суставов, пальцы тяжело свисали от усталости и боли в предплечьях. Конечно, одета фигура была хорошо — наполовину светский костюм, наполовину лёгкий доспех. Книга на поясе, чернильница с, казалось бы, космическим пространством внутри неё... Он стоял к ним своей правой стороной, но стоило отозваться на слова Молли, как он повернул головой на них, показав свою левую сторону лица.          Она была словно бы деликатно выжжена. Как если бы коршун съедал вначале кожу по слоям, после — мышцы, и так доходя до костей. Ожог был относительно аккуратным, с ровными гранями, изредка переходящими в разорванные раны у мест, где кожа часто сгибалась. Глаза были целы, но даже в обожжённой точке было видно, насколько они жаждали сна. Ранее белые волосы, в области обожжённой части переходили в радужный перелив, словно бы отражая любой свет как капли воды что формируют радугу.           — Твою мать! Что это с ним, — крайне бестактно крикнул шокированный Орион.   

И вправду — что это с ним? 

        — ... Так, так, тише! Что не так? Костюм порвался?! Чернила?!... А! Успокойтесь. Меня зовут Митрин, можно Мерлин. Я пространственный маг и астроном, из компании высокого голиафа с кинжалами-мечами и ещё одного, но чуть выше, и с такой желто-бежевой штукой во лбу. Ну, у первого ещё такой шрамище... Или татуировка? Хм...         — Ду-Эйн? А, эм... Я... Молли. Механик.          — А-а-а! Молли! — сказал мужчина, — Да-да, я знаю. В лицо не видел просто. Я автор той штуки, которую вы собирали на Кузне. Ну, карта, все дела, знаете ведь!         Он говорил подозрительно спокойно как для человека, у которого вся левая часть лица и, видимо, тела — обгорела до мяса.          — А, ты тот заучка? Понятно. Я не удивлен, что вне Морталиса нет нормальных пространственных магов.           — Видимо, Вы у нас Орион. Я, в общем, тоже не особо поражен.                 — А что у Вас с лицом?! — наконец спросила Молли.         — А что с ним? Шрам от ожога? Черт, опять зашивать!           Даже Орион был шокирован таким простым и одновременно беззаботным ответом на самый тревожный вопрос.          — Нет, она про то, почему половина лица как-будто обглодана львом?          — Львом? Ах да, простите, я вечно забываю. Скажем так, за некоторые особо опасные вещи и неаккуратность с ними нужно... Платить, — сказал он, потирая подбородок.          — Тц. Понятно. Цирк уродов, и я с ними... Окей, что с остальными? Ты же пространственный маг, верно? Что произошло?          Мерлин тяжело выдохнул, оглядывая округу. Он, казалось, совсем не переживал над тем, что произошло. Идя по песку так, словно бы он видел сквозь него, мужчина остановился на месте и немного взмыл в воздух.          — Ну что-же, видимо, пора раскрывать карты.                 Со своего пояса он ухватил трость, после чего одним движением развеял тонны песка в стороны тонкими полосами ветра. Под песком показалась крупная каменная платформа, которая стачивалась из глыбы камня в практически ровный лист камня.          — Пространственный Коллапс. Маллеус Деорум обрёл второй Реликт, что, к слову, не удавалось многие столетия многим выдающимся личностям. Этот Реликт часть древнего артефакта — Пространственно-Временного Колодца. Ну... Не важно, что это. В общем, это древний артефакт, существующий в нашем мире ещё с начала самой жизни. Артефакты мощные, обычно их владельцы вписывали свои имена в историю...          — Ближе к сути, двуликий, — сострил Орион.         — Да, естественно. Видите ли... Обстоит всё очень и очень сложно. Сообщу это вам я, так будет проще. И касается это Вас, Орион. Мы впутались в такую древнюю паутину, что обратного пути теперь точно нет. С чего бы начать...          Хорошо. Начнём сначала. Знаете ли вы... Кто такой Эринацей? Эринацей Археос, древний библиотекарь. Не отвечайте Орион, Вы тут не один и вопрос более риторический. В общем, эта карта; то, чем заражена жена Господина Ду-Эйна и Реликты — они все связаны с ним. Мы не знаем про него точно практически ничего, ведь война с машинами стёрла абсолютно все записи о нём, если таковые вообще были, а времена... Состаривают вещи даже сильнее, чем хотелось бы. Эта карта его — а ещё это наш ключ к тому, как использовать Реликты. Как предположил Господин Маллеус, перечисленные материалы для потенциального лекарства могут располагаться где-то здесь — вот и польза от скрещивания эффектов Реликтов. Суть в том, что имея при себе карту и систему исчисления, переместиться точечно будет очень просто. Гений Господина Маллеуса, помощь с магией от Господ Кербраре и Силуса, и, чего таить, мой собственный талант блистательно отразится в Ваших точных механизмах, Мисс Молли, и расшифруется наш плод трудов в языковых познаниях Господина Ориона. Ну а то, куда и как перемещаться — вопрос интеллектуальных способностей Мисс Фелосиаль.           Собственно... Проблема вот в чём. Процесс телепортации на такие огромные расстояния очень сложен. Я пытался заключить энергии Реликта Пространства в объектах, артефактах или даже доспехах, но редко получалось что-то отличное. Маяки, которые мы используем для контакта друг с другом лишь начало, пусть и очень прочное. Звездочёт смог телепортироваться так же, как и мы сейчас, но стабильно, однако как именно этот прекрасный Король Высот это сделал мне не ясно — со мной на понятном языке он не говорил.           Тем не менее, Реликт я использовал в общих целях — всегда вас направлял, строил возможные пути для червоточин и задавал алгоритмы появления порталов. Это всё в совокупности позволило нам телепортироваться в область искомого континента плюс-минус всем вместе. Осталось лишь найти остальных... Но в общем, Кузня здесь, а потому мы должны лишь ждать, когда кто-то найдёт нас.           — ...          Орион ясно дал понять, что ему всё равно. Его услуга не была уплачена, так он ещё и не смог сдать всю эту шайку своим отрядам или лично Люгнаару. Его заботил лишь процесс возвращения домой, но пока под рукой хорошее оружие, переживать ему не стоит. Сама Молли слушала Мерлина с небольшим шоком на лице — её сильно волновали мысли о том, что она впуталась в такие вещи, о которых не стоит даже думать.          — Почему сколлапсировали? — Лениво, но отчётливо ясно спросил Орион.          — Ну, — говорил Мерлин, отталкивая магическими потоками большие кучи песка на многие десятки метров, — это из-за Вас. Ваш “Маячок”, который должен был бы открыть червоточину, пересёкся с моим невероятно мощным источником пространственной... Хм, магии? Можно ли это назвать так? В общем, кораблик попал в огромный водоворот и захлопнул его. Потому мы все... Ха, ну почти все! Да, почти все здесь.          — Так, а... Ой, точно, Диеромус! Мерлин, мне необходимо, чтобы мы вытащили его!          — Ох, спасибо что напомнили. Господин Орион, в силу нашего временного союза, я попрошу Вас отправиться на разведку с удобной для Вас скоростью. Я обосную небольшую фортификацию, а Вы, Мисс Молли, почините нашего Воина. Точно, нужно же его достать!          Орион цокнул. Почему переместились они? Вероятность того, что сюда переместился бы кто-то из Мечей или его Повелитель были 50/50, если математика всё ещё была на стороне феи. Какие у него были “За” и “Против”? С одной позиции, сотрудничество с потенциальными противниками или рабами — предательство родины. Сюда же можно добавить и то, что сам Орион далеко не часть их команды и свою функцию он, видимо, выполнил — терпеть его не будут. Он сильно пострадал и обессилен, так ещё и должен выйти на разведку! Но... С другой стороны, обходились с ним не как дикари с образованным человеком — Ду-Эйн был, на самом деле, вполне смышлёным мужчиной, а Маллеус и вовсе был ходячей энциклопедией всего на свете. Последний приказал этой собако-медведе-машине его охранять, а сейчас его не гонят прочь и видимо союз пойдёт на пользу обеим сторонам. Но отец... Он учил его этому не верить! Никакой голиаф, никакая мышелюдка или парнокопытная, никакой простолюдин или неопытный маг — никто не будет на его стороне. Нужно использовать их как инструменты, как игрушки и после идти над их головами. Это инструмент, при помощи которого можно идти ввысь. Но что, если он неправ...          Орион взмыл ввысь, отринув эти мысли. Эта задача будет выгодна ему в обоих случаях — доставь они его как можно ближе к дому, и он тотчас всадит нож в спину.          Мерлин подлетел к области, в которой Сердцеед при помощи огромного крюка с лапой на конце пытался ухватиться за огромное тело Диеромуса. Но ни сил машины, ни его размеров, ни прочности троса или зыбкой поверхности под лапами не хватило бы для того, чтобы сдвинуть гиганта. В скуле и урчании, он, видимо, совсем опечалился, но Маг пришёл на помощь — Молли бежала позади, еле поспевая за необычным человеком.          — Ух... Корпус даже больше, чем я запомнил. Это части Жнеца?! Вау! Да это же гениально! Трудный на пробитие, плюс лёгкий... Хорошая идея. И так... Начнём.          По венам и артериям Мерлина стала течь энергия белого и фиолетовых цветов — видимо, это было не очень приятно, и Маг ощущал сильный дискомфорт от подобного. Он дышал не ровно, поверхностно — руки дрожали, а пальцы судорожно сжимались и разжимались.                  Медленно, он начал поднимать Диеромуса вверх — его руки симулировали поднятие, пока синие и фиолетовые потоки эфира сливались в подобную облаку руку, что тянула Воина выше и выше. В воздухе фигура Диеромуса походила на ходячий дом — ростом он был, конечно, не обделён, но ширина его тела и общий объём поражали ещё сильнее. Молли понимала, что большая часть — это ведущие механизмы, “суставы” и защитные элементы, а также огромные количества оружия. Его ноги оканчивались широкими гусеницами и опорами, что позволяло ему двигаться быстрее при ходьбе. Конечностей, как оказалось, было немало — ноги обычно расходились в разные стороны, но могли и соединиться воедино на случай, когда это было бы нужно: к примеру, если ему было нужно “побежать”. Страшно представить, какого это — бежать от чего-то подобного.          Мерлин очень мягко усадил автоматона на каменную площадку, после чего продолжил процесс фортификации. Молли оглядела на удивление практически целое тело машины, после чего решила проникнуть внутрь его сложного тела и продолжить изучение изнутри.   

. . . 

        Фелосиаль не понимала, это был сон, или реальность — стук монеток ей снился нередко, но теперь она словно бы лежала на этой огромной куче золота, серебра, меди, платины — мечты... Хотя, окунуться в такое было бы больно — это был бы скорее плотный материал, нежели жидкость. Да, заумные мысли вывели её в сознание... Влияние Маллеуса, не иначе — лишь бы не оказаться с этим молчаливым громилой один на один...         Она потянулась — были сумерки, хотя внутренние биологические часы кричали, что было утро. Может тут, всё было иначе? Иной часовой пояс, иная местность, погода... Фелосиаль этого не учла. Но почему она лежала в груде мусора?   

      НЕТ! НЕ МУСОРА! А НА ГОРЕ ЗОЛОТЫХ МОНЕТ! 

        Она задержала дыхание перед тем, как завопить во весь голос радостным хохотом. Она почти визжала от того, как же тут много золота — кто бы не закричал? Копытная гребла его к себе, обнимала как последнее сокровище в жизни, как дар самого Пантеоната!                 Но стоило ей отвлечься, как она увидела ещё больше гор иных драгоценностей — на почве чёрного цвета валялись сотни драгоценностей, кристаллов, даже картин! Вдали были деревья, что несли золотые орехи с начинкой из изумрудов! Кристаллы всех видов, орудия такой красоты, что подошли бы самой Астре, короны и перстни тысяч королей и королев!           Она начала задыхаться. Нет, воздух был идеально чист — она задыхалась почти бесконечным богатствам. Она могла бы купить весь полуостров Терра-Ле-Фатта! Полы из золота, ковры из картин!           Но что-то было не так. Её “чуйка” дала о себе знать — кто-то был рядом, но словно бы не позволял ей увидеть себя. Почти безумные повороты очей, и тут за головой Фелосиаль потянулась огромная рука. Та не успела вскрикнуть, как...          Маллеус вытащил из её волос — скорее даже вырвал — глубок засохшего ила. Мужчина выглядел крайне уставшим, но почему-то не носил свой доспех и был... Голым. Возможно, для его доспеха было необходимо снимать одежду? Тем не менее, сам Кузнец не ощущал смущения, а вот покрасневшая Фелосиаль тотчас отвернулась.          — Какого...?! Машины, если мы в Наилучшем из Миров, то почему ты, мать его, голый?!          — “Машины”? Ах да. Я привык не носить одежду.          Он взял с земли какой-то кусок драгоценной ткани и немного по-варварски замотал на поясе. Грубо, но практично. Дама повернулась к нему с явным смущением на лице, но едва ли сам мужчина видел в ситуации похабщину или же непристойность. В конечном итоге, каждый рождается голым.          — Мы здесь более суток. На упреждение — это не наш мир. Вероятно, суб-пространство, поскольку я не могу призвать доспех или свой инструментарий. Окромя, конечно, Демиургуса.           — Ч... Че?          Маллеус тяжело вздохнул и устало посмотрел на девушку, помогая ей встать.          — Мерлин... Тот, что был тогда под Кузней и автор тех записей под подписью “М”, говорил, что при ошибочном скрещивании путей двух червоточин может произойти нечто подобное, но выпадение в другие планы бытия слишком маловероятно. Если проще — мы в карманном измерении, но не в другой крупной прослойке реальности. Это не измерение, где сидел Мерлин и его брат.          — Так, э-э-э... Этого, Малина, давай попроще!          — “Малина”?           — Ну, да. Ну я же Фасолька, значит ты будешь Малиной. Главное, чтобы это Звездочёт услышал...          — Будь серьёзнее. Мы не в слишком безопасном месте. Помнишь, как мы телепортировались на Звездочёте? Тут произошло тоже самое, но в что-то близкое к нашему миру. Я думаю, что выйти отсюда относительно легко — нужно лишь найти точку образования этого места. Мы такое уже проворачивали с поместьем Мерлина и выбрались через область, в которой он изначально и образовывал карманное измерением.          — Ага, а... Эм... Ну я типа поняла... Но ты же видишь, тут ТОННЫ ЗОЛОТА! Ты представь, если мы наберём хотя бы пригоршню драгоценностей, да я МОНЕТНЫЕ ДВОРЫ ОТКРОЮ!!!          — ... Тут время течёт иначе. Совсем иначе... Нужно понять, куда идти. Пока ты спала, я разбирался с окружающей нас флорой и фауной. Место далеко не для отдыха. Правда — золото манит к себе кровопролития.          — Флорой? Хищные растения чтоль?          — К сожалению.           — Ага, окей... Ну ты иди там, а я тут...          — Фелосиаль. Нам нужно выбраться отсюда. Если время тут течёт не так, как у нас, то выйдем отсюда мы либо в недалеко будущем...          — ... Либо ничего не течёт или что-то там, время-пространство, кол... Калипсы... Каперсы... Короче, давай поспокойнее, ладно? Я вообще только проснулась, а тут такое СОКРОВИЩЕ!          Деорум тяжело вздохнул и начал удаляться вдаль леса. Но стоило Фелосиаль услышать подозрительное рычание неподалёку, как она уже нагоняла Кузнеца. Шли они по вычищенной тропинке, словно бы отбитой Деорумом при помощи огромного камня или вытоптанной животным размером с холм.           — Я поделюсь с тобой мыслью. Думаю, что Кузня телепортировалась не случайно.          — А? Почему так?          — Когда ты изучала карту, то сказала о странных обозначениях, которые тяжело индексировать. Когда карта была сформирована и начала работать, мы были обозначены как ромб. Ромб — это форма сечения октаэдрической формы Кузни. Были и иные, в таком же стиле и схожих форм, разбросанные по всей карте. Некоторые лежали в глубине, другие на высоте — Орион сказал, что прозрачность и размер показывают высоты, от чего крупные летающие острова особо заметные и крупные, но полупрозрачные, а объекты, лежащие на дне или глубоко закопанные в недрах или утопленные в морской пучине помечались тёмной штриховкой. В месте, где я рассчитываю найти материалы для лекарства находится ещё одна такая фигура — особо крупная.          — Ого! А от чего такая уверенность? В плане... С чего-бы тебе знать, что нам надо было именно туда? И всё так совпало отлично. Довольно самоуверенно...          — Потому что один из компонентов средства, понижающего эффект “Чёрной Смерти” именуется как Лотос Ш`арр.           — Так?...          — Этот континент был переведён как Ш`арр.          — Так может карлан нас обманул? Хотя... Резона у него мало, раз ты его так заставил гореть тем обедом... Обетом. Обетом с правдой там... Ну окей... Тогда твоя теория имеет смысл.          Фелосиаль постепенно отходила от того, в каком же прекрасном месте она оказалась, но спустя некоторое время стала замечать тотальный абсурд места их прибывания — почва была, видимо, базальтовой из-за своего цвета и того, на какую глубину рогатая опускала свои копыта. Деревья, видимо, росли здесь как самые обыкновенные деревья в лесу, но вместо травы тут могли встречаться кустарники из золотых или бронзовых мечей, а кинжалы из обсидиана были словно бы раскиданы по почве как поля травы.           — Так что здесь за херня происходит? Ну, в плане, тут богатств со всего света!          — Деревья похожи на Железные. Те, в свою очередь, появились в ходе жесткой селекции и конвергентной эволюции, то есть — вмешательства человека и сложных факторов окружающей среды. И эти не исключение. Судя по габаритам мира и словам Экстриса об иных прослойках реальности: это лишь крупицы всех затерянных богатств. Вероятнее всего, это было простым карманным измерением, но оно как-то вплелось в Паутину и стало стоком для затерянных драгоценностей. Но почему именно их? Связь с социально-культурным восприятием? Картины, монеты, доспехи, металлы. Всё это здесь и по чей-то прихоти попадает конкретно сюда — может, сложное заклинание или даже печать.          — Так, какая там эволюция, что за Паутина, какой Экстрис вообще? — спрашивала Фелосиаль, практически хватаясь за голову.          — Паутина — это сверхпространство, в котором плавают все Миры, связанные с нашей Террой... С “Мирумом”. Как я знаю, их около дюжины или вдвое больше. Там же расположены пространственные пузыри по типу такого — карманные измерения, закрытые микро-миры. Всё это находится там и в аналогии — плавает в потоках чистейшего эфира по условным орбитам, хотя это даже мне объяснить сложно. А Экстрис... Надеюсь, не будет ситуации, когда вы встретитесь.          — Настолько плохой человек?          — Настолько плохой должна быть ситуация, чтобы этот... "человек" появился. Поверь мне — зная о некоторых вещах, спать становится всё тяжелее и тяжелее.          Фелосиаль устало вздохнула и немного повесила плечи. Она уже хотела спросить, куда они идут, пока Маллеус не показал место его временного пребывания. Но странно, что он оставил Фелосиаль там одну — как можно о таком забыть? Возможно, Деорум просто никак не может привыкнуть к тому, что рядом с ним есть ещё кто-то живой.          Это было небольшое расчищенное пространство. Пара деревьев, костер и на нём что-то долго жарилось. Обугленные кости, пергаменты, подобия схем... Но самым поразительным было то, что Деорум раскопал здесь огромную наковальню, на которой уверенно стоял его Магнум Опус.   

Демиургус. 

        Огромный, сложный механический молот. Его было невероятно тяжело поднять, а орудовать обычному человеку почти невозможно. Очень большой для кузнечных работ, очень большой для ведения боя как обычным молотом — механизм внутри просто не мог быть меньше и плотнее. Слишком сложный, слишком тонко настроенный и невероятно прочный — им можно было бы метаться как небольшой горой или ударять по металлу так сильно, что он бы сам начинал нагреваться. Фелосиаль никогда не видела весь потенциал данного творения, что Маллеус мастерил всю свою жизнь и то, ради чего он это делал.           — Это... Гарда на молоте?! Эм...           — Защита для фаланг пальцев. Левитирующие пластины гасят удар и защищают руку. Неприятный многолетний опыт привёл к этому.          — А, ну... Ладно...          Фелосиаль присела на срубленное дерево — каждое его кольцо было разного вида и плотности. Одежда на даме была цела, где-то даже остались ошмётки доспеха. Но вот меч... Что это было за орудие? Хотя, сейчас ей бы понять, что произошло...          — ... Чёрт, не знала, что всё так повернется. Знала бы, что Немея натворит, может и не пошла бы, ха-ха! Ну или она бы не впутывалась в этом, а там и меня бы не нашли...         — Не думаю. Я бы просто забрал нужную информацию насильно, а тебе предложил большую сумму.         — Э... Чего? А чего не забрал то?          — Она подчинённая Кербраре, не моя. Если что-то бы с ней случилось, с меня спросили, — говорил абсолютно спокойно Кузнец, пока он перебирал среди кучи драгоценностей искомые материалы.          — Воу... Цинично как-то. Ну типа, она тебе там вроде раскрылась, нет?          — Мне плевать. Если нужно надеть маску ради искомого результата — я её надену. Пусть хоть расплачется, меня это не касается ровно так же, как её не касается моя жизнь, будто личные переживания или же трагедии.           — ... Ну ты конечно...           — Строгий?          — Грубый! Вдруг ты ей понравился?          Маллеус очень медленно повернул свою голову в сторону Фелосиаль. Движениями он был всё же машиной.          — Мне всё равно.          Фелосиаль тяжело вздохнула и уголки её губ выпрямили рот в прямую линию, пока на глаза упали тяжелые веки.                 — Ладно, проехали. А хотя нет, погоди, а тебе вообще кто-то нравится?           — Тебя это волнует? Я думаю, что нет. Сейчас это неважно.          Тема сменилась тогда, когда в руках мужчины показались слитки багряно-коричневого цвета. Грани слитков отдавали якро-золотым, что создавало специфичный вид материала.          — О, а это что такое? Красивый металл такой...          — Это игнит. Сплав, поглощающий энергию — тепло, свет, механическое воздействие. Он хранит его в себе, но становится менее и менее крепким. Я превращу его в пыль и покрою игнитовой пылью ножны Волопаса.           — Ножны? Для меча?          — Тот меч, который я тебе вверил. Ему нельзя контактировать с голой плотью или обычными органическими материалами, по типу кожи или даже древесины.           Девушка с удивлением посмотрела куда-то за Деорума — в золоте стоял огромный меч необычной формы. Односторонняя заточка, изогнутый клинок... Рукоять была прямой — обмотанная плотной тканью, она могла быть удержана сразу тремя руками Маллеуса. Навершие имело необычную форму — вовсе не яблоко, а закрытая цепь. То, что было гардой, напоминало собой переплетение дюжины крыльев из алого металла — что-то подобное было у летучих мышей. Клинок был фиолетового цвета у основания и краснел дальше к вершине. При контакте с потоками воздуха, меч краснел и извергал фиолетово-лиловые огоньки, а небольшие крылышки в области контакта клинка и необычной гарды медленно трепыхались против потоков пламени.          Мужчина начал медленно собирать детали, пока рядом начинал гудеть Демиургус. Ступка, что стояла рядом, была буквально отбита из казана чистого чугуна — в неё полетели те самые игнитовые слитки.           В руках Деорума молот словно бы ожил. Будучи инструментом созидания, а не умерщвления, он пылал силой и энергиями, коих никто в этом карманном мире и не видал. Из рук Маллеуса потянулись толстые эфирные цепи, что вплетались в рукоять молота по спирали. Таким образом, молот и его владелец становились словно бы одним целым, и чем был мудрее и умнее носитель молота, тем аккуратнее и точнее он работал. Кузнец создал сложный механизм — Демиургус считывал намерения своего пользователя, преображал его в поле на своих концах и передавал материалу, с которым контактировал молот, задавая форму, объём, плотность и иные показатели. Диффузия металлов, починка сломанных элементов брони... Он мог это сделать. Потому это был инструмент, достойный богов — жаль они были недостойны его.          Рука мужчины с легкостью потянулась к пыли металла. Ему нужно было, чтобы она покрывала меч до самого основания — такого объёма хватит. Он засыпал всю пыль без единой упавшей крупинки. Каждая гранула имела точный заданный размер, точный вес и даже форму. Всё, дабы не позволить монстру-мечу учуять запах свежей крови и плоти.          Меч в руках Маллеуса дрожал — это противоположность Демиургуса, инструмент смерти и ужаса. Волопас... Какое странное наименование. Он издавал странные звуки, напоминающие слом маленьких косточек, всякий раз, когда рассекал воздух. Как только меч зашёл в ножны, раскалённые песчинки зашкварчали, а к самой гарде поднимался поток всё более и более бушующего пламени.           — Поразительно! И долго ты это делал?          — С момента попадания сюда. Нужно поскорее выбраться.          — Так, а чего ты на броню не прицепишь?          — Броня не здесь. Всех живых существ раскидало по разным областям и разными группами.           — А... Погоди, “живых”?! Твоя броня живая? Хотя... Это кое-что объясняет...          — Да. Мой доспех живой, но разумным его назвать сложно.                — Воу. А снаружи покрыт этим красным металлом... Как его там?          — Скарлетит, Кровь Богов. Обычно из него делают медали или ножи. Мой доспех напоминает жука, — говорил он, цепляя к своему поясу меч в ножнах, — снаружи он тверд и прочен, а внутри очень мягок. Питательная среда внутри питает мои ткани и позволяет им дышать. Я и мой доспех — одно целое. А потому он будет где-то рядом. Осталось лишь почуять его.          Фелосиаль, впрочем, не была поражена столь сильно, сколь могла бы. Детали сложились воедино, но вся картина была ещё не полноценной. И всё же, теперь пришел час правды.          — А теперь давай честно. Что происходит? Расскажи мне, что мы тут делаем?                — Ты хочешь правды? Тогда уж лучше пусть все о ней узнают. Давай поскорее выберемся отсюда. Выход есть, я уверен. Осталось лишь положится на твои чувства, а там всё будет ясно.   

. . . 

        Это была гора. Родной дом? Нет, вовсе нет. Другой воздух, другой... Холод. Холод высоты, не области. Снег под могучими руками таял, почва терлась о пальцы. Не родная почва.          Очи медленно, тягостно раскрылись. Голиаф очнулся и попытался подняться, но он сильно устал — подъём был очень тяжёлым. Ду-Эйн вымотан — танец выжал из него почти все силы. Голова вправо, голова влево — и вот глаза уже видят. Да, гора, и он лежал почти у самого обрыва — облака окутывали горы, но за ними виделись поля пустыни. Значит нужно спуститься вниз по горе и запустить... Где-же он? Точно, в кармашке. Вот... Маячок, заряженный Кербраре на расстояние в... 30-40 площадей их города — так СонДжо запомнил радиус действия этой штуки. Активировать путем... Сжатия до хруста. И взрыва... Но он вытянет, он выдержит. Осталось лишь спустится вниз.          Клинки были при... Черт! Левого не было! Ладно, правым можно найти левый. Они словно бы сплетены воедино — потянешь один конец, вскоре выйдет второй.          Где-то вдали послышался громкий воздушный взрыв — Звездочёт так делал. Значит, нужно спешить!          Ноги, закалённые годами тренировок и миллионами испытаний просто не ощущали под собой никаких преград — камень тут был мягче, но намного темнее. Видимо, это был вулкан, а то, что сейчас ломалось под ступнями прыгающего голиафа было магмой. Ха! Он бы никогда не подумал, что окажется на заснувшем вулкане. Как любопытно... Камешек для Айры.          Туманы, черные камни, ямы и холмики. Туманы, черные камни... Черно-бело-серая картина даже удручала, глазам было неприятно. Ещё прыжок, ещё... Клинок в руках, походящий скорее на титанических размеров смесь топора и меча. Цепи впились в металлическую плоть клинка, ускоряя крученый выпад вдаль — так Ду-Эйн использовал его как крюк-кошку.          Лезвие впилось в коренную породу над ущельем, в котором и дна не было видно. Клинок говорил, что его сосед где-то внизу, но оттуда же шли звуки борьбы чудовища и... Чего-то ещё. Хотя нет, скорее кого-то. Помочь? Сам Ду-Эйн сказал бы “Нет” ещё год назад, но сейчас... Моральный компас сказал — вниз!          Цепь стала распутываться сильнее и сильнее. У неё был предел распутывания — около... Так, в чём он там их мерял? Да, деревья. Горные сосны... Что-то там про 40-50 метров. Две сосны, это точно. По сосне на руку, как говорил Силус!          Он спускался очень медленно. Голос становился всё более и более отчётливым, а от того и более знакомым. Не может быть!   

      — МАРС! 

        Воин в шлеме бронзового цвета, плаще багряного цвета и юбке из кольчуги держал в своих руках копьё, а на поясе — клинок Ду-Эйна. Он был явно ранен, и раз даже такой мужчина как Марс был ранен, то в этом бою ему было не протянуть. Огромная скорпионоподобная тварь — одной клешней оно разрывало тела, второй — ковыряло что внутри. Таких тут было много, и этот парниша был определённо не первой жертвой. И Ду-Эйн не мог допустить того, чтобы пал его...   

      — БРАТ! 

        Цепи слетели вниз, утянув в спиральном вихре за собой раскалённый клинок. Мгновение — и у существа не осталось атакующей клешни, но хвост ударил по животу Ду-Эйна. Этого мгновения было достаточно — да, его брат был не особо хорош в работе с мечами, но копьё было идеальным выбором! С воплем настоящего воина — настоящего голиафа — Марс метнул своё могучее копьё в скорпиона. Мощи удара было достаточно для того, чтобы копьё вылетело с обратной стороны твари, мгновенно её убивая.          Ду-Эйн словил падающего без сил Марса. Среди молний алых цветов, он увидел то, как тяжело дышал его брат. Под плечо, два клинка в руки, пара трофеев — и нужно отсюда валить.   

. . . 

        — Ты жив? Давай, тише, тише. Щас найдём кого-то, может даже кого из старой гвардии. Тем более, раз уж ты здесь.          — Брат... Ду-Эйн. Я... — тяжело говорил парнишка, — Так внезапно. Вспышка, да? И потом так... Тяжело, всё спуталось, много образов. Где мы? И разве ты с... Маллеусом не на другом континенте?          — Марс, мы, вероятнее всего, на другом конце света. Я тебе серьёзно говорю. Там что-то связанное с пространством.          — ... Кербраре говорил, что пространство схлопывается. Я видел... Космос...          — Отдохни. Давай, глубокий вдох.... Выдох. Молодец.