16 — Alex.
14 июля 2024, 01:16Мечи. Тысячи мечей — мечи воинов, мечи героев, мечи древних богов, мечи благородных сердец. Все они теперь — дно неглубоких озёр.
Пока в основном измерении текли часы, для них шли дни. Маллеус знал о нелинейности времени и его искривлениях в других измерениях, но просчитать точно, как оно течёт здесь было практически невозможно. Вечные сумерки, постоянная тьма. Конечно, было нечто, напоминавшее астрономический корректную космическую луну, однако это была либо иллюзия, либо сложный механизм освещения территорий. В любом случае, источников света была немало, но ни один из них не был ориентиром — лабиринт без стен.
Фелосиаль по началу общалась с Деорумом неохотно, однако погодя стала дружественно сближаться с ним, ощущая в нём то человеческое, что он особо и не демонстрировал окружающим. Грубость была лишь явной чёткостью и выражалась правдой, злоба — лишь обычными эмоциями, а молчание — сдержанностью характера. Он всё время хватался за лицо и просил девушку не смотреть на него, но та не примечала ничего необычного — у каждого свои странности, что Деорум ощущался абсолютно отлично от остальных обитателей Кузни. Конечно, вряд ли это была романтика — нет, скорее, они просто начали хорошо ладить, пусть каждый друг о друге знал немногим больше, чем ранее. Дама хотела что-то о себе рассказать, но Маллеус посчитал, что это было лишь примечанием, а потому не стал развивать потенциальный разговор. Всё, что она поняла — это то, что это невероятно таинственная личность с тысячей секретов. К примеру, ряд странностей — он не смотрел в глаза и даже на лица, постоянно расчесывал кожу и порою беспричинно дёргал головой. На любой вопрос — ответ один. Что в нём было в достатке — это злобы и агрессии. Да, эти понятия в его случае явно разделялись, ведь озлобленность выражалась в чувствах и том, через что он их выказывал, а вот агрессия сочилась из него тогда, когда нужно было доставать оружие — противникам Маллеуса никогда не везло. Обычно, в бой шёл молот, но иногда он доставал и свой меч — О... Одач... Одат.... Одати? Что-то с очень необычным именем. Получил этот меч он довольно давно и было это скорее слишком хорошо удавшимся экспериментом — он резал жуков так, как нож режет сливочное масло, с абсолютно безумными звуками. Оно определённо было живым — каждый взмах как раскрытие пасти, каждый удар — укус и пожирание плоти. С воплем, со стоном и криком. Словно бы оно было живым, и постоянно жаждало плоти, крови и душ. И в случае с Деорумом, это вряд ли было лишь разыгравшейся фантазией дамы... Не всё измерение было усеяно богатствами — они залегали островками, меж которыми были обширные просторы черного пространства, залитого пресной минеральной водой, под которой лежали изржавевшие поля орудий. Фелосиаль утвердила, что нужно двигаться в ту область, где островов всё больше и больше, а следовательно, так они найдут условный центр измерения — её внутреннее “Я” их не подводило ранее, не подведёт и сейчас. Вне того факта, что выбора у них и не было, Маллеус больше учёл то, что полагаться на чувства Копытной будет более чем рационально. Так они и поступили. Дни перерастали в недели — за три недели они прошли большую часть расстояния. Ели они то, что находили, но обычно охотились на всякую мелкую живность, по типу странных хорьковых или огромных кабанов. Существа здесь были изменены и больше походили на кротов или слепышей — их они обычно и ели, пусть по началу Фелосиаль и сильно тошнило от этого. Мясо ей было немного противно есть, однако ничего другого более не было. Здесь было много мерзких тварей — огромные мокрицы, пауки и подводные твари, что ходили по суше. В небесах витали огромные осьминоги с маленькими телами и длинными, тонкими щупальцами; нередко бегали и изменённые крабы, которые своими клешнями могли бы разрезать дерево. Появлялись даже странные, особо крупные скорпионы — для Деорума это не было удивительным, ведь в его молодости он часто ел огромных горных пауков. Драгоценностей было и вправду на покупку целого континента — золотом можно было бы выстелить поля, а платиной соорудить холмы и горы. Брать всё и сразу — глупое решение, особенно учитывая то, что драгоценные металлы были крайне тяжёлыми. И всё же, по просьбе Фелосиаль, особо важные артефакты они забирали с собой. Чем ближе они подходили к кластеру, тем больше необычных драгоценностей встречалось. Кристаллы, монеты, картины, аксессуары, свитки, доспехи — непонятные языки, символы, руны. Что-то Маллеус узнавал, чему-то даже был удивлён: он подбирал немного, в основном то, чему бы точно нашёл применение. Постепенно, он обрастал поясом из различных необычных приспособлений и механизмов. Конечно, совсем без необычных ситуаций не обходилось — то тут, то там часто встречались очень необычные экземпляры. Кости, кожа... Даже ногти! И Маллеус собирал их особенно часто. Что-то было просто пузырьками, что-то — необычными, непонятными украшениями, которые... Цеплялись к ушам? Нет, такое цепляется за кожу. Да что за больной ублюдок делал нечто подобное? И почему Кузнец собирает подобное.... . .
Шла третья неделя. Они оба присели у небольшого костра, горящего розовым цветом. — Кстати, а ты все те машины зачем перерабатывал? Для Диеромуса или ещё зачем-то? — спрашивала дама, глядя на красивые языки пламени. — Не совсем. Ради ресурсов. Сплавы машин необычайно хороши при доработке и должной обработке. Хороший материал — отличный конечный результат. Что-то переваривала Кузня, что-то я перемалывал сам. Диеромус орудовал необычной вращающейся пилой — ей я рою руду, дроблю её, измельчаю в пыль. Хотя, в общем, далеко не только руду. — Деревья тоже можно? — Да. Особенно материалы с плотной комплектацией целлюлозы. — И ты таскаешь это в руках? В плане, даже для голиафов это будет тяжеловато, нет? Маллеус что-то собирал — нечто на подобии механического кулона, который закручивался вокруг багряного полупрозрачного драгоценного камня. — Да. Потому я спроектировал H-R. Сердцееда, если так будет проще. Он тащит на себе самые тяжелые инструменты и оружие, развивая высокую скорость. — Мне кстати интересно, почему ты так назвал своих питомцев? — Это не я их так назвал. Скорее... Неважно. Я лишь подхватил. — А почему тебе "Малина" не нравится? Малин — вполне себе настоящее имя! — повеселела дама, посмотрев на трудящегося Деорума. — Потому что это... — говорил он, наконец доделав необычный артефакт, — Не моё имя. Для голиафов их имена невероятно важны и ценны. В традиции я не верю, но это скорее часть культуры. — Ну вообще... Знаешь, странно это от тебя слышать. Смотря на тебя, никогда бы не сказала, что ты — голиаф. Имя не особо подходит, ты уж прости. И... Умный что аж заучка, вытянутый, в бой не летишь... — Имя? Имя...Он говорил угрюмо, не так, как ранее. Кузнец отвёл тему.
— Стереотипно. Ты видела много голиафов? — говорил Маллеус, явно вспоминая былые года. — Не, ну вот чтобы общаться — конечно нет, но в общих чертах то это все знают. Голиаф — значит что? — ... — Сильный, быстрый, может хитрый. Обычно грубоватый такой, неотёсанный, оружие почти всегда типичного такого варвара — топоры, огромные там булавы... Хотя булава у тебя есть. И молот... Но это какое-то паладинское. — Хм. Паладинское? Вот как, — задумчиво ответил мужчина, — к счастью, я не покровительственная подстилка. Но, назвала бы ты Ду-Эйна грубым или неотёсанным? А глупым? — Не-не-не! Погодь, суть просто в том, что это такой образ, который присущ... — Это лишь стереотип. Ровно такой же, что все эльфы невероятно похотливы, тритоны любят обворовывать рыбные рынки, а фейри доблестная знать. — Ну... Ладно, правду говоришь, хотя последнее вообще-то в точку. — И раз уж на то пошло, то я далеко не стереотипный голиаф. Если вообще им сейчас являюсь. Многие вещи изменились. Фелосиаль промолчала. Она смотрела на Маллеуса с явным недопониманием — что это вообще значило?! Да что с этим кузнецом не так... — Думаю, мы близко. Я ощущаю доспех сильнее и сильнее. Ты молодец. Дама никак не реагировала на его слова, пока тот не решил её отблагодарить. Доброта? Стоило ей поднять свой взор на монолитный лик Деорума, как в его, казалось бы, мертвых очах проскользнула эмоция. Он не скрывал их — наоборот, ему было крайне тяжело проявлять что-то хорошее и очень легко что-то плохое. Так проявлялось его проклятье. — Осталось немного, но я ощущаю и что-то нам не знакомое. Оно мечется под нами, словно бы роется в глубине. Я бы прорыл вниз, но это практически невозможно из-за специфики местной “почвы”. — Слушай, а ты можешь мне прояснить, что ты вообще умеешь? — Я... Связан с информацией. Как явлением Вселенной. У меня в голове находится большой драгоценный камень-фокусировщик, который раскрывает во мне способности, связанные напрямую с данным концептом. — Э-э-э... А проще? — Я могу... — тяжело вздохнул Кузнец, — использовать заклинания точечно и напрямую, черпая в качестве условного топлива сам факт знания. Не всякую магию используют телом, зачастую это именно различные переносчики по типу палочек или посохов. Я же использую, фактически, весь свой мозг для этого — физически и ментально. Каждое заклинание невероятно болезненно, но эффективно. Ты слышала о таком заклинании, как “Путы Чудища”? Обычно, им удерживают какого-нибудь особо рвущегося в бой голема или крупную ящерицу, но я могу потенциально остановить на 10 секунд нечто соразмерное Звездочёту. Плата за это — длительная бессознательность, потеря рассудка, истинная ментальная боль. — Ментальная типа... Душевная? — Именно. Не только эмоционально, но и абсолютно всем своим телом и душой, я испытываю абсолютную агонию всего моего существа в течении нескольких часов. Это неприятно — цена слишком велика. — Но, разве это недостаточно могущественно?Маллеус задумался.
— Хорошо заточенный меч обычного кузнеца отсекает руку столь же эффективно, сколь и идеально заточенный топор, но сделанный божеством. Эффект — один, но то, что стоит за обоими инструментами делает использование второго в руках смертного комичным и глупым, а порою и опасным. Слишком велика сила это камня, и слишком слабы для него мои заклинания — плату он будет снимать одну. А на большее идти — тратить годы жизни, целостности здоровья и даже кусочки души. Мерлин тому пример — половина его тела обожжена от Реликта Пространства. Хотя, кое-что отметить стоит: некоторые пассивные эффекты очень полезны — ощущение разумов других существ, а при их обширном количестве я могу раскрывать их словно бы книги, пусть это тоже довольно неприятно. Таким образом я понял, как тебя зовут и как ты выглядишь. Это же и помогло мне досконально и крайне быстро прочесть несколько фолиантов за минуты. — А-а-а, так вот как ты это делаешь! Ха, понятно... Я и не думала. — Я заметил. Маллеус заметно съязвил, но Фелосиаль лишь скривила рожицу. — Ладно, Малина, погнали. Нам нужно ещё найти выход отсюда... Хотя как мы его вообще найдём? В плане, ты уверен, что выберемся? — Да, особенно если найдём мой доспех. Мой шлем служит мне катализатором эффекта Реликта и ингибитором негативных последствий использования доспеха. А если я использую и свой арсенал, то отсюда мы вылетим в два счёта. Не против обычной нечисти я ковал CD. — Какое... Тебе бы над именами поработать. — Возможно. Дама решила поднять действительно любопытный для неё вопрос. — Так, то есть ты постоянно голый? — Я отвык от одежды не из причин похоти. Она мешалась раньше, мешается и теперь. В виду того, как работают секреторные системы доспеха — ношение одежды столь же бесполезно и глупо, как и попытка закрыть рану листом бумаги, а потом замотать бинтами. Будет на мне одежда — доспех... — ... Вырвет так же, как непьющего после 6 чаши крепкого пива? Ха-ха! — Да, — на удивление ответил Маллеус. — А-а-а... Ну, ладно. В плане, это не что-то пошлое, просто я такого никогда не видела, ха-ха! Деорум был статичен в лике. Если бы не моргание — не отличить от статуи. — Осталось немного. Пол километра... Я думаю, центр будет там. Но нужно быть осторожнее — чую, на нас грядёт нечто крайне опасное. . . . Они шли крайне спокойно — шаг за шагом, и вот они уже прошли добрую часть пути без всяких стычек. Но на глаза клептоманки вечно хватались за украшения или очередные аксессуары из редких металлов. И вот, Фелосиаль, заметившая блестящую монетку в кустах, потянулась за ней, ускользнув из поля зрения Маллеуса. Типично для её поведения. Спустя полминуты, она уже вышла, отряхивая с волос листья. В руках была самая обычная монета из серебра — странно... —Маллеус, смотри какая монетка! — сказала дама, странно вращая объект своего поиска в длинных ногтях. Но не успел Маллеус что-то сказать, как тотчас метнул свой взор в сторону.Из кустов вылезла вторая Фелосиаль.
Так похожи друг на друга, абсолютно одинаковые. Обе в истерике; обе похожи как отражение в зеркале... А в голове каша. Что-то огромное, гнусное, тёмное уже летело под ними. Голова вспыхнула новой лавиной боли, новым гулом неизбежности агонии сознания. — Что-за хуйня блять?! — вскрикнула одна из дам, а вторая в унисон повторила её движения. Деорум взял себя в руки — Реликт сильно сбоил, а потому оставалось уповать на свой разум. Хотя, даже этого не пришлось делать — всё стало ясно тогда. Он словно бы смотрел на огромного паука, незаметно сидевшего в миллиметрах от лица; словно бы он смотрел в небо, но звезд не было под мощью огромной волны. Внезапно одна из копытных посмотрела на лицо Маллеуса и, разглядев его, замерла. Неприятное чувство начало ворошить внутри живота у Маллеуса и Фелосиаль — как будто бы спрут проник щупальцами под кожу и начал ворошить их органы. Надвигающаяся опасность и тревога — такого Деорум не боялся, но боялась Рогатая. Теперь уже Псевдо-Фелосиаль, выглядела по-настоящему устрашающе, воплощая в жизнь силу полуденных трудов и страхов темных дней. Настоящая Фелосиаль билась в истерике от давящей ауры — ауры долгоживущего чудовища, в котором смешалось множество видов магий и крови, в котором была правда и ложь, которое коснулось потоков Бесконечности своим умирающим разумом и в последние мгновения жизни осознало реальность. — Схжгм Феси Фзужщз!, — прорычала псевдо-Фелосиаль, ринувшись к Маллеусу. Сердце гиганта пропустило удар во тьме подавляющей ауры, и эта секунда замешательства позволила чудищу повалить Маллеуса, шмякнув на землю как тяжеленный шкаф. Но чудовище ли повалило? Или же Маллеуса что-то зацепило за ноги? Корневые лапища деревьев, будто помогающее чудищу... Лицо Псевдо-Фелосиаль потрескалось, исказилось множеством трещин и зрачков, что размножились из основных глаз, хаотично убегая по телу — кожа лопалась и крошилась как фарфор. Чудовище придавило Маллеуса и потянулось к Реликту! Оно собиралось вырвать Реликт из лба Маллеуса — значит понимало, что это. Когтистая железная структура, что раньше была перчаткой, теперь уже росла здоровенной мужской рукой, как и сама фигура выросла в размерах и весе. Зарёванная Фелосиаль прокашлялась и кинула в чудовище камнем. Память вернулась ей — все события, все страхи. Рог трещал от боли, пока в очах дамы промелькнула её жизнь и та правда, о которой ей и не приходилось задумываться. Знание — ужасающее знание, которым можно ломать надежды и спокойствия сотен. —Фелосиаль схватилась за голову сильнее.
— Так глупо с твоей стороны бояться меня, — говорило полиморфное нечто, постепенно возвращая свои суставы на место. Вначале он говорил на непонятном даже Маллеусу языке, но вскоре его речь стала ясна; — Я могу нашептать тебе о дарах, что прибрала к себе Десница. О тайной магии, что хранится в других мирах! О твоём прошлом, что ты забыла, — на лице Алекса от левого уголка губ росла трещина, в которой мелькали чудовищные глаза и шевелились в бледных дёснах острые зубы... Кузнец всё ещё молчал. Эта театральность начинала его бесить. — П'пилла! — эхо разошлось по местности, шевеля стоящие в округе деревья и прогоняя прочь живность.Наступила гробовая тишина.
— Твоё появление — это начало Конца, — сказал беловолосый в абсолютной тишине, указывая пальцем сперва на Маллеуса, а потом и на Реликт, — Последний из носителей этой “Штучки” устроил геноцид, насколько мне известно. Как же его... Ёжик? Величественное и совершенное орудие массового убийства, что безмятежно покоится на этой самой поляне, гниющее и ржавеющее, будто расплачивающееся за собственные грехи — таким он казался девушке, таким она его страшилась. Безумие, осознающее себя — имя давало знать, что оно было человеком или его потомком, давно извращённым чем-то столь иномирным, что даже Синистер об этом бы не знал.— А-а... А. А! А-а... Алекс.
Имя прозвучало чётко, ясно, просто. Даже... Слишком. Словно бы его сказал абсолютно нормальный человек при знакомстве, но ранее поведение было показателем очевидной неадекватности собеседника. Маллеус сталкивался и с чем похуже, особенно когда речь шла о безумцах, но здесь что-то было не так — каждый тритон видел большие волны океана, но не каждый видел волну размером в океан. Суть была даже не в специфической ауре существа, а в том, что что-то словно давило на сознание Кузнеца. Впервые, он крайне ослабленно начал медленно падать, но после резкой боли в животе, тотчас выпрямился. Психологический урон был его силой и слабостью — меч, которым он ранил других, и которым можно было поранить его. Его глаза забегали в разные стороны — вряд ли такими можно было бы нормально видеть. Саркотург? Схож с Синистером в скорости полиморфии, но его обращения были более хаотичными. Нужно выждать момент, и тогда бой будет выигран быстро — с такими медлить нельзя. — Какая потрясающая Ищейка. А ты, я смотрю, любишь собирать ещё живой антиквариат? — лицо Фелосиаль исказилось от ужаса, в то время как на лице Алекса засияла больная, болезненная улыбка. Он достал из внутреннего кармана плаща Умоизвлекатель — артефакт древности, коих ныне было не сыскать. Без промедлений, он воткнул в свою левую руку “грудину” машины, начиная чем-то щёлкать внутри. Послышался гул движущей силы внутри и истошный крик Фелосиаль — этим устройством оно хотело вырвать Реликт. — Фелосиаль, а ты знала, что Полярные жрали людей? Забитых до смерти в ужасных муках, громко рыдающих! Ха! Как жаль, как же жаль, — говорил Алекс, завуалировав заклинание под историю давно утекших веков, заклинание, ввергающее девушку в страх. Кузнец стоял ровно, но из его носа начала течь кровь — заклинание, сказанное меж слов, ударило по его нерушимому скелету. Эта побрякушка в его руках Деорума не напугала — пусть попробует. Окружающий лес становился всё более и более чистым от порочной тьмы, которая, видимо, напускалась Алексом, а это было невероятным плюсом, ведь никакое оружие ему теперь не поможет. — Я видел. Всё видел, что-то даже слышал, когда твои когтистые длани полезли в сумочку за очередным красивым колечком, маленький барашек! — голос мужчины постоянно менял тональность и настроение предложения, — Но-но, ты думаешь, я забыл, что ты сделала тогда? Как ты молила богов помочь в том, чтобы заточить меня здесь? Проиграть, блять, мелкой девке! Но что такое? Ушки не помогают, носик не чует? Я гнил в этой ЕБАНОЙ ДЫРЕ ПОЧТИ С СОТНЮ ЛЕТ! Язык выплыл из плоти лица, заползая глубоко в глотку. Видимо, такие тонкие трансформации давались ему болезненно. — Я ждал, когда это произойдёт. Но ветра Плетущихся Судеб привели сюда и Повелителя Разума! Ой, а я говорил про геноц- —Заткнись, — наконец голиаф закрыл рот Алексу, — Я видел много разных клоунов, но ты настолько надоедлив, что даже меня ты уже начинаешь злить. Деорум никогда не бросался громкими словами просто так. Да и в этих речах не было никакого пафоса — просто мужчине это уже надоело. Его злоба явно была тайным козырем, о котором не следовало бы знать Фелосиаль. — Ах вот как. Тебе не нравится глас моих речей? Не нравится болтать, да попусту? Я глядел за вами из самой тьмы! Я бродил в телах животных, витал в небесах, глядел на вас пока вы спали, был в пище, что вы ели! И ВО ИМЯ ДРЕВНЕГО ТРЕДЕКА, ДА ЧТО ТЫ ВООБЩЕ НАХУЙ ТАКОЕ?! Алекс странно дрожал. Такая безумная натура не была присуща даже тем тварям, которых Маллеус решался убивать самолично. Упорство, бессмысленность, постоянное утекание — что сейчас вообще происходило? Почему голова так болела? Что за существо перед ним стояло, почему оно было таким? Где же его доспех... —
Но он не дёрнулся.
— Не-е-е-ет! Бежать, бежать, бежать! Тебя только это спасает, овечка? М-м-м-м, какая бедная, какая жалкая. Хочешь монеток, но боишься страшных монстров?Выпад. Ну наконец — он атаковал!
Волопас удерживал в своём жадном отражении то, чем атаковал Алекс, после чего кровожадное “нечто” вернулось в ножны вновь. А вот оружие Алекса... Его он рассмотреть смог детально. Оружие напоминало огромный тесак с лезвием необычной формы — абсолютно несбалансированное, оно становилось шире и больше к своему острию. Клинок держался на массивном основании — это было скорее бритвой, нежели мечом. Однако, эффект изумрудного клинка был неожиданным — оно рвало пространство, дробило его мелкими кусочками и метало по вектору полёта орудия. Маллеусу пришлось выдать ответ — рёв Волопаса послышался из ножен вновь.. . .
— Рад тебя видеть, Ду-Эйн.
Кербраре с улыбкой протянул руку улыбающемуся Голиафу. Старая гвардия наконец была в полном составе. Эльф был одет элегантно и прекрасно. Костюм имел в себе элементы доспеха, но в основном, носил на себе артефакты разного назначения. Где-то колба с жидкостью, которая просто не даёт сильно промокнуть, где-то — генератор эфирных барьеров в виде кольца. От самого простого, и к самому сложному. Сами одеяния были тёмно-серо-багряного цвета, а золотые переплетения подчеркивали границы одежды. Шляпа на голове эльфа была особо заметной, и смогла бы закрыть от капель дождя даже такие длинные уши. В ней находилось крупное перо — Полёт Гарпии позволял мужчине не ломать конечности при прыжке с большой высоты. На поясе висела надёжно закреплённая сумка, на ремне — прекрасная аметистовая пряжка. Запечатанные скрижали, свитки, даже пара книг. Последние были особо важными — его сокровищем. Маны было достаточно, но на Зефирию пришлось потратится. — Хух. Ну что, теперь мы все в сборе? Пора бы подбить итоги? — Ну осталось только дождаться, когда же Маллеус придёт, — ответил Силус, — в конечном итоге, решающие слова за ним, раз мы все уже здесь. Тритон был в сильно побитых временем одеяниях. Он напоминал рыбу, что попала в загрязнённые мусором реки — тина, верёвки, мешки, колбы, ножи. Лишь рукавицы были относительно целы — ими он с уважением пожал руку Молли, и ими же не получил ответа от Ориона. Немного смущенный подобным, тритон со своим горбатым носом немного гундосил, но выражался чётко и относительно спокойно. — Фелосиаль, да? Ду-Эйн, — обратился к нему эльф, — И как вам сотрудничать с ней? — Да лучше некуда. Не воин, конечно, но, бесспорно, отличный картограф. В местности — как рыба в воде. Эльф одобрительно кивнул, после чего громко хлопнул в ладоши, обращая на себя внимание. Уже была глубокая ночь — до рассвета было совсем немного, но багряные тучи грозились затмить звездные лучи. — И так, дорогие друзья! Если кто-то не понял, меня зовут Кербраре Наило-Кер. Я основатель Агентства Зел и товарищ сие молодых людей. Как мы знаем, ситуация, в которой требовалась ваша помощь... Ладно, ладно, обойдёмся без подробностей. В общем, мы почти у финала, мы вам бесконечно благодарны. Как-будто бы благодарю представителей банка за отложенную уплату кредита... Ха, ладно, это все? Вы что, двух девушек взяли и этого придурка? Эх вы... Ну и ладно. Осталось совсем немного подождать... — Простите! — сказала Молли, — “Совсем немного”? — В плане? А-а-а! Да, смотрите. Как только Маллеус к нам выйдет, вероятнее всего, мы сможем открыть Кузню. Он держал нас в курсе — что надо найти, к кому обратится, где добыть чего... Силус нырял туда, где водятся твари размером с город, я же обольщал знать ради мелких указаний или доступа к картам. А, ну и мы подчищали за вами следы, к слову! И то, что было на берегу Амуриса, и то, что вы устроили в... Тамерис или Тумерис? В общем, что там было, всё за вами позакрывали как смогли. Поэтому, спасение Айры лишь дело времени и, полагаю, удачи, за нами грехов нет! — Да, по поводу удачи... — продолжил Силус, глядя на то, как их всех осматривал Марс и пересекаясь с ним взглядом, — Вот и вся проблема нашего путешествия. Орион, это тоже переведи, пожалуйста, будет важно держать в курсе вообще всех. В общем, мы вам всё расскажем, как Кузня наконец откроется. Просто, нужно понимать, что ситуация с Айрой — лишь плавник... Ха, простите, это лишь кусочек от огромного пазла, лишь верхушка глыбы льда в морской воде. Но давайте я скажу это сам — как только мы покончим с этим, и как только Айра вылезет... Я думаю, что остальные ребята смогу отправится по домам. Даже Мерлин. Так что да, мы уже у финиша. Тут Ду-Эйн немного удивился — он поддерживал слова товарищей по команде, но на этом он их прервал. — Что? Это ещё почему? Ситуация так накалилась? — Мечи. Они шли по одиночке, мы завалили даже какого-то там придурка. Пришлось скорее — на нас похоже охоту объявили... В общем, хвосты закрыли, но они ж те ещё твари — чуть что, так сразу нас под нож закинут... — Ну конечно! Они сочли мою пропажу за похищение! — вспылил Орион. — Тц, — цокнул Кербраре, — зачем, зачем вы его взяли с собой... На кой им тебя искать, выблядок? Ах да, точно, главного потрошителя нужно держать у сердца, там, где гнили побольше, да? Такая манера общения явно дала понять, что Кербраре имеет личные счёты с Орионом. Он смотрел на него исключительно презрительно, с явным омерзением — такой урод был хуже демона, что, в прочем, Орион мог сказать и про Эльфа. — ЧТО ТЫ БЛЯТЬ СКАЗАЛ?! Орион достал своё огнестрельное оружие и уже было хотел выстрелить, как Силус и Ду-Эйн постарались смягчить обстановку. Молли без всякого желания слушать этот бред направилась обратно к Диеромусу, не понимая, как же её так угораздило? — Успокойтесь, успокойтесь! Давайте, пока остальных нет... Что такое? Чего вы так друг на друга бросаетесь? Что это вообще за фейри? — Почему тритон говорит? С кем ты вообще водишься, недорослик-полукровка?! Я стерпел мышь, я стерпел барана — ну допустим, они хоть на людей похожи. Это что за кусок дерьма? — Да пошёл ты нахуй! Тебя нужно лицом в дерьмо мокнуть, чтобы понял наконец?! Тупой урод, я блять видел, что вы делали с орками, с ограми, со зверолюдами в ямах! Блять, да вы все обязаны отправится в Инферно за этот пиздец! Клянусь, я выпотрошу тебя и твои Мечи живьём за то, что вы хотели сделать с МОЕЙ сестрой! — Ч... Чего блять? — вопросил шокированный Силус, явно ослабляя хватку эльфа и глядя на Ориона, — Да ты же... — Да, он стоит над этими ебаными Мечами! Что блять? Маллеус не сказал? Опять промолчал? Хотя да, откуда ж вам было знать, какого клоуна вы к себе взяли. — Так это ты отдал приказ по убийству... Маленькой девочки? Ду-Эйн явно оторопел. Он отступил назад — перед глазами промелькнуло заплаканное лицо малышки, к которой он начинал относится как к родной дочери. И этот, казалось бы, безобидный паренёк посмел подобное выдать? Он стоял за Мечами Благочестия? — Приказы свыше не оспариваются. Такова наша система. — Система? Вся она, как и ебаный Морталис, построена на горе трупов! Кости сотен тысяч буквально лежат под домами и улицами! — НАШЕГО королевства! НАШЕГО, НЕБЛАГОДАРНЫЙ УЁБОК! Когда ты строишь города мечты, нужно разрушить пару сёл! — Сёл?! СЁЛ?! ДА ТЫ ЖЕ САМ ГОВОРИЛ ИМ СЖИГАТЬ ГОРОДА — КАЖДОГО ЖИТЕЛЯ ЖИВЬЁМ ПОТРОШИЛИ! И ПОЧЕМУ? ПОТОМУ ЧТО ВАМ НЕУГОДНЫ “НЕЛЮДИ”?! — Хватит! Ду-Эйн сказал это громко и чётко. Он поднял руку вверх так резко, что оба замолкли. В мгновение его рука уже душила горло Ориона. Зефирия хотела было вмешаться — с ней парень общался исключительно уважительно, но даже Силус был готов поклясться: он посмотрел на неё как волк на птицу. Одно движение — и он был не мешкался, не думал, не жалел. Движение пальцев, и Орион никогда вновь не издаст звука. Злоба... Да. Это роднило их с Маллеусом — животная злоба! Никакой мат, никакой вопль не выразил бы подобного чувства. Нечто совершенно иное, нечто, что позволяло им свернуть целые горы. Но Ду-Эйн тренировался — он учился и старался не подавать молчащему, откровенно озлобленному Марсу, плохого примера. Это не выход, точно не выход! Но такого выблядка он бы прихлопнул моментально. Орион пытался жадно хватать воздух ртом, старался выпасть из его хватки, но вторая рука мужчины взялась за его крыло. Даже в подобном положении, фейри ощущал, как сильно Сон-Джо сдерживал свою злобу, ведь голиаф выдрал бы его крылья в доли секунд, как делал это с целыми частями тела многие стычки назад. Ду-Эйн жалел Мечей, жалел врагов, сдерживался — он, мать его, использовал даже танец! Нет. Этого недостаточно — теперь Сон-Джо хочет выбить из выблядка всё; теперь он не будет жалеть Мечей. Но нужно подождать — нужно подождать момента, когда Айра бы сказала, что он поступил честно и справедливо.Хватка ослабла и посиневший Орион рухнул на твёрдый песчанник.
— Если это так... Я... Я верю Кербраре сильнее, чем самому себе. Если это так — пусть Маллеус об этом тоже узнает, а если он уже знал, то я дам ему по ебалу, а потом — тебе. Позже проведём голосование, обсудим это... Нет среди нас судий, которые могли бы судить тебя самолично. Самосуд — не дело, да? Не здесь и не сейчас! — говорил невероятно злой Ду-Эйн, постепенно успокаивая себя, — Блять, просто... Просто уйди отсюда нахуй. Просто уйди. Я был готов прихлопнуть тебя раньше, но это уже край. Ещё секунда, и даже эта баба не спасёт твои перепелиные яйца. Орион что-то сказал на родном, сплюнул и молча отлетел в сторону. Даже к Силусу теперь уважения было больше, чем к Кербраре: к предателю, к лжецу, к падшему сыну! Белиал не хотел слышать его имени — значит и им было нельзя.. . .
Маллеус разрубал пространство с визгом Волопаса, Алекс — с воплями десятков жаждущих клювов. Деорум сильно сдерживался, ведь он не посмел бы вторгнуться в его безумный разум. А та информация... Он знал нечто невероятно важное. Фильтр Абрака! Это то, о чём в отчаяньи говорил сам Синистер — даже он, бездушный, безэмоциональный охотник, упоминал это с упованием. Ответов не было — на каждый выпад, Кузнец пытался услышать ответ, но сам Алекс лишь молчал либо нёс очередной бред. Нужно было что-то придумать... Фелосиаль сейчас лишь лежала в ступоре. Более нелепо было лишь тогда, когда его попытались ударить молотком по доспеху. Но нужно оставить его в живых, оставить его разум целым... Или собрать его? Он вёл диалоги сам с собой, отвечал на вопросы, которые никто не задавал и сам спрашивал того, на что ответа Маллеус пока не знал. Удар, второй, третий... В его движениях была странная техника — Алекс необычно владел мечом, а атаковал особо искусно. Такому можно лишь научится, а потом отбивать такие удары очень тяжело. Алекс уже было хотел переметнуться на даму, как Деорум уже перехватил его атаку, но и теперь всё изменилось — оппонент предугадал и это, после чего что есть сил ударил мужчину по челюсти. Силы удара хватило для того, чтобы Маллеус отлетел на добрые 20-30 метров. — Ну-у-у... Вот мы и вернулись к нашему разговору. Так, остановились мы на моменте, когда ты, заплаканная девочка, стояла с какой-то там сумкой... А! И ты так уворачивалась от ударов, я думал, мозоли будут! Ха-ха, как будто бы это было тысячелетия назад... Я тут ещё сидел, хотел вспомнить твоё лицо, а вспоминал его, ха-ха! — Алекс ухватил корчащуюся в головных болях Фелосиаль за волосы, — Что? Ты... Тебе так больно от моей ауры? Не-е-е-ет, да такого быть не может, чтобы тебе хуже стало? Как ты можешь, смотря на меня, пока я вспоминаю ЕГО, ощущать боль? А! Ты тоже его помнишь? А как я и ты — ты помнишь его миллиардный лик? А помнишь, как он насиловал мою плоть, жарил меня в Котлах Порченого Эфира, как окунул меня в Вечно Пресный Океан Страхов? А помнишь ту долю секунды, когда мы лицезрели миллиарды вопящих душ, как видели стол Архидемонов, за которым они пожирали плоть ещё живых существ?! — Ч... Что ты, блять, несёшь... Отпусти... Хотя бы его не трожь... — Да я б и твоих друзей распотрошил! Да... Кто там у тебя? Я всё знаю, я знаю, как ты к ним привязалась. Я чую твою душу, я чую что она поёт, кому она воспевает оды страха! О, да, я расскажу им — я расскажу им правду о тебе, уязвлю мелочно, но дотошно, по самым маленьким кусочкам твоего естества. То, что тебе рог оторвал Жнец, как и то, что ты знаешь, как перемещаться между измерениями и карманами. Одни только твои исследования магии дорогого стоили бы! Но ты продолжаешь делать вид, что ничего не понимаешь, продолжаешь убегать от своей сути, зарываясь в этом грехе и собственной глупости. Нравится играть в дурочку, Фелосиаль? Так жить проще? Одно движение — и Фелосиаль таранит своим телом дерево. Бессознательная, она смотрит в мерцающее небо. Это конец? Она... Проиграла ему? Оттянула свою жизнь — и теперь умрет? Нет... Он метнул её, чтобы она постепенно загибалась. Голова повернулась вправо — Маллеус. Голиаф лежал с открытыми глазами — Реликт, к которому двигался Алекс, сиял, пока очи Кузнеца даже не двинулись. Неужели он... Шаг, второй — ряд быстрых шагов гусеницы, медленные “Топ! Топ!” из его уст. Всё ближе и ближе... Почему? Почему так страшно умирать? Почему Маллеус так легко умер?! Он пропустил не один удар, и чем сильнее она вглядывалась в его тело, тем сильнее становились видимыми десятки новых и старых ран. Да будет так — она посмотрит в глаза своей смерти. Ситуация сразу изменилась. Из разрушенных деревьев вылетела рука — багряная, огромная рука! Дама обомлела — огромный доспех Маллеуса ударил по Алексу с такой силой, что его “кости” в голове хрустнули очень громко. Второй удар — такой же, каким он ударил Деорума — и само существо улетело в сторону центра измерения. Алекс медлить не стал — его огромное орудие уже тянуло полиморфа за собой, но и доспех выдал абсолютно разумный, хитрый удар — молот Демиургус превратил половину тела в кашу из мяса, костей и крови. Казалось бы — мёртвый Маллеус совершенно спокойно встал с земли. Доспех избивал Алекса — ни один человек не выдержал бы такого, и даже его клинок не мог нанести урона по броне. Он бормотал проклятья, он метался в него сотнями самых ужасающих слов, какие Деорум только мог бы услышать! Почему?! Почему доспех не прекращал своё движение?! — ... ДА ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ПОДОХ-ГН! Огромная рука схватила его за голову — кости хрустели под давлением такой руки. Она потянула его в сторону, где лежала рогатая, постепенно приходя в себя. — Пришлось помучаться. Я взывал к доспеху, и так ты нас засёк — в нашем плане это было в десятки раз проще, но здесь нужно было постараться. Выблядок... Теперь мой черёд задавать вопросы. Доспех раскрылся, и из него в секунду что-то вылезло, поползло за спину. Деорум вяло вошёл в свою броню — внутри она ярко светилась, переливалась в десятках органических складок, пульсировала и извергала из себя необычный секрет. И только он в неё вошёл — как она тотчас начала плотно закрываться, поглощая своего владельца и сплёвывая из себя его одеяния. Теперь грубый, чёткий, металлический голос разносился от горла этого гиганта. — ... Да, ты хороший противник, раз смог нокаутировать меня. Хитёр и хаотичен — в этом тебе не занимать, но я предвидел нечто подобное. Я знал, что что-то подобное рано или поздно произойдёт, а потому ты не сможешь даже ударить меня, пока я в своей “второй коже”. Сколько бы в тебе сил не было, но ты всё ещё не дракон. Ни единого лишнего движения — ужас от движений Маллеуса был сопоставим с ужасом от точных движений автоматонов. — Я попал сюда не просто так — вот тебе загадка. Почему я здесь и сейчас? Владелец Реликта встречается с Коллекционером при помощи Картографа. Всё складывается так хорошо, но ты этой картины всё ещё не видишь. Как всё могло совпасть так отлично? Последние слова он молвил прямо над его ушами. Алекс вился как уж, пытался пробить доспех, достичь разума Маллеуса, но стоило вуали разума Кузнеца окончательно спасть, как теперь полиморф с ужасом пытался выбраться из его хватки. Не нужно было ждать — одним выстрелом белоснежного луча по голове Алекса хватило, чтобы его разум начал... Приходить в сознание. Но тело — оно впечатывалось в слои грунта и десятков мечей от атаки Кузнеца, пока Алекс повторял недавнюю судьбу Фелосиаль. Чёткость ума становилась всё выше и выше, пока мужчина, тихо сопя, пытался подобрать слова и понять в своих хаотичных воспоминаниях, что нужно сделать в ответ. Дама набралась сил и подпрыгнула, медленно удаляясь за спину Маллеуса, в сторону центра. На её удивление, на спине мужчины ничего не было — и отлично. — Теперь... — Кха... Стой! Стой! Ты... Вы кто? А, нет, погоди, погоди! Я знаю! Стой! Деорум не верил ему. Один раз он пожертвует целостностью своего разума ради информации, а там можно и сжечь весь хаос в его голове. Нужно лишь настроить частоту, и голову выблядка поджарит... А хотя нет. Для начала они узнают то, что хочет Маллеус. — Я... Меня зовут Алекс, я из... Стой! Да, это оно! Мой разум! Он становится целым! Я... Ещё один луч — вновь по голове, но на удивление Маллеуса, полиморф стал изъясняться подробнее. Нет, взорвать голову, видимо, он ему не сможет. — ...Я искал его... Это как лекарство, как панацея от чумы, как лёд на ожег, который мне так нужен... Ещё, дай мне ещё! Я... Я желаю этой правильности! Даруй мне симметрии, УМОЛЯЮ! Я... Маллеус не слушал его — он пытался сжечь его разум, пытался разрушить структуру его беспорядочного существа. Живой и неживой; понимающий и блаженный. Дуло было направленно на его лицо, когда очи раскрылись в полном понимании окружающей его ситуации. Сходивший с ума столетиями здесь, он постепенно развалил собственный разум в пыль. Но эти атаки наконец склеили обломки воедино. Алекс потянул в сторону Деорума дрожащую руку, умоляя его остановится — только поэтому он не решился выстрелить болтомётом из своей левой руки. — Я... Меня зовут Алекс... Так, это я говорил. Я потомок давно потерянного континента. Мой материк — Оритат — находился на юге, и мы были первыми, кто взял на себя атаку автоматонов. — Разве удар прошёлся не по материкам севера первым? — Нет! Как раз из-за атаки по югу, все части мира и оказались отделены друг от друга. Никакой связи, никаких судов. Даже порталы сгорели... Маллеус убрал свою руку. Это была правда — теперь Деорум знал это. Если Алекс пришёл в сознание, то следовательно, ему можно верить хотя бы за эти слова. — Я был отдан... Организации Ведьм. Тяжелое состояние души, проклятье — такое они попытались снять с меня путём проведения сложных ритуалов. И я... Попал под милость их Богини, но потом... Меня исказило, извратило душу и сознание. Я... Не знаю, как это объяснить, но мне нужен был эффект этого камня — по наитию, словно бы животное жаждет воды. Убери... Убери руки, я спокоен. Молю! Алекс заметно изменился. Он словно бы прозрел — подобное Маллеус видел в глазах безумцев перед смертью многие сотни лет назад. Осознание правды приходило лишь в самом конце. — Где мы? — спросил Деорум, однако ответ пришёл откуда он не ожидал его услышать. — Мы... В сумке, Маллеус. Эта Бездонная Сумка. Моя Сумка... — В безумстве, мои силы выходили из-под контроля сильнее и сильнее. Словно безумный сон, мне был нужен этот Камень. Он как... Алкоголь, работающий в другую сторону. Скорее, идите отсюда! — Что ты упоминал? — Я же могу опять... — Откуда ты знаешь про Фильтр Абрака? — Вам нужно... — Завали ебало! Маллеус впервые рявкнул так, что Фелосиаль даже затаила дыхание. Теперь он был хищником — за ним стоял выбор, что сейчас будет с Алексом. Даже если он его не убьёт, то сделает столь больно, что этого мужчина никогда не забудет. — Ч... Что? Я... Я вспомню, главное вам поскорее уходить! Я... Не могу контролировать это! Эфирные потоки Трансфинитности текут ко мне, они стачивают мой разум как эмаль зуба стачивается о яблоко. Я отвечу на всё, но я обязан доложить это тебе, Отголосок Эринацея! Ничто не может управлять подобной силой — не может муравей остановить волну, смывающую горы. Но я... Я видел лик того, кто смог это сделать. Я ВИДЕЛ ЛИЦО БЕЗУМИЯ! Я знаю, кто обернул Фильтр Абрака! Я знаю, кто покровительствует Богам в магии; кто позволяет стирать стены меж нашими реальностями и Низшими Мирами! Его имя... ЕГО ИМЯ — ЭТО...Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!